Пламя Удуна

Готмог запрокинул голову и фыркнул, дескать, хорошая шутка. Но когда Фингон не последовал его примеру, он сдвинул брови и посмотрел на него с изумлением. — Ты перегрелся на солнце, Финдекано? Или стукнулся вчера головой о решетку окна слишком сильно? Ты все еще пленник здесь, не воображай, что у тебя есть какие-то особые привилегии. Никто не выпустит тебя даже на крепостные стены, не только за ворота. — Мне представляется, что я твой личный пленник, и только тебе решать, куда меня можно выпустить, а куда нет, — холодно отрезал Фингон. Именно с той царственной надменностью, на которую его тюремщик был так падок. — В конце концов, почему бы не показать пленному королю его же разоренные земли? Это было бы вполне в твоем стиле. В черных глазах балрога промелькнул интерес. Он взялся пальцами за подбородок, явно задумавшись над предложением Фингона. — Не в моем стиле выпускать добычу из рук. Ты ведь попытаешься сбежать при первой возможности. — Я могу поклясться, что не стану пытаться сбежать — в этот раз, не вообще, разумеется. Думаю, ты не поставишь под сомнение слово короля нолдор. — Допустим. — Балрог сел в кресло, явно увлекшись новой темой для разговора. — Я даже понимаю, зачем это тебе. Эльдар сходят с ума в четырех стенах, иногда даже буквально. Но зачем мне рисковать своим ценным пленником? Какой мне интерес? Что ты можешь мне предложить, Финдекано? — Ты знаешь, что, — спокойно сказал Фингон, вставая. Он не выплюнул эти слова с ненавистью, не процедил через силу сквозь зубы. Он уже все для себя решил. Ему важно было даже не столько добиться возможности выйти за стены Ангбанда, сколько вновь использовать на балроге свое единственное оружие. Снова испытать власть над ним, если получится. Нолдо развязал пояс халата и сбросил его с плеч, как в тот раз, встав перед балрогом обнаженным. Взгляд Готмога немедленно приклеился к нему, но он не был таким же масляным и жадным, как прежде. Готмог довольно насмотрелся на его наготу. Одного тела ему было уже недостаточно. Фингон подошел и сел к нему на колени верхом: легко, почти без усилия. Готмог не раз сажал его на себя и трахал в этой позе, стискивая талию, как клещами. Он не собирался разыгрывать игривую наложницу — уговаривать, умолять, ласкаться. Нет, он грубо дернул ремень штанов Готмога и вытащил из пряжки. Сказал свысока, презрительно даже: — Ты набрасываешься на меня, как голодный зверь, после каждой отлучки. Давай, скажи, что не хотел бы взять меня с собой и развлекаться в свое удовольствие. Или кто-то может тебе запретить? Готмог откинулся на спинку кресла, глядя на него жарко, азартно, но без тумана желания. Он заложил руки за голову и слегка выпятил бедра, как бы приглашая Фингона продолжать. Нолдо, в общем, рассчитывал, что продолжать самому не придется, что балрог перехватит инициативу и завалит его на стол или на постель. Но не в его обычаях было отступать на полдороге. Он решительно расстегнул застежки штанов Готмога и сунул руку внутрь. Готмог громко выдохнул, запрокидывая голову, когда пальцы нолдо сомкнулись на его плоти. Приподнял бедра и бесстыдно приспустил штаны, освобождая свой могучий орган, быстро наливающийся кровью. Фингон двигал ладонью по всей его немаленькой длине, чувствуя, как он затвердевает под рукой, и смотрел в глаза балрогу, ожидая момента, когда его звериные инстинкты возьмут верх. Готмог задышал чаще, закусил губу и сгреб своими большими ладонями задницу Фингона. Он мял и тискал его упругие ягодицы в такт тому, как Фингон ласкал его член, но не пытался затащить его на себя и трахнуть. Он только вдруг поднял руку ко рту, щедро облизал пальцы и втиснул их эльфу в задний проход, сразу три, сведенные щепотью. Фингон тоже задышал чаще. Колени у него задрожали и подогнулись. Он больше не привставал, упираясь коленями в кресло по обе стороны бедер Готмога, он бессильно дрожал и ерзал, надетый на его пальцы, как бабочка на иглу. Готмог согнул пальцы, потирая его изнутри, и нолдо застонал, кусая губы. — Иди ко мне, — жарко шепнул ему на ухо балрог. — Отдайся мне. Ты же хочешь. Фингон помотал головой и выговорил, тяжело дыша: — Я хочу, чтобы ты взял меня с собой. Только тогда. И сжал член Готмога — сильно, до боли. По какому-то наитию лизнул пальцы другой руки и скользнул ими по головке. Балрог содрогнулся и зарычал, едва не теряя самообладание. Он перехватил запястье нолдо и завернул ему руку за спину. Завернул вторую, прижал его к себе пахом, животом, грудью, так что их члены соприкоснулись. У Фингона уже началась эрекция. Увы, когда балрог трогал его изнутри, она была почти неминуема. — Ты меня хочешь, признай это! — прорычал Готмог, впиваясь в него пылающим взглядом. Фингон покачал головой и медленно, холодно улыбнулся: — Давай, застегнись и выйди из комнаты. Увидишь, побегу ли я за тобой с просьбами вернуться. Готмог вжал его в себя сильнее, вдавливая его член в свой каменно-твердый пресс, рядом со своим каменно-твердым членом. — Признайся, что хочешь меня, попроси тебя выебать, и я возьму тебя с собой. Ну? Он навис над нолдо, так что тот был вынужден запрокинуть голову, почти что выгнуться назад. — Возьми меня с собой, и я скажу тебе все, что пожелаешь. Только во время поездки, разумеется. Готмог зарычал и поднял его над собой. Какое-то мгновение казалось, что сейчас он швырнет его в стену, ломая кости и дробя череп. Но он только впечатал эльфа спиной в стол, правда, с такой силой, что вышиб воздух из легких. Нолдо едва успел прижать подбородок к груди, чтобы не расшибить затылок. Балрог навалился на него, раскидывая в стороны его колени, сгреб железными пальцами за горло. — Не воображай, будто держишь меня за яйца! Думаешь, можешь вертеть мной, как хочешь, эльфийская сучка? Фингон закинул ему руки на шею и притянул к себе, впиваясь ртом в его губы. Вряд ли это был страстный поцелуй, скорее гневный и ненавидящий, но все равно горячий. Он еще успел подумать, что не будь у них такой разницы в росте, в этой позе можно было бы одновременно целоваться и трахаться. А так балрогу пришлось оторваться от его губ, чтобы подтащить к себе за бедра и вставить ему. Фингон сам развел себе ягодицы, чтобы облегчить проникновение. Балрог ворвался в него без смазки, с одной только слюной, с ненавистью клеймя его своей плотью, будто бы мстил ему за упорство. Он вогнал член глубоко, по самые яйца, и лег на эльфа всем телом, вжимая его лицом в свое плечо. Фингон застонал, сложенный вдвое, подтянул колени повыше, чтобы раскрыться шире, и укусил балрога за сосок. Тот зарычал так, что эхо отозвалось во всей его широкой груди и даже между ног нолдо. Но бедра его оставались неподвижны, только подрагивал член, пронзающий нутро Фингона. Фингон задрожал, хватая ртом воздух. Балрог не душил его своим телом, но воздуха все равно не хватало, он задыхался. — Ну давай же, — прохрипел он, извиваясь. — Давай. Он даже не мог двинуть бедрами и надеться на член балрога глубже, хотя куда уж глубже. Казалось, он достает до самого горла, мешая дышать. Готмог рывком вытащил из него член и снова вогнал на всю длину. Фингон закричал, выгибаясь, и вцепился зубами в запястье, перекатывая голову из стороны в сторону. Он был заполнен внутри весь, без остатка, растянут, как кожа на барабане, плоть его сводило яростным нетерпением, не имеющим выхода. Балрог снова замер, не двигаясь, распиная его на столе своим горячим членом, сжигая его изнутри. — Трахни меня, — шепнул его предательский язык. Готмог взревел и оттрахал его так, что едва не порвал надвое. Ему тоже нелегко дался этот поединок — кончив, он пошатнулся и сполз на пол. Сел, откинув голову на подлокотник кресла, как и был, в расстегнутых и приспущенных штанах, в измятой рубашке. Фингон с трудом приподнялся и спустил ноги со стола, морщась от боли в суставах и в содранной заднице. Сперма потекла у него по ноге горячими каплями. Его собственное семя на животе уже загустело и неприятно холодило кожу. Он дотянулся до салфетки и вытерся, чувствуя себя запятнанным, грязным. Не банальными следами секса, нет. Не тем, что его в очередной раз поимели. А тем, что он этого хотел. Можно сколько угодно убеждать себя в том, что ему просто хотелось выбраться из неудобного положения, покончить с неприятной обязанностью. Просто чтобы балрог взял свое и оставил его в покое. Но это была ложь, и Фингон это знал. Можно было отговориться тем, что он выполнил условие балрога и теперь получит возможность выбраться из Ангбанда хоть ненадолго, найти пути побега. Но было мучительно понимать, что даже если бы Готмог не ставил условий, Фингон все равно бы его попросил. Сколько времени пройдет, прежде чем он начнет просить даже до того, как балрог засунет в него член? Прежде чем слова вроде «выеби меня, как сучку» сорвутся с его губ? Что ж, если понадобится, он сделает и это. Если это приблизит его к свободе. Фингон налил себе воды, чтобы промочить пересохшее горло. Готмог вырвал у него кувшин и стал пить прямо из горлышка. Поставил его со стуком на стол, стал поправлять на себе одежду как-то резко и зло, и вдруг стало ясно, что он доволен собой отнюдь не больше, чем Фингон, и вовсе не наслаждается своей победой. — Я опоздал к Владыке и еще в три места, и все из-за тебя, — бросил он раздраженно. — Я тебя, знаешь ли, не принуждал, — с откровенной издевкой парировал Фингон. Балрог сверкнул глазами и рявкнул: — Как тебе только в голову взбрело напрашиваться со мной? Как я объясню это Владыке? Как я вообще потащу тебя — на спине или подмышкой? Я же не пешком хожу, как можно догадаться! Фингон на мгновение прикрыл глаза, чтобы спрятать их радостный блеск, и пожал плечами. — Цивилизованные люди обычно путешествуют верхом. И не забывай, с кем говоришь. Я имею право поехать на прогулку. Можешь даже не сопровождать меня, если тебе так не хочется, просто выдели охрану. Балрог стукнул кулаком по столу, выругался и умчался прочь, практически на крыльях своего боевого воплощения.