Пламя Удуна

Фингон знал, что умирает. Легкие его жгло так, будто заполняла их жидкая лава, а не вода. Далеко внизу, под ногами он видел свет — или это наверху, просто он шел на дно головой вниз? Вода была красной, то ли от крови, то ли от зарева пожарищ. Он видел, как рассеялась дымная броня Готмога, как он в последний раз попробовал вырваться и обмяк в мощной хватке Фингона. Двадцать лет в кузнице не прошли зря, его мышцы обрели твердость железа. Тело балрога выскользнуло из рук и затерялось в темных глубинах. Нужно было сделать последнее усилие и рвануться назад, к свету... но какой смысл? Его миссия выполнена, враг мертв, Гондолин пал или вот-вот падет. Все воины дома Гневного Молота убиты, больше у него нет никаких обязательств, никаких целей, никакого смысла жить. Даже его новое имя — Рог — умерло вместе с демоном, которого он убил. Фингон устало закрыл глаза, и тут вдруг чьи-то пальцы сомкнулись на его запястье. Должно быть, он потерял сознание на пару мгновений, потому что пришел в себя, лежа на бортике бассейна, кашляя и выплевывая воду на плиты двора, черные от крови и сажи. Он с трудом выполз из воды, оглядываясь в поисках своего спасителя. Никто не стоял над ним, протягивая руку. Фингон посмотрел через плечо и увидел облако рыжих волос, плавающих в воде, будто диковинные водоросли. У Готмога хватило сил вытолкнуть его из воды, но самому выбраться — уже нет. Фингон выругался одним из тех выражений, которые частенько звучали в кузнице, но которые не стоило повторять при дамах, сгреб полную горсть рыжих волос и выволок балрога на бортик фонтана. Поднатужился и стащил его вниз, уже за плечи. Вряд ли это удалось бы ему, будь балрог в своем истинном облике. Но тот успел принять другую, смертную форму, и по иронии судьбы именно это спасло его от смерти. Это — и, наверное, то, что Фингон когда-то давно научил его плавать. Он прислонил Готмога спиной к бортику и огляделся, ища оружие. Вынул из мертвой эльфийской руки меч и прижал его острие к горлу балрога. Готмог вздрогнул, закашлялся, и по подбородку его потекла вода, окрашенная кровью. Он с трудом поднял руку, зажимая рану в груди, и сквозь пальцы тоже проступила кровь. Фингон вдавил острие меча в кожу, и ямка налилась красным. Прежде такая смуглая, кожа Готмога теперь была мертвенно-бледной, прозрачной, как у мертвеца. Он был холодный, как лягушка. Окровавленный, голый, жалкий. Побежденный. — Давай, — прошептал Готмог одними губами, не открывая глаз. — В этот раз ты победил честно. Он тяжело, с хрипом дышал, зажимая рану в груди. Кровь не останавливалась. Должно быть, он потерял все свои способности. Вода заливает пламя, какая ирония. Последний удар, и эта смертная оболочка умрет, и Верховный военачальник Ангбанда вместе с ней. Опираясь на меч, Фингон с трудом поднялся на ноги. Бой на соседней площади уже закончился. На его глазах драконы обвились вокруг Башни короля и обрушили ее, погребая под руинами всех ее защитников и самих себя. Фингон вскинул полумертвого Готмога на плечо и незамеченным покинул площадь Фонтана. Облака пыли и гари надежно скрывали его от глаз врага. Временами он останавливался отдохнуть или проверить пульс у кого-то из лежащих на земле эльфов. Увы, выживших не было, а если кто-то и остался, то, должно быть, спешно покидал город через южные ворота — единственные, которые еще не были захвачены врагом. Готмог был слишком хорошим командиром. Фингон злобно дернул плечом, пристраивая поудобнее тяжелое тело, и Готмог застонал в забытьи. «Ничего, ты еще кричать у меня будешь!» — с ненавистью подумал он. Именно поэтому он не убил Готмога на площади. Легкая смерть слишком хороша для него. Последние полчаса Фингону пришлось тащить Готмога волоком. Он уже чуть не падал от изнеможения. Хорошо, что драться по пути не пришлось. И хорошо, что Готмог потерял сознание и не сопротивлялся. Целью Фингона были кузницы дома Гневного Молота у северной стены. В одной из них был тайный ход в подвал, открывающийся нажатием на потайной рычаг. Из последних сил Фингон втащил Готмога в темный проем и закрыл его за собой. Подвал был вырыт на случай осады. Здесь был запас еды, воды, оружие, инструменты. Даже очаг, дым из которого по сложной системе труб выводился за городскую стену, под одним из водопадов. Многие источники пересохли, забитые трупами или вскипяченные огненным дыханием драконов, но город горит, и дым какое-то время останется незамеченным. Фингон разжег очаг, бросил в угли пару колесных втулок. Обмотал запястья балрога цепью, пристроил его руки на железную наковальню, парой точных ударов вбил втулки между звеньями цепи и расплющил их. Грубые, но эффективные наручники — по крайней мере, до тех пор, пока силы к балрогу не вернутся. В своем истинном обличье он, пожалуй, порвет эти цепи или расплавит. Фингон оттащил Готмога к стене, привалил к ней полусидя. Вздернул его скованные руки вверх, намотал свободный конец цепи на железную скобу, затянул покрепче. На первое время сойдет, пока балрог еще слишком слаб. А потом его можно подвесить на цепи или ею же стянуть ноги, как оленю на охоте. Если, конечно, он раньше не истечет кровью из раны в груди. Фингон вернулся к очагу, куда раньше положил железный прут, вытащил его из огня рукой в боевой перчатке. Вернулся к Готмогу. Тот пошевелился, приходя в себя, дернулся, обводя дикими глазами подземелье, загремел цепями. Взгляд его остановился на Фингоне, на раскаленном докрасна пруте. — Месть сладка, правда, Финдекано? — прохрипел он и облизал губы. Вдруг ухмыльнулся криво. — Может, мне даже понравится. — Он пошло, вызывающе раскинул колени. В его черных глазах даже страха не было. Только что-то похожее на предвкушение. Да, огненному демону сладко будет видеть, как развращенный им пленник сам превратится в палача. Фингон холодно усмехнулся и прижал раскаленное железо к ране Готмога. Другой рукой он предусмотрительно зажал ему рот, и Готмог задушенно взвыл и снова потерял сознание. Фингон перевязал его чистым полотном поперек груди, наложил тугие повязки на раненую руку и ногу. Расправил сломанные пальцы балрога, уже начавшие синеть и опухать, и примотал плашмя к дощечке. Вернулся в кузницу и затер тряпкой кровавые следы на полу, беспрерывно кашляя, потому что город горел, и едкий дым заполнял кузницу. Снова захлопнул за собой потайную дверь с намерением не открывать ее по меньшей мере неделю. Сколько нужно врагу, чтобы обшарить и разграбить город? Будто калека, у которого выхватили костыли, Фингон рухнул у противоположной стены, подальше от балрога. Из последних сил подтащил к себе обнаженный меч, положил поперек колен и через минуту уже крепко спал.