Лживые поступки

      Дети, будущие ученики Хогвартса, первокурсники, оказались в невероятных размеров зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтсе» — горели факелы, а потолок невозможно было разглядеть — так высоко он находился. Красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором Макгонагалл по узорчатому полу, выложенному из каменных плит. Проходя мимо закрытых дверей справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но Минерва Макгонагалл уверенно прошла мимо и провела первокурсников в маленький пустой зал. Толпе ребятишек тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор, — скоро начнётся праздничный пир по случаю начала учебного года, но прежде, чем вы сядете за столы, вас распределят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в гостиной, специально отведённой для вашего факультета. Факультетов в школе четыре: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка и правил школы они будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше всего очков, побеждает в соревновании за кубок школы. Выиграть — огромная честь. Также в Хогвартсе практикуют волшебный спорт, «Квиддич», если вы будете преуспевать в учёбе и зарабатывать как можно больше баллов для своего факультета, то сможете помочь своей факультетской команде обрести дополнительные тренировки. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония распределения начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, соберитесь с мыслями. Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами.       Закончив вступительную речь, профессор Макгонагалл направилась к двери. Однако перед тем как выйти, она обернулась.       — Пожалуйста, ведите себя тихо.       Не успела за профессором захлопнуться дверь, как первокурсники зашептались, обсуждая, каким же будет распределение.       Кто-то рассказывал опыт родителей, а кто-то своих старших братьев и сестер. Гарри, стоящий рядышком с незнакомым ему мальчиком, лишь слушал жаркие споры; каждый считал, что именно его мнение и рассуждение является верным и неоспоримым, ведь не будут же родные врать своему чаду, потому каждый и старался отстоять лишь своё мнение. Одновременно с этим брюнет испытывал довольно таки волнительные ощущения, ведь совсем скоро он вместе со своими одногодками будет распределяться в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, и Гарри, слушая сверстников, нервничал лишь сильнее, ведь они знали явно больше, чем он. По этой причине витающие в голове назойливые мысли, что он чужак для этого неизведанного волшебного мира, только сильнее подкреплялись. Гарри являлся известной личностью, с этим фактом не поспоришь, даже учитывая, что слава пришла к нему благодаря шраму, но себя-то он не причислял к этому миру.       Один мальчик с посредственной внешностью и огненно-рыжими волосами заявил, что необходимо будет пройти испытания перед всей школой, и, как он заверил, эту информацию ему сообщил его старший брат Фред. В ответ на сказанное рыжим послышался насмешливый смешок со стороны другого мальчика. Он определённо отличался от рыжеволосого первокурсника своими аристократичными чертами лица, невероятно белёсого оттенка волосами, которые были «зализаны» назад, и голосом, так и пропитанным превосходством:       — Похоже у Уизли напрочь отказали мозги, — за спиной говорившего послышались смешки, — если они у него, конечно, имеются.       — Заткнись, Малфой!       — К твоему сведению, Уизли, твой брат тебе соврал, а ты, глупый, поверил в этот бред. Хотя что ещё можно ожидать от семьи предателей крови. Мало того, что вы предали своих братьев и сестёр, так ещё позорите нас своим внешним видом. Денег то, — мальчик по фамилии Малфой махнул рукой в направлении собеседника, указывая на его одежду потрёпанного вида, отчего рыжеволосый только сильнее закипал от злости и был готов с кулаками броситься на говорившего, — по всей видимости нет, как, впрочем, и рассказывал мой отец.       Только лишь внезапное появление Минервы Макгонагалл остановило дальнейшую перепалку, но Гарри отметил, как эти двое мельком кинули испепеляющие взгляды друг на друга.       — Выстройтесь в колонну, — скомандовала строгим голосом появившаяся профессор, обращаясь к испугавшимся первокурсникам, — и идите за мной!       В тишине они вышли из маленького помещения, пересекли огромную парадную залу, в которой уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в невероятном в своих размерах Большом зале, такими масштабами наверняка мог похвастаться лишь банк гоблинов «Гринготтс».       Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и в то же время такое странное место. Зал был освещён тысячами свечей, парящими в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками, на которых пока не было никаких яств. На другом конце зала за таким же длинным столом, стоящим перпендикулярно к факультетским, сидели преподаватели.       Профессор Макгонагалл подвела первокурсников к преподавательскому столу и попросила детей повернуться спиной к учителям и лицом к остальным студентам за столами, которые с интересом поглядывали на новеньких. Посмотрев вверх, чтобы отвлечься, мальчишка с чёрными вихрями волос увидел над собой бархатный потолок, оттенка июньской ночи, усыпанный звёздами. Зрелище было невероятно духозахватывающее. Будь у Гарри возможность, он бы расстелил на каменном полу плед (разумеется, когда зал опустел бы) и часами наблюдал бы за звёздным небом, выискивая среди ярких точек «Ориона» или «Кассиопею».       Из мечтаний Гарри вырвал какой-то звук и, опустив устремлённый в потолок взгляд, он увидел, что профессор Макгонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную волшебную шляпу. В следующее мгновение в ней появилась прорезь, напоминающая рот, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.

      Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырём столам. Рот её исчез, она замолчала и замерла.       Профессор Макгонагалл шагнула вперёд, держа в руках длинный свиток пергамента.       — Когда я назову ваше имя, вы подойдёте, наденете Шляпу и сядете на табурет. Она распределит вас на предназначенный вам факультет, — произнесла женщина.       — Итак, начнём. Аббот, Ханна!       Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села.       Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже её глаза. А через мгновение…       — Пуффендуй! — громко крикнул магический артефакт.       Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами.       Ханна встала и шаткой походкой направилась к своему столу, плюхнувшись на свободное место. Гарри подметил, что крутившийся у стола призрак Толстого Монаха приветливо помахал ей рукой.       — Боунс, Сьюзен!       — Пуффендуй! — снова провозгласила Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.       — Бут, Терри!       — Когтевран!       Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст также отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первой первокурсницей факультета Гриффиндор в этом году. Крайний левый стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин.       — Финч-Флетчли, Джастин!       — Пуффендуй!       Поттер с интересом заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась на более продолжительное время. Так, Симус Финниган, светловолосый мальчик, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора.       — Грейнджер, Гермиона!       Судя по всему, Гермиона с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав своё имя, она чуть ли не бегом рванула к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу.       — Гриффиндор! — выкрикнула Шляпа.       Когда объявили имя Невилла Лонгботтома, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьёзно задумалась, прежде чем выкрикнуть: «Гриффиндор». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить головной убор Минерве Макгонагалл.       Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с раздражающе важным видом. Артефакт, едва коснувшись его головы, тут же заорал:       — Слизерин!       Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу, ранее отобранными на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой.       Непрошедших отбор первокурсников оставалось всё меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке и, наконец…       — Поттер, Гарри!       Гарри сделал шаг вперёд, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шёпотом.       — Она сказала Поттер?       — Тот самый Гарри Поттер?       Последнее, что увидел мальчик, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперёд, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала чёрная завеса.       Минерва, внимательно наблюдавшая за мальчишкой с тщательно скрытым волнением, стояла рядышком с табуретом, на котором и сидел всем известный мальчик, и думала, какой же факультет ему подойдёт, ведь она подметила, что несмотря на застенчивость и нервозность, в мальчике присутствовал дух Гриффиндора, по крайне мере он не отшатнулся при встрече с Олливандером, а это явная стойкость, что свойственна Годрику, однако также прослеживался и дух Когтеврана, Гарри явно испытывает сильное желание познавать всё новое.       — Гм-м-м, — задумчиво произнёс тихий голос прямо в голове Гарри. — Как же сложно. Невероятно сложно. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, Мерлин, это так — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Сильное рвение изучить новое и неизведанное... Так куда мне тебя определить?       — Когтевран? — робко попросил мальчик.       — И почему же ты выбрал именно этот факультет? В тебе достаточно смелости, храбрости, стойкости, пусть они и не проявлены, но они в тебе есть, однозначно.       — Меня притягивает неизведанное, мне хочется изучить Магию. Познать её. Гриффиндор, Пуффендуй и Слизерин замечательные факультеты...       — Но хочешь именно в Когтевран? Даже несмотря на то, что всеми своими качествами подходишь для любого факультета.       — Да... — подтвердил Гарри.       — Похвальное рвение... Что ж, я приняла окончательное решение...       Казалось, с произнесёнными словами весь мир остановился, и Гарри едва мог усидеть, с нетерпением ожидая окончательного вердикта.       — Когтевран! — громогласно объявила распределяющая шляпа, и стол орлов приветственно и дружно загромыхал овациями и приветствиями.        — Не забывай о моих словах, эти качества в тебе действительно есть... — это было последние, услышал Гарри от Шляпы, и после она уже оказалась в руках Минервы.       Поттер с застенчивой улыбкой направился к столу умных и непосредственных, где его встретили весьма тепло.       Хотя за соседним столом послышалось разочарованные бормотания и вздохи: каждому хотелось пообщаться с известной личностью.       Когда мальчик сел за стол теперь уже своего факультета, он подметил, как со своего места ему отсалютовал малютка профессор, на что Поттер в ответ кивнул головой. Оглядываясь, Гарри заметил добродушную улыбку Минервы, когда они встретились взглядами и не смог удержаться от ответной улыбки — ему было приятно, что женщина, сопровождающая его в Магический мир, не осудила его выбор факультета, несмотря на то, что являлась деканом другого Дома. Мальчика, в качестве приветствия, слегка хлопали по спине близко сидящие к нему студенты, и волнение в душе наконец отступило, давая место теплу.       Он читал обо всех факультетах в «Истории Хогвартса» и из всех четырёх выбрал для себя именно факультет орла. Насколько он понял, гриффиндорцы не отличаются спокойствием, рациональностью и планированием своих действий наперёд. Да и излишний героизм не в его стиле. Так что его распределение на Когтевран было самым верным решением Шляпы. Пусть последняя и говорила о том, что в нём присутствуют качества от каждого Дома, однако свой выбор Гарри сделал, и, как считал, выбор был вполне обоснованным, ведь он не слукавил, когда говорил Шляпе, что у него есть желание изучить Магию, и именно данный факультет ему больше всего в этом и поможет. К тому же приняли его приветливо, по крайней мере так хотелось думать, правда, тревожное чувство, пусть и слабое, всё же не покинуло его полностью.       Отвлёк Гарри от своих размышлений Альбус Дамблдор, который поднялся со своего тронообразного кресла и широко развёл руки, будто хотел обнять весь зал. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в этом мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы.       — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнём наш пир, я хотел бы сказать несколько слов: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! На этом всё, всем спасибо!       Когда все насытились, а еда исчезла с тарелок, профессор Дамблдор снова поднялся со своего места. В зале сразу же наступила гробовая тишина.       — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…       Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — торжественно произнёс Дамблдор.       Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах странные улыбки.       Директор встряхнул своей палочкой — из неё вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.       — Каждый поёт на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор, — итак, начали!       И весь зал заголосил:

— Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай всё, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести.

      Каждый пел, как хотел — кто-то тихо, кто-то громко, а также весело и грустно, некоторые медленно, а другие быстро. И естественно, все закончили петь в разное время.       Все уже замолчали, а близнецы Уизли всё ещё продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.       — О, великая сила музыки! — воскликнул он, вытирая глаза; похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Её волшебство затмевает то, что отяжеляет наши сердца. А теперь спать. Рысью — марш!       Парень и девушка со значками на груди поднялись со своего места и призвали первокурсников успокоиться и следовать за ними. Малышня поднялась со своих мест и вместе с остальной группой когтевранцев и старостами отправилась на выход из Большого зала, стараясь не столкнуться с другими факультетами — а это было не так-то и просто. По словам старост, их гостиная находилась в одноимённой башне, третьей по высоте в Хогвартсе после астрономической и гриффиндорской. Оттуда открывался захватывающий вид на близлежащие горы и озеро.       — Вечером и ранним утром можно наблюдать за невероятной красоты восходом и закатом, — рассказывал парень староста.       Поднявшись по винтовой лестнице, первокурсники оказались перед дверью, у которой нет ни ручки, ни замочной скважины — сплошное полотно из старинного дерева и бронзовый молоток в форме орла.       Когда староста постучал дверным молотком, все услышали голос, задающий вопрос:       — Что было раньше: феникс или огонь?       — Круг не имеет начала, — ответил парень, и первокурсники вошли в гостиную.       Стены в гостиной прорезывают изящные арочные окна с шёлковыми шторами. Куполообразный потолок расписан звёздами.       В нише, напротив входа к спальням, находится мраморная статуя Кандиды Когтевран, судя из рассказа старосты, который повернулся к новеньким и начал свою речь:       — Поздравляем с поступлением на Когтевран! Я — староста Роберт Хиллиард, — начал молодой человек и махнул рукой в сторону девушки, стоящей рядом с ним. — А это моя подруга, тоже староста, Пенелопа Кристал, — и добавил с лукавой усмешкой, — она очень своенравная и капризная... — не успел он закончить предложение, как был прерван той самой своенравной и капризной Пенелопой, слегка ударившей друга в плечо, на что парень лишь подмигнул ей. — Хорошо, хорошо, пусть она и капризная, однако очень хороший человек и всегда придёт на помощь, поэтому можете обращаться как ко мне, так и к ней, если вам что-то понадобится, или у вас появились какие-то проблемы. На чём мы остановились? Ах, да... Мы рады приветствовать вас на нашем факультете. Наш герб — орёл, который парит там, куда другие не могут подняться. Цвета нашего факультета — синий и бронзовый. Наша гостиная располагается на вершине башни Когтевран за дверью с зачарованным молоточком. Из арочных окон гостиной видны озеро, Запретный лес, поле для квиддича и теплицы.       Старшие ребята, находившиеся также в гостиной, могли лишь улыбаться от вида серьёзных лиц первокурсников, тщетно пытавшихся бороться с усталостью и запомнить сказанную информацию.       — Без всякого хвастовства, — продолжал разглагольствовать Роберт, активно жестикулируя, — хочу сказать, что на нашем факультете учатся умные волшебники и волшебницы. В отличие от других факультетов, которые имеют скрытые входы в гостиные, нам они не нужны. Другой интересной особенностью Когтеврана является то, что наши ученики — настоящие индивидуальности. Некоторых из них можно даже назвать чудаками, — тут он пожал плечами, отчего старшие ребята могли лишь многозначительно усмехнуться, а некоторые даже попытались вставить свои пять копеек, однако одного взгляда Пенелопы хватило, чтобы они передумали.       — Но зачастую гении не идут в ногу с обычными людьми, и, в отличие от некоторых других факультетов, наша философия заключается в том, что у вас есть право носить то, что нравится, верить в то, что хочется, и говорить то, что чувствуете. Что касается наших отношений с другими факультетами, вы, наверно, слышали о Слизерине. Не все они плохие, но лучше быть начеку, пока вы не узнаете ученика данного факультета получше. Согласно их давним традициям, они делают всё возможное, чтобы выйти победителями из любой ситуации. Поэтому будьте внимательны, особенно на матчах по квиддичу и экзаменах. Ах да, привидение нашего факультета — Серая Дама. Остальные ученики считают, что она никогда ни с кем не разговаривает, но она не прочь поговорить с когтевранцами. Её помощь особенно полезна, когда вы что-то потеряли или потерялись сами. К тому же, я более чем уверен, что ваш сон будет просто прекрасным. Наши спальни находятся в башенках, отходящих от главной башни. В комнатах стоит по две кровати, накрытые шёлковыми, пуховыми одеялами небесно-голубого цвета, а свист ветра в окнах очень расслабляет.       — И на этом мы на сегодня закончим, Роберт, — подмечая, что её напарника явно понесло, притормозила Пенелопа.       — Но...       — Никаких но, неужели ты не видишь, как утомил первокурсников своей длинной, скучной лекцией?       Девушка стала раздавать ребятишкам их расписание уроков на последующие недели, с улыбкой ожидая возмущения друга, и тот не подвёл.       — Моя речь скучная?! — притворно возмутился Роберт. — Да как ты можешь, уничтожительница великолепных речей?       — Ты опять там что-то ляпнул? — опасно переспросила девушка.       — Роберт, на твоём месте я бы лучше помолчал! — со смехом посоветовал один из парней старших курсов.       Хиллиард, бегая глазами, переводил взгляд то на друзей, то на девушку, и, приняв решение, решительно ретировался.       — Так, мальчики первого курса, следуйте за мной, я вам покажу, где ваша спальня находится.       — Хитрец... — с усмешкой произнесла Пенелопа и отправилась помогать девочкам первого курса.       Гарри вошёл в спальню. Его соседом оказался тот самый мальчик Терри Бут, что сидел с ним за столом после распределения. Еще за ужином Поттер заметил, как быстро Терри освоился в новом коллективе и уже через какое-то время вовсю болтал с другими первокурсниками. Иногда к разговору подключался кто-то из второкурсников, с ними Бут также смог легко найти общий язык. Гарри в каком-то смысле был даже рад, что именно Терри его сосед. Видимо, за время праздничного пира, Поттер успел немного привыкнуть к общительности своего сокурсника, потому не прошло и десяти минут, как мальчики стали более свободно общаться друг с другом.       Для Гарри это был настоящий подвиг — так быстро начать общение с человеком, который ещё два часа назад был для него абсолютно незнакомым человеком. Благодаря девятилетней боли и страданиям от Дурслей мальчик стал немного замкнутым и недоверчивым по отношению к незнакомцам, будь то дети или взрослые. Безусловно, Гарри хотел и тянулся к общению и новым знакомствам, но прошлый опыт заставлял вести себя сдержанно и порой даже отстранённо из-за банального страха ошибиться и вновь испытать на себе боль. Поэтому Терри пришлось немного постараться и доказать свои дружелюбные намерения, чтобы Гарри хоть немного расслабился и подключился к разговору.       Впрочем, как только новоявленный сосед по комнате уснул в своей кровати, предварительно пожелав новому товарищу спокойной ночи, на кровать Гарри выползла белого окраса змейка, которая как только выбралась из своего укрытия, а именно из-под одежды своего маленького человеческого хранителя, подняла голову, глядя на мальчика. Встретившись с ней взглядом, тот спокойно и доверчиво улыбнулся ей. Поттер определённо был рад видеть Аду, как, впрочем, и она была рада видеть его после небольшой разлуки, учитывая, что она не могла спокойно появиться в купе «Хогвартс-экспресса», поэтому была вынуждена прятаться от детей, время от времени приходивших в купе, где ехал Гарри.       — Какие у тебя первые впечатления о школе, детёныш? — прошипела змейка.       — Хогвартс безусловно захватывающе выглядит. Мы стояли на берегу большого Чёрного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звёзд. Зрелище и правда запоминающееся.       Ада прошипела в ответ, высовывая свой маленький раздвоенный язычок, но так ничего и не сказала, лишь чуть качнула головой, возможно, она была рада такому детскому впечатлению Гарри.       — Детёныш, ты помнишь о чём мы говорили перед твоим отъездом в школу, о которой тебе впервые поведал твой человеческий сородич?       — Да, Ада, я прекрасно помню наш разговор, — улыбнулся своей змее мальчик. — Поэтому со всей ответственностью заявляю, что ни в какую историю не вляпаюсь.       В ответ же змея многозначительно промолчала и лишь свернулась кольцом рядом с ребёнком, укладывая свою голову на верхний виток.       — Спокойно ночи, Ада, — с теплотой в голосе пожелал Гарри своей любимице, аккуратно устраиваясь в постели и прикрывая глаза.       — И тебе спокойной, малыш Гарри, — тихо прошипела в ответ змейка.

Продолжение следует...