Огонь и сигареты

      «Где я? — голова раскалывалась. Обстановка навевала смутные воспоминания о моём чудо-супе, после которого мне пришлось разыскивать Анго и почти что насильно его затаскивать обратно на работу, — Точно, квартира Анго… Черт, ну я и влипла…»       Со стоном — мягонькая постель не желала меня отпускать без боя — я встала. Зеркало во весь рост явно намекало на недосып. Мешки под глазами вводили в уныние. На волосы без священного ужаса смотреть было невозможно. Я была в ночнушке — видимо, очкастый развратник успел меня переодеть, пока я спала. «А ведь с виду такой правильный, да, Анго?» — насмешливо подумала я, с удовольствием рассматривая себя. Бюстгальтера на мне отродясь не было, так что я вполне могла представить в красках, как Сакагути краснел, переодевая меня. Довершали картину мягкие домашние тапочки отвратительно голубого цвета. Наверное, специально искал такие, чтобы были в тоне цвета глаз Чуи, чтобы меня побесить. Бинтов не было. Шрамы и синяки по всему телу смотрелись… Ну, примерно также, как смотрятся сшитые из разных кусков кожи зомби в низкосортном ужастике. Добавьте к этому кожу разных оттенков телесного цвета. А уж шея…       — Я такая красавица, краше только в гроб кладут, — я задумалась, — В гроб? — и тут же вылетела из комнаты, — Анго, я ведь достаточно красива для гроба?       — Я в этом не эксперт. И прекрати уже нести эту чушь, — мужчина потер переносицу. Они с Тсунаеши сидели на кухне и трапезничали. Я плюхнулась на пустой стул рядом с братом, взъерошив ему шевелюру. Он от неожиданности поперхнулся. Я широко улыбнулась.       По лицу Анго я догадывалась, что он очень хочет что-то сказать мне насчет внешнего вида, но к его чести, он не возникал. Я с любопытством рассматривала кухню. Сегодня было воскресенье, если судить по календарю. Целую неделю находиться на квартире у Анго — ну что за нелепое условие, как будто мы самостоятельно жить вдвоем не можем? Одна догадка, почему он всё же выставил такое условие у меня была:       — Анго, а, Анго? Ты ведь впервые встречаешь кого-то не просто с Пламенем Посмертной Воли, но и с Атрибутом Неба, я ведь права? Готова поспорить, что для тебя это большая удача — получить в своё распоряжение, пусть и всего на одну неделю, Тсунаеши-куна, — уже не Савада медленно опустил ложку на тарелку, а Сакагути вздрогнул. Как я люблю свои мозги и паранойю, кто бы знал, — Небось, тебя еще и попросили по возможности склонить его к варианту «работа в МВД», не так ли?       Мужчина вздохнул. Я хохотнула. Что-то подобное я от него и ожидала. Эти два года действительно будут долгими.       — Хорошо, — я была готова пойти на уступки, — В независимости от того, что решит Тсунаеши, я готова поработать на тебя, Анго. В качестве временного помощника, так сказать. Я готова получать деньги за тех людей, которых будут посылать на мою поимку. Это взаимовыгодные условия — мне нужны деньги, тебе нужно сокращение числа преступников. Побыть наживкой мне не трудно.       Анго воспрял духом.       — Контракт на два года?       — Шутишь? Месяц, — я не была настроена торговаться, — И то, это слишком много, я не хочу так долго иметь общие дела с МВД — сам знаешь, я отвратительно подчиняюсь чужим командам.       Он думал долго. Мы с ним были знакомы три года. Этого периода хватило нам обоим, чтобы узнать друг в друге упертых намертво баранов, готовых стоять на своём даже, если стоять приходилось, балансируя на острие пики, воткнутой в землю другим концом. Завтракать они уже закончили, но никто из нас еще не вставал из-за стола. Я не вставала, потому что не хотела оставлять Тсунаеши наедине с четырехглазым, Тсунаеши думал о чем-то своём, а мозг Анго лихорадочно придумывал, чего еще и как бы побольше содрать с нас двоих. Не то, чтобы я позволила бы ему это, но у правительственных псов всегда были две проблемы. Первая — преступники. Вторая вытекала из первой — нехватка кадров. Постоянная. Работать на государство соглашался мало кто. Сейчас большинство сослуживцев Анго составляли старики из тех, кто прошли войну, и молодое поколение, наслушавшиеся рассказов о своих родственниках, умерших на фронте. Анго был одним из немногих уникумов, что и на войне не был, и воевавших родственников не имел. Как так получилось, он не рассказывал, да и я не лезла.       Йокогама — крупный город, в котором ни дня не проходит без происшествий. Именно поэтому люди, живущие здесь, могут с легкостью называть себя «бывалыми». У нас гибкая психика и, по большей части, мы приспособленцы, способные выжить хоть на Марсе, лишь бы там был кислород. Конечно же, это преувеличение, но оно недалеко от истины. И это я говорю про обычных людей. А еще есть эсперы. Эсперы — это такие сволочи, у которых тело привыкло к постоянному давлению на тело и психику со стороны собственной способности — приспосабливаются вообще моментально. Сверхъестественная способность, приспособляемость, постоянное психическое и физическое давление на организм, а также проблемы крупного города — все эти факторы формируют у эсперов совершенно особый тип мышления, в корне отличающийся от мышления обычных людей. Вместо того, чтобы включить мозг и догадаться при помощи логики, где спрятался преступник, Анго скорее использует свою способность на близлежащих предметах. Вместо того, чтобы самому стрелять из пистолета, Накахара дождется, пока стрельба не начнется в него, а потом отправит «посылочку» обратно. Именно поэтому меня называют гением. Просто потому, что, не смотря на наличие сверхспособности, мое мышление находится на стыке между эсперами и обычными людьми. Ведь я вынуждена всегда, постоянно полагаться лишь на свои мозги, ведь прежде чем приблизиться к вражескому эсперу для того, чтобы коснуться его и обнулить способность — сначала нужно придумать, как это сделать.       Я веду к тому, что, зная всё это, Сакагути черта с два согласится иметь со мной дело. Раньше ему удавалось скрывать свою натуру — он не вынуждал меня играть против него, и я не учитывала его при планировании своих действий. Сейчас всё иначе. Но желания Анго — это дело одно, а вот приказы его начальства — совсем другое. Сейчас он будет лезть в петлю, пытаясь мной манипулировать, только ради приказа. А раз уж рекомендательное письмо мне будет давать Танеда, придётся сделать вид, что я у них на крючке. А еще хочется немного насолить Мори-сану, раз уж он думает, что в МВД работать я не пойду. Думаю, месяца ему хватит, чтобы создалось впечатление, будто я нанялась в отдел по делам одаренных.       Надо будет только проинструктировать братца, чтоб не дергался лишний раз.       — Хорошо. Месяц, так месяц. Через неделю как раз и начнешь. А что насчет Тсунаеши-куна? Ты подвергнешь его опасности?       — Наша будущая работа сама по себе опасная. Но ты не прав, — я хитро ухмыльнулась, — В этот раз, прежде чем что-то делать с Тсунаеши-куном, я спрошу его мнение. Но только на этот раз, братик, хорошо? Потому что, если согласишься, спрашивать «а хочешь ли ты, чтобы на нас напали преступники?» прямо перед или во время нападения будет немного нелепо, ты так не думаешь? — с этими словами я встала со стула, отправляясь в спальню. Мне следовало привести себя в порядок и переодеться.       Как я и подозревала, женской одежды у Анго не было. Ну, кроме ночнушки, она была явно женская. Его размеры мне не подходили, а мою одежду этот черт куда-то упрятал. Явно хочет оставить меня дома, выдав одежду лишь на восьмой день, утром. «Интересно, согласится или нет?» — задумалась я.

— Согласится. Он совестливый.

      Я пошатнулась. Из носа потекла кровь. Дрожащими руками вытерла струйку крови, невольно размазав её по лицу. Пошла в ванную, чтобы умыться, и по дороге чуть не упала от слабости. Ощущения были, как после использования способности*. Усилием воли выправила походку. Хорошо еще, что по дороге мне никто не встретился.       После умывания и душа стало гораздо легче, и я уже сама себе не напоминала полутруп.       — Анго, у меня, конечно, нет ордера на обыск, но и у тебя нет никакого морального права прятать мою одежду, — после осмотра шкафа в спальне возмутилась я, — И вообще, это попахивает составом преступления. Кража, незаконное удерживание в квартире, шантаж… Да тебе за решетку пора!       У мужчины дернулся глаз. Ну естественно — я подняла ночнушку до талии, за спиной сделав узел из нижней части одежды. Так что теперь обнаглевший мужчина видел обнаглевшую женщину в подобии рубашки и в одних трусах. И без бинтов. Со шрамами, следами от повешения, удушья и мертвенно-бледной кожей. Наглядное пособие «Как женщине вынести последние мозги мужчине», первое издание. Или же книга «Повешенная жена восстала из могилы». В обоих случаях виноват мужик, в данном случае, Анго. Хотя… Я как представила его в роли своего мужа, так мне стало дурно. Немного забавно было и то, что любой посторонний, не знающий всей ситуации, человек, подумал бы, что меня планомерно пытаются убить. На роль этого самого человека, если бы не роковая ситуация с простудой, мог бы спокойно подойти Тсунаеши.       — Ха… Я совсем забыл, с кем имею дело, — пока на заднем плане мучительно краснел Тсунаеши, Анго пытался взять себя в руки.       Итак, двенадцатый час дня, воскресенье. Выбешено человек: одна штука. Смущено человек: одна штука. «Старею, что ли?»       — Анго, мне нужна моя одежда. Взамен эту неделю я добрая и пушистая. Соглашайся, это бывает редко. И может быть, в этом случае ты сможешь меня уговорить на что-нибудь еще, — «улыбайтесь, это раздражает», — И про бинты не забудь, — Анго немного покраснел.       Примерно через полчаса я была уже надежно перебинтована и одета в свою одежду. Делать было решительно нечего, так что я лишь лежала на постели, читая книгу. Недавно нашла одно просто шикарное пособие, вот и купила, пока его не запретили к продаже. Тсунаеши сидел рядом, читая другую книгу. Кажется, это был второй том «Войны и мира» на итальянском. Откуда у Анго книги Толстого, понятия не имею, вроде бы постоянно в работе, да и командировок в последнее время у него не было, а в самой Японии в последнее время черта с два найдешь хоть что-то на иностранном языке, особенно, если вещь изначально русского происхождения — недавно прошедшая война еще долго будет свежа в памяти. «Хотя, возможно, купил специально для Тсунаеши. Но таким способом он его однозначно не уломает».       В зале за компьютером сидел Анго. Его рабочий стол был завален бумагами просто до состояния «еще чуть-чуть — и развалится». Работа — его второе имя, не знаю, не понимаю, не сочувствую. Вот такая вот я сволочь. За окном шумел город, но нас троих это не отвлекало. Неожиданно выяснилось, что во втором ящике комода у нашего правительственного агента запрятана косметичка. Теперь делаю два дела сразу — на ощупь мажу губы, затем стираю и снова мажу. А в перерывах между этим читаю пособие. Этим делом я сразу привлекла внимание брата. Он начал на меня коситься, несколько раз даже порывался что-то спросить, но я делала ужасно занятой вид, и он не решался меня отвлечь. Потом я прекратила насиловать помаду и перешла на пудреницу, размазывая пудру по всему лицу. Она начала крошиться, так что мне пришлось срочно бежать в ванную, чтобы смыть эту фигню с лица. Баловаться с этой хренью мне быстро надоело, так что по возвращению в комнату я какое-то время читала пособие по суициду. Однако, перечитав его уже десятый раз, мне стало уж совсем невмоготу. Косметичка меня после некачественной пудры разочаровала, ничего больше интересного в комнате не было, но мне было скучно. У уже не читающего книгу Тсунаеши подергивался глаз, но он продолжал за мной наблюдать — видимо, даже это было интереснее, чем следить за нелогичными действиями Безухова в романе.       — Ску-у-у-учно-о-о-о! Анго! Я хочу на улицу! — громко, чтобы в зале меня услышали, крикнула я, — Или всю эту неделю я под домашним арестом? Если это так, знай: я на тебя обижена!       — Дадзай-кун, — из зала выглянул владелец квартиры, — Это теперь твоя старшая сестра. Если ты не хочешь, чтобы она со скуки повесилась прямо на твоих глазах на спальне в люстре — а она может — тебе придется её развлекать, — и тут же скрылся, зараза. Кинутая в него подушка заставила его тихо выматериться, а меня сглотнуть — очень уж многообещающим был взгляд Анго. Очень уж эмоциональным для бывшего тройного шпиона. Разводить на эмоции его всегда было интересно. Щекотало нервы.       — У тебя есть все шансы эту неделю провести в следственном изоляторе.       — О, в таком случае я сразу сдам твою помощь бывшей преступнице твоим же коллегам, — я шкодливо ухмыльнулась. Сейчас моё исполнение последнего желания Одасаку зависело только от Анго и его хороших взаимоотношений с Танедой, но эти упыри меня бесили. И я ничуть не колебалась, выдвигая ему угрозы — убивать я уже перестала, даже спасать людей, в лице того же Тсунаеши, начала. Так что терять мне нечего.

***

      — Дадзай-сан, с Вами точно всё в порядке? Помощь нужна? — я с тапком в руках гонялась за тараканом. Откуда он в квартире у чистоплюя Сакагути, я не знала, но подозревала, что конкретно этот сбежал из его головы. «А ведь большой, зараза! Впрочем, не сомневаюсь, что у Анго все тараканы такие. Единственный в своем роде, черт его возьми!» — злобно пыхтела я. Мужчина продолжал корпеть над документацией. Тсунаеши окупировал кухню и что-то там готовил. Кажется, даже крабов.       В эту идиллию не вписывался только чертов та-ра-кан. Анго не в счёт, он постоянно не вписывается. И крабами меня он не подкупит.       — Анго, где у тебя тараканий яд? — и уже тише, — Во что ты превратил свою квартиру, пока пьянствовал, придурок? —  почти что себе под нос недовольно шипела я. Было искушение использовать пистолет на таракане, но вот обещение не убивать… Да и соседи вызовут полицию, если услышат выстрелы. На звуки войны с местным населением прибежал хозяин квартиры. Содрав с меня ещё один тапок, он начал загонять таракана ко мне. Я широко усмехнулась — уж теперь-то паразит не уйдет. Примерно через час борьбы, мы его все же убили.       — Как ты догадалась, что я пил, Дадзай? — тихо спросил меня бывший друг.       — Не смеши меня. Дружба так просто не проходит. Одно дело, если бы ты был просто шпионом. Тогда ты совершенно однозначно себя бы не винил. Но в результате твоего бездействия — и моей недогадливости, не отрицаю, — погибли Одасаку и его дети. Этого ты простить себе не можешь. Игры организаций — это одно. И тебе, и мне, и Одасаку на это плевать — это всего лишь работа. Я не могу тебе простить одного — ты смешал дружбу и работу. Из-за этого наша дружба на троих закончилась смертью, — так же тихо ответила я, — Ты пил с субботы на воскресенье, чтобы похмелье не мешало твоей работе. Однако сейчас от тебя нет запаха, и ты не пьян. Одна из причин, почему Танеда приказал поселить нас у тебя на неделю, так это для того, чтобы за это время ты успел отдохнуть от алкоголя и придти в себя.       В дверном проёме стоял ошарашенный Тсунаеши. Судя по его лицу, он прекрасно слышал наш диалог. Чертов мальчишка-интуит, не думала, что он так быстро научится доверять своей чуйке. Не думала, что так скоро мне придется вскрывать своё прошлое. Хотелось выждать хотя бы полгода. Хотя бы лишний месяц. Доверять свою трагедию незнакомому мальчишке уже на третий день знакомства — я абсолютно точно полная неудачница.