Удел принцессы

— Урок начался пятнадцать минут назад. Ворчание за спиной было настолько неожиданным, что Блум едва не выронила горячий противень себе на ноги. Она круто развернулась, задев второй и громко шикнув от боли. Схватилась за обожжённую руку, тем самым обронив пакет с мукой. Попыталась его поднять, но рассыпала белую пыль ещё больше. Сразу чихнула и отошла на шаг назад, чтобы не дышать ею, но ударилась об угол открытого шкафчика. Схватилась за голову, возмущённо закрыла шкаф и перевела на него хмурый взгляд. — Горе ты моё, — Валтор вздохнул. — Ты бы хоть постучался! Нельзя же так пугать. — Извини, не хотел, — мужчина прошёл на просторную кухню и присел. Ненадолго забыв об этикете и вспомнив об удобстве, он поставил локти на стол. Потом, почувствовав какие-то комочки под собой, начал отряхивать одежду от какао. Или корицы. — Решила скормить всех своими кексами, чтобы быть самой стройной? — Скучно было просто, — буркнула Блум, кладя в тарелку пару шоколадных маффинов. Каждый из них прекрасно знал причину, но также каждый молчал. Такой досуг успокаивал и в какой-то степени лечил израненное сердце. — Попробуй, ты первый. — Да? — Валтор пристально оглядел кекс. — Может, сначала сама? Понял, без шуток. Только он откусил сладость, как услышал резкий хруст. Челюсть замерла в одном положении, пока Валтор пытался определить: это был его зуб или что-то непонятное в самом кексе. Переведя взгляд на свою ученицу, он увидел, как та прикрыла улыбку руками. После Валтор снова сомкнул челюсть и снова услышал хруст. — Это наверное скорлупа, — Блум всё-таки испустила тихий смешок. — Ну, ничего. Кальций. — Мхм, — Валтор хмуро принял протянутую салфетку и аккуратно выплюнул содержимое, полностью прикрывая рот тканью. После выкинул в мусор, не вставая с места. — Попробуй второй, тебе просто не повезло. — Давай-ка в лес, — щелчок его пальцев превратил кухню в прежний божеский вид. — Давно с Зефиром не тренировалась. — Неужели так трудно дать мне выходной? — Блум истошно вздохнула, выбивая из лёгких весь воздух. — От чего? — Валтор по-настоящему изумился. Ему хотелось напомнить, что душевные терзания на протяжении этой недели больше не были не причиной прогуливать, но он промолчал. Блум тоже не открывала эту тему. Неделю назад, когда она проснулась на своей кровати в одиночестве, Блум приняла решение следовать дальше. Несмотря на горькую обиду, потайную злобу и просто невероятную боль, девушка пообещала себе сделать всё, что возможно, лишь бы навсегда избавиться от этого тянущего её вниз чувства. Она не заслужила этих мук и страданий, и никто, кроме неё самой, не сможет помочь ей. В первую очередь это должна осмыслить сама Блум, и только потом брать себя в руки. Она действительно взяла, поразив сестру и родителей. Они узнали обо всём на следующий день прямо от дочери. Та заявила, что больше не хочет слышать ни о какой-либо свадьбе, ни о женихе из Эраклиона тем более. Не стала скрывать, рассказала всё, как есть. Даже испытала неожиданное злорадство, смотря папе в глаза. Пусть Блум и не говорила этого вслух — лишь в мыслях — но она противостояла. И теперь была рада, что папа ошибся. Снаружи всё было прекрасно: Блум блистала красотой и светила огненными волосами, которые укладывались в крупные кудри золотыми ручками фрейлин. На лице проскальзывала улыбка, когда она была с Валтором или Дафной. Блум продолжала посещать теоретические уроки, стараясь посвящать им всё свободное время. Иногда отлучалась на прогулки, тоже вместе с учителем. Иногда, как сегодня, устраивала что-то новенькое. Рисовала, скакала на лошади, пекла. Но внутри сжирала тоска. Нельзя взять и вырвать частичку себя, свои чувства, пережитые моменты. Прошлое не изменить, но и не забыть так легко и быстро. Блум была сильной феей, вероятно, одной из самых могущественных в Магиксе, но была слабачкой, оставаясь наедине с собой. Даже её невероятная сила не могла стереть память или хотя бы притупить чувства. Спросить, способен ли на это Валтор, она не решилась, да и не хотела. Блум показывала себя сильной. Она выплакалась, встала на ноги, отряхнулась и продолжила жить дальше. Если бы всё было так легко, как в её мыслях. Не вспоминать принца было сложнее контроля над Зефиром в самые ранние её годы. Также Блум ощущала внутреннее «я» настоящим торгашом. Оно не искало оправданий, но представляло, что бы было, не будь дурацкого приворота. Сейчас они бы сидели под излюбленной вишней. Или Блум рисовала бы, слушая рассказы о путешествиях или учёбе в школе специалистов. Может, эти шоколадные кексы и скорлупу внутри первым попробовал бы именно Скай. Блум едва не била себя за такие мысли, но всё равно ничего не могла сделать. Боль притуплялась, тоска поглощала всё больше, медленно перерастая в отчаяние. Кажется, что без Ская скоро придёт сумасшествие. Достаточно потренировавшись и нагладив Зефира, Блум вернулась к себе. Валтор говорил, что она делала успехи, но Блум впервые не была этому рада. Радость, конечно, мелькнула на лице — как всегда наклеенная и неестественная — но внутри похвалы отдались какой-то ватой. Поглощающей все её эмоции. Всё это время Валтор показывал, как умел находиться в золотой середине. Он будто понимал, когда следует оставить принцессу, а когда наоборот, сесть рядом, обнять, дать выговориться. Пусть вторых вариантов было в разы меньше, чем первых, она была искренне благодарна. Перед ним играть было не нужно, Валтор и так читал девушку как открытую книгу, но она не изменяла себе. Лишь один раз, бездумно засидевшись в саду до самой ночи и продрогнув каждой косточкой, Блум снова расклеилась. Без слёз, но с крепкими объятиями и тихими всхлипами в его плечо. Сейчас ей как никогда хотелось побыть одной. Оказаться в своей комнате, попросить Хейли оставить её одну и… И наконец снять воздухонепроницаемую маску, которая с каждым днём душила всё больше и больше. Казалось, что Блум вот-вот разорвёт, настолько она устала. Такой сильной была притуплённая боль. Все стены, что она выстроила вокруг себя, все маски и барьеры, все внутренние противоречия и заговоры против блондина — всё разлетелось в один миг, стоило Блум увидеть оттенок этих глаз. Таких ужасно родных, но уже далёких. Чужих. Приносящих новую порцию боли и действующих словно панацея одновременно. Непонятно, как реагировать. Тушить этот трепет или, наоборот, дать ему раскрыться, снова зажечь пламя. — Что ты тут делаешь? — Блум выбрала атакующую позицию. Она сложила руки на груди и встала от блондина примерно в два метра. — Как ты посмел прийти ко мне после всего, что сделал? — Я не объяснил тебе ничего тогда. Блум, пожалуйста, дай мне всё тебе рассказать. Не упрямься, — он перебил её, едва девушка успела открыть рот. Скай знал, что она начнёт сопротивляться. — Пожалуйста, поступи, как мудрая девушка. Тебе ведь тоже хочется знать. Я прошу, Блум. Нам это нужно. — Нет никаких нас, но у тебя минута, — Блум строго вздёрнула подбородок. — Я признаю, идея была отвратительной, но у меня не было другого выхода, поверь! Ты не помнишь, но мы встречались пару лет назад. Тебе было пятнадцать или шестнадцать, и я влюбился, Блум. Был старше, но всё равно влюбился почти в ребёнка. Я чувствовал себя каким-то педофилом, поэтому не смел к тебе приближаться. Когда папа сказал, что хочет брак сына с младшей принцессой Домино, меня едва не взорвало от радости. Но я также слышал от него, от Стеллы, даже от твоего отца, что ты пока такого не хочешь. Я понял, что ты настроена враждебно, потому что если не спросили меня, то и тебя тоже, — Скай перевёл дыхание, сдунув прядь со лба. — Я по уши влюбился в тебя, Блум, поэтому был настоящим идиотом. Боялся, что не понравлюсь тебе, что ты даже не посмотришь или не заговоришь со мной. Я сделал это от страха и… любви. Пойми меня, пожалуйста. Неужели ты никогда не любила прежде? Тебе не хотелось сделать всё, чтобы быть с этим человеком? Скорее всего нет, но… не знаю, я просто прошу попытаться войти в моё положение. Мыслями Блум вернулась в недалёкое прошлое. Она бы никогда не подумала, что окажется в любовном треугольнике. Она любит одного самого запретного, пока её любит совсем другой. Такое для неё было совсем невероятным, ведь в какой-то степени Блум походила на птенца в клетке. Её не держали насильно, ближе к совершеннолетию ей самой не хотелось покидать свой дом и посещать разные мероприятия. Ей было комфортнее с близкими людьми, в знакомой атмосфере. Подумать только, одна из её редких вылазок повела за собой такое. Тогда ей, как утверждал Скай, действительно было бы неинтересно, её сердце занимал другой. И подобно принцу, Блум делала всё, чтобы изменить их отношения, перейти грань и стереть страницу учителя и ученицы. Будучи далеко не из робкого десятка, Валтор сразу всё пресёк. Блум же этого сделать не смогла, пусть парень и вмешал магию. — Я бы попросил снять это чёртово заклятье, клянусь. — Кого? — всё это время Блум было интересно, как Скай вообще наложил на себя такое тяжёлое и редкое заклинание. Настолько редкое, что Валтор вспомнил о нём не сразу. — Попросил одну фею из Алфеи, — как-то стыдливо буркнул парень. — Но это не главное! Главное, что я бы избавился от него, и самое-самое главное, что ты бы этого не заметила. Как тогда, когда это сделал Валтор. Ты ведь не поняла, что приворота больше нет. — Ну, допустим. И что это значит? — Что ты любишь меня без дурацкого приворота, — Скай не заметил, как на эмоциях чуть повысил голос. Не злобно, наоборот, как-то отчаянно. Он был готов отдать всего себя, лишь бы донести это до любимой. — Милая, — он приблизился к девушке и взял её за руки. — Я очень тебя люблю, и знаю, что ты меня тоже. Извини меня за то, что ты пережила за весь этот месяц. Может, этому нет прощения, но я опять попрошу тебя понять меня. От близкого контакта, от запаха его парфюма, от теплоты на руках и душе, Блум не удержала слезу, потому что защищающего её ограждения больше не было. Эмоциональная речь была настолько отчаянной и утомлённой, Скай выглядел таким измученным, что Блум ни на минуту не засомневалась в их правдивости. Как же ей было хорошо в данный момент. Успокаивающие поглаживания по голове, шёпот прямо в ухо, тёплая грудь под виском. Она словно выпила целебный отвар, который сразу избавил от простуды. В её случае — вылечил израненную душу и склеил разбитое сердце. Причём так быстро, что хватило одних объятий. Но Блум боялась обжечься снова. Довериться, а потом опять втянуться в этот отвратительный омут из какой-нибудь лжи. Ей было необходимо послушать того, кому теперь она доверяла и слушала безоговорочно. Поэтому принцесса выбралась из объятий, тихо покинула комнату, зная, что Скай понял всё сам. Ей нужно подумать. Она нашла комнату своего учителя, при этом не видя преодолевшей дороги. Вошла, даже не постучавшись. И привлекла внимание, не говоря ни слова. Тихий всхлип привлёк его внимание мгновенно. — Принцесса, что случилось? — обеспокоенный мужчина сразу оказался рядом, не заметив, как выронил фолиант. Эти древние и хрупкие книжки, которые Валтор очень бережно хранил, сейчас были сродни макулатуре. — Что, Блум? — Там Скай, — Блум тихо прошептала, а после обхватила руками голову. — Что мне делать, Валтор? На все вопросы, которые Блум задавала прежде, мужчина знал ответ. Сейчас знал лишь приблизительно, но не понимал, что именно ей ответить. Мужчина столкнулся с очередным выбором между сердцем и разумом, причём Валтор понимал, его ответ сыграет не последнюю роль в дальнейших её действиях. Скорее даже самую первую. Валтор держал молчание, тщательно раздумывая. На языке крутилось резкое «Нет! Не смей давать ему шанс!», но тогда здравый рассудок подкидывал картины прошедшей недели. Образ такой принцессы будет преследовать его не один месяц, если он прислушается только к собственным желаниям. Невероятно сильно он хотел её счастья. Так сильно, что был готов наплевать на своё. Наверное, это и есть любовь. Валтор был готов лезть из кожи вон, лишь бы обладательнице его сердца было хорошо. Сейчас маг осознал, что счастлив он будет, если только счастлива будет сама Блум. Только увидев её чистую улыбку, радость и счастье, только тогда Валтор назовёт счастливым и себя. Никогда он не сможет сделать что-то, что обидит Блум или сделает ей хуже. Валтор уже это сделал, несмотря на добрые намерения. С одной стороны, если бы не он, Блум бы не гасла на глазах. Но с другой не узнала бы правду. Хотя так ли нужна была эта правда? С дурацким приворотом, без него — чувства Блум не изменились. Именно поэтому который день он мучается от мук совести. Принцесса должна быть счастлива. Она заслужила. Если не с ним, то с другим. Он умный мужчина, который понимал, насколько ничтожен шанс их отношений. Блум не сбежит с ним под руку, не сможет пойти против родителей, не откажется от привычного образа жизни. Какой бы прыткой и строптивой Блум ни была, на такие действия принцесса не способна. Она должна быть счастлива. Она заслужила. — Ты его любишь, — констатировал Валтор и вытер девичьи слёзы костяшками рук. — И я не понимаю, почему ты всё ещё здесь. — Я боюсь. — Он не обманет тебя, — Валтор сам поразился уверенностью в своём голосе, но ни капельки не сомневался в сказанном. Скай доказал ему это в тот же вечер. — Доволен?! — взревел блондин, когда от принцессы и след простыл. Словно неуравновешенный мальчишка, он кинулся на мага. — Ублюдок, почему тебе нужно всё испортить?! — Сделай одолжение, — ещё больше Скай злился на спокойствие в голосе соперника. И был просто в бешенстве, когда волшебство Валтора снова откинуло его назад. — Сгинь. — Я бы снял это чёртово заклинание, — долетело до светловолосого мужчины. Валтор остановился и обернулся. — Собирался сделать это всю неделю, но не мог найти ту фею. — Ты приворожил Блум. Какие у тебя ещё могут быть оправдания? — Ты что, не любил никогда? Любил ещё как. Его любовь обливается слезами и нуждается в поддержке, а он стоит и продолжает вести диалог с этим ублюдком. — Я любил, — Скай сам ответил на свой вопрос. — И сейчас люблю. Я так сильно люблю её, что не смог бы вынести отказа. Ты ведь знал, что Блум не хотела ни свадьбы, ни меня. Она бы не взглянула на меня в тот вечер после знакомства, не будь этого заклятья. Поэтому я не жалею, понял?! — Скай снова подошёл к Валтору, буквально выплёвывая все свои слова. — Да, я причинил ей боль, обманывал всё это время, но я не жалею. Нам было хорошо. Я не чувствовал ничего магического, когда мы были вместе. Это было… по-настоящему. — Оставь её в покое, — Валтор не показал никакой реакции, хотя отчётливо увидел в глазах принца отчаяние. Даже боль. Ту самую, которую увидел в глазах Блум. Неужели ему так сильно не хотелось обижать её? — Оставлю, — Скай кивнул. — Но только если она скажет мне это в лицо, когда успокоится. Я верю и я знаю, что Блум любит меня. А я люблю её. — Ты… Маг ненадолго замолчал, обдумывая свои следующие слова. Собственный приговор, который уже никогда не сможет подлежать измене, или всё-таки собственное оправдание? Его скрытое желание или счастье принцессы? Гнев и гордость или расчётливость и честность? — Я рад, что впервые ошибся. — Что это значит? — фраза снова прилетела в спину светловолосого мага. — Что ты будешь полным идиотом, если отпустишь её. В кои-то веки Блум не спорила со своим учителем. Она выслушала короткие фразы, увидела уверенность в глазах и серьёзность в голосе, а после молча покинула его. Вернулась к себе, увидела с нетерпением ожидающего её принца, медленно подошла к нему — но это всё снаружи. Внутри Блум снова почувствовала долгожданное исцеление, пробуждающийся трепет и наконец-то счастье…