Лживые поступки

      Через некоторое время после произошедшего, когда ярость утихла, мальчик начал понимать, что он натворил. От осознания того, что произошло по его вине, страх своими ледяными цепкими щупальцами стал окутывать его сознание, сдавливая нервным спазмом шею и затрудняя дыхание. Каждая клеточка его тела дрожала от пережитого, а в голове билась мысль: он, поддавшись своему гневу, воспользовался своей неизвестной силой и атаковал своих родственников, которые едва шевелились после того, как волна спонтанной магии швырнула их, словно кукол, об стену гостиной. Вернон и Петунья повстречались с тапетным покрытием стен, дизайн которых так усердно выбирала миссис Дурсль, и теперь, лежа на полу, могли лишь стонать от боли, сопровождавшей каждый их вздох.       Глаза мальчика расширились от шока, Гарри быстро переводил взгляд то на дядю, то на тётю, надеясь, что это — лишь сон, и он на самом деле не нападал на родственников.       Однако реальность оказалась жестока: родственники так и не встали, продолжая лежать на полу у стены и пытаясь прийти в себя. Ребёнок, дрожа всем своим худощавым тельцем, опустил взгляд на свои руки, которые, собственно, и совершили атаку. Мальчик никак не мог поверить в произошедшее, тоненькие ручки мелко подрагивали, а из глаз потекли слёзы — от страха, пережитого стресса и отчаяния. В первые секунды после удавшейся атаки Гарри остро почувствовал неизвестную силу и прилив безудержного восторга. Ему понравилось чувствовать эту силу. Она выручала его и помогала сбегать от Дадли и его друзей; с помощью неё он совершал маленькие пакости дяде и тёте; она дала ему возможность напакостить учительнице в школе, назвавшей его глупым — ведь в первый день учёбы он не смог назвать своё имя и фамилию. Но это и немудрено. С чего бы Гарри знать свои имя и фамилию, если Дурсли никогда не обращались к нему не иначе, как обидными и оскорбительными словами. Лишь после того, как учительница, успокоив класс, прочитала в журнале как его зовут, она сделала вывод, что он просто невероятно глуп и не обучен. Ведь как можно не знать собственного имени, не правда ли? Слушая женщину, мальчик почувствовал нарастающий прилив горячей бурлящей энергии, что текла где-то глубоко под кожей, и в ту же секунду волосы преподавательницы начальных классов перекрасились во все цвета радуги. Это было красиво, но преподаватель явно не оценила. Однако вскоре восторг сменился страхом, когда Гарри наконец осознал, что смена имиджа учительницы — его заслуга.       Вернон и Петунья, оскорбляя покойных родителей мальчика, никак не могли ожидать такого внезапного отпора со стороны племянника, за что и поплатились. Гарри был переполнен гневом, ненавистью, яростью, пока слушал своих родственников, однако его терпение лопнуло, он не мог позволить, чтобы его родителей оскорбляли, и неизвестная сила, переполнявшая его тело, высвободилась, став разрушительной и сильной волной. Правда, не настолько разрушительной, чтобы убить дядю с тетей. И лишь когда Вернон со стоном постарался подняться, мальчик вышел из оцепенения и перестал наконец смотреть на свои дрожащие руки. Он осмелился перевести взгляд на Дурсля, но, не дожидаясь реакции мужчины, маленький Поттер со слезами на глазах развернулся и бегом направился в свой чулан под лестницей, надеясь, что всё обойдётся, что дядя и тётя не станут наказывать его, не станут лишать еды, не станут лишать его маленькой змейки Ады — его единственного друга.       Гарри, находясь в своём чулане, прижался спиной к стене, подтянув к себе ноги, и, обхватив их своими руками, заливался горькими слезами, но всё же не терял надежды, что всё обойдётся. Рядом с ним обеспокоено шипела его маленькая подруга, Ада, но мальчик никак на неё не реагировал. Змейка оказалась не с ангельским терпением и, не став дожидаться, пока Гарри обратит на неё внимание, решительно заползла на его плечи и постаралась узнать, в чём собственно дело и почему малыш Поттер сидит в чулане, рыдая? Обидел ли кто его?       На все вопросы змейки мальчик отвечать не спешил, лишь продолжал подрагивать всем тельцем да плакать. Ада, не получив ответы на свои вопросы, замолчала, положив свою голову на плечо ребёнка, выражая таким образом молчаливую поддержку своему маленькому защитнику, словно понимая, что что бы ни случилось вне этого грязного чулана, последствия были более чем яркие — Гарри неконтролируемо трясло, не говоря уже о ручье слёз, вытекающем из глаз.

***

      С тех пор прошло два года. Гарри исполнилось одиннадцать лет.       За окном лениво поднималось солнце, обозначая начало нового дня и постепенно освещая окрестности маленького тихого спального района — Тисовой улицы. Кто-то уже во всю собирался на работу, хлопая входными дверями своих домов и заводя моторы своих машин, кто-то собирался на пробежку, поддерживая свою физическую форму и желая взбодриться перед насыщенным делами днём. Некоторые же соседи, будучи на пенсии, никуда не торопились, но тем не менее выходили на утреннюю прогулку со своими домашними питомцами, то и дело здороваясь с такими же мимо проходящими бабушками и дедушками.       Наш же герой после хорошего, здорового сна встал с тёплой и уютной кровати, слегка потянувшись, разминая кости. Окинув свою комнату взглядом, парнишка погрузился в воспоминания, прокручивая в голове события, приведшие к его переезду в бывшую комнату Дадли, ранее заполненную сломанными игрушками. Дурсли пожалели тогда, два года назад, что позволили себе жестоко наказать Гарри за его природу, ведь именно на следующий день они получили ценнейший урок на всю жизнь: красноречивые последствия для тех, кто посмеет навредить Гарри Поттеру. Он использовал свою неизвестную силу. Разобрался с ненавистными родственниками. Поставил на место и дал понять, что никому не позволит оскорблять своих умерших родителей.       Родственники стали более сдержанными после произошедшего и старались по меньшей мере не трогать мальчика. Ну или, что они делали в большинстве случаев, просто не замечать его.       Воспоминания о том событии крепко закрепились в их головах, заставляя ежедневно трепетать от ужаса перед племянником. Они остерегались его. Боялись. Каждый день с дрожью вспоминали тот проклятый день, когда решили при мальчике завести разговор о его погибших родителях, и, как следствие, получили весьма болезненное объяснение, что так делать не стоит. Вернон и Петунья остерегались повторного происшествия и сделали всё, чтобы его предотвратить: решительно определили племянника в старую комнату Дадли, несмотря на гневный протест последнего, который и по сей день не понимал, с чего начались такие кардинальные изменения: с чего вдруг его родители перестали унижать Гарри, более того, стали снабжать увесистыми порциями на завтрак, обед и ужин, а также то и дело разрешали не выполнять работу по дому. Вышеперечисленные перемены Дадли определённо не понравились. Уж тем более не приводили его в восторг запреты родителей подходить к Гарри, доходило даже до угроз о лишении подарков на Новый год и Дни Рождения. Дурсли даже не обращали внимание на гневные крики Дидди о несправедливости и о том, что они лишают его всего веселья.       Однако, несмотря на послабление со стороны Дурслей, сам юный Поттер продолжал чувствовать страх, направленный уже… на самого себя. Лишь спустя пару лет Гарри был готов точно сказать, что не хотел бы такое повторить. Он не хотел использовать свою неизвестную силу именно таким образом. Ему определённо понравилось почувствовать прилив энергии, что скапливалась на кончиках пальцев, однако использовать её так мальчик отказывался. Гарри долгое время общался с Адой на эту тему, и лишь один вопрос, заданный змейкой, так и не остался решённым: готов ли он использовать этот дар, чтобы спасти самого себя и родных для него людей, даже если придётся причинить боль и страдание?

***

      Спустившись вниз по лестнице, Гарри направился на кухню, где уже находилась вся семейка Дурслей. Родственнички молча завтракали, стараясь не обращать внимания на мальчишку. Женщина поставила тарелку перед Поттером, не сказав ему ни слова, однако парнишка не огорчился, лишь безразлично пожал плечами. Не зная, чего можно ожидать от своего племянника, руки Петуньи начали подрагивать от охватившего её страха за жизнь своей семьи. Они всё так же помнили о том дне, продолжали бояться мальчика, ровно как и сам виновник этого страха помнил о злополучной ситуации, ни на минуту не забывая, что не готов вновь использовать свой дар для причинения боли другим.       Позавтракав в полной тишине, Гарри уже хотел было направиться обратно к себе в комнату, чтобы почитать какую-нибудь книгу, уж так получилось, что Вернон как-то раз решил всё-таки выслушать просьбу племянника купить тому хотя бы одну книгу при условии, разумеется, если сий поступок не затруднит Вернона. Тогда мужчина скупил чуть ли не весь книжный магазин, надеясь, что тем самым задобрит Гарри, и племянник не заметит трясущиеся руки и испарину на лбу дяди.       В дверь неожиданно постучали.       Петунья поспешила в прихожую, чтобы узнать, кто же решил почтить их своим присутствием. Когда открылась дверь, Гарри, который одной ногой уже стоял на первой ступеньке лестницы, смог разглядеть неожиданного гостя, а точнее гостью — высокую женщину, излучающую уверенность и строгость, с собранными в тугой и аккуратный пучок тёмными, местами седыми волосами. На носу красовались квадратные очки.       — Здравствуйте, меня зовут Минерва Макгонагалл, и я пришла за Гарри Поттером, — проговорила женщина, украдкой посмотрев на мальчика.       Похоже, им заинтересовались, что было очень странно: одиннадцать лет он не был никому интересен, а сейчас вдруг кто-то пожаловал его навестить.       — Здравствуйте, вот ваш мальчишка! — ответила Петунья, дрожащей рукой указав на Гарри.       Петунья впустила гостью в дом, чтобы соседи ничего не услышали и не посчитали семью Дурслей чем-то большим, чем среднестатистические британцы. На самом деле в этой семье и в этом доме даже слово «магия» была под запретом, особенно после того инцидента. Сестра покойной Лили направилась к своей семье, в гостиную, где уже устроилась рядышком со своим мужем на диване, прижавшись к плотному боку Вернона. Гарри вошёл в зал последним.       — Здравствуй, меня зовут Минерва Макгонагалл. А ты — Гарри Поттер, не так ли? — обратилась женщина к Гарри, замечая, что Вернон и его сын со страхом в глазах наблюдают за ними. Впрочем, от них не отставала и Петунья. Подобное поведение показалось Минерве необычным, но размышления об этом она задвинула на периферию сознания.       — Здравствуйте, верно, это я. Могу узнать цель вашего визита? — вежливо поинтересовался мальчик.       Навыкам общения и манерам мальчик научился благодаря купленным дядей книгам. Тем же способом он изучил этикет, который очень помогал в общении с культурными людьми.       — Конечно, можете, мистер Поттер, — ответила Минерва, проходя вместе с Гарри в гостиную.       Отец семейства настороженно наблюдал за женщиной, которая, как он понял, была такой же «ненормальной», как и племянник — данное наблюдение невероятно разозлило Вернона. У него руки чесались выгнать незнакомку, но он вовремя сдержал свой порыв: перед внутренним взором пролетели воспоминания двухгодичной давности. Память также услужливо подкинула воспоминания об одной ключевой эмоции, которую мужчина испытывал в тот момент — страхе. Дурсль прекрасно понимал, что против таких, как этот дрянной мальчишка, он ничего не сможет предпринять — он был беспомощен. Только одна лишь мысль об этом была невыносима. В этот раз Вернон разумно решил не вмешиваться, так сказать, от греха подальше. Чувствовать свою беспомощность не очень-то хотелось, но получать травмы хотелось… ещё меньше.       — Мистер Поттер, у меня к вам вопрос. Вы слышали когда-нибудь о Хогвартсе?       — Простите, но нет, данный термин мне ни о чём не говорит. Хогвартс… Что это такое?       — Хогвартс — это школа Чародейства и Волшебства, где учатся дети, обладающие магией.       — Магией? — скептично поинтересовался мальчик.       От такого недоверия Минерва лишь улыбнулась:       — С вами когда-нибудь случались вещи, которые было невозможно объяснить с логической точки зрения?        — Случались, и неоднократно, — ответил Гарри, припоминая все странности, что происходили с ним последние пару лет.       Женщина то ли одобрительно, то ли понимающе кивнула. Вспомнив реакцию дяди и тёти на те самые необъяснимые вещи, Поттер затруднялся с определением, но всё же задал свой вопрос, стараясь при этом унять дрожь своих рук:       — Я вас правильно понимаю, вы полагаете, что все эти необъяснимые вещи вызваны магией? И вы к тому же хотите, чтобы я учился в вашей школе?       — Всё верно, мистер Поттер. То, что с вами происходило, вызвано так называемым неконтролируемым выбросом магии, но всему — и контролю, и управлению вашей силой вас обучат. Возможно, вы не знали, но именно в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс учились ваши родители, — ответила Макгонагалл, достав конверт, который был сделан из желтоватого пергамента и пломбирован бордовой восковой печатью, украшенной гербом. На гербе были изображены лев, орёл, барсук и змея, а в середине — большая буква «X».       На конверте было написано:       «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, малая комната».       Адрес был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марка на конверте отсутствовала.       — Можете ознакомиться с письмом, мистер Поттер, — протянула конверт мальчику женщина, и тот его принял.       — Спасибо.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Уважаемый мистер Поттер!

Мы рады сообщить Вам, что Вам предоставлено место в школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются первого сентября. Ждём вашу сову не позднее тридцать первого июля.

Искренне ваша, Минерва Макгонагалл, заместитель директора.

      — На втором листе находится список всего, что вам нужно приобрести для вашей учёбы в Хогвартсе, — подсказала женщина, указав на второй пергамент.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Форма студентам-первокурсникам требуется:

Три простых рабочих мантии (чёрных).

Одна простая остроконечная шляпа (чёрная) на каждый день.

Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).

Один зимний плащ (чёрный, застёжки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента.

Каждому студенту полагается иметь следующие книги:

«Курсическая Книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл

«История магии». Батильда Бэгшот

«Теория магии». Адальберт Уоффлинг

«Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч

«Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора

«Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф

«Фантастические твари: места обитания». Ньют Саламандер

«Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл

Также полагается иметь: одну волшебную палочку, один котёл (оловянный, стандартный размер №2), один комплект стеклянных или хрустальных флаконов, один телескоп, одни медные весы.

Студенты также могут привезти с собой домашнего питомца: сову, кошку или жабу.

НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЁТЛЫ.

      — И всё это можно купить в Лондоне? — спросил Гарри, слегка взлохматив свои чёрные, как смоль, волосы, и этим действием вызвав улыбку на лице Минервы.       — Конечно, мистер Поттер. Теперь, я думаю, мы можем отправляться? — на этот вопрос юноша утвердительно кивнул.       — Минуточку, уважаемая, неужто вы решили, что мы будем платить за обучение этого… Поттера? — включился в разговор Вернон, едва сдержавшись от оскорбления.       — Вам и не нужно ничего платить, мистер…       — Вернон Дурсль.       — Мистер Дурсль, родители Гарри оплатили его обучение до своей… кончины, — при последних словах Минерва чуть опустила голову.       — Но вы же не думаете, что деньги могут понадобиться лишь для возможности учиться в вашей паршивой школе?! — скривился мужчина.       — У Гарри есть детский сейф, оставленный его покойными родителями, он вполне сможет позаботиться о себе сам…       Вернон и Петунья чуть поддались вперёд, глядя на спокойную Минерву. В тоже время Дадли переводил взгляды с Гарри на своих родителей, ничего не понимая.       — Вы хотите сказать, что у этого несносного мальчишки есть целый сейф с деньгами?!       — Конечно…       — Тогда почему мы все одиннадцать лет должны были оплачивать его жизнь в нашем доме?! — взвизгнула Петунья с негодованием.       — Вы его родственники, и я думаю… — Минерву вновь перебили.       — Мне плевать, что вы там себе навыдумывали! — перешёл на повышенный тон Вернон, едва сдерживаясь. — Он обязан понести компенсацию за бесплатную жизнь в нашем доме.       От такого неожиданного поворота событий Минерва несколько минут молчала, обдумывая услышанное и поглядывая то на Дурслей, то на Гарри.       — Мистер Поттер, вам дядя и тётя рассказывали о ваших родителях? Или рассказывали кто вы на самом деле?       — Нет… — прошептал Гарри, опуская голову.       — Не смейте переводить тему! — вновь включился в разговор Вернон при поддержке своей жены.       Дурсли явно старались держать себя в руках, пусть и получалось у них плохо — именно это и подметила про себя Минерва. Они явно были взбудоражены и нетерпеливы. Оно и ясно, тут открывается такая возможность получить кругленькую сумму за все потраченные нервы и деньги, что они «инвестировали» в этого мелкого паршивца.!..       — Не думаю, что вам следует повышать голос, мистер Дурсль, — спокойным тоном ответила профессор, нахмурившись.       — А вы мне не указывайте!       — Вернон, милый, подумай о том, что скажут соседи, если услышат, — вмешалась Петунья, положив свою руку на сгиб локтя своего мужа. Тот немного поубавил пыл.       Мужчина, слегка успокоившись, стал выжидать подходящий момент, чтобы вновь вклиниться в разговор и напомнить о полагающейся его семье компенсации.       — Простите, я могу узнать, кем были мои родители? — тихим голосом поинтересовался Гарри.       — Хорошо, начать стоит с одного страшного и безжалостного человека, имя которого всё ещё боятся произносить вслух. В обществе принято называть его «Сами-Знаете-Кто». Но те, кто осмеливаются назвать его по имени, зовут его Волан-де-Морт или Тёмный Лорд, — при этом Минерва испуганно содрогнулась, покачав головой. — Двадцать лет назад этот волшебник начал набирать колоссальную мощь и популярность, стремился воплотить свои ужасные планы в жизнь. Для достижения цели ему были необходимы приспешники, коих он стал искать по всей Британии. Будучи невероятным оратором, но не менее опасным манипулятором, он смог их найти: одни пошли за ним, потому что боялись за свои жизни и за жизни своих близких, другие разделяли и поддерживали его идеи, а третьи надеялись, что он поделится с ними властью. А власть его становилась безмерной, и чем больше проходило времени, тем больше контроля попадало в его руки. Тёмные были дни, никому нельзя было верить. Творились жуткие вещи, было много невинных жертв. С ним, разумеется, пытались бороться, но он безжалостно убивал своих противников, они умирали ужасной смертью, — женщина на минуту замолчала, обдумывая, как продолжить эту жуткую историю и, наконец, рассказать, как юный Поттер лишился родителей.       — А ваши мама и папа… Они были лучшими волшебниками, которых я знала за всю свою жизнь. Лучшие ученики школы, первые на своём потоке… И вот, десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в Годриковой Впадине, в городке, где жила ваша семья. Вам был всего год, когда он пришёл в ваш дом и убил ваших родителей. Он даже пытался убить вас, мистер Поттер, но не смог. И многие до сих пор гадают, как вам удалось выжить. Таким образом, вы и стали знамениты в магическом мире. Вы смогли каким-то невероятным способом победить самого тёмного волшебника всех времён, — закончила Минерва, украдкой стараясь вытереть слёзы.       — Мои… родители пожертвовали собой р-ради меня? — дрожащим голосом спросил мальчик, чувствуя комок в горле от подступивших слёз.       — Да, Гарри. Мне очень жаль, что вы узнали об их смерти только сейчас, — при этих словах женщина с сединой украдкой взглянула на Дурслей.       Вернон и Петунья явно заметили этот взгляд, отчего мгновенно скривились, однако ни он, ни она, не спешили вновь буйствовать.       — Я… пойду в свою комнату и спущусь через пару минут, если вы не против, миссис Макгонагалл? — не поднимая взгляда, робко произнёс мальчик, сдерживая слёзы.       — Конечно, Гарри, — кивнула Минерва, с беспокойством глядя на сироту. — Можете не спешить, я пока поговорю с вашими родственниками. И после мы отправимся.       Гарри, ничего не отвечая, кивнул головой, и, развернувшись, направился на второй этаж в свою обретённую комнату. Оказавшись в комнате, мальчик сел на кровать и, прикрывая свои ярко-зелёные изумрудные глаза, дал волю слезам, позволяя им медленно скатываться из-под прикрытых век, плечи стали подрагивать от тихих, почти бесшумных всхлипов. Гарри никак не мог поверить в ту историю, что рассказала ему незнакомая до сегодняшнего дня женщина. По сей день он не знал правды о том, как на самом деле погибли его родители: дядя и тётя, не став утруждаться, лишь заявили о том, что они погибли в автокатастрофе, и больше ничего. До этого момента мальчик и понятия не имел, что его родители, оказывается, были волшебниками. Он даже помыслить не мог, что и сам является волшебником, самым настоящим, способным творить чудеса, как описывалось в разных сказках о загадочных приключениях главного героя и его друзей.       — Малыш, что тебя расстроило? — услышал он знакомое тревожное шипение.       Открыв глаза, Гарри сквозь слёзы взглянул на свою маленькую чешуйчатую подругу, и, взяв на руки, заботливо положил её на свои коленки.       — Сегодня я узнал, что мои родители не были падшими людьми, как говорили дядя и тётя, — мальчик чуть улыбнулся. — Они были волшебниками, самыми настоящими.       Ада, наблюдая за своим одиннадцатилетним защитником, свернулась кольцом и продолжала слушать Гарри.       — Мне об этом сказала миссис Макгонагалл…       — Кто это, детёныш?       — Она сегодня пришла из мира, где когда-то жили мои родители, рассказала о том, кем они были, и объяснила, что я, как и родители — волшебник.       — И тебя что-то тревожит, Гарри?       — Да, — сняв очки и протерев свои глаза, мальчик вернул их на законное место, продолжил, — меня беспокоит, что я никому не нужен в другом мире.       — Почему ты так решил? — заинтересовано прошипела Ада.       — Несмотря на подвиг моих родителей, никто ко мне так и не пришёл за одиннадцать лет и не попытался узнать, в порядке ли я.       — Главное, что о тебе беспокоюсь я, малыш. А на счёт других не волнуйся.       — Спасибо, Ада, я рад, что повстречал тебя тогда. Ты замечательная, — улыбнулся подруге Гарри.       Змейка от его комплимента опустила свою голову вниз, словно засмущалась.       — И я этому рада, детёныш.       — Меня также встревожила история гибели моих родителей…       — Как они погибли?       — Они, как и многие другие волшебники, противостояли тёмному волшебнику, Волан-де-Морту, — нахмурился Гарри, — по словам миссис Макгонагалл, его боялись. И не каждый был способен выйти против него. Он был самым сильным волшебником, способным на многое, и никто не мог с ним справиться, и так было до того дня, в который он напал на родителей… Они, защищая меня, погибли, а меня сделали героем, победившим самого тёмного волшебника, однако я не чувствую никакой радости от такого статуса.       — Почему же?       — Я был лишь младенцем и явно не мог остановить Волан-де-Морта, поэтому героем являюсь не я, а мои родители.       — Тот мир, незнакомый тебе, считает иначе, — прошипела змейка, однако мальчик ничего не ответил, лишь несогласно покачал головой.       Магический мир забыл своего героя на целых одиннадцать лет, и никто не наведался его проверить, чтобы хотя бы узнать, как он живёт у своих родственников. А что, если бы дядя тогда, два года назад, убил его?! Пришли бы все эти «поклонники» к нему на похороны?.. Слабо верится, если говорить начистоту. Юноша понимал: люди нуждались в герое, когда Тёмный Лорд был жив, а когда враг был повержен — всё, про героя все забыли! Вот так магический мир отблагодарил своего спасителя, лишая любви и заботы, в которых он так нуждался с малых лет. Лишь благодаря своему первому и единственному другу, Аде, Гарри не закрылся полностью от мира.

***

      В тоже время в гостиной вёлся далеко не приятный разговор между Минервой и Верноном, которого поддерживала Петунья. Дадли, так и не сообразивший, что в принципе происходит и отчего такой переполох с этим дохляком, решил пойти прогуляться со своими друзьями.       — Мистер Дурсль, позвольте поинтересоваться, как мальчику жилось с вами? — вкрадчиво поинтересовалась женщина, повернув голову в сторону мужчины.       — Он живёт в идеальных условиях, — ответил на вопрос дамы Вернон, лишь страх за свою семью заставлял его сдерживать себя.       — По виду Гарри и не скажешь, что он жил в идеальных условиях, — подчеркнула два последних слова Минерва, нахмурившись.       — На что это вы намекаете?! — пискнула Петунья.       — Я говорю лишь то, что вижу, миссис Дурсль. Гарри очень худой для своего возраста…       — Это не наши проблемы, — прервал женщину глава семейства, фыркнув.       — В каком это смысле — не ваши проблемы?       — В самом прямом смысле. Он лишь нахлебник, который стоит нам огромных расходов! — прорычал Вернон.       — Нахлебник? — вкрадчиво повторила Минерва, её глаза опасно прищурились.       — Именно, мы с Петуньей из кожи вон лезем, дабы обеспечить этому несносному мальчишке достойную для его уровня жизнь.       — Что вы имеете ввиду, говоря про достойную его уровня жизнь?       — Вас это не касается, мы всё ещё ждём компенсации.       — Это решать Гарри, — твёрдо сказала Минерва, заставив Петунью возмущённо открывать-закрывать рот.       — Это неслыханно!..       — Неслыханно, что единственный сын погибших Джеймса и Лили Поттеров носит потрёпанную, явно не его размера, одежду!       В этот же момент со второго этажа стал спускаться Гарри, и взрослые тут же замолчали, лишь Минерва поднялась со своего места и повернулась к мальчику.       — Надеюсь вы готовы к нашему походу, мистер Поттер?       Вернон и Петунья переглянулись, и Гарри отметил, что они недобро поглядывали в сторону гостьи.       — Да, миссис Макгонагалл, — кивнул головой мальчик.       — Тогда выдвигаемся, — с улыбкой произнесла Минерва.

***

      Оказавшись в крошечном, невзрачном баре, Гарри полюбопытствовал у Минервы, не показалось ли ему, что это место могут видеть лишь они, на что получил утвердительный ответ от женщины и пояснение, что на бар были нанесены чары сокрытия, которые он несомненно сможет изучить, обучаясь в магической школе Хогвартс. Обыкновенные люди, лишённые магического дара, никак не могли обнаружить данное место и проходили мимо, совсем не замечая, как порой через невзрачный проход выходят или заходят люди. Взгляды маглов скользили с большого книжного магазина на магазин компакт-дисков, а бар, находившийся между ними, они и вовсе не замечали.       Тот бар, что не видели маглы, являлся, на самом деле, магической таверной. Убранство заведения было слишком тёмным и обшарпанным. А в углу, как можно было заметить, сидели несколько дам в возрасте и пили вино из маленьких стаканчиков. Одна из этих дам ещё и курила длинную трубку. Небольшого роста мужчина в цилиндре разговаривал со старым лысым хозяином таверны, похожим на нахмурившийся грецкий орех. Когда Поттер и Макгонагалл вошли, никто на них не обратил особого внимания, чему Гарри был очень рад, и Минерва, не заостряя на окружающих своего внимания, вместе со своим подопечным прямиком направилась в маленький двор, со всех сторон окружённый стенами.       Женщина одним ловким движением волшебной палочки коснулась кирпичной стены. Кирпич, до которого она дотронулась, задрожал, потом задёргался, в середине у него появилась маленькая дырка, которая быстро начала расти. Через секунду перед ними была арка, достаточно большая, чтобы сквозь неё могли пройти два человека.       За аркой начиналась мощённая булыжником извилистая улица.       — Добро пожаловать в Косой переулок, — произнесла Минерва, с улыбкой взглянув на изумлённого Гарри.

Продолжение следует…