Семейные ценности

Могу вам сказать точно - Ганнибал не умеет делать подарки женщинам. Во всяком случае тем, с которыми живёт. Пару дней назад он подарил мне кусунгобу, нож для самоубийства. Намёк более чем понятен, но я не стала тешить его самолюбие и показывать свой страх, которым он так любит питаться. Как вампир, он наслаждается видом жертвы и впитывает все эмоции. Нож я приняла и сделала благодарное лицо, а так же, с интересом прослушала историю кусунгобу. Ганнибал был искренне разочарован, что не смог подарить мне кайкэн ( женский вариант кусунгобу ), так как их просто небыло в продаже. Похоже дарить кайкэн в Японии не распространено. - Женщины, в отличие от воинов, не вспарывали себе животы, а вскрывали вены на шее, - рассказывал Ганнибал, любовно глядя на нож. Он был искренне заинтересован историей, это так похоже на него. - «Уходя из жизни посредством меча, доблестный муж всегда рисковал всадить его глубже, чем следует, повредив позвоночник и нарушив красивый обычай некрасивым падением... Короткий нож исключал подобный финал, позволяя с блеском завершить процедуру и порадовать зрителей четкостью ритуала». - цитировал Ганнибал Хореева. Расхаживая по залу он поглаживал щетину, мечтая, чтобы она росла быстрее. - Ты не попадёшь в аэропорт, - сказала я в тот вечер. - Всегда есть возможность нанять частного пилота. - Есть шанс, что я отговорю тебя? - Нет. Нет. Нет. Я почувствовала ком в горле и прошла к дубовому буфету, чтобы налить себе виски. Ганнибал не запрещал мне пить, дав этим понять, что ребенок его не интересует, а я не могла остановиться, глядя как он наслаждается ожиданием. Крепкий напиток сверкнул в бокале и я подняла его к носу, вдыхая аромат дерева, в котором он хранился годы. - Падения оказалось недостаточно, - произнесла я. - Жаль, что он не умер. Ганнибал в три счёта оказался рядом и щёку обожгло адским пламенем от звонкой пощёчины. Бокал с виски вылетел из моих рук и разлетелся на осколки, оставляя капли на янтарном паркете. Капли стали тёмными, как глаза Ганнибала. Он ничего не сказал, лишь молча и неприязненно посмотрел, а я поняла, что сказала лишнего. - Прости...- мой шёпот неуверенный и хриплый. Лектер ухватил меня за плечи и прижал к себе, как маленькую девочку, что обидел соседский мальчик, а не он сам. Его подбородок коснулся моей макушки, растрепав волосы. От Ганнибала пахло свежестью и травами, что он использовал сегодня во время готовки и если не знать кто он, в кольце его рук тепло и спокойно. Я коснулась носом его ключиц, через тончайшую ткань рубашки и замерла так, не желая расцеплять объятия. Мои ладони чувствовали жар его спины и я крепче вжималась в мужское тело, пытаясь стать ближе. Только бы не расплакаться, он не любит женских слёз. - Не говори больше такого, Беделия, - произнёс Ганнибал и я кивнула, размазывая непрошенную слезу по его рубашке. Ночью мы занимались любовью. Нет, не любовью, сексом. Тихим, неспешным, размеренным. Лектер был необычайно ласков и терпелив, долго подводив меня к оргазму. Его пепельная челка щекотала мой лоб, когда он внимательно смотрел на меня, а я не могла закрыть глаз, боясь, что это лишь видение и оно исчезнет. Я царапала его плечи, стараясь приблизить к себе, а когда с моих губ сорвался первый стон, Ганнибал закрыл мне рот ладонью, предпочитая не слышать меня. Я укусила его за руку, за что была тут же перевёрнута на живот, а мои волосы оказались намотаны на мужской кулак. - Ни звука, Беделия, - прохрипел Лектер, входя в меня. Как? Как можно молчать? Я закусила угол подушки, когда почувствовала приближение оргазма и зажмурилась, боясь проронить хоть звук. Наслаждение было острейшим, неожиданным, тяжёлым. Моя мокрая спина ощущала волосатую грудь Ганнибала, когда он лег на меня после своей разрядки. Лектер горячо дышал мне в шею, отчего по телу разбегались мурашки и желание вновь просыпалось с новой силой. Однако, продолжать Ганнибал не был намерен, он перекатился на свою сторону кровати и, взяв шелковый халат, ушёл в душ, оставив меня одну. Утро наступило неожиданно тяжело, похоже с виски я вчера перебрала. Ганнибал спал на своей половине кровати, чуть скалясь, словно видел дурной сон. Мне нельзя будить его и я просто оставила Лектера досматривать свои сны. Холодный душ смыл остатки сна и я почувствовала прилив сил, желание сделать что-то, что остановит Ганнибала. Подойдя к полке, на которой покоился кусунгобу, я взяла его в руки. Деревянная рукоять тут же впитала моё тепло и удобно легла в руке. Я сдвинула ножны и острый клинок поймал солнечный свет, отбросив жёлтый блик мне на лицо. - Нет, - прошептала я и отложила ножны обратно на полку, а сама с кусунгобу двинулась в сторону спальни. Клинок оттягивал руку и просился выскользнуть из влажной ладони. Я уверена, он очень острый и легко войдёт в плоть. Прежде чем войти в спальню я разулась, чтобы идти бесшумно. Кровать оказалась пуста, а в квартире стояла абсолютная тишина, я даже слышала собственное дыхание. - Кусунгобу, Беделия, предназначен не для убийства, - услышала я зловещий шёпот над головой. - Я... Что я могла сказать? Оправдываться бессмысленно, Лектер всё знает. Развернувшись, я увидела хищный оскал, открывающий взору неровные клыки Ганнибала. Я знаю, он хотел бы убить меня прямо сейчас, но я нужна ему и лишь поэтому он сдерживается. Пройдя мимо, я положила нож на место и молча удалилась в спальню, где села на кровать и затихла как мышка, не зная, как вести себя с ним дальше.