Удел принцессы

Всё, что на данный момент интересовало маленькую девочку, её игрушки. Она расставляла куколок на игрушечном косметическом столе, делая это так аккуратно и сосредоточенно, будто изготавливала ювелирное изделие. Принцесса делала маленькие шаги, доставая кукол из большого мешка Санты. Он остался ещё с прошлого Рождества, когда сам король Орител принарядился в красный халат лишь бы порадовать дочерей. Сначала в детскую комнату голову просунул король, ненадолго понаблюдав за дочерью, а потом ещё один мужчина. Блум была так занята своим делом, что заметила гостей только после тихого обращения няни. Блум повернула голову и сразу бросилась в протянутые руки отца. Она была очень зажатым ребёнком. Маленькая принцесса сводила к минимуму все разговоры, причём не только с няней. Несмотря на то, что дети в свои три года обычно стрекочут языком, комментируя всё и всех, Блум была очень тихим и сдержанным ребёнком. Даже сейчас, увидев нового гостя, малышка просто положила щёку на плечо папы и начала наблюдать. — Моя булочка, — Орител не мог оторваться от щёк своего ребёнка. — Познакомься, это Валтор. Король удивился тому, как раскрепощено себя чувствовала его дочка. Раньше при виде чужих она обнимала папу или маму сильнее, прятала лицо или вовсе начинала хныкать. Однако сейчас на детском лице появилось плохо скрываемое любопытство. Светловолосый мужчина сдержанно улыбнулся, протянув большую руку. Блум снова поколебалась, бросая долгие взгляды на пальцы, запястье, поднимая их к шее, губам, носу и глазам. Он казался ей невероятно большим, но вовсе не опасным. От незнакомого мужчины веяло чем-то тёплым и знакомым, будто Блум смотрит в зеркало и видит там себя. Малышка не понимала, в чём дело. — Твой новый учитель, — закончил Орител. — Как тебя зовут? — Валтор впервые подал голос. Она не сразу обратила на это внимание, но со временем малышка начала воспринимать его как очень родной. Может даже роднее голоса отца. — Не булочка же, верно? — Она у нас очень стеснительная, — Орител снова поцеловал её в мягкую щёку, когда Блум уставилась на протянутую руку как на что-то сверхъестественное. Потом она просто отвернула голову и приземлила висок на другое папино плечо. — Мы подружимся. Ещё неделю назад Блум чувствовала себя загнанной в угол. Она не знала, что есть, где спать, куда идти, с кем говорить. Говорить, впрочем, было не с кем, если не считать огромных огнедышащих зверей, которые встречались ей на каждом шагу. На седьмой день она всё равно пряталась от них, но делала это не в счёт страха и инстинкта самосохранения, как было в первые дни. Блум была тише и осторожнее, будто становилась частью природы. Одним целым, причём так, что драконы её даже не замечали. Но вряд ли её энергию было сложно почувствовать. Девушка не раз замечала, как драконы поменьше искали сгусток энергии глазами, взлохмачивали кроны деревьев массивным хвостом, суженном к концу. Несмотря на липкий ужас в каждом своём сухожилии, она видела подчинение на духовном уровне, который пока был от неё очень далёк. Звери, которых она так боялась, на самом деле боялись её. И Зефира. Поэтому и драконы, и она сама в конце концов привыкли. Новая энергия интересовала внимание каждого, но Блум не показывала взаимность. Она вела себя отчуждённо, скрывая страх, поэтому быстро им надоела. К концу недели ей осточертело скитаться по безграничным джунглям, смотреть на единственный вулкан и сидеть под вечной тенью от крыльев жителей острова. Она решила оправдать веру Валтора. Принцесса Домино слышала, что тишина может свести с ума. На Пиросе, как ни странно, было тихо. Логово драконов — огнедышащих и несокрушимых монстров — было райским местом. Тут Блум ощущала непривычное умиротворение, хотя в первые дни боялась даже звука сломанной ветки. Теперь, когда эта тишина вовсе не пугает, Блум садится на невысокий валун, скрещивает ноги и закрывает глаза. Потом отпускает всё, о чём думает и переживает. Она начинает медитировать точно так же, как могла наблюдать за своим учителем. Он часто снимал напряжение таким образом. Пусть это назовут самовнушением, но Блум ощущала себя намного сильнее. Ей казалось, что она могла одержать победу над любым магическим существом, хотя знала, что никто и ничто не непобедимы. Такая её сила волновала мало, потому что на тридцатый день пребывания на острове Блум почувствовала своего дракона. Он ощущал то же самое, что и его хозяйка: лёгкую отрешённость от внешнего мира, умиротворение, утомлённость. Материализовав его в мыслях, Блум погладила за ярко-оранжевую кожу, обвила шею и наконец улыбнулась своей победе. Ей не нужен был надзор, вечные правила, слова поддержки или раздражения. Нужно было лишь время. И за месяц она справилась. — Ты чего тут, Деймос? — Блум пришлось прервать медитацию из-за приземлившегося рядом дракона. Он фыркнул через большие ноздри и устало уложил голову на сложенные руки. Сначала Деймос — иссиня чёрный дракон — навёл на Блум лишь ужас. Вспомнив знания древнегреческой мифологии, она выбрала имя, но, как оказалось, вовсе неподходящее. Этот воистину огромный, клыкастый и устрашающий дракон совсем не наводил ужаса, стоило лишь понравится ему. Блум справилась с этой задачей всего неделю назад, но они всё равно хорошо с ним подружились. Как и с его подружкой. — Что, опять поругались с Нерио? — дракон снова фыркнул, в этот раз как-то устало. — Даже не знаю, чем вам помочь. Если бы я вас понимала… Язык обитателей этой планеты Блум правда не смогла осилить. Языка такового и не было, драконы в основном фыркали и извергали пламя. Валтор упоминал, что даже её собственный дракон будет передавать всё ментально. Никакого языка, только мысли. — Романтический ужин, конечно, идиотская идея, — Блум усмехнулась. Вряд ли Деймос её понял — романтический ужин не часть их малого лексикона. — Может, попробуешь её задобрить? Кажется, она любила, когда её гладят по спине. На это дракон насупился и дыхнул в Блум таким извержением пламени, что отрыжка после острых крыльев показалось бы чем-то смешным. Она едва увернулась, упав с валуна и расшибав себе коленки. Болезненный стон, который отрезвил разозлённого дракона, заставил Деймоса то ли проскулить, то ли прошипеть какой-то непонятный звук, а потом с помощью хвоста поставить Блум на ноги. — Что ты так дуешься, не пойму? А, ну да, про ПМС вы же тоже не слышали. Ладно, — она улыбнулась и почесала дракону за ушком. Пришлось использовать левитацию, но это явно стоило тихого мурчания. Не поймёшь — дракон это или котёнок. — Пойдём, задобрим твою огнедышащую любовь. Она не стала садится на Деймоса, решив использовать свои крылья. Странно, но при общении с другими драконами, Блум чувствовала какую-то тянущую тоску в душе. Как будто внутрь тела попал пылесос, который втягивал в себя всё хорошее. И только к концу дня, наигравшись и наобщавшись с жителями планеты, когда Блум возвращалась в свою прохладную пещеру, то более отчётливо ощущала эмоции Зефира. В темноте и тишине они прощупывались более отчётливо, и что она поняла? Этот сладкий пирожок её ревновал! Блум не могла не умилиться, в итоге даря всю ночь только ему одному. Впредь она держала какую-никакую дистанцию с теми, с кем успела подружиться. Лишний раз принцесса их не гладила, спины вовсе никогда не седлала. У неё был свой дракон — намного лучше. Он был сильнее, просветлённее, красивее. Ревнивее. Прямо в воздухе они заметили ещё одного парящего животного. Нерио была тёмно-красной, олицетворяя цветом своей кожи любовь и страсть. Дракониха облетела Блум, сделав несколько кругов, тем самым приветствуя. Рыжая девушка ответила лишь улыбкой и тёплой волной собственной энергии, которая окутала обоих драконов. Она действовала как горячее какао в морозную погоду. Блум взяла ниже, приземляясь на песчаную поверхность. Она отряхнула юбку от невидимой пыли и сложила руки на груди. Два дракона продолжали рассекать воздух, игнорируя друг друга. Деймос иногда цеплял хвост Нерио, но та, олицетворяя представительниц женского пола, лишь отворачивала голову и рычала. Когда драконихе это надоело, она приземлилась около Блум, ткнув ту носом в живот. — Как я тебя понимаю, — она вздохнула и погладила вытянутую мордочку. Зефир сразу встрепенулся, заставив хозяйку почувствовать странный холодок по спине. Но Блум уже привыкла. — Мужики такие тугодумы. Вот мой учитель, например. Отправил меня сюда, не спросив моего мнения, представляешь? И что, что я ученица? У меня что, права голоса нет? За своей лекцией она не заметила подлетевшего Деймоса. Он устроился рядом с драконихой, заставив Блум невольно улыбнуться. Пусть животные не могли говорить, но выражения их чувств были не менее экспрессивные. Поэтому когда чёрному дракону всё надоело, он рыкнул и навалился на любимую, зарывшись мордой куда-то в шею. Любимая, в свою очередь, приготовила порцию огня из пасти, но в какой-то момент передумала. Блум подумала, что в драконьем мозгу что-то переключилось, поэтому поспешила удалиться. Дальше ей тут точно не место. Она вернулась туда, откуда её оторвал Деймос — на излюбленный валун, который, как ей казалось, уже принял форму её ягодиц. В этот раз Блум не стала медитировать, в душе и так был полный покой. Она прошла вглубь джунглей, окружающих её пещерку. Несмотря на бесконечные и похожие друг на друга заросли, Блум научилась тут ориентироваться. Девушка дошла до небольшого озера, спрятанного за кусты дикой ягоды. На всякий случай оглядевшись и убедившись, что рядом нет ни души, Блум стянула одежду и вошла в воду. Температура на Пиросе была настолько высокой, что прогревшаяся к концу дня вода была тёпло-горячей. Этот источник заменял ей и душ, и прачечную. Наверное, если бы она не росла в роскоши с самого рождения, считала бы это место поистине райским. Хотя она и так находила мало недостатков. Единственный минус — тут нет пригодных апартаментов, отчего приходилось уживаться в маленькой пещерке. — Зефир, как ты думаешь, я достаточно выросла? Когда солнце приближалось к идеально ровной линии горизонта, драконы разлетались по своим «домам», а Блум наконец заканчивала медитировать, приходила сюда и разговаривала с собственным питомцем. Кико, которого пришлось оставить на Домино, тоже был питомцем, но Блум поймала себя на мысли, что к каждому из них относится по-разному. Она представила, что будет, если у неё отнимут Кико. Она будет сопротивляться, но в конце концов привыкнет к его отсутствию. Если же не будет Зефира… Придёт внутреннее опустошение, тоска, может боль. Дракон не был питомцем, он был частью её самой. Она не услышала ответа, но почувствовала слабый отголосок магии где-то в области груди. Девушка лишь прикрыла глаза, но в этот раз не представляла Зефира в мыслях. После долгой работы над собой Блум научилась создавать связь. Вот и сейчас она смотрела на уставшего лентяя Зефира, который развалился на оранжевом пузе. — Думаешь, я готова? — животное уткнулось в руку своей хозяйки и снова кивнуло. — Ты же не подведёшь меня? Мне нужно показать Валтору, родителям, Дафне, что я смогла. Хотя сама не могу в это поверить. Умиротворённая улыбка озарила её лицо, и Блум сама прильнула к питомцу. Она обняла его, гладя руками шею. Его кожа напоминала Блум кожу крокодила. Она была зернистой, жёсткой, но достаточно эластичной. Несмотря на это, Блум любила трогать своего дракона, любила обнимать. А ещё кожа передавала тепло её владельца, но это девушка смахивала на магию. — Тогда возвращаемся домой.