Семейные ценности

Солнце сегодня необычайно яркое и тёплое, даже через прозрачное стекло окна. Оно коснулось моих глаз своими лучами, прогоняя ночной сон и видение голубых глаз. Как же мне хотелось остаться и подремать ещё чуть-чуть, но подсознание подняло меня и заставило мышью выскользнуть из спальни. Беделию я увидел стоящую у кусунгобу и смотрящую на нож стеклянными глазами. Уверен, она видит, как убивает меня этим ножом, вспарывает мой живот, выпуская блестящие кишки наружу. Женщина осторожно вынула остриё из ножен и двинулась в спальню, разувшись по пути. Я пошёл за ней, ступая бесшумно, как лесной кот. Её недоумение при виде пустой кровати вызвало во мне моральное наслаждение и я усмехнулся, но быстро взял себя в руки. - Кусунгобу, Беделия, предназначен не для убийства, - зло прошептал я, наклонившись к её уху. - Я... Дю Морье побледнела, а затем её лицо приобрело землистый оттенок, делая её похожей на труп. Она медленно вернула нож на место и, проходя мимо меня, старалась быть прозрачной, слиться с мебелью, чтобы я не мог видеть её отчаяния. Я вошёл следом за ней и, сев рядом на кровать, осторожно взял её хрупкую ладонь в свою. - Чтобы совершить задуманное убийство, Беделия, нужно быть хладнокровной и безэмоциональной. Эмоции не должны руководить тобой, ты должна руководить ими. - Не думаю, что я действительно этого хотела, - прошептала она хрипло. - Как раз наоборот. Я выпустил её ладошку и встал, нависая над ней, как строгий родитель. Стоит сейчас оставить её одну и дать вдоволь поплавать в своей беспомощности и отчаянии. С Такеши нас познакомила Чио. Маленький японец был чрезвычайно худ, как ветка дерева. Его черные волосы спрятаны за смешной русской ушанкой с золотой звёздочкой, а вокруг шеи намотан грубый клетчатый шарф темно - зелёного цвета. Такеши хорошо владел английским и был быстр и смекалист. Длинная взлётная полоса частного аэродрома уходила вдаль, рассеиваясь в туманной дымке. У самой кромки полосы стоял небольшой легкомоторный самолёт, а Такеши с любовью поглядывал на него, временами касаясь руками густой чёлки, что выпадала из-под ушанки. - Мы полетим коротким путём, - говорил японец. - С пересадками в некоторых городах. - Да, я понимаю, - кивнул я, осознавая, что топлива у такого маленького самолёта хватит ненадолго. - Маршрут я уже согласовал. Вас в полёте нет, только я и моя супруга. В наш медовый месяц мы решили посетить Америку. Я снова кивнул. Такеши серьезно отнёсся к международному перелёту и мне это нравится. - В Америке мы сядем так же на частном аэродроме у моего знакомого. Оттуда вы поездами доберётесь до Балтимора, а я буду вас ждать. - Я останусь с тобой, - Чио вздернула подбородок и посмотрела на японца. Это нежелание возвращаться и видеть Уилла или простая предосторожность, что заставляет её следить за Такеши? Японец поправил чёлку и рассеянно кивнул, не обрадованный контролем. Когда мы с Чио сели в машину, она повернулась ко мне и перехватила мою руку, что взялась за ключ зажигания. - Хочу, чтобы он жил. - Он жив, - ровно ответил я. - Хочу, чтобы он остался жив после прилёта. Он хороший человек, Ганнибал. - Настолько, что скроет от полиции, если они вдруг поинтересуются, кого он возил в Америку? - Именно. У него шесть детей. - Плодовитый. - И он вдовец. Ого! Тут даже я удивился. Теперь понятно его желание заработать большую сумму денег. - Чио, я уважаю Такеши. Японка отпустила мою руку и с грустью посмотрела в заднее окно на хрупкую мужскую фигурку, осматривающую самолёт. Что я мог ей сказать? Что моё благополучие важнее? Мой покой? Мой сон? Я искренне сочувствую этому японцу, взгромоздившему на себя тяжёлую ношу отцовства шестерых детей, но всё что я могу, это дать ему пожить до возвращения в Японию. Не желая возвращаться домой, я прогуливался по тихим улицам, осматривая вывески и витрины. Иногда мне попадались затейливые названия древних аптек, где продавали шкурки змей и прочие странные лекарства. Через стеклянные витрины этих аптек я видел их одиночество и тоску, современные японцы не частые гости здесь. Я остановился у одной из таких аптек и осмотрелся. Улица пустынна, дышит тишиной и покоем. Когда я вошёл, звякнул мелодичный колокольчик, что висел над дверью. Я видел его снаружи, но решил всё же дать хозяину возможность узнать о посетителе. За прилавком возник согбенный старик, смотрящий на меня с подозрением, что явно сочилось из узких глаз. Его борода почти касалась пола а руки были узловатые от артроза, сковавшего их. - Что вам угодно? - неожиданно проскрипел он на ломаном английском. Я сделал вид, что осматриваюсь, а сам наблюдал за стариком. - Это всё работает? - поинтересовался я, намекая на сушёных рептилий и их внутренности. - Грубый вопрос. Или вы здесь для того, чтобы поглазеть? - Моя жена носит ребёнка, но она не в состоянии его выносить. Слишком больна. Я не хочу потерять их двоих. Когда-нибудь мы сможем вновь попытаться, но боюсь, аборт ей очень повредит. Старик посмотрел из-под нахмуренных кустистых бровей, оценивая ситуацию. - Дети - дар! - И жизнь тоже, - ответил я. - Хочу подарить её жене. Вдвоём они не выживут. Я услышал за спиной шорох и звон склянок, кажется, продавец проникся ситуацией и начал собирать свой странный товар в маленькую баночку. Он что-то шептал на японском, покашливал, заговаривал сушёных жаб. - Вот. Отвар из этой смеси поможет ей освободить чрево, - прохрипел старик. - Надеюсь, вы знаете, что делаете. Я поклонился и положил деньги на прилавок. - Большое спасибо, вы только что продлили жизнь моей супруге, а это очень важно для меня. Выйдя на улицу, я спрятал маленькую склянку во внутреннем кармане пальто и посмотрел на заходящее солнце. Сегодняшний день насыщен и приятен, но нужно возвращаться домой. Войдя в квартиру, я услышал лишь стук секундной стрелки на больших часах. Беделия спала, окутанная облаком алкогольных паров. Рядом с кроватью стояла полупустая бутылка белого и треснувший бокал с золотой каёмкой. Я разделся и пошёл в душ, смыть с себя остатки дня, остатки чужих взглядов и убеждений. Горячая вода обволакивала тело, расслабляла мышцы, клонила в сон. Я коснулся подбородка и улыбнулся, щетина плавно переходила в ещё пока короткую бороду. - Скоро, - прошептал я и закрыл глаза, представляя Уилла рядом. Только так я обретал покой, так мне становилось комфортнее, будто он и правда здесь. Выйдя из душа я открыл коробку с предоплаченным телефоном и, подождав пока он включится, зашёл в свою почту. "Наш общий друг повержен страхом прошлого." Уилл пишет о Чилтоне? Вероятно. Я задумался над ответом. "Страхи могут стать реальностью." - напечатал я и кивнул сам себе, ведь теперь, Грэм поймёт, что я намерен вернуться. Отправив короткое письмо, я вскрыл телефон и извлёк батарею. Утром я избавлюсь от них, а сейчас, можно дать себе отдых и долгожданный сон.