Время

Чонгук сидит на чёрном кожаном диване с бокалом вина в руках и смотрит вперёд — туда, где сейчас стоял Тэхён. Из колонок сочилась, уже родная для них, испанская поп-музыка с восточными мотивами. Из приоткрытого окна в тёмное помещение попадал лунный свет, разгоняя мрак. Тэхён был одет в красный купальник и чёрные широкие штаны на высокой талии. Не так давно альфа пристрастился к таким вечерам, когда Ким устраивает небольшое танцевальное представление в их домашнем кинотеатре. Чужая карамельная кожа выглядела великолепно в лунном свете и приглушённом тёплом, исходящем от лампы, и Чонгук не мог оторвать от мужа взгляд. На самом деле эта идея пришла после того, как омега начал скучать по выступлениям, от которых отказался во время большого путешествия. Вернувшись в Корею, они сняли большой особняк, хотя Чонгук больше предпочитал квартиру, для Тэхёна это было очередной сбывшейся мечтой. Он хотел большой дом, в котором бы нашёлся уголок для каждого. С просторным задним двором, где можно было бы разместить летнюю беседку и качели для совместного времяпровождения. — Нам стоит повременить с этим развлечением, — говорит Чонгук, поставив бокал на стеклянный столик. Он подзывает к себе омегу рукой и ждёт, пока Тэхён подойдёт. — Мне нравится, — пожимает плечами Ким и улыбается, сев на диван. Он обнимает альфу, положив голову на плечо, а пальцами выводил узоры на чужой груди, что виднелась из-под расстёгнутой чёрной рубашки. — Мне тоже, но ему нет, — посмеявшись отвечает Чонгук, положив ладонь на слегка округлый живот. Он был заметным, но первый встречный никогда бы не догадался о том, что Тэхён в положении. — Ты у него не спрашивал, откуда тебе знать? — возмущается омега, нахмурив брови. Беременность — это всегда очень будоражущее событие, которое заставляет многое переосмыслить. Для кого-то это действительно долгожданно и приносит счастье только от мысли, что внутри зарождается новая жизнь, но для Тэхёна и Чонгука это было очень неожиданно и совсем не вовремя. После того, как Тэхён узнал о беременности, он сразу же загорелся идеей прервать её, но Чонгук не дал совершить своему супругу такой, по его мнению, ошибки. Ребёнок — это огромная ответственность. Ответственность за чужую жизнь и, конечно, обоих осознание этого напугало, но если альфа более стрессоустойчив и способен мыслить трезво в таких ситуациях, то Тэхён полная ему противоположность. Омега не хотел даже слушать супруга, который пытался достучаться до его головы, чтобы Тэхён наконец пришёл в себя и принял правильное решение. Они ещё молоды, и в их головах гуляет ветер, но Чонгук считал, что они более чем способны воспитать ребёнка. Тэхёну на осознание этого потребовался долгий месяц, и спустя это время он понял, что не готов забирать у их будущего ребёнка право на жизнь. Пусть он был напуган и очень не уверен в своём решении — ребёнка они оставили. И о своём решении Чонгук и Тэхён ещё не пожалели, в их сердцах зародилась любовь к ребёнку, которого омега носит под своим сердцем. Но даже если бы омега чётко решил прервать беременность — Чонгук бы его поддержал, потому что это точно не ему решать, должен ли Тэхён вынашивать и рожать ребёнка. Он в праве решать, что делать со своим телом и Чонгук рад, что омега решил оставить их будущего ребёнка. — Пора бы рассказать родителям о пузожителе, Тэ, — с мягкой улыбкой на лице говорит Чонгук, поцеловал супруга в щёку. — Или будем ждать, когда он научится говорить и сам расскажет? — Дурак, — Тэхён слегка бьёт Чонгука по плечу и вздыхает, кивая. — Ты прав, но я ещё не готов. Боюсь, что твоя мама замучает меня, — этими словами омега вызывает у Чона смех и, кивнув головой, альфа улыбается. Да, она может. — Дождёмся, когда получим снимок УЗИ, и сделаем это оригинально. После путешествия и новости о беременности многое изменилось. Чонгук стал намного серьёзнее и ответственнее, возможно, это потому что он повзрослел, хотя Тэхён отрицает этот вариант. Вовсе он не повзрослел, все те же горящие глаза, как только слышит об очередной безуспешной, но интересной авантюре. Всё тот же звонкий смех над глупыми приколами и шутками, которые сам же и сказал. Чонгук всегда был серьёзным и ответственным человеком, но эти качества проявили себя более ярко, когда он осознал, что теперь помимо Тэхёна ему нужно оберегать их будущего ребёнка. Что теперь он просто не имеет право вести себя так легкомысленно и несерьёзно по отношению к людям, обстоятельствам и жизни. С Тэхёном всё случилось наоборот. Он совсем расклеился и стал слабым, а винит в этом Чонгука. Наверное, в чём-то Тэхён прав, ведь раньше он вёл себя куда серьёзнее и сдержаннее рядом с альфой, потому что считал его ребёнком. Чонгук хоть и вёл себя соответственно, но со временем он стал другим, более серьёзным, строгим и это поведение посеяло в Тэхёне чувство полной защищённости. Он мог расслабиться и чувствовать себя слабым рядом с таким альфой, как Чонгук. Тэхён дал себе возможность почувствовать себя фарфоровой статуэткой, а альфа его трепетно оберегал, сдувая пылинки. — Знаешь, я недавно читал на форуме… — начинает говорить Тэхён и косится на Чонгука, что закатил глаза и уже был в предвкушении. — В общем, там написали, что после родов мужчина теряет сексуальность и его партнёр уже не будет желать его так же, как раньше. — Больше читай всякий бред, — отвечает альфа и вздыхает, смотря на Тэхёна, который выглядел очень печальным. Чонгук всё ещё не может привыкнуть к таким резким перепадам настроения. — Тем, кто это пишет, стоит задуматься о том, любили ли их партнёры до этого. — Но ведь есть случаи, когда альфы уходили из дома и изменяли своим партнёрам! Чонгу, ты же не будешь мне изменять? — «кто-нибудь спасите Чонгука прямо сейчас, иначе он свихнётся». — Я похож на мудака? — Тэхён активно мотает головой в отрицании и виновато отпускает взгляд. — Вот. Не похож, а ещё этот «не мудак» очень любит тебя, Тэхён. — Очень? — омега поднимает взгляд и щурится, смотря на Чонгука. Альфа кивает, а Тэхён льнёт к нему ближе, кусая за слегка колючий подбородок и смотрит на мужа с вызовом. — Тэхён тоже любит своего «не мудака». И он очень хочет показать, насколько сильно. — Малыш, — Чонгук кладёт на чужие пухлые губы указательный палец и ухмыляется. — Подожди ещё шесть месяцев. — У меня нет никаких противопоказаний, — хмурится Тэхён и осуждающе смотрит на мужа, на лице которого была лёгкая улыбка. Ещё и издевается! — Доктор говорил, что можно. — Он говорил, что можно не в ущерб твоему здоровью, — перефразировал слова омеги Чонгук, убирая палец, чтобы поцеловать Тэхёна в губы. — А у меня гон. Тэхён разочарованно мычит и садится на бёдра Чонгука, чтобы насладиться тёплыми крепкими объятиями своего любимого, который сейчас целовал его, а омега с охотой отвечал на каждую ласку с его стороны. Ладно, он готов потерпеть ещё 6 месяцев, если Чонгук будет продолжать так трепетно его целовать. — Давай тогда погуляем завтра? Погода наладилась, совсем скоро декабрь, а мы этой осенью даже никуда не сходили, — предлагает Тэхён. Они и в самом деле превратились в пещерных жителей, проводя всё свободное время дома, дабы не попасть под прицел камер голодных журналистов. — Конечно, а куда ты хочешь сходить? — Чонгук проводит большим пальцем по немного шершавой кожи рук Тэхёна, подмечая, что его кожа слегка обветрилась и потускнела. Малыш совсем не щадит папу, забирая все витамины себе. — Поехали в Пусан, — выпаливает Тэхён и Чонгук аж давится воздухом. Простите, куда он там хочет? — Сейчас очень красиво, я видел фотографии. К тому же этот город много значит для меня, Гук-и. — Море уже холодное, а ты точно захочешь сходить туда, — размышляет вслух Чонгук, говоря очевидные для себя и омеги вещи. — На улице тоже не май месяц, даже не сентябрь. Ты правда так туда хочешь? — Да. Я хочу туда, где всё началось, — Ким кладёт на округлый животик ладони и улыбается. — Малыш тоже хочет. — Но всё началось не там, — Чонгук накрывает ладони Тэхёна своими, чувствуя исходящее от тела тепло. Это заставляет его сердце затрепетать. — Всё началось с танго. — Для тебя, — омега не может скрыть широкой улыбки от это картины. Сейчас ему даже стыдно за то, что допускал мысли о другом исходе. Дурак. — А для меня всё началось в Пусане, когда ты… Отвёз меня к звёздам. На лице Чонгука появляется нежная улыбка. Вспоминать эти дни приятно до бабочек в животе, а смотреть на фотографии в галерее почти двухлетней давности вдвойне великолепно. Возможно ему всё-таки пора поблагодарить отца? Его решение отправить сына в дальние страны было успешным, если бы не это испытание Чонгук никогда бы не стал тем, в кого Тэхён смог так искренне влюбиться. — Я люблю тебя, — Чонгук обнимает своего супруга, прижав к себе настолько, насколько позволяет живот. Тэхён расслабляется, просунув руки под шею альфы, и приобнимает его в ответ, прикрывая глаза. Спокойствие. Он рядом с Чонгуком спокоен. — И тебя, хотя ты совсем ещё кроха и мало, что понимаешь. — Чонгук, но он всё чувствует. Я читал, что малыш реагирует на настроение родителей, — с гордостью в голосе опровергает слова мужа Тэхён. — Мы с ним связаны прям отсюда, понимаешь? — омега обязательно бы показал, где это «отсюда», но Чонгук не собирался выпускать его из объятий. — Ладно-ладно, тогда что мне нужно сделать, чтобы он понял, что я хочу сказать? — в голосе у Чонгука прозвучали нотки того самого ребячества, которое всё ещё проявлялось временами. — Поцеловать лимончика? — П-почему лимончик? — недоумевает Тэхён, отодвигаясь и поднимая голову. Он смотрит на Чонгука и улыбается. — Ты всё-таки прочёл те книжки? — Прочёл, — честно отвечает Чонгук, вызывая у мужа звонкий смех. — Что смешного? Мне просто стало интересно, вот и зачитался. — Господи, Чонгук, — Тэхён широко улыбается и целует мужа в губы. Чонгук охотно отвечает на неожиданный поцелуй, всё ещё чувствуя на кончике языка небольшие отклики бергамота, запах которого почти иссяк. Омега сейчас пахнет ничем и организм это сделал для того, чтобы будущие родители смогли учуять возможный запах малыша. — Ты и правда очень серьёзно настроен, как оказалось. Я тоже люблю тебя, мой космонавт.

Луна в сердцах — в улыбках солнце. Тилли Коул «Тысяча поцелуев, которые невозможно забыть».

Утро в номере отеля, в котором ты очень давно бывал, действительно может оказаться чем-то особенным. Вы прекрасно знаете, когда человек часто что-то делает или говорит — это становится таким будничным, что теряет любую ценность. Его действия, его слова, даже привычки становятся до тошноты «обычными», хотя когда-то вы ценили в нём именно это. Такое бывает и с вещами. Вроде вот: купил совсем новое постельное бельё, а через пару недель, а может и месяцев, уже собираешься купить новое. Узор раздражает, где-то нитки торчат, да и вообще — надоело! А потом проходят года. Ты открываешь шкаф, чтобы прибраться в нём и обнаруживаешь то самое постельное бельё. Оно кажется тебе таким красивым, ты сразу вспоминаешь свои вечера и ночи, что провёл на ней и думаешь: как это я мог засунуть её в столь дальний ящик? Почему-то нам — людям — свойственно обесценивание вещей и поступков. Мы мало думаем о том, что просто теряем способность ценить и любить, а ведь такая возможность, как например, покупка постельного белья подвластна не всем. А сколько несчастных, одиноких людей, что жаждят любви и тепла? Почему мы позволяем себе так низко пасть, глупо думая, что таких будет десятки, тысячи? Таких уже не будет. Никогда. Тэхён этого не понимал, пока не встретил Чонгука. Человека, что жил одним днём, и мало, о чём жалел. Его поступки казались ему странными, разве нормальный человек возьмёт и соберёт вещи, уехав со своим женихом в Пусан? Или пропадёт в самый разгар свадьбы, а когда вернётся и слова не скажет? Глупый, безответственный, импульсивный и ещё куча похожих терминов. А Чонгук ведь просто жил. Ценил каждую секунду проведённую на природе, среди моря, рядом с Тэхёном. Он не тратил своё время на глупые обиды и злость, храня в себе только неприязнь к отцу, но и она уже совсем иссякла. Чонгук, как и обещал, отвёз Тэхёна к звёздам. Правда совсем не так, как думал, но главное, что сделал это. — Тут так хорошо, я не хочу просыпаться, — лениво бубнит Тэхён, лёжа на широкой груди альфы, который что-то смотрел в телефоне. — Ты уже проснулся, Тэхён-и, — почему-то шёпотом отвечает Чонгук и убирает телефон, мягко целуя мужа в лоб. Его волосы были кудрявыми, потому что омега уже давно забил на укладку и возится перед зеркалом только для того, чтобы убедиться: не видно ли живот. — Ну, тогда я не желаю вставать, — всё также лениво ворчит Тэхён, прикрывая глаза. Он наощупь находит ладонь Чонгука и переплетает с ним пальцы. — Давай будем валяться весь день? — Разве мы за этим сюда приехали? — посмеявшись, спрашивает Чонгук и приподнимается с кровати. За окном морозное солнечно утро, а чуть ближе к горизонту плещется ледяное осеннее море. — Нет. Но мне кажется, что малышу очень нравится в номере. Я ни разу не вставал ночью, — с улыбкой на лице делится своим счастьем Тэхён, поглаживая живот. Это и правда прекрасное чувство, когда ты хорошо поспал и проснулся в дорогом отеле под крики Пусанских чаек, одна из которой сейчас с философским видом смотрела на пейзаж. — Что ты там увидел? — Какая-то птичка заляпала окно, — отвечает Чонгук и поворачивается к недоумевающему Тэхёну. Он указательным пальцем указывает на бело-чёрное пятнышко по ту сторону окна. — Пытался оттереть, но она с той стороны оказывается. — Что… — омега хлопает глазами и громко смеётся, укутываясь в одеяло. Чонгук с широкой улыбкой подходит к Тэхёну, аккуратно поднимая его на руки и утаскивая в ванную вместе с одеялом. Омега успокаивается и обхватывает руками шею мужа, касаясь губами его родинки на шее. Она Тэхёну очень нравилась, постоянно попадалась на глаза и говорила: поцелуй меня. А чернильная змея красиво располагалась по другую сторону, оставляя только свой кончик хвоста около этой чонгуковской родинки. После совместного принятия ванны Чонгук сразу же залез в телефон, чтобы узнать погоду на сегодня. Сотрудники отеля уже принесли им завтрак и было бы просто замечательно поесть сразу здесь и не искать после по всему городу кафе. — Минус 10, не так уж и холодно, — громко говорит Чонгук и из ванной доносится такое же громкое: «нормально». Тэхён все ещё возился там. — Будешь завтракать? — уже зайдя к омеге, спрашивает Чонгук и целует мужа в щёку. — Было бы неплохо, — кивает Тэхён и улыбается отражению в зеркале. Он стоял в халате, но прямо сейчас развязывал махровый пояс. Белая вещь спадает с широких плеч, задерживаясь на теле только благодаря согнутым в локте рукам. Живот становился с каждым днём всё больше и круглее и, положив на него руки, Тэхён чувствовал себя самым счастливым. Совсем скоро он начнёт толкаться. — Как думаешь, кто родится? — вдруг спрашивает Тэхён у Чонгука, поднимая на него взгляд. — Мне кажется мальчик. — С точки зрения биологии у нас будет мальчик, — альфа подходит ближе и кладёт ладонь на тёплый живот. — Но я не разочаруюсь, если будет девочка. — Хочу назвать дочь каким-нибудь зарубежным именем. Мне нравится Сара, только с фамилией не звучит, — вздыхает Тэхён. — А для мальчика Марк или Кристиан. — У них может быть два имени, — Чонгук улыбается и поглаживает живот. — Мы всё равно не проведём всю жизнь в Корее, тем более твой проект реализуется заграницей, в Канаде и Аргентине. — Тогда, мы так и сделаем, — Тэхён чуть поворачивает голову в бок, встречаясь взглядом с мужем, и широко улыбается. — А фамилия будет твоя. — У всех? — В смысле, у всех? — Вдруг мы захотим второго? — Нам бы сначала одного воспитать, Гук-и, — посмеивается Тэхён и целует альфу в губы, прикрыв глаза. «Воспитаем».

***

К сожалению, в Пусане им не удалось задержаться надолго. Чонгук и Тэхён прекрасно провели неделю в их излюбленном городе, любуясь красивым пейзажем и гуляя по пустым набережным, но нужно было возвращаться. В Сеуле их ждал очередной долгий день в стенах больницы, с целью сдать все анализы повторно и пройти УЗИ. Чонгук с Тэхёном не поехал, вместо него была Сомин, а альфа занимался проектом. Школа танцев была для Тэхёна не мечтой, а скорее деятельностью, которой он действительно хотел заниматься. Омега не мог всю свою жизнь выступать, как бы сильно этого не желал, а школа это своего рода приятного продолжения любимого занятия. Словно бальзам на душу. Пока он был занят заботами о будущем ребёнке, проектом занимался Чонгук. У него были знания в области бизнеса, к тому же альфа имел возможность обратиться к своему отцу или воспользоваться помощью своих давних знакомых. Вообще, изначально все было так и задумано. Тэхён выполнял роль главного директора, который обсуждал свои идеи и мысли с Чонгуком, а он после их «совещания» примерно составлял план: доходы, расходы, как будет выгоднее и тому подобное. Помимо этого должен быть план будущего здания школы, на создание которого ушло чуть меньше полугода. Благо тогда Тэхёном двигали не гормоны, а мозг. — Гук-и, — альфа поднял трубку, откуда донесся жалобный голос Тэхёна. Его тон немного напугал Чонгука, но пока что он сохранял спокойствие. — Я увидел ручки нашего малыша, они такие крошечные. — Что? Ты уже прошёл узи? — Чонгук сразу оживает и бросает из рук карандаш, поднимаясь с кресла. — Врачи сказали что-нибудь? — Прошёл, всё хорошо, — Тэхён шмыгнул носом, о боже, он что плакал? — Малыш развивается по срокам, анализы в порядке. У меня начался второй триместр, а кроха размером с лимон, ты был прав. — Боже, Тэ. Скорее приезжайте домой. Сомин рядом? — Да, она всё еще не может отойти от новости, — Тэхён смеётся. — Пусть не забывает, что утром дала слово молчать, — Чонгук улыбается и снова садится на кресло, шумно выдыхая. — Я жду вас дома, хочу поскорее увидеть снимок. — Уже садимся в машину. Целую, — Тэхён отключается, а альфа не может оторвать от уха мобильный даже через пять минут. «Ручки нашего малыша» — эхом отдаётся в голове. Ждать машину долго не пришлось - чёрная феррари плавно заехала во двор большого дома Чона и Кима. Автомобиль только успел остановиться, как из него вылетела Сомин, а за ней и счастливый родитель. Шофёр подал Тэхёну сумку, которую он чуть было не оставил в салоне, и уважительно поклонился, желая омеге хорошего дня. Младшая Чон пулей залетела в дом, даже не поклонившись дворецкому, но после конечно остановилась и вернулась, что Мистер Хван очень оценил. Омега спросила у него, где сейчас её брат, и побежала к лестнице, быстро поднимаясь на второй этаж, оставляя за собой смеющегося Тэхёна. — Как ты мог не сказать мне! — 17-ти летняя девушка в чёрных джинсах и лёгкой белой блузке ворвалась в кабинет, что аж двери стукнулись о стену. Из-за коротких чёрных волос она была очень похожа на Чонгука лицом: оленьи глаза, широкие брови и даже родинка под губой на том же месте. Тэхён называл её женской версией старшего. — Я? — Чонгук указывает пальцем на себя и возмущённо сводит брови к переносице. — Это было общим решением. — Да вы серьёзно? — Сомин делает глубокий вдох и прикрывает глаза. На её лице появляется широкая улыбка, а в уголке скапливается влага. Омега шмыгает носом и подходит к брату, крепко обнимая его. — Я хочу убить тебя за то, что сделал меня тётей в 17. Чонгук громко смеётся, обнимая младшую сестру в ответ. От неё приятно пахло лесными ягодами и в особенности земляникой. Альфа гладит Сомин по чёрным волосам и обхватывает маленькое лицо своими руками, большим пальцем стирая с её щёк слёзы. — Когда вы скажете родителям? — шмыгнув носом, спросила девушка и отстранилась от Чонгука. — Сегодня на ужине, — перебивает Чонгука вошедший Тэхён и улыбается, смотря на этих двоих. Чонгук быстрым шагом подходит к мужу и целует его в губы, выбивая из Тэхёна последние частички трезвого разума. Он был опьянен счастьем от увиденного сегодня в больнице и эмоции просто лились через край, однако омега хорошо держался, до тех пор пока не оказался в объятиях своего альфы. Чон целовал его нежно и с трепетом, словно Тэхён был какой-то иллюзией. Иногда появляется такое чувство, потому что человек просто не может поверить в свою удачу или счастье, а когда осознаёт, что это всё правда, то впадает в эйфорию. Прекрасное чувство. Сомин тихонько выходит из кабинета, оставляя молодых родителей наедине, а они словно и не собирались отстраняться друг от друга. Тэхён обронил сумку, обнимая своего мужчину за шею и наслаждался этим моментом, который был сравним со встречей после долгой разлуки. — Покажи, — Чонгук наконец-то отстраняется, смотря Тэхёну в глаза. Омега улыбается и глазами указывает на пол, где лежала сумка. Его губы приятно горели, а сердце бешено билось, предвкушая реакцию Чонгука на их малыша. — Чё встал? Сумку подними. — Всю романтику испортил, — цокает Чонгук и смеётся, наклоняясь за сумкой Тэхёна. Он слегка дрожащими руками открывает её, залезая внутрь и пытаясь отыскать нужный конверт с фото. — Тут нет. — Давай сюда, — омега протягивает руку и Чонгук послушно отдаёт ему сумку. — Держи. Чонгук распечатывает конверт и вытаскивает сложенные в гармошку несколько снимков, с улыбкой на лице хватаясь за один край и распрямляя черно-синие изображения. В тонкой белой рамочке было что-то похожее на небольшую фасолинку, а вокруг этой фасолинки много разных пятен чёрного и тёмно-синего цвета. Чонгук щурится, пытаясь разглядеть в этой фасолинке их малыша, и разглядывает. На втором снимке было видно лучше: две пары конечностей с крошечными пальчиками, причём одна ладошка была сжата в кулачок. Той самой фасолинкой оказалась голова малыша, что была повернута боком на первом фото. Чонгук и Тэхён смотрели на своё будущее, разглядывая даже самые маленькие детали. В голове было куча вопросов: какого цвета будут глаза? А волосы? Голос? Чем будет пахнуть их малыш? Они, конечно, обязательно получат ответы на них всех, а пока… А пока они счастливы до безумия.