Пламя Удуна

Гондолин, город Семи Имен, был самым прекрасным из эльфийских владений в Белерианде. Высокими и белыми были его стены, гладкими его ступени. Башня короля, обиталище Тургона, была изящной и стройной, как побег остролиста. Знаменитые фонтаны Гондолина плескались и журчали, рассыпая радуги. Гондолин был зачарован магией Ульмо, так что вход в него могли отыскать только нолдор и их родичи по крови, и даже с самых высоких вершин Эхориата нельзя было разглядеть потайную долину Тумладен, в которой лежал Гондолин. До сих пор только двое почетных гостей Тургона были доставлены в долину орлами Торондора — знаменитые герои-аданы Хурин и Хуор, гостившие в городе больше года. Велико было изумление стражей, когда сам Торондор принес в долину незнакомого эльфа-нолдо. Пусть эльф был стражникам незнаком, все же они без труда узнали одного из тех, кто иногда забредал в эти края — пленника, сбежавшего из бездонных подземелий Ангбанда. Он был покрыт шрамами от огненных бичей балрогов, и такие шрамы не спутаешь ни с чем. Он был худ, измучен и, по-видимому, претерпел бессчетные лишения в плену. Голос его был тихим и хриплым. Когда его спросили, как его имя, он помолчал и ответил: — Зовите меня Рог. Стражники переглянулись неуверенно — имя это означало «демон». Незнакомец рассказал о себе очень мало: лишь то, что он вассал дома Финголфина и был взят в плен год назад в числе прочих после битвы Нирнаэт Арноедиад. Его послали работать в шахты, откуда он сумел сбежать, потому что Тангородрим источен ходами и штольнями, и сами надсмотрщики не знают, куда они ведут. И поскольку пришелец не имел ни громкого имени, ни сведений о других пленных или павших в битве, он не был удостоен аудиенции у короля Тургона. Все жители Гондолина неустанно работали на благо родного города, особенно каменщики, оружейники и шахтеры. Беспрестанно добывали здесь железную руду, чтобы выплавлять сталь и ковать мечи, кольчуги, наконечники для стрел в огромных количествах. Рогу предложили работать в шахтах под началом Маэглина, королевского племянника, считая, что это занятие знакомо ему хорошо; и Рог согласился. Если кого-то удивила неумелость, с которой он держал кирку, то объяснить ее было легко: разве нолдор в плену станут стараться? Иное дело — ради своего короля и отечества. Однако же было видно, что талант Рога зря пропадает в шахте, что он сильный и опытный воин, и скоро он перешел в одиннадцатый дом Гондолина — дом Гневного Молота, объединивший умелых кузнецов и ремесленников. Под гербом с молотом и наковальней собирались те, кто особенно ненавидел Моргота, и все сбежавшие из ангбандских шахт пленники неизменно находили дорогу в ряды дома Гневного Молота. Здесь не только ковали оружие, но и без устали тренировались им владеть. Оказалось, что никто лучше Рога не знает, как сражаться с орками, троллями и даже с огненными чудовищами Моргота. Ему случилось обронить, что он дважды дрался с балрогом и остался жив, даже сумел ранить противника, и каждый воин дома Гневного Молота стал искать его совета и помощи в тренировках с оружием. Как-то раз он упомянул, что был вместе с Фингоном, когда тот забросал дротиками огнедышащего дракона Глаурунга в полях Ард-галена и заставил повернуть обратно. На него стали смотреть, как на самого Тулкаса. Товарищи хотели дать ему прозвище Тулкаса — Астальдо, Доблестный, — но Рог решительно воспротивился, и тогда многие вспомнили, что так же называли Фингона, его господина, павшего в Битве бесчисленных слез, и устыдились. Именно Рог выковал новое оружие, по образцу палиц наугрим, только больше — тяжелый боевой молот на длинной рукояти, подходящий для боя с такими созданиями, как драконы, тролли и балроги. Эти палицы Рог видел у гномов Белегоста, когда они храбро бились с Глаурунгом в Нирнаэт Арноедиад и загнали его обратно в Ангбанд. Он же придумал защищать воинов не стальными доспехами, а доспехами из бычьей кожи, и такие доспехи были легче, чем стальные, и лучше защищали от огня. Он рассказал, что огненный бич балрога — такое же оружие, как любое другое, и его можно вырвать из руки и обратить против хозяина. Впоследствии, во время битвы за Гондолин многие воины, носившие толстые кузнечные перчатки, именно так и поступали. Неудивительно, что вскоре Рог стал главой дома Гневного Молота, и сам король Тургон привечал его и искал его совета в военных делах. Но Рог был мрачен и нелюдим и не особенно любил бывать в королевской башне. Все свое время он посвящал тренировкам и кузнечному делу, без устали оттачивая мастерство и наращивая телесную мощь. Воинов своих он любил, заботился о них, как о братьях, но ни с кем не сошелся близко, разве что с одним из бывших морготовых пленников, что появился в Гондолине через несколько месяцев после него. Имя другого пленника было Гвейтлин. В плену он лишился языка и, по-видимому, претерпел и другие, не менее ужасные мучения, о которых не мог и не желал рассказывать. Робкий и забитый поначалу, через несколько лет он стал отличным лучником и помощником кузнеца. Прежде они с Рогом как будто не были знакомы, но перенесенные в плену несчастья их сблизили. Гвейтлину случалось будить Рога, когда тот по ночам кричал и метался на своем ложе. Говорили даже, что их связывают отношения более тесные, чем дружба, но потом стало ясно, что Гвейтлин нашел себе другого близкого друга, Рог же предпочитал оставаться один. Так случилось, что воины дома Гневного Молота не видели в таких отношениях ничего особо зазорного. Иные из них сами побывали в плену и насмотрелись там всякого, а иные не желали вступать в брак, чтобы ничто не отвлекало их от военного дела и кузнечного ремесла. Боевое братство дома Гневного Молота было самым крепким в Гондолине, и воины его доказали свою доблесть в битве и прославились больше всех остальных домов — количеством убитых врагов, среди которых были ужасные балроги, и тем, что ни один из них не выжил, все пали в битве: плечо к плечу, спина к спине. До битвы за Гондолин, впрочем, оставалось еще тридцать лет без малого. Эти тридцать без малого лет были временем счастливым, хоть и не беззаботным. Умножалось богатство Гондолина, росла его боевая мощь и мастерство его воинов. Туор, сын Хуора, пришел в Гондолин и стал главой двенадцатого дома Крыла и зятем короля, женившись на его дочери Идриль. И все это время Гондолин оставался скрытым от глаз Черного Врага, а орки и тролли, забредавшие в горные ущелья Эхориата, больше оттуда не возвращались. Впрочем, Рог истово верил, что битва за Гондолин неизбежна, пусть даже король и большинство глав других домов считали, что город навсегда останется скрытым от глаз Моргота. Разве не сам Ульмо предсказал, что он падет последним из всех владений нолдор в Белерианде! Но вот Торондор принес печальные вести: пал Нарготронд, и Дориат пал, и Хурин, иссохший старик, вернулся из ангбандского плена и проклял Тургона и Гондолин — видно, переметнулся на сторону врага, не выдержав пыток. Услышав об этом, Рог, молчаливый и мрачный, ушел в кузницы и принялся раздувать огонь в горне. Он любил смотреть на огонь, ковать раскаленный докрасна металл, изнурять себя тяжелой работой молотобойца — видно, отгонял воспоминания о пережитом в плену. Но они возвращались по ночам кошмарами, и он стонал и ворочался на своем ложе. Никто не знал, что не кошмары мучают главу дома Гневного Молота, и стонет он не от боли и ужаса. Впрочем, Рог не был одним из ближайших соратников Тургона – таким, как Эктелион, Глорфиндел, Эгалмот, которые бились с королем бок о бок в последней битве; и его мнение никого особенно не занимало. Близилась весна, жители Гондолина готовились к фестивалю Врата Лета, и снова угрюмый глава дома Гневного Молота со своими кузнецами был не у дел – среди них ведь не было флейтистов, которыми славился дом Фонтана, или арфистов дома Арфы, или танцоров, певцов и мастеров прочих изящных искусств, как в других домах. Фестиваль Врата Лета приближался, и день его начала запомнится жителям Гондолина, как никакой другой.