Вопрос Шеола

      Да, да и да. Он взломал сеть питания района, подав больше мощности на грузовой терминал, и, наконец, разобрался с поручением бывшего босса. С одной стороны, это позволило отрегулировать транспортный затор в районе Нима, с другой — через некоторое время вывело из строя автопогрузчики, что привело к ущербу на несколько десятков тысяч кредитов. Да, молодой кварианец полностью оплатил ущерб...       ...и, да, не совсем принадлежащими ему деньгами. Точнее, чужими. Он гордился своими способностями не без основания, и сейчас, когда молодое, но уже отрастившее длинные лапы правосудие его сцапало, Унлак'Джор считал что все нормально. В пределах нормы. Позволил себе попасться — получи причитающееся, глупый бош'тет. Сейчас он стоял перед районным Триумвиратом и со скучающим видом слушал отповедь судьи, который, формально принимая участие в процессе, сам никаких решений не выносил. За него справились три кварианца, занимающие высокие должности в общественной иерархии — так же, как ранее присяжными выбирались капитаны кораблей, несущие ответственность за собственные экипажи.       — В наказание за проступок, переросший границы административного и классифицируемый как «Нанесение вреда муниципальному имуществу», класс D, с последующим погашением...       Счет, оплаченный чужими деньгами, привлекли заново. Теперь по суммарному весу преступлений его должны либо отправить разрабатывать урановые астероиды, либо снять костюм и высадить нагишом на Тучанке. Ничего более интересного парень еще не успел придумать. Он поправил дыхательную маску, неплотно прилегавшую к лицу, и собрал несколько черных прядей волос, снова переползших на лицо. Заложил их за ухо. Энвиро-костюм одной из последних моделей, синий с полосами белой ткани и золотистыми узорами поверх, сидел на нем довольно плотно — не догоняя среднего сородича по росту, подсудимый был при этом несколько крепче телесно.       На счету Унлака имелось, впрочем, достаточно знаний, чтобы он мог позволить себе бесстрашие. Кварианская корабельная юстиция была известна гораздо менее либеральными нравами, чем законодательство возвращенного Ранноха. Люди скафандров и кораблей-ферм пытались одновременно приспособиться жить на поверхности планеты, выработать новую социальную модель и не выглядеть мерзко в глазах своих бывших слуг и врагов — а ныне союзников. Потому большинство судебных приговоров — за исключением смертельных, а их с момента завершения Войны Вторжения вынесли не то четыре, не то пять — различалось лишь количеством убитого времени.       — ...осуждается на общественные работы в количестве семисот сорока часов без сохранения заработной платы с предыдущего места работы и пищевым пайком категории С. Дальнейшие условия распределения подсудимый получит на личную почту отдельной повесткой.       Судья, немолодая кварианка с небольшим шрамиком на переносице, прятавшая голову под традиционным узорчатым капюшоном, оставив открытым только лицо, нажала что-то на интерфейсе своего терминала, и красное освещение судебной палаты округа Клотц сменилось на более мягкое белое. Унлак с деланным безразличием кивнул, хотя его неприятно покоробило количество часов. Если даже перерабатывать и брать десять в день, раньше чем за два с половиной месяца он не управится.       — Хотите подать апелляцию? — осведомилась судья. Парень отрицательно качнул головой:       — Нет. Все справедливо.       «Опять жрать пасту», подумал он. Наивно — считать, что во время пищевого обилия общество окончательно избавилось от безвкусной стерилизованной питательной массы. Ее хранили для резервных космических рационов и для наименее ценных членов общества — преступников. Возможно, их очень мало именно из-за того, что раса дорвалась до вкусной еды, и никто не хотел снова снижать стандарты.       Его не держали под стражей. В технологичном обществе достаточно заблокировать счета и возможность покупки чего-либо, и тот, к кому применены эти меры, уже чувствует себя изгоем в достаточной мере. Прибавь к получившейся сумме еще дрянную работу и не менее дрянную жратву... выйдет не слишком радужно. Конечно, у него имелся резервный счет, не привязанный к имени, однако там обретались жалкие гроши.       Спустя два часа, когда Унлак рылся в омнитуле в поисках свежих новостей с Обода, компьютер еле слышно пискнул новым сообщением. Кварианец развернул его. Огорченно прищелкнул языком. Оператор кабелеукладчика на минус первом уровне города Тай'Ярма. Минус первый — это не только подземные этажи и пневмопроводы, а еще и грязь, вероятность обвалов, канализационные тоннели, а также прочие прелести. Обычно для подобных работ старались задействовать гетов, но не гнушались и трудом осужденных. Унлак вздохнул и свернул сообщение.       Вот так они планируют эффективно применять твои таланты, парень, сказал он себе, не размыкая губ. Наставники Унлака в детстве признавали его светлую голову, развитое техническое мышление и прочили большое будущее, однако некоторые еще и отводили взгляд в сторону, и добавляли поспешное: «Если он обуздает свой нрав и этические принципы». Не обуздал. Простите, Барак'Лима, Хиг'Тори и еще полдюжины говорящих голов из образовательной системы Флотилии. Лично он встречался только с первыми двумя, и то — только потому, что того требовал церемониал корабельной жизни.       А сейчас все поменялось. Не поменялся только ветреный характер кварианца, с нарочитой небрежностью относившегося к общественным устоям. И корил он себя не за то, что нарушил, а за то, что попался. Раскаяние в его системе координат всегда оставалось недосягаемой величиной. Так что сейчас Унлак допьет восхитительный коктейль с запахом настоящего моря, фрукта джай-авай и одновременно лесных трав — нормирование питания вводилось с момента регистрации на рабочем месте, отсрочка более чем в тридцать часов также являлась преступлением — и начнет новую, очень грязную жизнь.       Но сначала — отправится домой и хорошенько выспится.              Величественные башни города Мактулла, названного так в честь одного из ударных крейсеров Флотилии, остались вдали. Междугородный кар, хрипло рыча мотором, уверенно тащил кварианца навстречу неотвратимому наказанию, и дождливые тучи, насмешливо поливающие летевшую машину, словно издевались над его пасмурным настроением. Унлак сжал руку в кулак и стукнул по пластиковой, потрескавшейся обшивке. Уверенности в сегодняшнем и завтрашнем днях действие не прибавило.       Народ инженеров, пользуясь многолетней кропотливостью и экономией, возводил города со скоростью звука, и туристы, тонким ручейком начавшие прибывать на Раннох — в первую очередь, турианцы, конечно — восхищались видами. Тщательно выверенная застройка пространства с одновременным возрождением традиций старой архитектуры складывались в гармоничную картину, что радовала даже самый притязательный взгляд. А уж единственный, кроме самих кварианцев, декстро-народ с радостью восхищался любому искусству в принципе. Плоды воинской культуры.       Хотя, сказать по правде, даже заносчивые азари оценили новый Раннох — то один, то другой город иногда мелькал на виртуальных страницах «Лезаниса», «Башен Иллиума» и человеческого журнала «Архитекторы райских кущ» (всего за два девяносто девять, плюс концептуальная модель из жесткого света!).       Чего не видели журналы и туристы — бедности, стоящей за условностями красивой архитектуры. Сверкающие здания, металлические и стеклянные скульптуры, парки и компактные фермы... все это обслуживалось сотнями тысяч машин. Далеко не всегда новых, многократно ремонтированных собственными силами, усовершенствованных и дополненных по обстоятельствам. Да, у нас лучшие механики в галактике. Но это не означает автоматически, что основой общества должна быть свалка металлолома. Говоря образно, так оно и было.       Виной всему, как он считал, новое положение дел в Галактике. Прекращение огня отнюдь не означало остановки войн, сражений, схваток, засад и ловушек экономического типа. У честных турианцев есть волусы, хоть они и собираются отделиться, из Протектората Вол превратившись в Автономию Вол. Смешные коротышки, дышащие метаном, успешно вели дела и за себя, и за своих покровителей. Азари никогда не отличались добрым нравом — его им заменила деловая хватка и тысячелетний опыт. Саларианцы полагались на технические новинки и масштабные модели рынка, что позволяло держать торговлю на плаву. У людей не было ни того, ни другого, ни третьего, однако они компенсировали недостаток опыта и технического развития хитростью, напористостью и уловками дикарей, так часто ошеломляющими так называемых цивилизованных существ.       Кварианцы... выпадали. Пожалуй, худшей экономикой могли похвастаться только кроганы, ворка и почти уничтоженные батарианцы. Унлак подозревал, что даже с элкорами и ханарами с трудом удавалось держаться наравне, а все потому, что обитатели Ранноха в масштабе нации оставались нищими.       Немного поправили дело транши Совета — мощные, многомиллиардные финансовые потоки, позволяющие закупить машины для терраформирования пустынной земли, строительства и земледелия. Коллегия Флотилии, на тот момент еще заправляющая делами, поступила очень дальновидно. По кварианским меркам, конечно. Вместо того, чтобы закупить новый, мощный парк машин, который за счет разницы во времени техического обслуживания и проделываемой работы на единицу энергии сделал бы такой же объем этой самой работы, они сторговали тысячи единиц... рухляди. Выгодная сделка, спросите вы? Да черта с два.       К тому же, одну пятую часть всей огромной суммы отдали Консенсусу, который после общегалактического синтеза вдруг назвался Сообществом. Зачем им нужны были деньги, Унлак не знал. Вкладывать в акции компьютерных фирм? Производить новых гетов?       И даже эта огромная сумма по меркам расы была каплей в море. Условная сотая часть годового суммарного оборота волусских предприятий.       Так что Раннох отбивался от тяжелых условий существования исключительно собственными силами — и преуспевал. Горнопроходческие машины чинились, комбайны демонтировались и превращались в технику меньшего размера, антигравитационные строительные платформы перестраивались с учетом новых требований безопасности... идея и мастерство побеждали неумелую подготовку к оседлой жизни. Планета оживала. И не последнюю лепту вносили те, кто живым-то, по сути, и не был.       Кварианец нейтрально относился к гетам, пока те не лезли ему в душу. А поскольку ни один член Сообщества такой глупости совершать не решался, Унлак'Джор давно смирился как с существованием расы-симбионта, так и с некоторыми преимуществами, которые предоставило их присутствие. Геты больше не служили — они сотрудничали. И как сотрудничали!       Самые опасные работы, поскольку средний гет гораздо крепче среднего кварианца. Самые тяжелые работы, хоть их осталось и не так много. Самый монотонный труд, потому что современный гет знаком с концепцией «монотонности», но не считает ее негативной. В какой-то мере, парень даже иногда думал о синтетиках с симпатией.       До того момента, пока ему не пришлось трудиться с одним из них бок о бок.       Тай'Ярма и городом пока не являлась — скорее, колоссальных размеров строительной площадкой, где бок о бок трудились кварианцы, геты и низкоинтеллектуальные автоматические роботы. Унлаку предстояло проживать и работать в секторе Д-12, куда он и направил кар. Совершив мягкую посадку, парень забрал вещи и отправился на регистрацию.       Администратором его сектора оказался худощавый мужчина едва ли старше самого Унлака со стрижкой в стиле «я пытался отключить гета, но что-то пошло не так», обладавший к тому же нездоровым цветом лица. Легкий зеленоватый отлив придавал его светящимся глазам оттенок измученности. Унлак махнул рукой в знак приветствия и представился. Администратор посмотрел на него и пробормотал, уставившись в собственный компьютер:       — Джор, Джор... куда же я дел эту запись. Ага, вот. Из района Нима. Нарушитель?       Нарушитель коротко кивнул, сохраняя молчание. Все сказано в документах, к чему лишние слова. Его невольный истязатель продолжал, пробежав пальцами по голографической клавиатуре:       — Родился на «Танее», образование... с отличием в технических дисциплинах... все, кроме дронов?       — Не люблю дронов, — задиристо хмыкнул Унлак. — Вертятся под ногами, лопочут что-то на не всегда настроенном языке и мешают.       — Кила... веришь, хотел бы я привлечь тебя к чему-то более серьезному, чем укладка энергоконтуров, — вздохнул временный работодатель. Он, как и сам его гость, прекрасно понимал, что новоприбывшего можно гораздо эффективнее использовать не здесь. Но так решил суд. — Кстати, я Либор'Кенн.       Парень пожал протянутую руку, костюм тут же провел автоматическую стерилизацию поверхности — древняя механика, до сих пор встроенная во все без исключения энвиро-комплекты. Сказал сухо:       — Очень приятно. Покажите, где бросить вещи и объясните про график.       — ...да, сейчас. Жить будешь в общем корпусе. Комната стандартная, пять на три, вроде корабельной каюты — у нас тут все наравне, что преступники, что нормальные.       Мысленно ухватив слово «нормальные» за хвост, раскрутив его и с силой отправив за горизонт, Унлак едва заметно поморщился. Не замечая — или делая вид, что не замечает — его выражения лица, Либор продолжил:       — Гигиенический душ, подача воды стандартная, по две минуты. Энергия нормированная. Единственное отличие — ты не на довольстве в основной столовой. Уж прости. Не я распоряжаюсь продуктами, а твои благодетели из Нимы.       — Да знаю, — нетерпеливо махнул рукой тот. — Пожую пасту, никуда мне от нее теперь не деться, пока не отработаю норму. Что с машиной?       — Укладчик... — проговорил администратор, старательно пряча глаза за строками досье на прозрачном экране, — ...на ходу.       — Насколько «на ходу»? — нахмурился кварианец.       — Может передвигаться, — уклончиво ответил Либор, Унлак тут же поймал формулировку и уточнил:       — Во всех плоскостях? Ходить, копать, выполнять все остальное что он там должен выполнять?       Администратор наконец опустил омни-инструмент и сдался, скрестив руки на груди:       — Нет. Не все.       — Можно было с этого начать.       — Все равно сначала нужно пройти инструкцию. Кроме того, тебе положен ассистент.       — Преступнику? — удивился парень. Либор строго ответил:       — А какая разница? С меня потом шкуру снимут одинаково за любого жителя Ранноха, нарушил он что-либо или нет, если не обеспечу все нормы техники безопасности.       Унлак усмехнулся, разведя руками:       — Ладно. Есть красивые девушки? Желательно, только что закончившие строительный и не имеющие предрассудков насчет роста?       — Вот тут, боюсь, выбор ограничен, — вздохнул его начальник.       — Здравствуйте, Либор'Кенн. Вы сказали, что мое присутствие необходимо для подтверждения документов о регистрации, — прозвучал сзади нейтральный металлический голос. Парень резко обернулся. Ну конечно. С моим-то счастьем, подумал он, прекрасная девушка. Только гет, а так все в порядке.       Гет выглядел... как сказать? Обычно. Стандартная платформа в темно-серой обшивке, классический голос из последнего поп-альбома «Я — робот», шланги с кабелями в руках и ногах, деревянная походка и внимательно-безразличная лампочка на голове. Кварианец с досадой покачал головой. Он и с живыми напарниками не особенно любил работать, а с гетом под рукой наказание уж точно не становилось лучше.       — Да, Шеол. Знакомься, это Унлак'Джор, оператор ДИКС-406.       — Шеол'Горат, независимая единица Сообщества, — представился гет, слегка опустив голову. — Приятно встретиться с вами, Унлак'Джор.       — М-да. Мне тоже, — после небольшой паузы соврал Унлак, который был не в восторге от нового друга. Если Либор и заметил его реакцию,то собственную предпочел не озвучивать. Взамен он сказал:       — Мне нужна твоя подпись, парень, и ваш цифровой отпечаток, Шеол. Вот здесь.       Когда присутствующие расписались, администратор с заметным облегчением свернул программу регистрации и торжественно объявил:       — Все. Добро пожаловать на работу. Инструктаж по ДИКСу проведу завтра утром, пока что можете пообщаться, освоиться.       — Да нам и так нормально, — пробормотал парень, бросив косой взгляд на гета. — Мне бы воды попить.       — В коридоре сразу за диспенсером, не нормированная, пейте, сколько влезет, — укоризненно сказал Либор. — Я имел в виду — с другими рабочими, хотя и не понимаю, чем вам не угодил Шеол. Остальные в зоне отдыха, с правой стороны от времянок. Рабочий день закончился час назад.       — А они должны угождать? Мне казалось, геты теперь свободны от этой фигни, — криво усмехнулся Унлак и выскочил за дверь, оставляя синтетика в легком недоумении.       Несмотря на опасения кварианца, вода оказалась чистой и вкусной, гигиенический отсек в модуле — исправным, кровать — относительно удобной, а другие рабочие не спешили навязывать собственную компанию новичку. Один из тех, с кем он завязал разговор, Шилаан'Вигель, даже отдал ему за завтраком небольшую долю фрукта из собственного ужина, узнав, что тот набрал семьсот сорок неоплачиваемых часов. Сердобольный Шилаан, средних лет мужчина с небольшим брюшком, испытывающим на прочность ткань лилово-бронзового костюма, работал на одной из антигравитационных платформ и искренне сочувствовал попавшему в передрягу парню. Тот и не заметил, как под поглощение невнятного цвета, вкуса и запаха питательной массы выложил тому историю во всех подробностях.       Особенно старший кварианец смеялся над вопросом о девушках. Сказал, хлопая себя по бедру и мелко хихикая:       — Уф, ну учудил. Это даже круче, чем хакнуть грузовой терминал — там же защитные протоколы почти флотского уровня. Слушай, друг, девушек тут нет. За немногим исключением — например, начальница всего нашего сектора женщина, но те, кого она вызывала на ковер, с трясущимися ногами утверждают, что между ног у нее — огромный лиловый...       Унлак'Джор не особо хотел знать подробности, однако получал их в полном объеме и неловко подсмеивался над грубыми шутками собеседника. Факт оставался фактом: кварианки почему-то реже участвовали в возведении новых городов, чем мужчины их расы. Видимо, так сложилось при освоении планеты. Да и среди людей, подобно ему вкушавших ежедневно восхитительные прелести белковой пасты, женщин он не заметил.       Нарушителей среди рабочих всего четверо с ним включительно. С одним Унлак так и не смог сойтись — поговаривали, что высокая тощая фигура в черно-синем костюме, никогда не снимающая шлем и практически не разговаривающая с товарищами, является бывшим пиратом по имени Келрус'Танн. Даже обед предполагаемый пират принимал через порт энвиро-костюма, прекрасно приспособленный для ввода субстанции, которой их кормили. Двое других обычно тусовались вместе — шутник и балагур Дрохх, попавший сюда за драку в общественном центре, и мрачный, пишущий в свободное время дрянного качества стихи Зекос, который прогорел на махинации с деньгами. Оба, кстати, отличались показным пренебрежением к формальной одежде. Коротковолосый Дрохх ходил в странного вида штанах с многочисленными ремнями и тонкой накидке без рукавов, но с капюшоном, щеголяя мышцами на фиолетовых руках, хотя его работа не требовала физических усилий. Зекос, в свою очередь, был плотно запакован в эластичный костюм человеческого производства с высокой горловиной и рукавами, обтянутыми на предплечьях имитацией коричневой кожи. Он брился налысо, что вместе со скуластым, вытянутым лицом и обычными кварианскими глазами создавало несколько отчужденный образ.       А еще Дрохх любил подкалывать нового знакомого насчет его дыхательной маски, с которой Унлак не расставался, снимая ненадолго для обеда и, конечно, перед сном.       — Эй, волосатый, снимай уже свою погремушку, — говорил он обычно после стандартного обмена приветствиями, указывая на собственный подбородок. — Воздух такой, что захлебнуться можно.       — Ага, я вижу. Уже захлебываюсь, — кивал Унлак на облака клубящейся пыли от работы многочисленных устройств. Перед ужином обычно проходили специальные флаеры, немного прибивая пыль опрыскивателями, но в течение дня дышать было не самым приятным занятием. Слабостью легких Унлак никогда не страдал. Это, скорее, был предрассудок — он очень боялся легочных болезней. Больше, чем всех остальных, вместе взятых — в детстве кварианец видел гибель одного из офицеров корабля от удушья после повреждения скафандра, и отпечаток изуродованного лица с застывшей на нем гротескной маской остался в памяти надолго. На всю жизнь, вероятно.       Благодаря синтезу и одному человеческому герою кварианцы получили возможность открыть себя миру в прямом и переносном смысле — чужие болезни теперь почти не вредили обитателям Ранноха, иммунитет значительно укрепился, а дизайнеры шлемов для энвиро-костюмов недоумевали. Мол, и все? Мы потеряли работу навсегда? Но верная маска всегда находилась при нем, даже если и не надета.       Так, день за днем Унлак осваивался в Тай'Ярме и даже начал чувствовать причастность. Город рос как на дрожжах, и он, отбывающий наказание субъект, вносил свой вклад, километр за километром прокладывая силовые линии в толще земли. Иногда — в пробитых ранее сервисных тоннелях, иногда — превращая собственную машину в проходческий бур и вытягивая за собой толстый кабель.       Ко всему можно привыкнуть. Так привык и он. Дискомфорт в размеренную жизнь вносили лишь машины, которые звались ДИКС-406 и Шеол... как его там?.. Горат. Первый работать отказывался на каждому шагу, второй работать хотел и мог, но его присутствие само по себе вызывало у кварианца параноидальные заскоки. Шеол всегда отвечал неизменной вежливостью, доводящей парня до белого каления, однако Унлак не выплескивал злость на гета. Краем мозга все же понимал, что тот не виноват.       И сейчас, в этот момент, когда на поверхности шел ливень, понемногу проникающий в твердую землю, ДИКС снова сломался. Хорошо, что двупалые тяжелые ботинки не пропускали воду — ее здесь было по щиколотку. Нормы предписывали эвакуацию при уровне воды выше колена, и здесь Унлак с его небольшим ростом оказывался в выигрышной ситуации. Другое дело, что он не хотел оказываться в такой ситуации вообще.       — Дрянь! — в отчаянии стукнул ногой по манипулятору ДИКСа Унлак и грязно выругался. Затем отдышался, еще раз выругался и активировал омнитул, твердя себе под нос:       — Дерьмовая дерьмовина из куска отборнейшего дерьма, застрявшего в мокром дерьме.       — Это тавтология? — невозмутимо поинтересовался из-за спины Шеол. Кварианец зло воскликнул:       — Это эвфемизм! — и снова пнул древний образчик плохого технического решения. К сожалению, починка с помощью омнитула была гораздо эффективнее, чем с помощью пинков, поэтому Унлак снова приступил к необходимым процедурам.       Бур завяз в почве, кварианец подал машину назад, чтоб высвободить его и очистить, но ДИКС неожиданно издал громкий скрежет, мигнул одновременно всеми индикаторами неисправностей и затих. Сейчас он пытался разобраться, что в очередной раз пошло не так.       — Она даже не на масс-ядре построена, — в отчаянии пробормотал Унлак, проверяя конденсаторы силовой установки. Недавно установленные, но от совершенно другой модели, они тоже могли стать причиной неисправности. Конденсаторы были в порядке. Теперь реле...       — Займись чем-то полезным, Шеол.       — Чем, создатель Унлак?       — Ой-й-й-й, — застонал кварианец, словно от зубной боли. — Просто Унлак!       — Прошу прощения. Приоритет первого наименования по-прежнему вступает в противоречие с вашей просьбой, — извинился гет.       — Забудь, — устало отмахнулся кварианец. — Я сейчас сам не свой. Проверь гидравлику манипуляторов.       — Хорошо. После проверки продолжить диагностику неисправностей?       — Да.       Они, теперь уже вдвоем, принялись копаться во внутренностях ДИКСа. Наконец Унлак торжествующе выдрал из двигателя сгоревшее от перегрузки реле и поднял его над головой:       — Ха! Еще поездит, зараза инопланетная. Откуда их вообще закупали?       — Мне неизвестно происхождение данной модели, — покачал головой гет. — Судя по маркировке отдельных деталей, которые сделаны на английском, могу предположить, что она доставлена из Альянса Систем.       — А ты еще и в языках понимаешь? — удивился кварианец, бросив любопытный взгляд на синтетика. Гет подтвердил:       — Да. Хотя моя эффективность как переводчика примерно сравнима с омнитулом производства «Халиат Армори».       Это была... самоирония? «Халиат Армори» никогда не делали нормальных омников, мелькнула мысль в голове Унлака.       — А в чем ты эффективен больше всего?       — Работа с техникой, — тут же ответил он.       Унлак скривил губу и оглядел инвалида, межзвездного кочевника, на котором еще предстояло пройти около четырех километров к подстанции:       — Но не с этой, очевидно.       Гет с легким сожалением подтвердил:       — Не с этой.              Вопреки самоуничижению, с техникой гет действительно справлялся замечательно. Даже с ДИКСом, когда Унлак просил его подменить. Постепенно, особенно, когда коммуникации осушили и перестало подтапливать, кварианец даже начал находить в своем существовании плюсы, а в свободное время перебирался в зону для отдыха рабочих. Больше всего ему нравилась компания Дрохха, Зекоса и одного из новоприбывших специалистов по имени Мадел. С Шилааном, любителем соленых шуточек, Унлак больше не пересекался. Видимо, того перевели на новый участок работ.       Каждый из его новых знакомых обладал своими привлекательными чертами характера, но все они изрядно тускнели, когда речь заходила об играх. Различных, в основном, настольных — кварианец не любил ВИ-терминалы, предпочитая им специализированные игровые доски различных жанров и происхождения. Пару комплектов он привез с собой. Однако из всех троих за одну доску с ним рискнул сесть только Зекос, да и тот не смог по-настоящему заинтересоваться происходящим. А, значит, составить конкуренцию тоже.       Не то чтоб Унлак очень страдал, однако своеобразный голод все же грыз его внутренности. И то, что осталось от мозга на непритязательной работе. Он даже осмелился предложить партию в «Клаккс» Либор'Кенну. Тот отказался и выразился в том духе, что в свое свободное время работники могут заниматься чем угодно, но его в это втравливать не надо.       И тогда парень допустил следующий из многочисленных промахов, сборник которых, возможно, когда-нибудь будет называться полной и наиболее достоверной биографией Унлак'Джора. Он решил, что стоит обучить игре своего ассистента. Гета, да.       А то чего рядом зря болтается?       Вначале Шеол очень долго не понимал концепцию. Затем, въехав в концепцию, гет попросил объяснить, зачем это нужно. В его понимании — две разные вещи. Унлак терпеливо пояснил, что все делается ради удовольствия и не несет практической нагрузки, кроме расслабления. Рассказал об азарте и стремлении к победе. Упомянул, что органики находят особое удовольствие в упрощенных и приукрашенных имитациях известных событий, или же игровых постановках фантастических миров. В общем, закатил лекцию минут на двадцать, не меньше. Гет сидел и внимательно слушал. Чего у них не отнять, у синтетиков, так это умения выслушать собеседника. И согласился.       Сыграв несколько тренировочных партий в турианский «Клаккс», который по сей день является на Палавене одной из популярнейших военных игр, Унлак заметил, что его соперник пусть и не являл собой бриллиант тактического мышления, тем не менее, при должной шлифовке, данный алмаз можно огранить. И с удвоенным рвением принялся разжевывать каждый ход, начисто лишая себя преимущества в ходе партии, в то же время создавая у гета в голове полную картину игровой стратегии. До тех пор, пока не проиграл в первый раз. Шеол с благодарностью сообщил, что проведенное время оказалось полезным и удалился. Унлаку было неизвестно, где ночует гет. Предположение, что тот просто становится на несколько часов в зарядную нишу, вряд ли слишком далеко от истины, однако так же, как и сон, эти несколько часов жизненно важны.       Кварианец не слишком страдал от проигрыша — в конце концов, он сознательно жертвовал возможностью победить ради наставничества. С перспективой когда-нибудь получить достойного соперника.       Когда-нибудь, впрочем, настало гораздо раньше, чем он думал.       На следующий день Шеол сразу в конце рабочего дня попросил уделить ему и клакксу еще полчаса. Кварианец удивленно согласился, после чего был с треском разгромлен, ожидая вчерашнего уровня игры и анализируя согласно ему. Никак не уровня явно выше среднего, хотя до гроссмейстеров Шеол еще явно не дотягивал. Унлак обескураженно попросил реванш, и за следующую доску уже сражался азартно, словно в лучшие времена своего детства, когда игру впервые показал ему отец на «Танее». Гет отвечал достойно, в итоге все же проиграв по партиям с небольшой разницей за довольно длительное время — посмотрев на часы, Унлак обнаружил, что, по-хорошему, стоило лечь спать еще час назад.       — Но как тебе удалось выйти на такой уровень за одну ночь? — заинтересованно спросил он. Гет задумался на пару секунд, затем ответил, шевельнув мимическими пластинами на голове:       — У меня хорошие аналитические программы.       — И никаких специальных программ для игры в клаккс ты не загружал? — продолжал допытываться кварианец.       — Нет. Это было бы нечестно. И не настолько интересно, как играть самому.       Гет выработал концепцию азарта. Гет был настроен решительно, вернее, решительность — суть квинтэссенция программной личности синтетиков. Одна из, по меньшей мере. Поэтому Унлаку пришлось провести несколько дней, корпя над новыми для Шеола играми. В результате оба только выиграли — у кварианца появился достойный партнер, а у гета, в свою очередь — нечто, выходящее за рамки обычного существования. Хобби.       О своем новом «приобретении» Унлак не рассказывал никому. Вдруг синтетика посчитают сломанным и выбросят или переработают. Черт его знает, это Сообщество — став самостоятельными и чуть более похожими на органиков, они могут начать творить те же самые глупости, что и кварианцы в Века Смуты. Ведь у каждой цивилизации в галактике были свои Века Смуты, не правда ли?              Тай'Ярма понемногу росла. Сначала под это семя вырыли огромную яму, вывозя часть почвы на обогатительный завод, откуда она шла прямо на многоуровневые фермы. Затем посадили само зерно в виде многочисленных фундаментов из сверхпрочных сплавов, базовых коммуникаций и мощных кабелей, основная часть которых вела к экологичным электростанциям у черты города. Теперь город стремился вверх, прорастая из основы множеством пока еще тупых шипов, как живучие арктурианские лозы.       Унлака, у которого осталось еще больше половины часов наказания, сегодня полностью перевели на создание многоуровневой паутины связи и энергоконтуров. За многие тысячи лет ничего принципиально нового придумать не удалось — самым дешевым и практичным способом оставались провода. Конечно, спустя месяцы кары будут спокойно садиться на индукционные платформы подзарядки, а для домашних и офисных устройств нужно будет просто разместить их в радиусе действия энергопередатчика, но пока что предстояли космические масштабы труда. Счастье, что ДИКС у него все же изъяли. А вот ассистента — оставили.       Зекоса перебросили куда-то на новые котлованы вместе с его старым, но вполне бодрым копателем турианского производства. Иерархия делала машины с огромным запасом живучести и надежности, пусть и не отличающиеся зачастую комфортом. Из старых знакомых оставались только здоровяк Дрохх и Мадел — вальяжный молодой парень из «легальных», не вылезающий из традиционного костюма красных и коричневых цветов. Рабочие некоторое время писали докладные записки и затем, с одобрения начальства, соорудили себе новые бараки, гораздо более комфортные. Пристройку тоже расширили — теперь она походила на полноценный развлекательный центр, хоть и небольшой. Там имелся отгороженный отдельной зоной бар, куда иногда заходили кварианцы. И сегодня, в день перевода Унлака, все трое расселись за отдельным столом, неспешно потягивая какие-то слабоалкогольные смеси.       Хвала звездам, у Унлака оставалось еще кое-что из средств, накопленных им до злопамятного инцидента, а покупка за свои наличные, хоть и втридорога, не отслеживалась Системой. К сожалению, денег было маловато, чтобы регулярно питаться вкусно, да и негде было до недавнего времени. Однако позволить себе бутылочку чего-нибудь, слегка будоражащего нервы, он мог. Даже купить один раунд выпивки на троих.       Оставалось только кривить болезненные гримасы по поводу не менее болезненных мыслей, сколько же здесь зарабатывал хозяин бара. Возможно, они в сговоре с судьями. Эту мысль и высказал Дрохх, громогласно хохоча.       Он вообще был громкий, Дрохх'Жиан. Весь. Как будто душу крогана изъяли и засунули в тело кварианца, а та не сдалась и накачала все, что можно — мышцы, голос, широкую и совершенно нетипичную для жителя Флотилии ухмылку.       — Да ну, брось, — лениво протянул Мадел. — Просто обеспечение и так проводится по неплохим нормам — кому придет в голову, что здесь есть парни вроде вас, которые душу продадут за лишний кусок?       Мадел не делился пайком и постоянно издевался над товарищами. Но делал это настолько филигранно, что сердиться на него всерьез никто даже не подумывал. Как-то незаметно кварианец с острыми чертами лица и гладко зачесанными назад волосами втирался в доверие и въедался в душу так, что через пару дней ты с удивлением обнаруживал, что у тебя появился новый друг. Или персональный источник тихого, ядовитого сарказма — тут уж как кому везло.       — Эх, насчет кусков не горячись, — вздохнул Дрохх, обозревая окрестности. Танцпола не было — не того рода заведение. Скорее, прибежище усталого работяги, а не модный клуб для танцев. — Я от пары пива разве что не откажусь, а вместо куска ваших дрянных злаков лучше бы присмотрел какой-нибудь кусочек посимпатичнее и со смазливой мордашкой.       Унлак покачал головой:       — Как меняются стандарты красоты. Год назад, на Флотилии, ты бы и не заикнулся про «смазливую мордашку».       — Ну так то на Флотилии, — возразил его мускулистый друг, мелкими глотками прихлебывая коктейль. Растягивал удовольствие. — А сейчас глянь — все лица открыты, так и жаждут внимания.       — Некоторые даже краситься начали, — добавил Мадел, ухмыляясь. Унлак скривился в непонятной гримасе:       — Как по мне, это лишнее. Переняли у людей дурацкую привычку и слепо радуются: смотрите, какие мы продвинутые. Я — за натуральную красоту.       — Весь такой натуральный, да? — хмыкнул Дрохх, но узколицый также поддержал предыдущего оратора:       — Ну серьезно, Дрохх. Представь, что они начали размалевывать лица, как в древних гололентах — все эти театральные краски, превращающие милое лицо в какую-то зверскую маску. Плохая мода, откровенно говоря.       — А мне б и такое сгодилось. Тут, как в песне — выбор хорош при наличии выбора. Если его нет, как ни крутись, а толку не будет, напялить все равно некого. У вас хотя бы геты есть...       — В смысле? — возмущенно и почти в один голос взревели Мадел и Унлак. Дрохх почесал затылок и с недоверием спросил:       — А что, вы их... не того?       — Дрохх, тебе никогда не говорили, что гетов создали не для этого? — пораженно поинтересовался Унлак, даже отставив хрупкий стакан в сторону, на самый край стола.       — Он-то, бедолага, думал, что вся суть Утренней войны сводилась к нехватке секса, — насмешливо поддел здоровяка Мадел, стуча согнутым пальцем по лбу. — У них нет соответствующих органов, мистер Мышцы-вместо-мозгов.       — Вот же... значит, и вам хреново, — заключил Дрохх. Но его не слушали. Мадел уже принялся за Унлака:       — Какой-то у тебя заниженный стандарт, дорогой друг. Самое время обратиться к психологу. Обычная модель, без излишеств — зачем вообще брал? И какие позы предпочитаете?       Унлак уязвленно протянул:       — О-о-о, ну куда уж нам до ваших вкусов. Сразу прайма себе отхватил, чтобы почувствовать всю прелесть больших форм. Небось, весь отпуск уже распланировал — поедешь на Тучанку, к кроганшам?       — Они на него и не посмотрят, — с ухмылкой вставил Дрохх, пытаясь восстановить шаткое равновесие после собственной глупой ошибки.       — Конечно. Потому что он уже который месяц грозится поехать со мной, — вернул подачу Мадел, приглаживая волосы. — На такого парня слетятся все женские кланы и будут пользовать без передышки. Пока не сотрется.       — Проклятые извращенцы, — буркнул кроганский «секс-символ». Тем не менее, долго страдать упадком духа он не умел и снова мечтательно произнес: — А все же, плохо, когда посмотреть не на кого. Одна Тира'Сави, да и та — в небесах парит. В смысле, преступнику вроде меня завоевать внимание такой цыпочки... сложновато.       Унлак уточнил:       — Это та, что начальница всего нашего сектора? Да уж, высоко целишься. Вот только один маленький нюанс, доверенный мне старым знакомым в первый же день, как я сюда попал — она сама кого хочешь трахнет. И сожрет. Характер, что у взрывчатки — нестабильный и опасный.       Лениво переводя взгляд на дальнюю стену, где шел последний матч по клоуболлу в жутчайшем качестве, Унлак наткнулся на ехидный взгляд Мадела. Тот иронично кивал:       — Старым знакомым, ага. Ну как же, а мы взяли и поверили.       — Бош'тет, — лаконично ответил кварианец и снова потянулся за стаканом. — Там ваш клоуболл идет. Если потрудитесь повернуть головы, может, даже что-то ухитритесь рассмотреть.       Дрохх метнул быстрый взгляд себе за спину и фыркнул:       — Это второй дивизион Араки, даже смотреть не на что.       — Ты же знаешь, что я не разбираюсь, — пожал плечами Унлак.       Некоторое время они молчаливо наслаждались отдыхом, затем узколицый кварианец нарушил тишину:       — Унлак, ты теперь в бригаде Ретойна, на монтаже?       — Угу.       И откуда этот проныра ухитряется все знать?       — Даже с твоими габаритами кое-где не пролезть. Попроси либо начальство, либо своего ассистента, чтобы тот сменил платформу. Учти, в первый раз совет бесплатный, — ухмыльнулся Мадел, делая знак бармену, чтобы повторил. За следующий круг, как ни странно, заплатил он, чем обрадовал товарищей.       — Как это — сменил платформу?       — Тоже глухо, да? Пора тебе записываться в тренажерный комплекс.       — Кила, почему так сложно объяснить? — возмутился Унлак. Его собеседник махнул рукой:       — Да пожалуйста. У Сообщества, насколько я знаю, есть резерв свободных платформ, который используется для различного рода задач. Если гет вдруг перестает отвечать работе, на которую заключил соглашение, есть два пути. Первый — заменить его другим юнитом или свободным контрактором. И второй — заменить платформу гета. Фактически, ты просто перезаписываешь личность на другой носитель. Безвредно.       — Круто, — хмыкнул Дрохх, откупоривая бутылку из непрозрачного серебристого материала, отдаленно напоминающего на ощупь стекло. — И полезно.       — Для этого, я так понимаю, нужно накатать какой-то официальный запрос?       — Просто открыть рот и попросить ассистента поменять тело. У них официальные каналы и за тысячу лет не обрастут нашей волокитой, — тяжело вздохнул Мадел, видимо, пробуждая к жизни какие-то личные моменты из памяти.       — А твой прайм уже менял? — осторожно поинтересовался Унлак, наполняя опустошенный стакан.       — Нет, но коллега так делал. Даин пока что в своем первом теле, он и так хорош.       — Даин... — недовольно пробормотал Дрохх, прикладываясь к сосуду и не обременя себя какими-то стаканами. — Зачем было давать им наши имена?       Мадел хохотнул, найдя в наивном вопросе нечто забавное:       — Это тебе и любой ребенок ответит — для ассимиляции. Чем больше шагов навстречу мы предпримем, тем легче будет жить в дальнейшем. Все же геты очень крутые помощники, спроси у любого, кто хоть раз с ними работал.       — Пусть придумают собственные.       — Ага! Собрали их мы, пробудили к подобию нормальной жизни тоже органики, а как имена придумывать — так самостоятельно? — обличающе воскликнул Унлак. — Представь, если бы твои родители сказали, что не решили, как тебя назвать. Придумывай сам.       — Один — расист, вернее, видист, второй явно чувствует вину за события трехсотлетней давности, — пожал плечами Мадел. — Лично я — за золотую середину. Не чувствуешь дискомфорта и не кипятишься от бессмысленной межвидовой вражды.       Унлак, поймавший за хвост одну мысль, которая начала крутиться в голове после фразы про «бессмысленную межвидовую вражду», не отпускал ее, пока Дрохх не отошел в отходосбрасывательное заведение. После этого он рискнул спросить:       — Слушай... я вспомнил. Ты упоминал как-то вскользь свою девушку, Нертус. Это ведь не наше имя, да?       Увидев замешательство на лице товарища, Унлак поспешно добавил:       — Можешь не отвечать. Если не хочешь.       Едва заметная — и теплая — улыбка разрезала лицо Мадела. Он вздохнул, словно вспоминая что-то приятное, затем покачал головой:       — Нет. Не кварианское. Остальное представляй сам, будь добр. И ходячей антирекламе мускульных усилителей не говори.       — Ладно, — пожал плечами Унлак. — Как-то... все равно, честно говоря.       — За это я, пожалуй, выпью. За то, чтобы и дальше было все равно, — слегка приподнял стакан его коллега по сотрудничеству с гетами. И, как выяснилось, космополит высшей пробы.       В свою комнату-каюту, значительно облагороженную и раздавшуюся в размерах после перестройки бараков, Унлак возвращался не пьяным, однако в голове слегка шумело. Настроение требовало чего-то поинтереснее примитивных посиделок с друзьями... недолго думая, на ходу он проник через омнитул на «серый» подуровень экстранета и выкачал несколько архивов «Горячего созвездия». Не то чтоб все разговоры Дрохха его взбудоражили, однако организм иногда требовал выпустить пар. А, как справедливо замечал более габаритный друг, тут и не с кем.       Вернувшись, он понял, что кое о чем забыл.       А именно — сказать Шеол'Горату, что сегодня задержится. Не то чтоб у гета были претензии, однако все равно подобное пренебрежение единственным соратником по игре казалось, по меньшей мере, преступлением. Хотя — преступлением больше, преступлением меньше...       — Извини, — неловко буркнул он, избавляясь от дыхательной маски и проходя внутрь. Закрыл за собой дверь, заблокировал ее.       — Извинения приняты. Задержались с друзьями, Унлак? — спросил Шеол, спокойно ожидающий внутри. Гет сидел, прислонившись к стене, в режиме минимальных затрат энергии — как-то кварианец из чистого любопытства спросил, сколько же он может так просидеть, не отключаясь. Синтетик пошевелил мозгами и выдал жуткую цифру — восемьдесят семь лет, если сведет все программные активности к минимуму, при этом не деактивируя платформу.       — Э-э-э... да. Выпили немного.       Он мысленно обругал себя. И зачем оправдываться перед гетом?       — Сегодня у нас «Фантастическая галактика». Вы все еще проявляете интерес к игре? — дипломатично спросил тот. Унлак замялся:       — Да, конечно. Сейчас простерилизуюсь как следует, брошу костюм на обработку и присоединюсь к тебе.       Гигиенический отсек струями слабо пахнущего дезинфикатора выбил легкий хмель из головы, как один игрок другого, несущего мяч, часом ранее на экране в баре. Особенно долгое внимание кварианец уделял длинным, до плеч, черным волосам — на открытом воздухе они неизбежно пачкались, путались, покрывались выделениями сальных желез. В стерильной атмосфере энвиро-костюма даже последнего опасаться не стоило, поскольку там кожа никогда не была слишком сухой или слишком влажной, кварианские скафандры являлись, наверное, последней вершиной инженерной мысли их народа. Сразу после гетов, из-за изобретения которых и пришлось использовать энвиро-костюмы...       Он надел плотный, закрытый домашний костюм и с сожалением подумал, что свидание с «Созвездием» откладывается на потом. Впрочем, свидание с «Фантастической галактикой» в компании Шеола — одной из немногих кооперативных игр в его скудных запасах — обещало быть менее пикантным, но тоже захватывающим. Принявшим вызов предлагалось сражение в составе партии с разнообразными монстрами, сплошь и рядом усеивающими нехитрую сюжетную линию — как правило, что-то глобальное, вроде спасения мира (или, как минимум, отдельной планеты). И разрешение различных виртуальных ситуаций со своими проблемами. Игра предполагала как обычное, настольное, так и сетевое взаимодействие. В таком случае автором сюжета мог стать один из участников, за что компания обещала значительные скидки на приобретение новых модификаций в зависимости от количества и качества партий.       Сегодня они занялись простой версией — каждый выбрал себе по два персонажа различных классов, и партия стартовала. Обычно на каждую игровую сессию требовалось от часа до двух, однако сегодня Унлак чувствовал, что он не в силах одолеть более длинный сеанс. А еще он вдруг вспомнил о совете Мадела. Сказал, отвлекая Шеола от его хода:       — Кстати, можешь поздравить. Меня... э-э-э, вернее, нас, переводят.       — Куда? Я не получал уведомления, — приподнял одну верхнюю пластину гет. Унлак уже знал, что так обозначается легкое удивление. Вообще, за прошедшее время он неплохо разобрался в мимике синтетиков, поскольку часто проводил с Шеолом по паре часов после работы. Тот становился настоящим докой в настольных играх.       — На монтаж энергоконтуров в зданиях. Будем вместе с бригадой Ретойна обслуживать законченные коробки зданий.       — Хорошо, — кратко ответил Шеол и погрузился в обсчитывание хода. Или обдумывание? Унлаку стало гораздо тяжелее воспринимать ассистента как просто набор программ, тем более, что тот неоднократно проявлял себя не только как оный.       — Я к тому, что мне тут подкинули мысль. Может, поменяешь платформу на более ловкую? Друг сказал, что в некоторые монтажные подуровни даже мне не пролезть. А ты еще более массивный.       — Вы хотите, чтобы я сменил текущую платформу? На какую?       — Сам решай, — фыркнул Унлак. — Что тебе будет удобнее.       — Я не знаю, — развел руками гет. — Нужно увидеть место будущей работы и проанализировать доступность подуровней, прежде, чем делать вывод. У вас есть мнение на этот счет?       — Ну... в идеале — что-то вроде старого гета-прыгуна. Тех, довоенных модификаций, не снайперских и не... что там еще было?       Унлак задумался, и его внезапно охватило хулиганское настроение. Он открыл омнитул, порылся в архиве и вывел разворот одной из кварианских эротических фотографий на экран. Спину немного изогнувшейся юной девушки, сидевшей в полуобороте к зрителю, охватывал мерцающий корсаж из плетений полупрозрачных ниток. Все ее совершенные формы были четко видны. Кварианец сунул изображение под нос... то есть, под оптику гета:       — Если спрашивать меня, то что-нибудь в этом роде. Вот это будет всем платформам платформа!       Шеол внимательно изучил фотографию, явно копируя ее куда-то в память, и чуть развел боковые пластины, показывая, что понимает юмор:       — К сожалению, последнюю платформу подобного типа забрали буквально вчера. Если разместите заказ, Сообщество обязательно выделит вам одну в ближайшее время.       И даже отвечает. Что, во имя гаснущих звезд, все преображения сделали с последовательным и хорошо предсказуемым народом синтетиков? Он не знал. Да и никто, пожалуй, не знал.              Тем не менее, следующим утром к зданию, где уже собрались несколько дешевых моделей личных каров, подошел полностью преображенный гет. Унлак его сначала даже не узнал, пока тот не обратился к напарнику:       — Хорошего утра, Унлак'Джор. Эту платформу вы упоминали?       Шеол очень изменился за одну ночь. Обычное тело с серой, металлизированной обшивкой сменила белая платформа «хоппера» — синтетические мышцы, не прикрытые броней, обрисовывали гораздо более гибкую и подвижную фигуру. Передвигался он на полусогнутых ногах, поскольку в них имелся дополнительный сустав с мускульными усилителями и гидравликой. Кое-какие пластины брони виднелись только у самой оптики. Мимические. Кварианец удивленно покачал головой:       — Доброе утро. Быстро ты справился. Да, думаю, нечто в этом роде. Прыгуны ведь могут ползать по стенам и потолку?       — Да, но без большого груза. К сожалению, масса, которую я могу поднять с собой, ограничивается возможностями виско-ткани на ладонях и ступнях. Не более двенадцати килограмм, — проинформировал его Шеол. Унлак пожал плечами:       — Вряд ли нам понадобится больше. Тогда пошли внутрь, поздороваемся с Ретойном.       Ретойн Лакка оказался подвижным, отрезающим каждое слово-два интонационной паузой саларианцем с кожей светло-синего цвета и тонкой оранжевой радужкой вокруг огромных зрачков. Он не расставался с отдельным от омни-инструмента коммуникатором, умудряясь порой общаться сразу с несколькими контактами. Причем два из них могли быть рабочими, а еще один — просто старым знакомым.       — Здравствуйте. Удивлены? Я. Просто. Не стал. Бы. Тратить. Время. Лишние секунды. Уйдут впустую.       При это темп его разговора ничуть не уступал пулемету «Тайфун». Даже со всеми точками.       — Я... — начал было кварианец, но его бесцеремонно перебили:       — Унлак. Джор. Рядом ваш. Ассистент. Шеол. Я — Ретойн. Познакомились.       — Э-э... да, — пробормотал про себя он. Саларианец только махнул рукой:       — Привыкнете. Все. Привыкают. Поднимайтесь. На двадцатый. Этаж. Проектный план. Сброшу. На омнитул. Ваш участок. Работы. С двадцатого. По пятнадцатый. Этажи. Полная. Коммуникационная сеть. Вентиляция. Энергообеспечение. Справитесь?       — С вентиляцией не работал, но, думаю, ничего сложного.       Саларианец коротко, резко кивнул:       — График. Считается. В полтора. Раза. Нагрузка больше. Генераторы. На каждом пятом. Этаже. Раздатчики. Пищи. И воды. Только внизу. Санитарные блоки. Отмечены. На общем. Плане. Регистрация осужденных. Привязана. К закрепленному. За вами. Участку работы.       В полтора раза — это прекрасно. Странно, почему работа на ДИКСе не шла час за три, судя по безвозвратно уничтоженным нервам. Унлак слегка приободрился, хоть и охнул, увидев, с каким объемом работы ему пришлось столкнуться. Хорошо хоть водоснабжением не заставили заниматься.       Бригада Ретойна была набрана, видимо, с девизом «сделаем на том же уровне качества, но впятеро быстрее». Когда Унлак, уже привыкший работать с бесконечными километрами проводов, вместе с неутомимым Шеолом только заканчивали второй этаж из пяти, к ним сверху спустились уже закончившие все два саларианца. Эн и Бирн, так их, кажется, звали. Унлак плохо запомнил, потому что они обменялись едва ли несколькими фразами и тут же включили инструментроны. Из всей бригады их с гетом пара оказалась самой медленной. Так продолжалось до тех пор, пока не завершилась внутренняя отделка и не пришло время настройки коммуникаций.       Унлак не собирался сдаваться в том, что считал, в общем-то, своей вотчиной и призванием. Пусть даже это всего лишь трейсинги и наладки терминалов, а не бесстрашный взлом городских протоколов безопасности, он сдал свою секцию гораздо быстрее, чем любой член бригады. Конечно, немаловажную роль в этом сыграл его ассистент — прирожденный программист. И верхолаз с недавних пор.       Строго говоря, в бригаде было еще три гета. Однако Унлак небеспочвенно подозревал, что они, во-первых, являлись послевоенными моделями, то есть, просто не набрали какого-то базового количества жизненного опыта, а, во-вторых, не пытались получать новый опыт напрямую от органиков. Что делал Шеол. Что, в свою очередь, давало ему серьезное преимущество в развитии, а развитие непосредственно влияло на эффективность работы.       Так что спустя десять дней кварианец удостоился скупой и отрывистой похвалы бригадира, после чего тот вычел еще пятьдесят часов обязательной отработки за какое-то «побочное нормирование». Подозревая, что данная статья была лишь уловкой прирожденных бюрократов-амфибий, Унлак решительно ничего не собирался делать по этому поводу. Наказание таяло, словно глыба льда в доменной печи, и груз постепенно спадал с его плеч — парень ясно видел, что он отработает свое задолго до окончания гигантской стройки. По поводу столь светлых надежд он даже порывался устроить небольшой сеанс спаивания друзей в баре, однако планида распорядилась по-другому.       В один из дней, отличавшихся друг от друга только погодными условиями и сменяющими друг друга похожими задачами, с ним снова связался Мадел, предупредив желание Унлака самому послать вызов. Похоже, там, где он сейчас находился, было довольно ветрено — вечно прилизанную прическу трепала суровая стихия.       — Эй, волосатый, как жизнь? — глумливо осведомился он, подмигнув.       — Стараниями правительства — так же кисло, как и обычно, — усмехнулся Унлак, отставляя в сторону нехитрый инструмент для прокладывания кабель-каналов прямо в пластобетоне. — Ты по делу или просто так? Решил похвастаться, что залез в центр торнадо?       — Не-е, я персона очень осторожная, знаешь ли. Во всем, что не касается карт, алкоголя и женщин. По поводу них я тебе и звоню.       — По всем трем пунктам — однозначно за! — с энтузиазмом воскликнул кварианец, уставившись в омнитул. Мадел слегка поморщился:       — У меня не такой богатый выбор. Придется обойтись первыми двумя. Наш постоянный партнер по покеру пропал, а ты, я помню, любитель всяких настольных развлечений.       — Покер? Ты имеешь в виду — человеческий покер? — аккуратно переспросил Унлак. Из карточных игр он хорошо разбирался только в скиллианской пятерке, отдаленной родственнице покера, и то — не брал карты в руки уже года полтора. Даже в экстранете не играл. — Боюсь, здесь я полный профан.       — Ничего, научишься, — приободрил его собеседник. — Мы и сами не слишком большие эксперты, так что главное — хорошая компания.       — А кто еще играет? Дрохх?       — Да ну его, он вечно пытается играть вслепую, и думает что это охренеть как круто, — раздраженно откликнулся Мадел, сжав губы в ироничной гримасе. — Ты их не знаешь. Тара'Клион, пожилая леди-медик из нашей страховой и Гиин'Алмар, эксперт по несущим конструкциям. Оба тоже любители. Как раз с тобой соберется четверо. Решайся, игра сегодня вечером, я тебе даже стульчик повыше достану.       — Да пошел ты, — ухмыльнулся Унлак. — Я в деле. Готовь много алкоголя и свои проклятые карты.       Закрыв за этот день стандартные восемь часов, а не десять с переработкой, как делал обычно, кварианец стал дожидаться транспорта. Мадел даже пообещал его подвезти к точке. Где в пустом городе можно найти клуб для картежников, Унлак понятия не имел, однако искренне верил, что его пронырливый, ловкий товарищ может отыскать что угодно.       Ветер гнал по небу тяжелые сине-золотистые тучи, подсвечиваемые солнцем Ранноха, Тиккуном. Начинался мелкий дождь, и кварианец отошел назад, под защиту почти сданного в эксплуатацию дома. Одновременно, на всякий случай, натянул узорчатый капюшон.       Спустя несколько минут рядом с ним приземлился снежно-белый кар, сверкавший глянцем под закатным солнцем, с тремя кичливыми витыми линиями красного цвета на борту. Одна из них, кажется, описывала контур какого-то неизвестного карианцу зверька. Да. На чем-то таком и должен был ездить Мадел, в его представлении. Водитель уже насмешливо орал через приоткрытую дверь:       — Забирайся внутрь! Здесь не так уж и мокро!       Унла беспрекословно пробежал несчастные двадцать метров и запрыгнул на переднее кресло, которое тут же подстроилось под форму его тела, одновременно слегка надавив на грудь невидимыми линиями силового поля безопасности.       — Кила, а погода-то сегодня не собирается никого щадить? — вместо приветствия сказал он, вглядываясь в быстро темнеющее небо.       — Да уж, это точно, — проворчал Мадел. — Забирай тут всяких.       Унлак возмутился:       — Ты сам меня подбил на игру! Вот сам и расхлебывай.       Кар ринулся сквозь первые капли дождя по пока еще темным, лишенным всякой неоновой рекламы и голографических образов улицам. Лишь где-то внизу мелькали примитивные фонари, да мерцала на приборной панели карта траекторий воздушного транспорта. Мадел выключил свет в салоне, и двигался только по навигатору. Омнитул на его левой руке внезапно замерцал индикатором входящего сообщения, кварианец открыл его и беззвучно выругался, пробегая глазами первые строки.       — В чем дело? — обеспокоенно спросил Унлак.       — Тара не придет. Сказала, что у нее семейная встреча. Раньше не могла предупредить, что ли?       — Внезапные семейные встречи — это синдром новых кварианцев. Народ все никак не может привыкнуть, что больше не раскидан по разным кораблям, — хмыкнул Унлак. Водитель с интересом спросил:       — А у тебя кто морочит голову?       — Мать я почти не знал, она пропала незадолго до того, как я зарегистрировался в учебной системе Флотилии. Отец здесь, жив и здоров, работает в космопорте... сестер и братьев нет, — развел руками пассажир, затем отвернул голову в сторону и проговорил: — Иногда маленькая семья — это благо.       — Ха. У меня три брата и сестра, представь себе! Я и в детстве не знал, куда от них деться, а теперь предпочитаю пропускать любое семейное собрание под самыми фантастическими предлогами, — фыркнул Мадел, направляя машину по пологой траектории. — И, все же, жаль, что будут всего трое вместо четырех. Четыре — идеальное число для классического покера.       — Вызови Дрохха.       — Да уж, придется. И к нему тащиться еще... на каком он объекте сейчас?       — Не знаю, — развел руками Унлак с сожалением.       Дрохх, к сожалению, тоже не отвечал. Либо спал, либо все же нашел себе приключений на один вечер — омнитул пискнул и сообщил, что вызываемый находится вне зоны связи. Мадел выругался:       — Проклятье! А ведь все так хорошо складывалось. Придется тусить втроем.       Внезапная мысль обожгла сознание Унлака, словно горячая плазма. Собственно, а почему бы и нет?       — Есть у меня один игрок на примете. Тоже дилетант, можно сказать, — начал он...       Так и получилось, что они оказались за покерным столом вчетвером. По левую руку от Унлака — стиляга и нахал Мадел, держащий тончайшие кусочки пластика с небрежной элегантностью. Справа — Гиин, мужчина с массивным подбородком, чьи волосы уже начали белеть на висках и сзади. И напротив — Шеол. Гет, играющий в карты впервые в жизни, с любопытством осматривал как присутствующих, так и игровой стол.       Мадел сначала долго смеялся, потом отговаривал Унлака от этой затеи. Но теперь ощутил, что вполне может ощутить настоящий азарт и от такого соперника. Потому что из пяти партий Шеол взял банк уже в двух.       Играли на кристаллы, которые ради развлечения добавляли в питьевую воду кварианцы. Те выдавали спектр различных вкусов, порой меняя сами физические свойства напитка — например, делая его более густым, вязким, или почти превращая в пар.       Гиин, обладавший глубоким, насыщенным баритоном вдобавок к броской внешности и росту выше среднего, глубокомысленно заметил после очередного кона:       — События, которые охватывали Галактику в последние несколько лет, казалось, отучили меня удивляться. Однако наш неожиданный гость впечатляет своим умением обращаться с картами. Это точно не шулерская программа?       — Если так, тогда вы сами снабдили меня краплеными картами, — нейтрально сказал Шеол. — Я выучил правила только сегодня, и по дороге сюда посмотрел больше ста видео с записями различных чемпионатов в ускоренном режиме. Позволяет хотя бы немного планировать тактику в игре с более опытными противниками.       — Это теперь называется «немного», — проворчал Мадел, потирая переносицу. Горка кристаллов перед ним все уменьшалась.       Следующий банк взял Унлак.       Они играли, пили, слушали спокойную, размеренную музыку, пока за окном ливень бушевал вовсю. Погода за окном настраивала на философские беседы, однако препятствием им служила небольшая, разразившаяся за столом битва. Играли в переоборудованном подвале одного из маленьких домов, бывших частью компактного района частных строений там, где почва бы просто не выдержала небоскребов. Этот дом Гиин заранее купил для себя, а потом устроил тут небольшой игорный клуб, приглашая только знакомых и тех, за кого они могли поручиться.       Сегодня за его столом оказались сразу два новых лица, однако Гиин'Алмар не намеревался жаловаться на обстоятельства. Уж очень необычной выдалась игра. С его токи зрения, гету немного не хватало более дерзких ходов, вызовов, в его действиях отчетливо виднелся математический расчет. Тем не менее, в седьмой по счету партии Шеол ухитрился поймать его на блеф, и Гиин неожиданно для себя расхохотался, потрясая в воздухе своей более выгодной комбинацией — фуллхаус, короли над десятками, против жалких двух семерок гета — и снова швыряя ее на стол. Проговорил сквозь смех:       — Ваш ассистент, Унлак, просто чудо! Где вы такого откопали? Я даже не жалею, что любезнейшая Тара сегодня не смогла прийти — иначе бы мы не узрели столь совершенный талант.       — Сам... откопался, — пожал плечами Унлак, затем иронично усмехнулся: — Если Мадел вам еще не растрепал, я — преступник. Сначала думал, что гета приставили ко мне кем-то вроде надзирателя, но Шеол оказался прекрасным помощником. И, даже если он пишет обо мне какие-то отчеты... я не возражаю.       — Я не пишу отчеты, Унлак, — заметил гет, двигая к себе маленькую кучку кристалликов.       — Ну, если вдруг начнешь, то я не против, — усмехнулся тот. Гиин задумчиво пожевал нижнюю губу, потом задал вопрос:       — И чем вы так провинились перед своим Триумвиратом?       — Взломал грузовой терминал, чтобы рассосались мелкие кары доставки. И автоматические дроны. Не сам терминал, вернее, а всего лишь энергоконтур, увеличил мощность. К несчастью, потом этот взлом вышел боком — старые автопогрузчики не выдержали долго в таком режиме и приказали долго жить, — вздохнул Унлак, сдавая новый кон. — В итоге штраф.       — Так он и штраф оплатил, хакнув банк, — захихикал Мадел, обвиняюще тыча пальцем в Унлака. Тот лишь неловко усмехнулся:       — Не совсем банк, да и это не имеет особого значения. Осталось всего сто часов с хвостиком отработать. Так что через дней десять-двенадцать я смогу с чистой совестью улететь обратно в Танею. Ставлю два.       — Повышаю, — тут же бросил Мадел, нетерпеливо разглядывающий карты. — Здесь остаться не хочешь?       — Не-е, — протянул Унлак. — Все это строительство — не мой профиль.       — Принимаю и повышаю еще на два, — произнес гет. — Вы уже думали, чем займетесь, когда закончите отрабатывать наказание?       — Одним только звездам известно, — хмыкнул кварианец. Гиин поинтересовался, сбрасывая карты — видимо, подобрал откровенный мусор.       — Не любите загадывать наперед?       — Хочу чего-то большего, чем работа логистом или наладчиком. Или строителем. Не говорю, что это худшая профессия, просто душа к ней не лежит.       Гиин неожиданно адресовал вопрос сидевшему справа гету, который аккуратно опустил карты лицом вниз, но еще не пасовал:       — А у вас, Шеол, душа к чему лежит? При условии, что у платформы душа есть.       — Не знаю, — простодушно ответил гет, поворачивая голову к собеседнику. — Мне нравится то, что я делаю сейчас. Приносит удовольствие работа с Унлаком. Он умелый напарник. И хороший партнер по играм.       Мадел изумленно приподнял бровь:       — По играм? Ты мне об этом не рассказывал, Унлак. Что-то явно скрываешь... и в какие, интересно, игры вы играете? Сравниваю.       — Сначала он обучил меня клакксу, — ответил Шеол, разводя пластины в стороны. — А потом снежный ком нарастал, пока не докатился до сегодняшней игры в покер. Среди Сообщества нет специалистов по развлечениям органиков, мой опыт будет ценным вложением.       — Но это ведь делается не только ради Сообщества, правильно? — выложил очередной вопрос Гиин. Шеол задумался на секунду, затем ответил:       — Не только. Ради себя — тоже. Я выработал у себя игровой азарт, и теперь подобные поединки приносят необычную форму удовольствия.       — Азарт-то ты, может, и выработал, но этот кон за мной, — с хмельной улыбкой произнес Унлак, показывая стрейт-флеш, заканчивающийся на вальта пик. Не высшая комбинация в покере, однако очень сильная. И гарантирующая отсутствие рояла на руках другого игрока. Гет наклонил голову, смиряясь с поражением. И неожиданно сказал:       — Может, поставим кредиты вместо кристаллов? Я не употребляю последние в пищу, значит, для меня ставки в определенном роде не имеют ценности.       — Да я нищий, — фыркнул Унлак. — На деньги играть — странное развлечение для парня, который жрет пасту из дозатора.       — Жаль, — произнес Шеол, разводя пальцы в стороны. — Просто намеревался сделать азарт более... осязаемым.       Некоторое время кварианцы молча переваривали предложение гета, затем Гиин сказал, поднимая в воздухе бокал с турианским бренди нескольких степеней очистки:       — Тара тоже всегда уговаривает играть на деньги. И моя дочь тоже, кстати, хотя в карты ей лучше не играть никогда. Забавно. Я думал, у нас чисто мужская компания, но у вашего ассистента, Унлак, истинно женская натура.       — У нас нет пола, создатель Гиин, — официально обратился к нему Шеол, очевидно, пытаясь замять странную тему логичным отрицанием.       — Речь не о том, Шеол. Всегда и везде дело в том, как вас воспринимают. Поменяй вы сейчас голос на женский — я думаю, для гетов это возможно — разве не стали бы знакомые называть вас «она»?       — Тело он уже поменял, — буркнул Унлак, косясь на узколицего. Тот явно намеревался отпустить какую-то колкость, но промолчал, уткнувшись губами в бокал с тем же бренди и льдом. — Только глупость все это. Говорить что прайм — он, а гет-прыгун — она. Нет, конечно, прыгуны в целом легче и грациознее...       — Вот видите, — обрадовался Гиин, найдя в словах нового компаньона по игре неожиданную поддержку. — Налицо диморфизм.       — Пол... лиморфизм, — подал голос Мадел. Кажется, он все же набрал требуемую дозу алкоголя в крови — язык кварианца начал заплетаться. — Гетов так-то куча раз... новидностей. Извините. Я — сейчас.       Он поднялся и удалился в сторону гигиенического блока. Шеол посмотрел ему вслед, затем сказал голосом на тональность выше:       — Синтезатор голоса позволяет менять некоторые настройки.       — Но зачем? — упорствовал Унлак.       — Ради эксперимента, — ответил гет.       — Все еще мужской голос, — оценил Гиин старания начинающего актера-синтетика. — Просто до этого было нечто вроде металлизированного баритона, а теперь — тенор.       Шеол попробовал еще несколько голосов, каждый из которых вызывал у немного захмелевшего хозяина небольшую лавину критики. Наконец, они сошлись на чувственном, глубоком контральто — не визжащем, писклявом голосе, а насыщенной тональности, которая, казалось, заполняла собой комнату. Гиин даже изобразил аплодисменты, после чего гет произнес своим обычным голосом:       — Это было познавательно. И, как я предполагаю, разным органикам нравятся разные голоса?       — Конечно. Причем один и тот же голос может, к примеру, говорить приятно, а петь — отвратительно. И наоборот. Вас, Шеол, можно было бы взять на должность информатора крупного транспортного бюро. Или диктора на головидение. Очень хороший тон выработали, заслушаться можно.       — А вы как оцените последний тембр, Унлак? — спросил прыгун своего напарника, который рассеянно потягивал содержимое бокала.       — Кхм... неплохо. Мне нравится, — сказал кварианец, едва не выронив хрупкую емкость. — Некоторые люди способны гораздо точнее оценивать голоса, чем другие. Это тоже стоит учесть. Последний выбранный тобой тон был определенно женским. И довольно милым, да. Не знаю насчет диктора, правда. Разве они так говорят? Мне кажется, это больше голос из рекламы каких-нибудь интимных программ для энвиро-костюмов.       — Каких еще интимных программ? — обескураженно спросил Мадел. Он только вернулся и совершенно не понимал, куда за его недолгое отсутствие уехала бешеная повозка непредсказуемой беседы.       Оставшиеся переглянулись и снова рассмеялись. Даже гет изображал улыбку, разводя боковые пластины в стороны.       — Тех, которые ты толкаешь по дешевке в экстранете, — ухмыльнулся Унлак, подмигнув ему. — Думал, мы не узнаем?       — А-ах, этих программ, — протянул Мадел, понемногу включаясь в игру. — Тогда да, конечно. Кого вы здесь слушали?       — Шеола, — сообщил хозяин дома. — У гета удивительный актерский талант. Подозреваю, наряду с шулерским.       — Я не жульничаю, — повторил гет. — Нет нужды запоминать мелкие детали на оборотной стороне карт, если ты не заинтересован в победе. А мои пальцы слишком грубые, чтобы почувствовать какую-то разницу.       — Грубые пальцы? Серьезно? Вот уж чего не замечал, — удивился его напарник. Мадел хихикнул. Шеол, не смущаясь, объяснил:       — Чтобы распознать свойства материала наощупь, нужно несколько типов рецепторов наряду с обрабатывающими их программами. К сожалению, наша раса не предназначалась для тонкой и чувственной работы, поэтому даже у наиболее продвинутых моделей покрытие рук сообщает три параметра — твердость, устойчивость и температуру материала. Остальное формулируется через другие датчики восприятия. Вес высчитывается через разницу в...       — Достаточно, мы поняли, — поспешно сказал Гиин. — Простите, это задумывалось как способ сделать обстановку более непринужденной, на деле у меня и в мыслях не было обвинять вас в мошенничестве всерьез.       — А я б еще послушал, — хмыкнул Унлак, хватая свои карты и через мгновение снова опуская на стол лицом вниз. — Не каждый день получаешь информацию из первых рук.       — В буквальном смысле.       — Это точно. Надоела мне ваша возня, иду ва-банк, — сказал Мадел, держа свою сдачу вплотную к груди.       — Уравниваю, — кивнул Гиин. Маделу не везло весь вечер — у него оставалось всего пять кристалликов.       — Пожалуй, я — пас, — отозвался Унлак. С таким хламом на руках проще было выйти в космос без костюма, чем поддерживать игру. Гет немного подумал и тоже сравнял. В этом розыгрыше повезло Гиину — все трое пошли до самого конца, но у него оказалось полновесное каре из королей против трех десяток и двух пар дамы-шестерки. Мадел печально прищелкнул языком:       — Вот беда. Хоть в самом деле на деньги играй.       Покер даже не собирался заканчиваться в то время, когда разумным вариантом считалось лечь спать. В каждом, кроме, разумеется, синтетика, сидело уже изрядное количество спиртного и странного наркотического коктейля, который Гиин назвал «бродис». Чтоб немного прояснить голову, Унлак поднялся наверх и встал под миниатюрным навесом у крыльца, дыша прохладным воздухом с небольшой примесью грозового дыхания — озона. Дождь слегка утих, но все еще сочился из тяжелых, плотных туч.       Понемногу разгоняя туман в мозгу, он обнаружил, что стоит не один. Шеол тоже покинул игровой стол — возможно, просто приглядывал за опьяневшим кварианцем. Гет поднял голову вверх и рассматривал дождевые облака, как некое знамение.       — Что-то нашел там, вверху? — едва заметно усмехнулся Унлак.       — Ничего необычного. Вы хорошо себя чувствуете?       Значит, все же вышел поработать сиделкой.       — Нормально. Мне кажется, подвальная вентиляция не вывозит.       — По моим наблюдениям, вентиляция в порядке. Возможно, виновата комбинация напитков и общая крепость, — нейтрально сказал гет. — Глупый вопрос. Зачем органики пьют?       — Чтобы расслабиться, — пожал плечами Унлак. — Атмосфера в компании становится менее официальной, исчезают скрытые страхи и комплексы. Это выверты нашей психики, не обращай внимания. Встречный глупый вопрос. Можно?       — Не обязательно спрашивать моего разрешения, Унлак. Задавайте.       — Тебе интересно? Вообще, все это — игры, карты? Только, я умоляю, на секунду забудь о приобретаемом опыте. Нравится или нет — вот в чем суть.       Шеол помедлил с ответом. Затем сказал:       — Мне по умолчанию «нравится» любой опыт. Особенно тот, что не связан с заведомо нерациональными поступками. Например, если вдруг придется вручную замкнуть собственные энергоконтуры, такой опыт мне точно не понравится. А игры, в частности, сегодняшний вечер — да, я хочу участвовать в развлечениях подобного рода. Они развивают независимое мышление. И, наверное, доставляют удовольствие.       — Почему «наверное»?       — Потому что здесь входит в силу та часть моей деятельности, которую я не могу полностью проанализировать.       — У нас, органиков, так постоянно. Представляешь?       — Ужасно, — покачал головой гет. — Добровольная потеря контроля.       Унлак фыркнул:       — Да уж... точнее и не скажешь. Большая часть наших развлечений — это добровольная потеря контроля. Музыка и пение затрагивают какие-то участки мозга, но не анализ, спорт задействует инстинкты и тот же азарт, искусство в целом — тоже сложная штука. Получается, что ни одно развлечение толком и не проанализируешь. То, что нравится, мы очень редко подвергаем разбору на составные части — почему понравилось, какие именно струны души затронуло. Но заниматься любимым делом, есть любимую еду или читать любимую книгу... ради этого стоит жить.       — Я запомню это, — с легким поклоном сказал Шеол. Унлак оглянулся и с сомнением посмотрел на него. Усмехнулся:       — Только не выкладывай в экстранет, пожалуйста. У меня туговато с выражением мыслей, особенно сейчас. Идем, нехорошо оставлять радушных хозяев одних.       Ночь продолжилась. Под утро Мадел, как и обещал, отвез их к временной жилой зоне. Вернее, он-то спокойно храпел на пилотском кресле, а продвинутый кар спокойно мчался по намеченному маршруту. Когда они добрались до места, Унлак слегка потрепал «пилота» по плечу — разбудить, поблагодарить за вечер и доставку, и напомнить, что ему самому было бы неплохо добраться домой. Вопреки здравому смыслу, Мадел едва не остался спать в каре, закрыв дверь. Однако его товарищ, не желая оставлять все так, как есть, несколько минут пинал металлический корпус, пока раздосадованный едва слышными звуками и покачиванием гуляка не натыкал наощупь собственный адрес на приборной доске.       Кар улизнул прочь. Они с Шеолом проводили взглядами скошенную белую стрелу, рассекавшую рассветное небо.       — Желать приятных снов бессмысленно, думаю? — иронично спросил напарника Унлак. Шеол кивнул:       — Мы не видим снов. На время зарядки мои программы переходят в общий вычислительный кластер для решения задач, однако память и личность сохраняются в теле. Теперь мы не можем так свободно перемещаться между платформами на расстоянии многих километров и даже парсеков, как до Разделения и Синтеза.       — Тогда... стабильной зарядки? — шутливо спросил кварианец.       — Спасибо. Приятных снов, Унлак'Джор, — ответил гет. Предварительно чуть наклонив голову набок и изменив голос на тот самый, который снискал аплодисменты от Гиина. Унлак вздрогнул от неожиданности, затем, бормоча ругательства, пошел к жилому зданию. Сзади послышался негромкий женский смешок — по категории подколок этот раунд остался полностью за Шеолом.       Проклятое Разделение и проклятый Синтез. Чтоб их варрены съели. Геты с шуточками. Гр-р-р-р...              Проснулся он не от сигнала омнитула, хотя спать оставалось всего ничего. Унлака сорвал с места странный и неожиданно громкий звук. Еще не понимая, что происходит, он в домашнем костюме выбежал на улицу. Дальнее здание чадило быстро уменьшающимся потоком дыма, наружу спешно выскакивали другие рабочие — кто-то, как спал, в легкой изолирующей пижаме, некоторые успели надеть энвиро-костюмы. Двое даже выбежали с оружием — крепко вбитая в головы военная привычка. Унлак поклялся, что обязательно купит себе хотя бы пистолет, как только отбудет наказание, но затем ледяная молния внезапно пробила позвоночник.       Корпус одиннадцать. Гетохранилище.       Полусонный разум, еще не успевший осознать масштабов случившегося, вдруг понял, что ноги уже несут тело по утрамбованной и «зажаренной» для гладкости почве. Кварианец бежал что есть сил. Он спешил на помощь, хоть и не понимал, зачем. То есть, если взорвался энергоузел, там даже по кусочкам собирать некого. Значит, Шеол...       Нет, нет. Стоп. Ничего не значит. Сначала добежать и все внимательно осмотреть. Мозг наконец-то нехотя проснулся и стал раздавать довольно ценные, и, что более важно, осмысленные указания.       Вбежав внутрь, не обращая внимания на обломки и дым, Унлак понял, что ему повезло. Тело гета безжизненно лежало под стеной. Судя по тому, что он вчера рассказывал, хоть кварианец и не помнил всей-всей информации, сейчас в теле Шеола не хватало каких-то программ. Большей их части, насколько он понял. Эм... и что можно сделать?       «Так. Мозг, думать. Не будешь думать — на кой овощ ты мне тогда сдался?», сказал сам себе Унлак, лихорадочно обозревая помещение.       Энергоузел был страшно поврежден взрывом. Огонь система безопасности уже потушила, гетов, стоящих в зарядных нишах, разбросало везде. Некоторые поднимались и пытались выбраться из руин. Им помогали подоспевшие кварианцы, и неведомо откуда взявшийся здесь человек с голым торсом. Откуда у нас вообще человек, мелькнула слабая мысль.       Данные откуда-то приходят. Вряд ли сервер, на котором временно размещались их программы, находился здесь — проще передать в облако на уже размещенные мощности. Значит, все, что нужно... найти коммуникационную линию и получить доступ к техпанели. Он просветил стену с особым тщанием, и у дальнего пилона обнаружил хорошо пригнанный металлический квадрат. Подтащил гета к нему, вынул из панели кабели, воткнул в разъемы в спине. Проверить уровень заряда. Девяносто два процента, почти полный. Программы не загрузятся сами, значит, нужен запрос.       Не зная, как именно действовать, Унлак набрал запрос в общее виртуальное пространство Сообщества. Затребовал «программы платформы под внешним индексом «Шеол'Горат», которые находились на неизвестном сервере». Местоположение тела и загрузочной панели тоже указал, надеясь, что это поможет.       Через секунду, не больше, пришел ответ.       «Назовите цель запроса».       Унлак, недолго думая, отстучал по голографической клавиатуре:       «Восстановление платформы ввиду вывода из строя энергоузла возле города Тай'Ярма».       «Ждите».       Он присел у стены, разглядывая почти неповрежденное тело гета. Голова безвольно свисала на грудь, длинные ноги вытянулись, пока Унлак тащил тело к сервисной панели. С запозданием подумал, что стоит провести общую диагностику, но Шеол зашевелился. Если это был Шеол, а не какой-то еще прыгун, с намного большим опозданием промелькнула мысль.       Гет поднял голову и уставился куда-то мимо него незрячей оптикой. Слепой «глаз» был пробит точно по центру осколком металла с рваными краями, трещины на стекле расползлись в стороны и несколько мелких осколков уже вывалилось наружу. Оптический сенсор немного искрил. Голосовой процессор, кажется, тоже неисправен — гет хотел что-то произнести, но из динамиков донесся только глухой скрежет.       Унлак обхватил запястье синтетика и твердо сказал:       — Шеол, это Унлак. Если ты меня слышишь, коснись меня пальцами любой руки два раза.       Гет безмолвно дотронулся длинными пальцами до его руки, затем повторил касание. Хорошо. Пространственная ориентация в удовлетворительном состоянии. Пострадала только оптика и речь. Довольно много, однако нет ничего неисправимого, когда речь идет о гетах.       Какого черта здесь произошло? Кому понадобилось взрывать проклятый энергоузел, к каким последствиям это должно было привести? У всего сектора Д едва ли набиралось два десятка гетов — если задумал диверсию против синтетиков, проще запустить ракетой в какой-нибудь из астероидов, на которых устраивали шахты. В сбой многоуровневой безопасности Унлак не верил. Разве что если достижение какого-нибудь молодого хакера с мозгами не в ту сторону...       — Идем. У тебя есть какой-то способ со мной общаться?       Вместо ответа Шеол хлопнул себя по запястью левой руки раскрытой ладонью. Точно, омнитул. Унлак прочитал входящее сообщение:       «Что произошло?».       — Взрыв, — ответил он, озираясь в поиске одного вполне конкретного здания. — У вас была где-нибудь ремонтная мастерская?       «Да. Вход находится с южной стороны корпуса. Но он закрыт».       Кварианец только насмешливо фыркнул. За кого гет его принимает? Поработав поводырем несколько минут, он дотащил пошатывающегося синтетика до мастерской, вскрыл дверь и снова заперся внутри. Кому понадобится — пусть запрашивают официальный доступ, а пока будет идти запрос, у него останется немного времени на то, чтобы починить напарника.       — Уф. Вот это поспал, называется, — саркастично прокомментировал Унлак, не зная, с чего начать. Нужно найти, где у них материальная база. Так будет легче. — Тебя лучше отключить во время ремонта, или запчасти можно вставлять «на лету»?       «Лучше деактивировать платформу. Установка оптики сопряжена с мощным энергетическим всплеском, если подключать ее к активному гету».       — Понял, — сказал кварианец, потирая руки. — Тогда приступим.       Здесь оказалось очень удобное и уютное местечко для всяких технических работ. Унлак разместил тело Шеола на специальной платформе, отключил его с помощью специальной последовательности команд и одного физического переключателя недалеко от центрального вычислительного узла и приступил к работе. К счастью, запасы нашлись сразу, и они были практически неисчерпаемы. Кварианец не знал, насколько оправдана установка оптики другого типа, поэтому он просто поменял поврежденную взрывом на точно такую же, попутно заново отрегулировав звуковой процессор и синтезатор речи. Судя по данным сканера, они оставались целыми, а, значит, замены не требовали.       И, поскольку до начала рабочего дня еще оставался целый час — если не тратить время на еду и предельно ужаться — мозг Унлака натурально вскипел тем бодрящим образом, который, к сожалению, не всегда работал на благо самому парню. В последний раз, например, это стоило ему семисот сорока часов отработок...       Шеол пришел в себя спустя некоторое время. Оглядев потолок и повернув голову набок, он увидел улыбающееся лиловое лицо со светящимися глазами. Пряди длинных черных волос, так и не приведенные в порядок после недолгого сна, разметались на голове нестройной толпой. Впрочем, пару локонов спереди кварианец заложил за ухо, чтобы не мешали работать. И пижама. Общий его вид был далек от нормального, честно говоря, хоть синтетики и не оперировали категорией «нормы» применительно к органикам.       — Как себя чувствуешь? — нетерпеливо задал он вопрос.       Шеол проанализировал системы и понял, что все в порядке. Все системы, ранее поврежденные, снова работали на все сто процентов. Гет озвучил мысль:       — Как после хорошего, качественного ремонта. Спасибо, Унлак. Я в долгу перед вами.       — Да брось. Тебя бы и так отремонтировали, просто немного позже. А мне сегодня еще работать, куда я без хорошего ассистента?       — Приятно, — неуверенно сказал гет и замолчал. Кварианец нахмурился:       — Да, и брось этот голос. Серьезно, обычного тона вполне достаточно.       Что? Шеол еще раз проверил системы.       Синтезатор речи запомнил один-единственный тембр, на котором сейчас и разговаривал. К несчастью, данный голос значительно отличался от прежнего, что могло причинить дополнительные неудобства его органическому напарнику. Однако скрывать что-либо не было смысла.       — Я почему-то не могу. Из всех опций осталась доступна только одна, последняя, — качнул головой гет, удивленно разводя в стороны все четыре пластины. Унлак поджал губы:       — Вот зараза. Я не лазил в настройки, значит, что-то аппаратное. Придется менять.       — Подождите... вы и так что-то изменили? У меня ощущение, что... да, тысяча шестьсот тридцать три программы вместо тысячи шестисот тридцати одной, — обескураженно озвучил Шеол. Кварианец ухмыльнулся:       — Прости. Это подарок. Надеюсь, понравится. Только нужно будет еще отладить, потому что я не успел прогнать виртуальную среду на всю катушку.       За его спиной засветилась зеленым ранее заблокированная дверь. Унлак оглянулся — на пороге стояли два офицера Сил Правопорядка в строгой черно-золотой броне с минимумом традиционных узоров.       — Только не снова, — буркнул Унлак, успевший понять, что все же совершил мелкое нарушение. Хотя...       — Вы — Унлак'Джор?       — Он самый. Проблемы, офицер?       — Пока — нет. Я — ктиаз Вогун'Тнар из СПР. Расследую взрыв.       — Я ничего не знаю. Спал все это время — можете проверить, на моей учетной записи висит маяк. Когда услышал грохот, выскочил наружу, в чем был, — обвел Унлак руками домашнюю одежду, — увидел, что взорвался корпус, где заряжались геты. Вынес одного, починил. Да, если это важно, он мой постоянный напарник здесь, на стройке.       — Видели кого-нибудь?       Кварианец задумался. Мелькнул ли чей-то силуэт в дыму, или тень челнока над землей? Он такого не помнил, о чем с сожалением и поведал офицерам СПР. Они вежливо-официально поблагодарили и ушли.       Унлак выдохнул. Не по его душу явились черные. Но, когда он только собирался снова заняться Шеолом, его окликнули сзади. Дрохх. Этот что здесь забыл?       — Эй, помощь нужна? — осведомился здоровяк, настороженно оглядывая напарников.       — Да не с чем тут помогать, — огрызнулся Унлак, постучав себя по переносице: — У Шеола стекло от взрыва разнесло, чуть голову не отрезало. Вот, поставил на место. Только не говори, что ты переодетый шпик из СПР, приставленный ко мне правительством. Не поверю.       — Я? Шпик? — удивленно спросил Дрохх, затем начал хохотать. Отсмеявшись, проговорил:       — Родители когда-то хотели, чтобы я шел в десантные отряды. Сам знаешь, это лучшие из лучших. Но я проворонил свой шанс. А в СПР идти — да пусть катятся в ближайшую черную дыру! Чего ты с гетом возишься? Прибудет ремонтная команда, починит всех скопом, лучше бы поспал лишний час. Я просто думал, что ты куда-то пропал, вот и решил отправиться на поиски.       — Соскучился по нормальной работе, — признался неожиданно для самого себя Унлак. — Хоть часок повозиться с электроникой, причем хорошей, мощной... на душе сразу теплеет.       — Ну, раз потеплело, тогда ладно. Я, так и быть, не буду рассказывать Маделу, что вас здесь застукал, — подмигнул Дрохх и исчез, пока в его голову не полетело что-нибудь потяжелее. Выбор подобных предметов здесь, в мастерской, огромный. Унлак тяжело вздохнул и развернулся к гету:       — Спасибо, что молчал. Если бы заговорил при Дроххе, это внесло бы еще больше путаницы — он же не знает, что твой нынешний голос — последствия актерского таланта, а не специально установленная программа...       — Я все понимаю, Унлак, — тихим женским голосом проговорил гет. — Не понимаю только, почему все шутки сводятся к связыванию нас в единую пару как социальную единицу. У гетов нет...       — Со временем ты почувствуешь тенденцию. Все шутки об этом. Почти. А те, что не об этом, используют другие, не слишком привлекательные стороны нашего — да и любого — общества, — еще более тяжело вздохнул кварианец. Неожиданно на его омнитуле замерцал зуммер, и он понял, что, несмотря на тщательный контроль времени, все же очень рискует нарваться на выговор от Ретойна. Проклиная все на свете, Унлак бросил напарнику:       — Пора. Мать их через все звездные протуберанцы! Потом разберемся с синтезатором, просто поменьше разговариваем сегодня, и все.       Они мало разговаривали. В основном, короткие сообщения, жесты, фразы, когда их точно никто не слышал. Шеол воодушевленно принял правила новой игры, однако его решимость подтачивали несанкционированные изменения. Вдобавок хитрый кварианец позволил программам взаимодействовать с остальными, но скрыл их код. Внутри личности гета! Шеол вообще не подозревал, что такое возможно. Он начал делать то, что раньше счел бы неэффективным расходованием времени — пытаться почувствовать, что же не так в его на сто процентов нормальном анализе и восприятии окружающего мира.       И спустя долгих три с половиной часа синтетику удалось разгадать загадку.       Руки. Вернее, ладони.       То, что раньше было покрыто виско-тканью и содержало несколько десятков тактильных и термальных датчиков, внешне не изменилось. Однако теперь под основным слоем был развернут второй, микронной толщины, из сотен новых рецепторов, предназначение которых и определялось новым софтом. Они чувствовали все. И даже больше.       Шеол был одновременно обрадован и возмущен. Пребывал в смятении. В итоге, он затащил Унлака в какое-то помещение технического назначения, судя по тому, что в нем не было ни единого оконного проема, и напряженно спросил, снизив голос до полушепота:       — Зачем?       — Потому, что могу, — ухмыльнулся низкорослый кварианец. — Извини, Шеол. Я не должен был делать это сам, без разрешения. Но вспомнил, как ты вчера жаловался на то, что не обладаешь достаточным диапазоном ощущений.       — Я не жаловался! — взмахнул руками гет и выставил перед собой ладони. — Все было нормально. Сейчас — ненормально. Я хожу и трогаю вещи! И не могу сосредоточиться на работе!       — Хе. Хе-хе-хы-хыы... — загоготал Унлак, не в силах сдержать смех. Беда в том, что женский почти-шепот, разговор о себе в мужском роде и упоминание о том, что гет ходит и трогает вещи, по отдельности вряд ли бы смогли его доконать. А вот вместе — привели едва ли не на грань истерики. Смешнее он в жизни ничего не видел. Ну, может, и видел, только сейчас это уплыло куда-то за грань памяти, а перед ее фронтальной линией остался жалующийся на несанкционированную модификацию Шеол.       — У-у-у... — провыл он, постепенно нормализуя дыхание. — Ух. Прости. Извини меня, пожалуйста, я должен был предупредить хотя бы там, в мастерской, если уж решился на подобный шаг.       Бедный гет рассержено кивнул. Прошипел:       — Я надеюсь, что ты не станешь больше совершать ничего подобного. Работа мастера, да. Нет возражений. И починку ты провел блестяще. Однако изменять платформу гета запрещено! Всеми требованиями безопасности.       — Эй, — поднял руки вверх Унлак, в то же время виновато опуская взгляд. — На меня нахлынуло вдохновение. Разве плохо чувствовать все вокруг, как мы? Тот, кто делал первых гетов, не слишком задумывался о вашей свободе и чувствах, Утренняя война тому свидетель.       — Не то чтобы плохо, — после небольшой паузы ответил Шеол. — Но ненормально.       — Играть в настольные игры — тоже ненормально, — парировал кварианец. И внезапно протянул руку в дружеском жесте:       — Мир, напарник?       Гет долго изучал его через обновленную оптику. Затем произнес:       — Сними перчатку.       — Ты дурак совсем? — округлил глаза Унлак. — Это энвиро-костюм, он условно цельный, кроме шлема. Его можно расстегнуть до пояса, разобрать на части, но перчатки отдельно не снимаются.       — Сам дурак. Нечего модифицировать гета без его согласия. Не высвободишь руку — никакого мира, — уперся Шеол. — Атмосфера уже безопасна, да и иммунитет Создателей достаточно укрепился после Синтеза.       Кварианец огорошенно пробормотал:       — Кила... во что я ввязался?       Но костюм все же расстегнул, показывая тонкую нательную прослойку ткани нижнего белья. Выпростал руку из рукава, и подал ее Шеолу. Угрюмо спросил:       — Теперь доволен?       Гет аккуратно прикоснулся к его руке. Плоть. Мягкая, теплая, чуть влажная — возможно, от нервов. И приятная на ощупь. Унлак сжал его руку, затем отпустил, однако Шеол застыл, молча изучая новые ощущения. Затем расслабил хватку. И снова сжал.       — Я, наверное, не до конца откалибровал программу, — начал было Унлак, но Шеол перебил его:       — Нет. Все в порядке. Просто...       — Просто рука.       — Приятная на ощупь. Я до сегодняшнего момента вообще не понимал, что такое «приятное на ощупь». Унлак, зачем?       — Решил сделать приятно, как бы глупо это ни звучало, — невозмутимо сказал кварианец. — Я поднял архивы — этот слой применялся на Флотилии для энвиро-костюмов тех из нас, кто потерял конечность. Скафандр с протезом руки частично компенсировал чувствительность за счет такой перчатки. Хотя для тебя пришлось значительно доработать рецепторы.       — За час. И написать две программы, — полуутвердительно произнес Шеол. Унлак только развел руками:       — Меня осенило. Возможно, я думал об этом еще вчерашней ночью, когда мы просто пили и болтали, а решение само пришло от встряски мозгов. Ну что так смотришь на меня? Не нравится — скажи. Или по роже заедь хотя бы, чтобы я не чувствовал себя моральным уродом.       — Нравится. Вероятно, — с долгой паузой между словами проговорил гет. Ему придется значительно переписать картину своего мира. И оптимальным вариантом развития событий будет тот, где Унлак не будет потакать собственному желанию облагодетельствовать напарника при каждом удобном случае. Так думал Шеол. Тогда.       — А «заехать кому-то по роже» — приятно?       — Зависит от того, с какой стороны рожи ты находишься, — усмехнулся Унлак. Он видел, что гроза миновала. Нарушенная было связь снова восстановилась, и они снова принялись за работу. Кварианец не считал дни до освобождения, однако каждый тянулся все медленнее и медленнее. Не ровен час, на следующий день он выйдет на смену и застрянет в липком времени, словно муха в патоке. И следующий никогда не настанет.       Выбросив из головы фантастические ужасы, Унлак на пару с Шеолом спокойно добил смену, выслушал резкие, отрывистые наставления Ретойна и сел на грузовой кар, переоборудованный в пассажирский — такие собирали строителей со всех уголков стремительно взмывающей к небу Тай’Ярмы и отвозили по общежитиям в секторах.       Когда их высадили, он немного задержался на месте, кивнув Шеолу, чтобы тот остался. Гет подождал, пока остальные покинут посадочную площадку, и спросил:       — Хочешь сыграть партию в «Роласант»?       — Хочу поменять кое-кому синтезатор.       — Не надо, — выдал гет, выставив ладонь вперед.       — В каком смысле «не надо»? — удивился Унлак. — У тебя конденсаторы закоротило от взрыва? Шеол, ты сейчас разговариваешь очень странным для гета голосом. Просто напоминаю.       — Он мне нравится. Голос. И тебе тоже, ты говорил у Гиина во время игры, — упрямо сказал Шеол, отвернув голову и смотря куда-то в сторону. Кварианец замолчал, не зная, что на это ответить. Наконец, нашел, пусть и не самую лучшую фразу:       — Тебя нужно еще раз проверить.       — Я в полном порядке. Встретимся утром, Унлак.       — Эм… до утра, — махнул тот рукой обескураженно.       Унлак заметил данный факт намного раньше, однако в то время он еще не приобрел какую-то откровенно пугающую форму. Просто форма развлечения, ничего больше. Теперь же…       С Шеолом явно что-то было не так.              День, день, еще день. И снова. За оставшиеся дни, проведенные на воздвижении Тай’Ярмы, кварианец и гет встретились в нерабочее время всего однажды — разыграть несколько партий в «Осаду Цитадели», только выпущенную на рынок. Унлак потратил на нее почти все имевшиеся деньги, но не слишком переживал по этому поводу. Его напарник вел себя подчеркнуто вежливо, хоть они, казалось, уже перешли на «ты» без всякого лишнего официоза, а тему с перенастройкой синтезатора Унлак больше не поднимал. Он не хотел зря обижать Шеола. В конце концов, кроме голоса тот больше не подавал никаких признаков, которые можно было бы толковать как предвестники серьезной неисправности.       Игра, впрочем, справедливо увлекла обоих. Миллионы вариантов различных тактик, много контролируемых юнитов, возможность действовать от лица Сарена Артериуса или капитана Шепарда, потрясающая реализация голографической доски — все это растянулось в две очень долгие партии, и вечер завершился ничьей. Шеолу понравилось, однако он никогда не проявлял инициативу, ожидая приглашения от кварианца. А Унлак просто спешил закрыть оставшиеся часы и не особо интересовался мнением гета. Его поглощали совсем другие мысли, касавшиеся, в основном, рынка труда и своего места на нем.       Время снова ускорилось, развернувшись, словно гигантская пружина. Итог мог быть только один. В последний день, независимо от обстоятельств, кварианец решил устроить небольшой праздник для души и тела. Позвать друзей, скупить половину бара, требовать у бармена, флегматично смешивающего коктейли, быстро доставить сюда девочек... в целом, провести время совершенно безо всякой пользы для организма. Деньги могли бы стать проблемой, если бы за пару дней до этого Унлак не выполнил пару заказов в экстранете — безобидный вирус и часть сложной программы для статистического анализа, которую, очевидно, отдали на аутсорс.       Он выслал приглашение и Зекосу, который давно отработал свою норму, однако тот ответил, что, увы, не сможет — сегодня улетает на астероид. Все же по основной специальности стригущийся наголо кварианец был первоклассным бурильщиком, а не копателем ям под будущие здания. Унлак в ответ только пожелал ему удачи. И больше никогда не попадать в подобные передряги.       Контактов Шилаана у него не осталось, да и уже не так ярко вспоминалась встреча в первый день, когда его угостили куском от чужого обеда. Все же тогда Унлак, скорее, ухватился за первое дружелюбное существо на своем пути, а сам Шилаан ему, скорее, не слишком нравился. Наверное. Во всяком случае, парень был уверен, что в прежней жизни не стал бы завязывать подобное знакомство. Оставалась старая компания — Дрохх, который, хоть и имел в «активе» меньше часов, чем сам Унлак, однако не работал по полуторной норме, и не привязанный к Тай'Ярме Мадел.       И... Шеол?       Кила, напарник показал себя вполне компанейским существом. Унлака беспокоили только последние изменения, произошедшие в гете — подумав и поколебавшись некоторое время, он все же решил пригласить того на заключительную вечеринку. В конце концов, пару поддевок от Мадела еще можно стерпеть, нужно только заранее придумать достойные ответы. По части мгновенных острот Унлак не считал себя великим специалистом, если что и удавалось, то, скорее, случайно. Значит, еще и Шеол. Странная компания подбирается.       Гет отреагировал на приглашение неожиданным потоком вопросов. Интересовался, что, зачем, почему. Кварианец хмыкнул. Для него приглашение было уже делом решенным, и интерес Шеола казался неуместным. Честно набил сообщение, что игр не предвидится, но он хочет отпраздновать завершение обязательных работ в узком кругу коллег и близких знакомых, после чего напарник согласился прийти. Однако счел своим долгом предупредить, что пить не будет. Унлак усмехнулся и закрыл приложение коммуникатора.       Вечер в баре выдался довольно безлюдным. Кварианец пришел на четверть часа раньше и успел обговорить с барменом меню, которое мог себе позволить. Все в духе внезапного празднества: много слабоалкогольных напитков, поменьше крепкого, набор незатейливых растительных закусок — орехи, сушеные водоросли и прочее вызывающее жажду богатство. Хоть их раса и обладала универсальным набором зубов, исторически так сложилось, что мяса кварианцы не ели. Выращивать синтетическое с точки зрения корабельной гидропоники было неоправданным расточительством энергии, а после вторичного покорения Ранноха животных оказалось невероятно мало для того, чтобы ими питаться. Тем не менее, Унлак подумал, что тип вроде Дрохха просто обязан любить мясо, и заказал немного темных, волокнистых, тщательно засушенных пластинок в каких-то острых специях. За сумасшедшую цену, естественно.       Друзья не заставили себя ждать. Первым явился пижон с блуждающей улыбкой на лице — видимо, ему было не до шуточек в чужой адрес. Он совершенно искренне поздравил Унлака с освобождением от тяжкого груза, сел за стол и уставился в омнитул.       — Выпей хотя бы, — придвинул к нему бутылку Унлак. Мадел рассеянно взял бутылку и едва пригубил, затем усмехнулся, на секунду оторвавшись от экрана:       — Буду растягивать удовольствие. Ты же проставляешься, значит, ожидать особо нечего.       — Не сегодня, — сообщил тот. — Раз я теперь свободная личность, могу себе позволить и немного шика.       — Вот как? — восхитился Мадел. — И то, что под прилавком у пройдохи, тоже можешь позволить?       — А что у него там?       — «Серайя-Нима», вино восхитительного вкуса и стоящее примерно как мой кар. Выпущено в честь победы. И объединения. Говорят, что ингредиенты из корабельных оранжерей, но я не верю. Кто будет выращивать на кораблях-фермах винную основу? Скорее всего, купили у каких-нибудь скупердяев-волусов, — пробормотал товарищ, снова погрузившись в чтение.       — Да оставь ты омник хоть на минуту! — возмутился Унлак. — Как-никак, такое раз в жизни бывает.       — У некоторых, не особо осторожных — и по нескольку раз. Да не поднимай бучу, все равно бугая ждем. К тому же, ты даже не представляешь, что здесь...       Унлак иронично сказал:       — Вряд ли. Зато хорошо представляю, от кого. Могу даже ее имя назвать.       — Эй! А, точно, я же тебе рассказывал... — выдохнул Мадел, изображая узкой ладонью дурашливое обмахивание и тут же цапнувший со стола фиолетовый фрукт биго. — Со...мням, ням, ...держанием все равно не поделюсь.       — Да там и так все понятно. Но, если хочешь, могу взломать и прочитать дословно...       — И сразу СПР примет тебя в распростертые объятия. Не-е-ет, — покачал узколицый пальцем перед самым носом Унлака. — Некоторые тайны секретного клуба ксенофилов тебе пока еще рано раскрывать, дорогой. И не проси.       — Унлак'Джор, Мадел'Раан, — произнес очень благозвучный женский голос. — Приятного вечера.       — Шеол, — фыркнул Мадел, наблюдая как высокая белая фигура синтетика приближается к ним. — А что с голосом? Только не говори, что заболел.       — Больше не Шеол. После анализа я выработала решение, что имя и личное местоимение мне не подходят. В социальном аспекте.       — ВыработалА? — удивленно переспросил пижон, делая сразу большой глоток из бутылки.       — Зовите меня Шиали, — мелодично объявил гет.       Унлак нахмурился, затем сообщил обескураженному другу:       — Шеол... простите, Шиали недавно попал...а... под взрыв энергоузла. И еще пару событий, не заслуживающих детального рассмотрения.       — Знаешь, я передумал, — с серьезным лицом ответил тот. — Я выпишу тебе членскую карточку и сделаю заместителем председателя клуба.       Гет грациозно присел на край сидения, и здесь уже подавился сам Унлак, неосознанно потягивающий слабенькое пиво. Воскликнул, отплевываясь:       — Да что здесь происходит?       — Я выработала новую модель социального поведения, — сообщила «Шиали». — Прошу прощения, если доставляю вашему восприятию некоторые неудобства, Унлак.       — Нет. Председателем, — шепнул ему Мадел. — И сам уйду на пенсию. Это божественно. Поздравляю, Создатель Унлак, вы глубоко продвинулись в исследованиях тайн синтетиков.       Кварианец прорычал нечто непонятное, затем решил, что хуже уже не будет и залил в глотку большую порцию пенного напитка.       Дрохх явился с небольшим опозданием, и даже почти не удивился, услышав голос напарника Унлака. Вернее, напарницы, так ведь? Свежеосвободившийся решил, что разберется со всеми родами и местоимениями позже. Хочет называть себя женщиной — да пожалуйста. И они принялись пить.       Шиали, оправдывая новое имя, действительно изменила движения — они стали более грациозными, плавными, как будто гет мог осознать всю сложность поведения двуполой органической расы, а не просто скопировать внешние атрибуты их поведения. Она вела себя легко, непринужденно, участвуя в разговоре и вставляя остроумные комментарии в тех местах, где не справлялся главный шутник компании. Мадел же в эти моменты передышки уплетал мясо, почти ничего не оставив остальным. Как признался он сам, подобное лакомство он впервые попробовал во время Паломничества, потом проболев почти месяц, и с тех пор «подсел» на мясную тему. Дрохх'Жиан, напротив, с опаской попробовал кусочек, после чего, пожав массивными плечами, сказал, что оно слишком странное на вкус.       Унлак в который раз убедился, что не разбирается в людях. Впрочем, вместо того, чтобы тратить время на какие-то разочарования, он стал пить. Его в этом поддержали три четверти присутствующих, и справлялись довольно здорово, пока население небольшого бара не пополнилось новой компанией. Одним из вошедших оказался тот самый пират, Келрус, затянутый в черный закрытый костюм. Шлема на нем, тем не менее, не было, являя окружающим слегка приплюснутую сверху голову с коротким шипастым полем черных волос. Угловатые черты лица становились еще неприятнее, когда он говорил или улыбался, поэтому организатор вечеринки искренне надеялся, что их пути в этот вечер не пересекутся.       Дрохх после очередного стакана наконец-то сообразил, что Шеол — совсем не Шеол, и неожиданно возмутился:       — Так что, у нас теперь не мальчишник, получается?       — Это единственное, что тебя смущает, здоровяк? — подколол его Мадел. Тот лишь пожал плечами:       — По мне, пусть зовется кем хочет и ведет себя, как хочет. Важен принцип!       — На настоящем мальчишнике как раз нужны женщины, — мрачно усмехнулся Унлак, пригубливая ярко-оранжевый коктейль. В голове слегка зашумело а на языке осталось кисловатое и слегка обжигающее послевкусие. Неплохо.       — И чтоб они танцевали. На столе, — прибавил Дрохх. Шиали наклонила голову набок, развернув оптику к говорившему последним:       — Я не умею танцевать. Тем более, на столе.       Мадел покачал головой:       — Очень жаль. На этом ролике в экстранете можно было бы сделать кучу кредитов, и сделала бы своего очень близкого друга богатым.       — Я не... — попытался было сказать Унлак, затем махнул рукой: — Чума на вас всех. Говорите, что хотите, мы просто напарники.       — Это действительно так, — подтвердила Шиали. Мадел с сомнением протянул:       — Или очень плохие конспираторы...       Низкорослый кварианец с отчаянием зарылся носом в стакан. Пить. Много и избегая лишних намеков.       К сожалению, буквально через пару минут радужная обстановка сменилась гораздо менее яркими красками. Компания — или отряд? — Келруса приблизился к их столу, и Дрохх лениво обернулся, чтобы подробнее рассмотреть, кто же посмел нарушить их покой.       — Выметайтесь отсюда. Мешаете, — жестким, низким голосом распорядился Келрус. Здоровяк, приподняв одну бровь, уточнил:       — А не то что?       — А не то в твоей голове появится симпатичная маленькая дырка, — прозудел один из сопровождающих сквозь динамик шлема. — Так и будешь ходить, как дурак, с дыркой в голове.       Третий из них, сутулящийся тип с прищуренными глазами, нагло рассмеялся, сам Келрус выдавил на лице кривую усмешку. В лоб Дрохха смотрело дуло «Паладина» — неподходящая компания для космических пиратов, однако выбирать не приходилось.       Впрочем, в следующее мгновение оружие уже летело куда-то в стойки бара.       Ударив кварианца по руке, гет прыгнул в сторону, сутулый потянулся за своим пистолетом, однако Шиали с удивительной точностью лягнула его по руке и взвилась вверх. Келрус хотел прыгнуть за отлетевшим в сторону оружием, однако за шиворот его сгребла увитая мышцами рука. В лицо ему смотрел разъяренный и уже немного поддатый Дрохх.       — А теперь насчет того, чтобы выметаться... думаю, бармен не будет возражать, если мы выкинем отсюда кое-какой мусор, — процедил он в расширенные глаза пирата. И с размаху впечатал кулак прямо в его переносицу. Келрус отлетел, стукнувшись головой о барную стойку и явно не изъявляя желания больше проявлять наклонности завоевателя питейных заведений. Пребывая без сознания очень сложно их проявлять.       Третий их товарищ все же вытащил пистолет и направил его в голову Дрохха. Время могло бы замедлиться, с проходом кадров из всей жизни перед глазами и прочими спецэффектами, не рухни на голову сутулого плафон, жалобно прозвенев осколками стекла и обдав кварианца искрами. С потолка спрыгнул синтетик, деактивируя омни-инструмент.       Тот, что первым вытащил ствол, лежал на полу неподвижно. Дрохх недоверчиво оглянулся на друзей:       — Чем вы его так приложили?       — Замкнул проводку шлема, — развел руками Унлак. — В старых нейросхемах энвиро-костюмов есть некоторые уязвимости... если знать, куда жать.       — Напомни мне никогда не просить тебя помогать с оборудованием, — пробормотал Мадел. Он подобрал «Паладин» и теперь снова сидел на небольшом диване, поигрывая оружием. — Слушайте, парни, не хочу портить пирушку, но Служба Правопорядка наверняка вам задницы отгрызет и часов накинет. Тебе, Дрохх, даже по той же статье, что и была до того.       — Извините, господа, — обратился к ним бармен, с первых секунд драки спрятавшийся за стойку. — Но, поскольку вы были безоружны, я могу подтвердить, что это самооборона.       — И все же, разбираться с СПРовцами лучше мне. Они-то нарушители, — покачал головой Мадел. — Их словам будет меньше доверия, да и найдут, к чему прикопаться.       Унлак наклонил голову, с сомнением смотря на друга:       — Ты просто хочешь остаться здесь и вылакать в одно лицо все, что еще стоит на столе.       — Да тут не так много осталось. Хочешь, я попрошу мистера... как его там?.. слить все в одну большую бутылку, и заберешь с собой? — с легкой обидой в голосе спросил Мадел. Унлак представил себе всю вкусовую гамму потенциального коктейля и внутренне содрогнулся. Сказал:       — Ладно, прохвост. Обойдусь этой, — и ухватил цилиндрическую емкость с ярко-оранжевым напитком, что был явно покрепче обычного пива.       — А моя — пузатая! — проревел Дрохх, хватая бутылку из темно-зеленого небьющегося стекла. — И эта еще.       Сгребя полдюжины бутылок, он, наконец, успокоился. Унлак, обернувшись к друзьям, виновато пожал плечами:       — Простите, что так недолго посидели. Хотелось как-то... масштабнее все отметить.       — Может не стоит... масштабнее? — попросил бармен, перегибаясь через стойку и смотря на Келруса, все еще лежавшего без сознания.       — Может, и не стоит, — покорно согласился кварианец. Дрохх хлопнул его по плечу:       — А, как по мне — зашибись посидели! С освобождением, дружище. Если не оставят звезды, я через несколько дней тоже отобью норму.       — Тогда и тебя поздравляю, — улыбнулся Унлак. — Заранее. Шиали — тоже молодец. Крутой трюк с люстрой.       — Я всего лишь скромный гет-монтажник, — ответило благозвучное контральто. Мадел в знак сомнения повел пальцами в воздухе, заметив:       — Очень продвинутый гет-монтажник. Дрохху могли бы снести его мускулистую голову, если б не ты. Спасибо за помощь.       Прыгун кивнул, принимая благодарность, выпрямился во весь рост и подошел к Унлаку, все еще сжимающему в руках бутылку:       — Проводить тебя домой?       — Пошли, — хмыкнул тот и махнул рукой на прощание всем остальным.       За их спинами Мадел опять зарылся в омнитул, лихорадочно набивая ответное сообщение.       Идя домой, Унлак'Джор чувствовал, что голова, наконец, освободилась от всех проблем, до того ее оккупировавших. Работа, деньги, Шеол, который внезапно стал Шиали... не внезапно, конечно. Кварианец чувствовал угрызения совести из-за того, что повлиял на это. Не мог не повлиять. Как минимум две точки вероятности, исход которых развивался... непредсказуемо. Теперь же разум был чист, словно воздух после дождя.       Такого, особенного, крепкого дождя. Иногда — пенящегося. Ему в голову внезапно пришел вопрос, который должен был обеспокоить, по сути, гораздо раньше.       — А где вы, синтетики, заряжались? Ну, после взрыва.       — Мы довольно быстро восстановили энергоузел, — сообщила Шиали, приподняв одну из пластин в удивлении. — Но, даже если зарядная ниша недоступна, любая платформа может заряжаться просто от энергосети.       — Но не так эффективно? — уточнил Унлак.       — В три раза медленнее, если говорить точно. Поскольку Сообщество взяло за правило сотрудничать с органиками в традиционные рабочие часы, исключая только сверхсрочные работы, ночи в любом случае хватает.       — Того, кто устроил взрыв, так и не нашли?       — Судя по новостям в экстранете, СПР по-прежнему работает над делом. Предполагают намеренную диверсию.       — Ясно. Ох и впаяют этому диверсанту, когда поймают. Если поймают. Может, в «Изек-Ланиа» напоследок? — предложил он, чувствуя, как приходит умиротворение. Да, большая, затянутая партия в сложную, но не стратегическую игру — то, что нужно для них. Чтобы поставить ощутимую точку. И Унлак никогда больше не вернется к этой теме. — На всю ночь.       — Ты завтра улетаешь? — внезапно спросила Шиали, остановившись на месте и требовательно смотря на него в ожидании ответа. Кварианец развел руками:       — Да. Скучно здесь. Даже за двойную зарплату не останусь. Но и в старую фирму возвращаться не хочется. Переберусь в город, найду что-нибудь новенькое...       — Ясно, — бесцветно ответила она. — Да, пойдем.       — Можешь подзарядить батареи у меня. Так сказать, мой энергоконтур — твой энергоконтур. Зарубимся, пока меня не начнет клонить в сон.       — Может, тогда во что-нибудь другое? Для «Изека» нужна ясная голова...       — Намекаешь, что я пьян, странная женщина? — фыркнул он. Шиали пожала плечами:       — Мне неизвестна твоя норма алкоголя. Держишься ты уверенно, стоишь на ногах твердо, речь достаточно четкая. Однако я видела, сколько ты выпил в баре. Впечатлило.       — Драка немного отрезвила. Хоть я и не участвовал, — поделился секретом Унлак, хитро подмигнув. — Да и, несмотря на рост, в меня действительно помещается больше градусов, чем в других парней. Проверено неоднократно еще на Флотилии и во время Паломничества. Правда, как-то мне подсунули неочищенный лево-эль... нарочно. Думал, что если не захлебнусь, то утону в собственном энвиро-костюме.       — Предполагается, что это неприятная тема для обсуждения, — по-звериному наклонила голову Шиали, сомневаясь, стоит ли развивать тему.       — Для обсуждения... представь, как я себя чувствовал!       — Не могу. Технически. Воображение обычно подводит, если не способен пережить сходные ощущения.       — Оу. Извини.       — Я не обиделась, — произнесла Шиали, подняв руку в успокаивающем жесте.       Так, непринужденно беседуя, они прошли короткий путь от забегаловки к общежитию. Кварианец оглянулся назад — у дверей заведения уже суетились служащие СПР, однако на него пока что внимания не обращали. Унлак криво ухмыльнулся и нырнул в полумрак коридора.       Его квартира-каюта после перестройки здания располагалась на втором этаже. Рабочие решили увеличить жилую площадь собственных помещений, просто добавив один уровень, и, поскольку строительные работы велись только в свободное время, начальству сектора было нечего им предъявить. За исключением источника, откуда появились лишние материалы... но недостаточная строгость учета и бреши в складской системе были только на руку ступившему на скользкую дорожку Унлаку. К ордерам никто так и не смог прикопаться.       Зайдя внутрь, Шиали неуверенно осмотрелась. Кварианец поинтересовался:       — Забыла с прошлого раза, как выглядит мой замок одиночества?       — Нет, — после короткой паузы ответила она. — Думаю, может стоит выбрать что-нибудь другое. Из игр.       Унлак пожал плечами, улыбнувшись:       — Положусь на твой вкус. А пока нуждаюсь в воде, как какое-нибудь чертово растение. Даже представить не могу, что до Утренней войны мы жили с ними в симбиозе — это как-то... грязно.       — Теперь вы живете в симбиозе с нами, — заметил гет, опускаясь на пол и подтянув длинные ноги под себя. Сбоку стоял небольшой ящик с игровым добром, его и подтащила к себе Шиали, перебирая игровые доски и карты памяти.       — Попрошу не обзывать сотрудничество симбиозом, — хмыкнул он и закрыл за собой дверь. Из-за пустяковой звукоизоляции струи воды с дезинфицирующими примесями выбивали на стенах душевой, совмещенной с совсем уж крохотной туалетной кабинкой, причудливую музыку. Впрочем, оставив гета одного — то есть, одну — Унлак и не предполагал, что через десять минут синтетик все так же будет перекладывать с места на место содержимое коробки.       Шиали подняла голову и посмотрела на него:       — Не могу выбрать между клакксом, «Галактикой» и «Осадой Цитадели».       — Не-не, я самоуср... то есть само... в общем, я пас. Взвалю это решение полностью на твои плечи, — поддразнил ее Унлак и завалился на кровать. — Выбери то, что точно запомнится. И что принесет больше удовольствия.       — Эти критерии и так включены.       — Тогда не знаю. Ткни пальцем наугад.       — Я так не могу, — упрямо сказала Шиали. Унлак предложил:       — Давай я ткну. Или загадай случайные номера, присвоив каждый конкретной игре, и назови их мне, а я выберу один.       — Но ты сам сказал, что оставляешь решение мне.       Кварианец вздохнул:       — Делай, что хочешь. Я даже смотреть не буду, чтобы не мешать.       Он завалился на кровать и демонстративно открыл на омнитуле архив с давным-давно скачанной эротикой, расстегнув тонкий магнитный замок домашней пижамы почти до живота. По правде говоря, руки до журналов уже дошли... несколько раз, и хмель в голове, не лучший советчик при любых обстоятельствах, поддакивал: мол, а какая разница? Ты же не будешь стесняться гета, которому все эти картинки, в общем-то, до лампочки? Конечно, ничем более при Шиали он заниматься не станет. Только просмотром. За перелистыванием качественных, с душой и чувством кадра сделанных фотографий — азари, кварианки, пара человеческих женщин — Унлак слегка потерял чувство времени.       А, может, стоит обвинить выпивку. В любом случае, он обнаружил, что Шиали незаметно подползла к кровати и рассматривает фото вместе с ним. Унлак вздрогнул и испуганно свернул голографический экран:       — Эй! Ты чего?       — Интересно, — объяснила она, опустив голову. — Нельзя?       — Да можно... почему нельзя сразу, — обескураженно пробормотал он. — Выбрала игру?       — Наверное. Тебе нравятся разные виды?       — Такого названия я у нас в коллекции не припомню, — шутливо сказал Унлак, затем облокотился на руку и посмотрел на напарницу. Та, не шевеля пластинами, не показывая ни удивления, ни веселья, молча ждала ответа. — Понимаешь, тут все дело в том, кто и как делает изображение. Мне... да, нравятся женщины моей расы. И женщины, которые выглядят похоже. Наверное, просто нахожу что-то знакомое. Ну и, поговаривают, азари нравятся вообще всем, без исключения. Хотя мне кажется, что эти слухи слишком преувеличены. Ты решил сделать карьеру в модельном бизнесе, снимаясь для обложек журналов, Шеол?       — Шиали, — поправил его гет. — Это... плохая шутка.       — Какие мы обидчивые, — буркнул Унлак. Он чувствовал, что все планы насчет игр летят в какую-то глубокую и бездонную пропасть, а направление, куда шел текущий разговор, его беспокоило еще больше. Кварианец ни в коем случае не хотел обижать напарника, который ни разу его не подводил, пусть и отличался некоторыми странностями. Поэтому, чувствуя в сердце легкий укол вины, он рывком сел на кровати и спросил, глядя прямо в ее оптический сенсор:       — Если ты не можешь выбрать, значит, не хочешь играть. Чего же ты хочешь на самом деле, Шиали?       Она тут же ответила:       — Коснуться тебя. Я больше пыталась ощутить каждое устройство, чем решить, во что мне хочется сыграть. И намного больше мне нравится чувствовать твою кожу.       Унлак покачал головой и протянул ей руку, предварительно закатав рукав. Шиали мягко, едва касаясь, провела пальцами вдоль бледно-лиловой кожи, затем несильно сжала его предплечье. Кварианец усмехнулся. Его это начинало забавлять — то, с каким трепетом новоявленная женская особь синтетиков относилась к живой плоти. Однако юмористическая сторона была немного омрачена тревожным чувством, что он что-то натворил. Что-то серьезное, способное вызвать гораздо более глобальные события.       Остекленевший светящийся взгляд погруженного в собственные мысли кварианца обрел осмысленность только тогда, когда прохладная ладонь провела по его открытой груди вниз. Унлак отшатнулся:       — Что за... Шиали?       — Извини. У тебя участилось сердцебиение, я хотела почувствовать его ближе к груди, — тихим голосом произнесла она. Кварианец через силу усмехнулся, вышла странная гримаса, которую и улыбкой-то назвать сложно, и произнес:       — Ну да, а потом «захотела почувствовать еще ближе», и вырвала сердце. Как в фильмах ужасов.       — Тебе не нравится?       — Неожиданно, — сказал Унлак и попытался честно прислушаться к своим ощущениям. — Скорее, нравится, чем нет.       — Тогда ляг на спину, — попросила она.       — Может, еще и костюм снять?       — Нет. Я просто... Унлак, если тебя что-то беспокоит, не говори намеками. Я плохо их распознаю.       — Кила, я не говорю намеками. Ты ко мне пристаешь! Это очевидно, знаешь ли.       — Знаешь, не нужно было вживлять мне в руки чувствительные датчики. Да, мне нравится трогать твое тело, — с неожиданным вызовом сказала Шиали. — Не скрывала. А теперь ляг на спину.       Он не нашелся с ответом, и просто лег на кровать, сложив руку на животе. Шиали присела у изголовья и провела пальцами вдоль его шеи, тут же запустив руки под верхнюю часть костюма. Пальцы медленно приобрели температуру его тела, кварианца просто гладили, словно домашнее животное, не придавая этому никакого оттенка любовной страсти... но он, к стыду своему, почувствовал, что ее неумелые руки начинают пробуждать в теле совсем другие чувства.       И, задрав голову, он обнаружил, что гет(ша?) смотрит на причину беспокойства, слегка раздвинув лицевые пластины в улыбке. Унлак, не веря своим глазам, воскликнул:       — Ты нарочно?!       Шиали медленно высвободила руки и осторожно провела пальцем по его щеке, отрицательно покачав головой:       — Нет. Я не надеялась вызвать такую реакцию. Возбуждение... не несет в себе дальнейшего смысла. Я тебе не подхожу...       Кварианец, никогда не отличавшийся особой чувствительностью, все же уловил незаконченность фразы. Подумав, неуверенно предположил:       — ...но?       — Что?       — Там явно прозвучало «но», хоть ты его и не говорила. Что — но?       — Даже искусственное существо без нужного... оборудования может кое-что сделать.       Ее пальцы осторожно коснулись руки кварианца, но тот подвинулся к краю и сел, закрыв ладонями лицо. Промычал нечто совершенно нераспознаваемое, затем отодвинул ладони и риторически спросил у окружающего пространства:       — И как мы до этого дошли?       Сказать по правде, Унлак просто почувствовал смущение. За ситуацию в общем и за тот огонь, который вызвали в паху ее слова. Неловко. И дико. На вопрос «как» и «откуда ей знать» он знал ответ заранее. Проклятый экстранет.       — Унлак, — послышался тихий, нежный голос. Шиали изящно соскользнула на пол и подобралась к нему, опустив голову на его колено и вытянув длинные, тонкие ноги куда-то в сторону. Посмотрела снизу вверх:       — Я догадываюсь, что ты считаешь это неправильным. Возможно, небезопасным. Но... как мне иначе понять правила этой игры? Прошу. Разреши мне попробовать. Я хочу запомнить эту ночь. И постараться, чтобы она не осталась у тебя ужасным воспоминанием на всю жизнь.       Как понять правила этой игры?       Да чтоб хоть один из чертовых органиков их когда-либо понимал!       Губы Унлака словно склеились между собой, он, не отрываясь, смотрел на гета, одновременно представляя себе наиболее нереальные сцены и пытаясь гнать их прочь. Наконец, не прерывая тишины, качнул головой вниз. Кивнул. Как мог.       Она дотянулась рукой до простой застежки, действующей по тому же принципу, что и герметичные слои костюмов для выживания, но без их параноидальной безопасности. Провела пальцем, расстегивая до пояса и мягко толкнула ладонью в грудь, заваливая обратно на кровать. Последние алкогольные пары, скучавшие в одиночестве в полупустой голове кварианца, выветрились окончательно, когда он увидел, как Шиали забирается на него и прижимается бедрами к его бедрам, наверняка ощущая через одежду, насколько он хочет этого.       Унлак отвернул голову и резко выдохнул воздух, закрыв глаза. Он опустил ладони на не столь мягкие, однако восхитительно гладкие бедра напарницы и немного сжал их. В голове билась предательская мысль о том, что она все равно ничего не почувствует. Но руки, нежно гладящие его торс, рассказывали историю о том, как один преступник с напрочь отсутствующими мозгами вживил гету, своему другу, сенсоры тактильного удовольствия. И сейчас пожинал плоды.       — Подвинься, пожалуйста, — попросил женский голос, и кварианец послушно сдвинулся к стене. Шиали легла сбоку и забросила ногу на него, накрывая внутренней частью бедра выступающую зону ниже пояса. Унлак не выдержал, слегка дернул торсом навстречу и сквозь ткань потерся о ее ногу, а гетша едва заметно улыбнулась и уткнулась головой в его шею, продолжая водить ладонью по животу. Наконец, она насытилась слабо проступающими мышцами живота, и мягкие пальцы заползли ниже, сначала расходясь в две стороны вокруг налитого кровью органа, а затем обхватывая его ладонью.       Из груди кварианца вырвался едва слышный, короткий стон. Он бессознательно просунул руку под гибкое тело и прижал ее к себе, обняв за талию и сдвинувшись чуть ниже. Другая рука Шиали провела вдоль его затылка, пощекотав темя и зарываясь в длинные волосы Унлака, а потом она обняла его и прижалась боком головы к щеке, все еще продолжая медленно ласкать достоинство парня. Тот, с закрытыми глазами, тяжело дышал. Не мог поверить сам себе. Не мог признаться, что хочет ее — бесполое существо, сейчас приносившее ему такое удовольствие.       — Нравится? — еле слышно прозвучал приятный, ласкающий слух голос почти рядом с его ухом.       — Да... — вытолкнул единственное слово наружу он. Унлак не хотел, чтобы это прекращалось. Он, словно в тумане, высвободил руку из тонкого комбинезона, Шиали почти отстранилась, но тут же нырнула вниз и пальцами обеих рук провела вдоль явно очертившегося контура, заставив партнера вздрогнуть. Унлак пробормотал какое-то непереводимое проклятье и окончательно избавился от одежды, рухнув обратно на спину. Шиали несколько секунд рассматривала обнаженного кварианца, словно планируя некую выигрышную тактику, а затем неожиданно оседлала его чуть ниже, чем в прошлый раз, и, сдвинувшись вперед, ладонью прижала его член к низу своего живота, медленно потираясь. Свободной ладонью она уперлась в грудь Унлака.       — Да ты издеваешься, — выдохнул он, слабо улыбаясь.       — Немного, — улыбнулась Шиали в ответ. И начала ласкать его с удвоенным рвением, то прижимаясь всем телом, то сбрасывая руки кварианца к себе на бедра, немного смещаясь назад и, держа ствол одной рукой, пальцами принималась массировать головку. Он больше не мог вынести такой изощренной ласки и приподнялся на локтях, затем схватил ее и опрокинул на спину. Шиали шевельнула всеми четырьмя пластинами в замешательстве, но Унлак снова прижался к низу ее живота, и она накрыла его твердое естество уже двумя руками, заставляя судорожно шевелить бедрами.       — Это... нереально, — со сбившимся дыханием прошептал он, все учащая движения торсом. Шиали только наклонила голову и немного свела бедра, сжав его тело, полностью обхватывая ладонями напряженный орган и чувствуя, как он начинает слегка пульсировать.       Унлак тяжело, всхлипывающе выдохнул и последовал за движениями ее рук и тяжело опустился сверху, придавив белое тело к кровати. Шиали обвила руками его спину, чувствуя, как стихает буря, а мелкая дрожь отдается пульсацией внизу живота.       Кварианец приподнялся на руках и поймал ее взгляд. Шиали улыбалась. Как будто только что сорвала крупнейший банк в своей жизни, и это как-то не очень вязалось с их телами, залитыми...       Он почувствовал, что кровь приливает к ушам и лицу, покидая то место, где требовалась ранее. Протянул руку и провел костяшками пальцев по ее боковой пластине, дочь синтетической расы рассмеялась в ответ и вцепилась в его руку, словно в спасительный трос, сброшенный у самого края бездны. Унлак, помедлив, произнес:       — Я... запомню сегодняшнюю ночь. Ее трудно будет не запомнить — было очень хорошо. Спасибо тебе.       — Нет, — не согласилась Шиали. — Тебе спасибо за решимость. Мне очень нравится прикасаться к тебе.       — Но, — поднял он палец вверх. — Если мы кому-нибудь когда-нибудь об этом расскажем, на любой попытке влиться обратно в общество можно будет ставить крест. Заклеймят. Поэтому... сохраним происходившее сегодня в тайне. От Ранноха и от Сообщества. Договорились?       — Хорошо, — кивнула она, все еще улыбаясь.       — Можно все же партию в «Осаду». Только смою... — замялся Унлак.       — ...биологически активные субстанции?       — Да, именно их. И, нет, в душ мы пойдем по очереди. Я пока... не готов к новым экспериментам.       — Как скажешь, Унлак.       Кварианец задержался на секунду, и, странно смотря на нее, выдал:       — Кила. Мне кажется, что я с ума сошел.       — Тогда мы сравнялись в счете, думаю, — хихикнула Шиали, отворачивая голову куда-то в сторону.       Она дождалась, когда он скроется за дверью, и с интересом провела пальцем по липким пятнам, покрывавшим живот. Ощущение не принесло ничего нового и приятного. Что ж, не весь свежеприобретенный опыт идет во благо.       Позже, когда первоначальное намерение поиграть все же с грехом пополам выполнили, и кварианец уже собрался ложиться спать, а Шиали подключилась собственным набором кабелей к энергетической системе, она неожиданно спросила:       — Уже решил, что будешь делать, когда переедешь обратно?       — Не-а. А почему ты спрашиваешь? — Унлак, до этого времени лежавший спиной к ней и явно старающийся не думать о произошедшем, повернулся лицом и лег щекой на собственную руку, согнутую в локте.       — Я подумала, что тебя может заинтересовать работа с Сообществом. У нас есть некоторое количество предназначенных для Создателей работ, которые оплачиваются кредитами. Так геты пытаются вписаться в общую экономическую систему, — ответила она. Силуэт белого гета-хоппера, неподвижно сидящий у стены и сложивший длинные ноги в некоем подобии позы лотоса, выглядел неожиданно умиротворяюще.       Кварианцу страшно было признаться, что он привязался и к Шеолу, и к его новой ипостаси. Чудной, противоестественной... но интересной. Более интересной, чем старая оболочка. Про такую чушь, как личная заинтересованность, он сейчас не думал. Поэтому обрадовался, что разговор зашел о других материях. Спросил:       — Вы ведь тоже работаете за деньги, да?       — Да. Пока не накопим собственную массу кредитов, достаточную для полноценной экономики, мы требуем не более половины оплаты Создателя, с которым, как правило, работаем, — начала рассказывать Шиали. Ее мерный голос убаюкивал, но информация, содержавшаяся в сообщении, будоражила любопытство. — Те из нас, кто задействован на самостоятельных задачах, получают усредненную оплату из общего фонда. Члены Сообщества, которые являются публичными представителями, получают двойной стандарт за постоянное взаимодействие с органиками.       — Интересно. А что предлагает Сообщество для органиков? — полюбопытствовал он. Шиали указала на запястье:       — Я могу передать пулл вакансий на твой омни-инструмент. Лучше сделать это завтра.       — Ага, уже повернулся и сплю! — возмутился кварианец. — Заинтересовала, а сама в нору прячешься. Как это назвать? Давай свои вакансии. Надеюсь, мне не придется проходить собеседование со всем Сообществом сразу?       Шиали задумчиво ответила:       — Я мало что могу рассказать о порядке приема. Не встречала никого из Создателей, кто имел дело с переродившимся Консенсусом после войны. В основном, мы помогаем вам, а не наоборот.       — Но кем-то же эти вакансии заполняются? — предположил кварианец, принимая адрес и переходя на закрытую страницу экстранета. Присвистнул от удивления.       — Да. Но я их не встречала.       — Ясно. Спасибо за помощь... и за приятный вечер, — неожиданно прибавил Унлак, затем, в смущенных чувствах, протянул напарнице руку. Длинные пальцы нежно сомкнулись на его запястье.       — Это тебе спасибо, Унлак. Ты многое для меня сделал, — с нежностью в голосе произнесла Шиали.       И спустя минуту ее программы ушли в кластер. Решать какие-то неведомые кварианцу задачи. Возможно, он не спал бы всю ночь совершенно по другой причине, однако на простеньком, оформленном в лучших традициях эффективных синтетиков сайте наткнулся на несколько перекрестных ссылок, по которым, исключительно по привычке, вскрыл внешнюю, почти не защищенную базу данных. А в ней — обнаружил раздел, состоящий из всего двух переходов, один из которых почему-то выбрасывал его из программы, а второй не отвечал. Видимо, требовался какой-то специальный ключ запроса.       Унлак с коварной ухмылкой размял пальцы, и, убедившись, что Шиали никак не реагирует на его движения, пробормотал под нос:       — Конечно, взломать гетский сервер — это не голозамок обойти, но знали бы они, какая здесь скука.              * * *              — Они хотят сделать ЧТО?!              * * *