Семейные ценности

Я сидел в машине и смотрел на свой дом, ставший вдруг тихим и тёмным. Кары нет, Миа у бабушки и дедушки, лишь собаки спокойно отдыхают у потухшего камина. Снег засыпал крыльцо, припорошил подъездную дорожку, на которую я заехал. Свет фар выгрызал из темноты кусочки, выявляя их моему взору. Холодные пальцы обвились вокруг руля, впитывая в себя прохладу кожи. Я не чувствовал этого холода, в моей груди разливался жар, опаляющий внутренности. В самой глубине дома, я увидел еле заметное движение. Собаки молчали, а это значит либо их смерть, либо они знают незваного гостя. Всматриваясь в окно я не заметил, как пересохли мои глаза, слишком пристально я вглядывался в окна, забывая моргать. Тугая пружина в груди разжалась и моё тело выскочило из машины, нарочито громко хлопнув дверью. Скрипнул снег под ногами, когда я сделал шаг к дому. Я чувствовал чужой взгляд, направленный на меня, но не испытывал страх, лишь любопытство, как кислая конфета, саднило язык. Дойдя до двери я замер, но в доме стояла гробовая тишина, прерываемая поскуливанием и вздохами собак. Живы. Щёлкнул замок и этот щелчок поднял волосы на моем загривке, как у волка, почуявшего соперника. Ключ плавно провернулся и выскользнул из цилиндрового механизма, как только ригель вошёл внутрь замка́. Дверь неприветливо скрипнула, впуская меня домой и плавно закрылась за спиной, отрезая от холодной улицы. - Тебе опасно быть здесь, - прошептал я в темноту. - Позвонишь Джеку? - Ты знаешь, что нет. В темноте комнаты я увидел знакомый силуэт, стоящий у входа в спальню. Он не двигался, но я знал, он глубоко вдыхает мой запах, вспоминая его. Радость и жажда телесного контакта тугим комом поднялась к горлу, сжимая его кольцом. Грудь распирало и я подумал, что сердце ломает рёбра, выбираясь наружу, к Ганнибалу. Лёгкие пытались сделать глубокий вдох, чтобы я не задохнулся, но получались лишь сдавленные всхлипы, перемешавшиеся с тяжёлым дыханием. Ганнибал начал медленно обходить меня, опустив руки так, чтобы я их видел. Он двигался размеренно, шаг за шагом. Я тоже вступил в этот хоровод, передвигаясь так же по кругу и глядя на широкие плечи Лектера. Он был без пальто, в тёмном пиджаке и белой рубашке, что ярким пятном выделялась в темноте. - Твоё напряжение излишне, Уилл, - тихо произнес Ганнибал. - Разве? - Ты сам позвал меня. - Я думал, что это сон. - Ты можешь лгать кому угодно, но не можешь лгать мне. Он приблизился на пару шагов, всё так же двигаясь по кругу. Теперь я чувствовал запах его одеколона, чуть горьковатый, с нотками дерева. Мне до ужаса хотелось уткнуться носом в его шею и вдохнуть глубже, погружаясь в аромат его тела. Кулаки сжались сами собой, словно пытались угомонить пальцы, стремящиеся расстегнуть пуговицы на рубашке Ганнибала. - Где твоя жена? - поинтересовался Лектер. - Покинула этот бренный мир, - хрипло ответил я. - Садовник, полагаю? - Ганнибал остановился напротив и сделал ещё шаг. - Для их спокойствия пусть думают так. - Аааа, - с улыбкой протянул доктор. - Обагрил руки? И каково это? Что ты почувствовал? - Свободу. - Свобода даёт нам так много возможностей. Например встретиться со старым другом или найти хозяев своим собакам. Ганнибал явно намекал на то, что намерен забрать меня с собой, а зная всю мою любовь к стае, предложил найти им хороших хозяев. Но я давно позаботился об этом и как только я уеду, я сделаю лишь один звонок, чтобы их забрали. Лектер уже совсем близко, носки наших туфель вот - вот соприкоснутся. Мы оба выжидаем, кто сделает первый шаг? Кого желание точит сильнее? Я скрипнул зубами и протянул руку, касаясь его кожаного ремня. Мой палец скользнул за пряжку, а затем и под рубашку, туда, где дорожка волос уходила под резинку трусов Ганнибала. Его живот был тёплый, даже горячий, и я задохнулся от ощущения этого живого тепла. Лектер положил свою руку мне на плечо и сжал, одаривая болью. Он всё ещё не пытался приблизиться, оставаясь в одном шаге от меня, лишь улыбался глядя на то, как я терзаюсь и мучаюсь. Ему нравилась эта игра, нравилось наблюдать и подталкивать. Я просунул ладонь под его рубашку и коснулся рёбер, мимоходом заметив, что он похудел. Губы пересохли и я облизнул их, будто волк, что облизывается на мясо. Под ладонью колотилось сердце Ганнибала, выбивало ритм, стучалось мне в пальцы, когда я провёл ими по жёстким волосам. Я не поднимал взгляд, испытывая смущение, а смотрел прямо перед собой, на белое пятно рубашки. Наверное хорошо, что здесь темно, иначе мой румянец выдал бы меня с потрохами. - Нравится? - выдохнул хрипло Ганнибал. Я кивнул и коснулся маленького упругого горошка его соска. Непроизвольно сделав шаг ближе, я чуть наклонился, вдыхая запах одеколона, смешанного с еле уловимым запахом пота. Лектер всё же человек. Наклонившись, я случайно задел лбом его подбородок и с удивлением заметил, что у Ганнибала густая борода. - Что это? - улыбнулся я, касаясь второй рукой его лица. - Я побреюсь, обещаю, - усмехнулся Лектер. На моём лице проскользнула глупая улыбка, вызванная чувством радости и нетерпения. Я так долго ждал его, что не мог поверить в его присутствие здесь и сейчас. Ганнибал дотронулся кончиками пальцев до моих губ и провёл по ним, вызывая во мне острое желание. Что мне теперь скрывать? Что мне теперь прятать внутри себя, если он всё знает? Я ухватился за лацканы его пиджака и притянул к себе, утыкаясь носом в теплую шею. - Ганнибал, - выдохнул я одними губами. Он крепко прижал меня к себе, одной рукой придерживая за талию и запуская вторую в волосы. Я чувствовал его дыхание у своего уха, учащённое от возбуждения. - Мой, - прошептал он, сжимая кулак в волосах. - Мой, - ответил я, крепче прижимаясь к поджарому телу. Мы так и стояли, вцепившись друг в друга и не желая разъединяться, но я явственно услышал голод Ганнибала. - Сколько ты не ел? - пробурчал я. - Последний раз в Аннаполисе, рано утром. - Ты целый день просидел здесь? - Да. Я лихорадочно стал вспоминать о том, что у меня есть в холодильнике, но кроме замороженных хот - догов на ум ничего не шло. - Ганнибал, - начал я чуть отстранившись. - Я согласен, - засмеялся он и посмотрел в сторону кухни. Позже мы сидели за столом и ели разогретые хот - доги, запивая их горячим кофе. Мы молчали, глядя друг на друга в лунном свете. Ганнибал попросил не включать свет и это было правильно. - Утром ты будешь здесь? - спросил я, отодвинув пустую кружку. - Нет. - Чилтон? - Ты действительно хочешь знать? - Больше. - Участие? Я кивнул. Ганнибал коснулся моей руки, накрывая её своей. Он провёл большим пальцем по моим костяшкам, и от этой простой ласки стало тепло и уютно. Я вернулся в тот вечер, когда кинул на его стол холодное тело Рэндалла Тирра. Тогда я ещё не понимал всего влечения к Лектеру. - Я буду рад, - ответил Ганнибал и тепло улыбнулся. Я вошёл в спальню первый и замер, испытав неконтролируемое чувство неуверенности. Сны снами, но сейчас всё по-другому и Ганнибал, стоящий за спиной, был реальнее некуда. Он дотронулся до моей макушки тёплыми пальцами и вздохнул. - Не думай об этом, мангуст. Всему своё время. - Я...- я хотел сказать, что не боюсь этого, но он не дал мне договорить. - Я бы попросил у тебя пижаму. Спать в рубашке и брюках неудобно. - Можешь спать без них, - улыбнулся я. - Уилл, - Ганнибал провёл пальцами по моей шее и по спине побежали мурашки. - Спешка здесь не лучший товарищ. - Тогда не касайся меня так, - я развернулся к нему и выскользнул из-под руки. - Я дам тебе пижаму. В темноте я открыл комод и достал чистые штаны и футболку, и протянул гостю. Он бережно взял их и приложил к носу, вдыхая запах порошка и морозного воздуха, на котором они сушились. Его глаза прикрылись, воображение рисовало ветер и голубое холодное небо. Переодевшись, мы легли на нашу с Карой кровать, нисколько не смущаясь этого. Ганнибал повернулся ко мне и коснулся щеки пальцами. - Я бы сказал "спокойной ночи", но спать нам пару часов. В два мы выезжаем, если ты не передумаешь. Или я уезжаю один. - Я с тобой. Не могу пропустить реакцию Чилтона. Это будет что-то особенное? - Когда это было простым? - Ты поможешь мне поймать Садовника? - А ты хочешь его поймать? - Хочу узнать, кто он. - Спи, Уилл. Времени осталось мало. Я закрыл глаза, но сон не шел. Осознание близости Ганнибала возбуждало и пугало, лишая сна. Я чуть прикрыл один глаз и увидел, что Лектер спит. Его дыхание выровнялось, он положил одну руку под подушку, а вторую поверх одеяла, чуть сжав его в кулаке. Он выглядел домашним и тёплым, и я не смог удержаться, поднырнул под его руку и вдохнул терпкий запах его кожи. Здесь я почувствовал себя дома, здесь я мог смаковать завтрашнее убийство.