Пламя Удуна

Очнувшись, даже отважный король нолдор ощутил приступ отчаяния. Он живым попал в плен, а битва проиграна — битва, в начале которой он сам почти что ворвался в Ангбанд во главе войска Хитлума! И бой его с прислужником Черного Врага был проигран — без позора для него, но и без чести. Готмог был силен, как положено майя, и по праву командовал всеми балрогами Ангбанда, но у Фингона был шанс сразить его хотя бы ценой своей жизни. Если бы он не пропустил тот удар огненного бича! Хуже всего, что он не ослабел от ран, и рассудок его не замутнен болью. Конечно, усталость от многодневных боев и незначительные раны давали о себе знать. Но он был полон сил, и упоение боя еще не забылось. Пальцы дернулись, пытаясь нащупать невидимую рукоятку меча, вырваться из темницы. Тщетно. Он был беспомощен, раздет догола, скован по рукам и ногам в мрачном сыром подземелье, и ждать было нечего — только мучений и пыток. Он не знал, хватит ли ему мужества выдержать плен и остаться несломленным, как хватило его другу и родичу Маэдросу. Может, Фингону было бы легче, если бы он не знал, чего ждать от ангбандского плена. Но своими собственными руками он снял Маэдроса со скалы, к которой тот был прикован — исхудавшего, жалкого, почти безумного. Страшно было представить, каким зверствам подвергали его морготовы слуги... и нельзя было не пытаться понять, что превратило гордого сына Феанора в тень прежнего себя. Со временем Маэдрос оправился, его отрубленная рука зажила, а меч он научился держать в левой. Хоть улыбка к нему не вернулась, и печать страдания вечно лежала на челе, воинская доблесть удвоилась. Фингон стиснул кулаки, вспомнив, как на четвертый день битвы с запада донесся звук рогов Маэдроса, и старший сын Феанора ударил в тыл орочьим ордам и почти что их разметал. Победа еще могла остаться за ними. Они бы встретились с Маэдросом там, в топях Сереха, как с Тургоном, его братом, пришедшим на выручку из Гондолина, и втроем потягались бы со всей мощью Ангбанда. Но истерлинги обратились против Маэдроса, и Тургона закрыли от него черные крылья Готмога, так что Фингон ничего не знал о судьбе родичей, только надеялся, что они живы. Теперь его брат по праву верховный король нолдор. Если ему осталось кем править. Перед мысленным взором Фингона вставали лица убитых нолдор, эдайн, наугрим — сотни, тысячи их. Скорее всего, теперь враг ударил на гавани Бритомбар и Эгларест, и битва продолжается там, пока он валяется тут, беспомощный, бесполезный! От отчаяния хотелось биться головой о камни. Но часы складывались в дни, в его темницу никто не приходил, и это казалось Фингону хорошим знаком. Значит, Белерианд еще держится, еще воюет! Если будет на то воля Эру, мало кто из врагов вернется в Ангбанд зализывать раны. И может быть, разозленные дорого доставшейся победой, они убьют его быстро... Фингон надеялся зря.