Вопрос Шеола

      Если бы какой-нибудь ушлый журналист по чистой случайности выиграл право подняться на борт боевого корабля — конкретно, фрегата «Омега-5» — и именно в этот момент получил бы доступ к правой каюте на третьей палубе, он бы мог сцапать одну из престижнейших премий всего за один кадр. Взявшись за руки, кварианец и гет смотрели друг другу в глаза, стоя прямо напротив двери. Выражение нежности в глазах Унлака, казалось, окутывало их обоих серебристой пеленой. Веко нового, выразительного глаза Шиали приопущено, а мимические пластины на пару миллиметров разведены в стороны. Она не совсем была уверена, что пытается сказать, однако сознание погрузилось в состояние светлой, необъяснимой радости.       Кварианец мягко поглаживал свободными большими пальцами кисти ее рук. Он тоже молчал, страшась нарушить молчание, однако его ассистентка помогла:       — Мы можем так простоять очень долго...       — Мне и так хорошо, — рассмеялся Унлак. — Никак не могу отделаться от эйфории по поводу того, что ты жива.       — Ты спал семь неполных часов за больше чем двое суток. Это плохо, — с упреком сказала Шиали, в то же время сжимая его пальцы. Кварианец прикрыл глаза, бросив лишь одно слово:       — Потом.       Шагнул вперед и обнял ее, прижав к себе в порыве нежности. Шиали скрестила пальцы на его спине, опустив голову вниз, и тихо прозвенела на ухо:       — Я поняла.       — И что же? — спросил он, не разжимая рук.       — Ты маньяк, — усмехнулась она.       — Почему сразу маньяк? У меня просто небольшая мания. Одержимость. Знаешь, это принципиально разные вещи, — с глупой улыбкой сказал Унлак, поднимая голову. Потом поджал губы и проговорил:       — Зачем ты попросила уменьшить рост?       — Чтобы кое-кто не сломал шею, — иронично ответила она. — Прыгунам не слишком важен рост, а дальность прыжка, в отличие от проработанной тактики, спасла гораздо меньше платформ за все время существования модели.       — Но ты все еще выше меня, — шутливо заметил он, на что Шиали лишь пожала плечами:       — Унижение органиков входит в священные догматы любого гета.       Она выгнула шею и ткнулась нижними, слегка выступающими пластинами в его щеку, кварианец немного наклонил голову ей навстречу, но тут же удивленно приподнял бровь:       — Щекотно. Что это?       — Мой способ целоваться.       — Серьезно? — округлил глаза он. Шиали закивала:       — Добрый саларианский доктор, сидящий в компьютере, был настолько добр, что предложил маломощные разрядники как дополнительный метод выражения эмоций. Могут также использоваться как парализатор.       — Бош'тет, — лаконично оценил усилия капитана Унлак и хмыкнул: — Смотри, не перепутай случайно.       — Ни за что, — коротко хихикнула она. Вставила руки между телами и с усилием отстранила от себя механика, видя непонимающие глаза того, указала на кресло:       — Сядь.       — Вот это раскомандовалась! — восхищенно присвистнул тот, и, наконец, счел нужным осмотреться по сторонам.       Каюта впечатляла. Если у Явика и Лиары все время была такая же, черта с два он переедет обратно. Много свободного места, два рабочих стола различного назначения, стандартная, но большая кровать, прикроватный столик и небольшой диван с креслом. Даже мини-бар на стене рядом с компактным стеллажом, хоть и пустующий. Все это раскрашено в бронзовые и темно-зеленые тона, создавая впечатление чего-то аристократического.       Самая впечатляющая деталь комнаты, впрочем, стояла по центру свободного пространства — гет-прыгун, сантиметров на десять (теперь) его выше, обладающий в результате восстановления телом с белой, шелковистой на ощупь кожей, на груди, животе, бедрах и предплечьях покрытой темно-фиолетовыми защитными пластинами. Ноги от колен и кисти рук тоже окрашены по-другому, от белого плавно смещаясь в темный лиловый, почти черный цвет. Цвет почти наступившей ночи. При всех защитных обновлениях, что удивительно, Шиали совсем не потеряла в гибкости и изяществе, и сейчас Унлак не мог оторвать от нее глаз.       Ее глаз также внимательно следил за ним, хоть и успел изучить кварианца за долгое время их знакомства. Однако никогда она не могла похвастаться таким таинственным взглядом — тускло светящийся на лицевой маске образ реагировал на малейшие движения зрительных сенсоров, и демонстрировал широчайший спектр мимики. В данный момент, вместе с легкой гетской улыбкой, все выглядело очень... интригующе.       Без лишнего сопротивления кварианец уселся в предложенное кресло. Шиали активировала омнитул и отбила несколько команд, в результате чего освещение значительно потеряло в силе, а из дальней стены послышались легкие звуки музыки. Она задумчиво посмотрела на проявившийся голоинтерфейс музыкального центра и поменяла мелодию. Теперь пространство насытилось витиеватой, немного рваной мелодией с какими-то неизвестными духовыми инструментами и дробным, хоть и тихим ритмическим стуком.       А потом рот Унлака резко округлился от удивления.       Шиали медленно поднесла руки к лицу и сжала пальцы в кулаки, а потом опустила их, немного разведя в стороны. Ее тело вспыхнуло слабыми огнями, а затем линии пошли за грань, расползаясь в потревоженном воздухе. Оранжевые, серебряные, синие — Шиа стала двигаться, покачивая телом под ритм музыки, и линии окружили ее, словно светящиеся нити ткача, трудящегося над полотном из самих звезд. Женщина ткала гобелен неведомого, насыщенного плавными переходами танца. Голограммы вокруг нее не перетягивали внимание на себя, но создавали безупречную форму, поддерживая движения, иногда обвивая талию или предплечье.       Кварианец неподвижно сидел, закрыв рот ладонью и боясь спугнуть даже единственным звуком разворачивающееся на глазах волшебство. Она брала весь его мир и выворачивала сейчас наизнанку, обнажая ранее невиданные стороны собственной красоты. Тело, подсвеченное замысловатыми линиями, передвигалось по мягкому полу бесшумно, сплетая и снова разворачивая руки, пальцы, укрытые мерцающими огнями. Шиали опустилась на пол, в такт затихающей музыке, и кончиками пальцев, словно касаясь воды, провела линию ускоряющимся движением — и за пальцами побежала голубоватая рябь.       Несколько последних тактов она сидела неподвижно и, с двумя тихими, но пронзительными нотами флейты, убрала ноги под себя, согнув колени. Опираясь на руку, Шиа замерла, смотря куда-то в сторону. Унлак готов был поклясться, что это сцена то ли из какой-то картины, то ли из сказки... если бы он сейчас вообще мог соображать.       Огни погасли.       Шиали повернула голову к нему, и безмолвное восхищение в слабо светящихся глазах сказало ей почти все, что хотелось знать. Пару секунд она купалась в восприятии, затем медленно подползла к креслу и опустила голову на его колено. Едва слышно спросила:       — Вам понравилось, Создатель Унлак?       Такого вероломства кварианец явно не ожидал. Брови удивленно взлетели вверх, он непроизвольно воскликнул:       — Ах ты зараза, я же просил... погоди. Опять издеваешься? Это было невероятно! Не издевательство, в смысле. Танец. Он прекрасен. Как и ты... стой, ты же специально приняла эту позу…       Унлак вряд ли бы когда-нибудь смог сложить два слова — «гет ухмыльнулся», однако она именно ухмыльнулась. Прищурила глаз и широко развела нижние пластины, чуть наклонив голову:       — Быстро догадался.       — Посмотрим, догадаешься ли ты об этом, — с деланным оскалом произнес он. Шиали наклонила голову набок:       — О чем? — и в следующую секунду протестующе взвизгнула, подхваченная на руки. Широкая улыбка осветила лицо Унлака, и он сделал медленный шаг в сторону кровати. Шиа была легкой, намного легче, чем он сам, но даже будь она в два раза тяжелей, парень все равно сделал бы это. Он повернул голову и, смеясь, спросил:       — Не ожидала, хулиганка?       — Нет... почему? — пролепетала она. Унлак тихо произнес:       — Потому что я люблю тебя.       В следующий миг она чуть ли не обвилась вокруг него, подобно линиям во время собственного танца. Зарывшись пластинами в черные волосы парня, ухватившись за него руками — а, если бы он не держал ее на руках, то и ногами могла — Шиали так же тихо ответила:       — И я тебя люблю.       Она ощутила, как участилось биение его сердца. Всего от трех слов. Но фантомное тепло разливалось и в ее груди, тяжелой лавиной сминая все реальные ощущения. Какое-то седьмое или даже девятое чувство несуразно выкрикивало местоимения, снабженные огромными знаками вопроса. Ты? Меня?! Я??       Как...       И зачем...       Все вопросы и сомнения смешались в единую призрачную дымку, когда Унлак мягко опустил ее на кровать. Шиали чувствовала все — тепло его рук и стук сердца, шелковистую и мягкую поверхность ложа, волнительное дыхание Унлака и его нежный, омывающий волнами обожания взгляд. В нем больше не было сомнений или тревоги. Кварианец надолго разобрался с любыми «правильно» и «неправильно» в своем разуме — просто прислушался к сердцу.       Шиа подогнула одну ногу и провела рукой вдоль живота, с жестом отчаяния срывая последний чувственный барьер, деактивируя ограничитель, позволяющий держать все сотворенное ее желаниями и мастерством двух гениев под контролем. Она приподнялась и обняла руками его за талию, прижимаясь головой к животу и прислушиваясь к себе. Пока — тихое, разочаровывающее ничего. Его руки медленно опустились на узкие плечи девушки и слегка сжали. Затем Унлак погладил ее по голове, и Шиа подалась навстречу его руке, сомкнув веки призрачного глаза.       Кварианец мягко расцепил кольцо ее рук и сел рядом, опустив пальцы на живот гетши. Постепенно и без того размягчившиеся броневые пластины стали податливыми, разгоряченными, Унлак протянул обе руки к ее телу, и, как только он коснулся пальцами груди и живота, Шиали издала тихий, непроизвольный стон, сладкой музыкой отозвавшийся в его ушах. Она чувствовала.       Она не просто чувствовала, она была снесена новым, мощным потоком реки приятных ощущений. Пальцы Унлака — напарника, товарища по команде... любовника? — настолько тонко исследовали ее тело, что Шиали едва подавляла желание скулить на одной продолжительной, безумной ноте. Сведя колени, она почувствовала, как нижняя пластина расходится, обнажая наиболее жаждущий нервный центр. Кварианец проследил за движением и медленно облизнул пересохшие губы, продолжая ласкать ее. Шиа непроизвольно дернула ногой, коленом попав по его локтю. С тревогой схватила его за руку, быстро спросила:       — Тебе не больно? Прости, пожалуйста...       — Ну что ты, — проговорил он, нежно накрывая ее пальцы своими. — Это... хорошая оценка того, что я пытаюсь сделать.       — Мои проклятые ноги, — с досадой в голосе сказала она, отворачивая голову. — Не совсем себя контролирую.       — Может, оно и к лучшему. У тебя чудесные ноги, — ответил ей парень и забрался на кровать, все еще не снимая одежду. Шиали замерла, не вполне понимая направление его движения, и изумленно раскрыла все четыре головные пластины, когда кварианец приподнял ее ногу, обхватив пальцами тонкий сустав перед самой ступней, и опустил на плечо. А затем губами прикоснулся к темнеющей коже. Она вздрогнула и запрокинула голову назад, в бессознательном движении схватив пальцами одеяло и завернув угол на себя. И новый стон прорвался наружу, когда мужские руки начали гладить ногу, медленно поднимаясь к бедру.       Унлак не спешил. Он уделил много внимания и поглаживаний, нежных сжатий пальцами и касаний губами той, кто сейчас мог чувствовать ласку каждой долей собственного тела... именно это он и делал. Шиа возбужденно подергивалась, пока пальцы и губы кварианца добирались все выше, наконец, он провел пальцами по внутренней стороне одного из бедер, и почувствовал, что рука попала в ловушку из сжатых ног. Вопросительно посмотрел на нее.       Шиали... нервничала. Она избегала встречаться с ним взглядом, смотря то вниз, то в сторону, однако руку высвобождать не собиралась. Кварианцу пришлось озвучить невысказанный вопрос:       — Все хорошо?       Хорошо ли? Она спрашивала себя, зачем так глупо прерывать все и рисковать его хорошим отношением, но обуздать себя не могла. Шиали боялась. И одновременно хотела продолжения.       — Да, — тихо ответила она и решила, что честность не может быть смертельным грехом. — Я просто боюсь.       — Чего?       — Потери контроля. Это, наверное, самый худший страх из всех, с которыми мне приходилось сталкиваться. Нет, второй по силе. Больше всего я боюсь потерять тебя.       — И что с того, что ты не полностью себя контролируешь? — недоуменно спросил кварианец. — Это не страшно. Тебе ведь хорошо?       — Очень. Но я опасаюсь сделать что-то не то, — призналась Шиали, исподлобья смотря на него. — Что-то, что нарушит гармонию. Наше совместное начало.       Унлак вздохнул. Он все же отобрал собственную руку и снова перебрался на край кровати рядом с ней. Проникновенно сказал, глядя в глаза:       — Если ты беспокоишься насчет меня, забудь. Честно. Я, наверное, понимаю, что для вас важно полностью держать в узде любой процесс, происходящий в теле. Теперь... все может стать иначе. Доверься мне. Я тоже ужасно боюсь допустить промах, однако, в конечном итоге, мы просто посмеемся и будем вспоминать об этом в приятном свете.       — Даже полную потерю контроля? — недоверчиво спросила она. Унлак тепло улыбнулся:       — Можешь покрепче держаться за меня. В тот миг, когда его потеряешь.       Придвинулся к ней поближе и коснулся губами боковой пластины. Шиали дернула остальными тремя и обняла кварианца, постепенно прижимаясь к нему все больше, затем даже привстав на колени. Она медленно водила покалывающими передними краями пластин вдоль его щеки, потом вдоль шеи и не заметила, как пальцами начала поддевать края его костюма, который и не собирался поддаваться на чьи-то манипуляции. Кроме собственного хозяина. Унлак поднял запястье и тихо произнес:       — Полный доступ.       — Полный? — недоверчиво уточнила она.       — Доверие, — кивнул Унлак. — Я был идиотом, не сделав этого раньше.       Она едва не сорвала с него дурацкий энвиро-костюм, кварианец, смеясь, позволил ей отбрасывать части — ткань, защитные пластины, ремни — в стороны и в итоге они снова опустились на кровать, переплетясь в очень странной позе. Шиали частично сидела на его бедре, протянув ноги в сторону подушек, а Унлак пытался избежать ее пальцев, которые норовили зарыться в волосы кварианца. Наконец, она победила и, плотнее прижавшись к нему, аккуратно коснулась левой пластиной его губ. На них остался солоноватый привкус едва ощутимого электрического разряда.       — Попробуем начать заново? — виновато спросила она. Партнер усмехнулся:       — С танца? Не-е-ет, так долго я не выдержу.       И повалил ее на кровать. Шиали вытянула шею и счастливо пискнула, ощущая, как он целует ее грудь и живот, как сильные руки снова, теперь нетерпеливо, исследуют ее тело. Стоны, сначала тихие, стали громче, когда пытливые пальцы переползли на внутреннюю сторону ее бедер — и на этот раз она почти не чувствовала страха, только еще больше развела их навстречу, чувствуя, как начинает разгораться огонь возбуждения, а внизу выступает влага. И, когда Унлак, пальцами дотронувшись до разгоряченного места под нижней пластиной, языком нежно провел по бледно-фиолетовой плоти, щелью выступившей на белой коже, Шиали слабо вскрикнула.       «Этого не может быть», набатом стучало в ее сознании. Но через долгий, невыносимый миг ласка снова повторилась и тело едва не выгнулось дугой от удовольствия. Шиали нашла в себе силы немного приподняться и простонать:       — Унлак...       Он, тяжело дыша, взглянул на нее и снова облизнулся, словно хищник, почуявший беззащитную добычу. Очень возбужденный хищник. Шиали знала, что во второй раз произнести это не сможет. Голос задрожал, однако нашел в глубине души силы и решимость закончить короткую фразу:       — Не надо... сейчас... возьми меня.       Унлак с застывшей на губах улыбкой прокрался вперед и очутился вплотную к ней. Провел одной рукой от низа живота до груди, затем нежно взял ее за запястье и, вытянув руку гетши, прижал ее к подушкам. Повторил со второй рукой. И, теплым дыханием согревая и без того разгоряченное тело, коснулся губами основания шеи, одновременно плавным движением бедер потираясь о ее промежность. Сам немного вздрогнул, ощутив возбужденную, влажную щель. Шиали дернулась под ним, пытаясь изогнуться так, чтобы самой завершить начатое, но наглый, несмотря на прерывистое дыхание, голос прошептал:       — Что-то я плохо расслышал.       — Ненавижу... — простонала она и выплеснула в мольбе неистовое желание, пламенем сжигающее все тело: — Возьми меня... прошу!..       И с последним словом, сорвавшимся на громкий, резкий вскрик, Унлак вонзился в нее до основания, прижимаясь к стройному телу и по-прежнему держа руки девушки прижатыми к кровати. Она содрогнулась, приподнимаясь навстречу его движению, раскрыла и тут же прижала все пластины, на мгновение становясь похожей на дивный светящийся цветок, и высокий, продолжительный стон неистовой страстью омыл слух кварианца.       Унлак и сам поплыл на волне удовольствия, чувствуя, как чутко реагирует тело Шиали... но сейчас, когда он вошел и ощутил мучительно приятную дрожь, огонь окончательно охватил нервные клетки. Он отпустил ее руки и обнял, просунув пальцы под спиной любимой и полностью прижимаясь к ней. Шиа в ответ обвила тонкими руками его шею, спустя несколько плавных волн удовольствия еще и скрестив ноги на спине, мерно постанывая в такт фрикциям.       Не в силах сдерживаться, кварианец ускорил темп, заставив ее вцепиться пальцами в спину. Шиали закрыла глаз и полностью откинула голову назад, издавая возгласы блаженства. Она скребла воздух пальцами ног, не в силах сопротивляться манящему ощущению слияния с любящим ее и любимым ею существом телесно и эмоционально, двигалась вместе с его волнами и наперерез им, а когда могла уделить хоть каплю сил на то, чтобы посмотреть на мир, вспыхивающий в сознании яркими красками, то смотрела в его лицо и, хоть не могла сделать ни единого вздоха, все же задыхалась от затапливающей душу нежности.       Его дыхание стало тяжелым, прерывистым. Сквозь сжатые зубы Унлак простонал:       — Шиа... я...       — Да!.. — выкрикнула она, чувствуя, как его судорожные движения поднимают внизу живота вихрь безумия. Шиали выбросила руки вверх и ухватилась за спинку кровати, сдерживая рвущийся крик. Кварианец приподнялся, упираясь руками, и поднял вверх ее бедра, скользнув очень глубоко и прижавшись, заставляя саму выгнуться навстречу от наслаждения. Он несколько раз двинул тазом, и грациозная бестия, изнеможенно задрожав, стискивая его естество шелковистыми, пульсирующими стенками влагалища, все же закричала. Короткий, полный неизмеримого блаженства крик, в который Унлак, сжав руками бедра девушки, добавил и свою, более низкую ноту.       Пальцы Шиали бессильно отпустили жесткий пластик и дали рукам безвольно опуститься на подушки. Она, все еще подрагивая, с блаженной улыбкой смотрела в потолок. Спустя неисчислимое количество времени изогнула голову и посмотрела на Унлака. Тот, сидя на коленях и тяжело дыша, машинально поглаживал белую, оттененную парой стекших вниз капелек смазки, кожу.       — Я поняла концепцию наркотиков, — неожиданно проговорила Шиали. Ее нежный голос сейчас тоже дрожал, словно процессоры не могли в полную силу обработать голосовой синтез. — Если то, без чего нельзя обойтись и к чему быстро привыкаешь, все ощущается вот так... запиши меня к ближайшему поставщику.       — Это было самое неромантичное, что я слышал после секса, — возмущенно, но с каким-то ленивым возмущением сказал он. И усмехнулся.       — У тебя было много девушек?       — А это важно?       — Не отвечай вопросом на вопрос, — с улыбкой произнесла она.       — Три. Ладно, кого я обманываю. До тебя — всего две. Ты — третья... и последняя, — нежно произнес Унлак. Он немного отстранился и лег рядом с ней, позволяя Шиали сомкнуть ноги и вздрогнуть, вспоминая сладкое чувство бесконечного блаженства. Она тут же опустила голову на его грудь, прижимаясь к кварианцу. Спросила, хоть и догадывалась, каким будет ответ:       — Почему последняя?       — Потому что больше мне никто не нужен. Никто не забредал в мою дурацкую душу так глубоко, как ты. Увлечения, взаимная помощь, техническая жилка... и ни с кем я еще не испытывал таких потрясающих ощущений, занимаясь любовью.       — Так секс или занятия любовью? — подняв взгляд на него, с интересом спросила Шиали.       — Дэниел или Квартус сказали бы — коитус, — фыркнул Унлак. — Как по мне, занятие любовью — это что-то нежное, эмоциональное. Вот как сейчас. А секс — перепихнулись и разбежались.       — Знаешь... я даже пробовать не буду, нужен ли мне кто-то еще, — помолчав, сказала она и снова опустилась вниз, слушая его сердечный ритм. — Ты не просто занял мое сердце — ты подарил мне сердце. И тут же его похитил.       Унлак тепло улыбнулся, смотря в потолок. Лениво проговорил:       — Тогда... мы сравнялись в счете.