Семейные ценности

Я расслабился впервые за долгое время. Сон был мне не нужен и я лежал с закрытыми глазами, слушая ровное дыхание Уилла. Я чувствовал его взгляд, направленный на меня, и сдерживал желание улыбнуться, ведь Грэм думал, что я сплю, а мне хотелось сгрести его в охапку и прижать к себе, уткнуться носом в длинные кудри и вдохнуть их запах. Кажется, Уиллу хотелось того же, ведь он, не боясь потревожить мой сон, нагло поднырнул под мою руку и уткнулся мне в шею, ужасно щекоча её своим горячим дыханием. Он даже не подозревал насколько сложно сдерживаться, держа его в объятиях, такого мягкого и теплого. Отсчитав тридцать минут, я приоткрыл глаза и увидел, что Грэм заснул. Как бы он не силился, сон одолел его и унёс в пучину сновидений. Я осторожно приподнялся на локте и провёл пальцами по колючей щеке. То, что сделаю сейчас, возмутит его и расстроит, но по другому я поступить не могу. Опустив ноги на пол, я встал и прошёл в прихожую, где, за старой тумбочкой, стоял мой походный чемоданчик. Тихонько щёлкнул замочек и он открылся, являя моему взору несколько шприцов и бутыльков, наполненных прозрачной жидкостью. Вскрыв один шприц и наполнив его снотворным, я выпустил воздух. Если быть честным, мне нравится вводить Уилла в бессознательное. Понимание того, что он полностью в моей власти опьяняет сильнее любого алкоголя. Пусть даже завтра он будет негодовать и злиться, но именно сегодня мой поступок оправдан - я не могу взять его с собой. Он не должен никаким образом попасть под подозрение, иначе мы не сможем спокойно уехать. Пусть завтра он приедет на место преступления и войдёт в транс, пусть посмотрит на это моими глазами. Я вошёл в спальню и присел перед кроватью, рассматривая Грэма. Его плечо было оголено, что хорошо для меня. Я воткнул шприц и Уилл распахнул глаза. - Нет! - выдохнул он и попытался повернуться ко мне, чтобы взглянуть в глаза, но я отвернул его голову и прижал к подушке. - Мне нужно, чтобы ты спал. Спал до самого полудня. Уилл расслабился под моей рукой, дыхание выровнялось и он заснул, так и не изменившись в лице. Брови сдвинуты к переносице и меж ними залегла глубокая морщина, выдававшая раздражение и злость. "Смотрел ли ты на друга, когда спит он, чтобы увидеть, каков он тогда? Что такое лицо друга твоего? Это — твой собственный лик, но отраженный в грубом и несовершенном зеркале." ( Фридрих Ницше ) Я оставил ему записку и поцеловал в плечо, туда, где минутой раньше побывала игла, и встал, чтобы показать Чилтону, что я думаю об их книжонке. Безлунная ночь накрыла город чёрным куполом, на котором не виднелось ни одной звёздочки. Мелкий снег искрился в свете уличных фонарей и если бы я был чуть романтичнее, я бы сказал, что эта ночь похожа на сказку. Мои губы выгнулись в ироничной усмешке, представив лицо Чилтона. Вот уж для кого жизнь не сказка, а жуткий хоррор. Адрес Фредерика для меня узнала Чио, когда посылала от меня приветы и подарки в виде зубов и сейчас я сидел возле парадного входа в небоскреб, думая, как избавиться от охраны. Про агента ФБР мне сказал Уилл, когда мы заканчивали ужин вчера. Я накинул капюшон кожаной куртки на лицо и вышел из машины, уверенно шагая ко входу. В руках я катил большой чемодан на колесиках, который купил недавно в "Гигантском орле". Зайдя в здание, я сразу направился к лифту, в котором и приготовил гранату с нервно - паралитическим газом и надел противогаз. На нужном этаже я осторожно выкатил её и закрыл двери лифта, отсчитывая нужное количество времени. Выйдя в коридор, я увидел агента, заснувшего на стуле и опустившего голову на грудь. Просто отлично. Звякнули отмычки и дверь приоткрылась, но цепочка не дала мне протиснуться в проём. Просунув крючок за дверь, я снял цепочку и вошёл, ступая как можно тише. Чилтон спал на диване, раскинув руки и ноги. Рядом валялась бутылка из-под виски и огрызок сигары. Хорошо живёт, сукин сын. Приложив платок с хлороформом к носу я придержал его за руки, так как Чилтон принялся ими энергично махать. Энергии правда хватило всего лишь на минуту, но и это было нежелательно. Удобства Фредерика волновали мало и я просто засунул его в чемодан, сложив руки и ноги абы как. На всё ушло менее десяти минут. Кинув чемодан в машину, я вернулся к небоскребу и вновь вошёл в здание. Найти комнату дежурного оказалось легче лёгкого. Мужчина беззаботно посапывал на офисном кресле, пустив по подбородку длинную слюну. Я усыпил его бдительность хлороформом, погладив по голове как нашкодившего щенка и посмотрел на экран монитора. Отмотав запись назад, я удалил их все, где видно хоть немного моего лица, но оставил небольшой отрезок, как я вхожу к Чилтону. Пусть у них будет хоть одна моя примета - рост. В конце концов, это точно убережёт Уилла. Особняк Фрэнсиса Долархайда так и стоял никем не обжитый. Следы давнишнего пожарища затерялись, ветер намел снег и внутрь дома. Чёрные от копоти стены были обжигающе холодными, а потолок угрожающе давил, пугал непрошенных гостей. Я усадил Чилтона на стул и приковал его к нему пластиковыми стяжками. Фредерик был абсолютно нагим, и я могу только представить, насколько холодно сидеть на железном обгоревшем стуле. Похлопав его по щекам, я улыбнулся, как только он приоткрыл мутные глаза. Не видел я ещё большего ужаса в глазах человеческих, как в ту минуту, когда Чилтон узнал меня. Его лицо посерело, будто он уже умер. - Доктор Лектер, - прошептал он. - Прошу вас... - Я прочитал ваш труд, доктор Чилтон, - улыбнулся я и извлёк из чемодана "Семейные ценности." - Бессердечное равнодушие к чувствам других; неспособность испытывать чувство вины; отсутствие сожалений, проявляющееся в безразличном отношении к причинению вреда другим. Таким вы меня увидели? - Нет, конечно, нет! - с воодушевлением воскликнул Фредерик. - Мы можем всё исправить! Я склонил голову на бок. - Вы включили меня в подтип "злобные социопаты" по Теодору Миллону. "Воинственные, злобные, садистские, жестокие, предвидящие предательство и желающие мести, бесстрашные. Многие серийные убийцы соответствуют данным критериям." - процитировал я. Чилтон истерично замотал головой, отрицая услышанное. - Это Алана! Алана! Это её труд! Я наклонился над чемоданом и извлёк скальпель. - Не нужно, Фредерик, оставь. Липкая лента издала противный звук, когда я отклеивал её, чтобы сделать Чилтона немым. Он пытался сопротивляться, но положение не позволяло и вскоре он просто заскулил, выжидая своей участи. Зашуршали листы, это я методично вырывал их из книги, чтобы нафаршировать ими Фредерика. - Вам повезло, доктор Чилтон, я просто вспорю вам живот и извлеку толстую кишку, а затем, засуну эти листы туда, откуда вы их "родили". - Ммммм... - Придётся потерпеть. Я знаю, Алана сделала большую часть работы, - я коснулся холодной перчаткой вздымающегося живота и приставил скальпель. - Её мучения будут дольше. Надеюсь, вас это подбодрит. Фредерик задёргался, когда скальпель мягко вошёл в плоть и замычал, выпучив на меня один глаз. Внутренности блеснули чёрным, пытаясь выскользнуть наружу, к моим ногам, но я вовремя остановился и они остались внутри, отдавая улице теплую кровь. Чилтон впал в беспамятство от болевого шока и я спокойно извлёк толстую кишку. - Раз страничка, два страничка, - улыбнулся я. Когда в руках осталась лишь обложка, доктор Чилтон был мёртв. Выражение ужаса так и застыло на его обезображенном лице, будто он увидел дьявола. Хотя, вполне возможно так и есть. Врата рая вряд-ли раскроются для него. А вот ада... может быть его встречает доктор Гидеон, чтобы проводить к огромному котлу, раскочегаренному для таких докторов. Чтобы убрать следы мне потребовалось не более тридцати минут. Сев в машину, я набрал номер полиции и сообщил о страшной находке, а затем, выбросил телефон и проехался по нему, разбив пластик в неровную крошку. Теперь у меня осталось два дела - найти Садовника для Уилла и показать Алане, что я думаю об их книге.