Лживые поступки

      Ранним утром стояла оглушительная тишина. Казалось, что земля затаила дыхание в ожидании какого-то праздника. Но вот уже где-то заливается соловей, потом к нему присоединяются и другие ранние пташки. Птицы с радостью встречают новый день. Утренняя тишина начинает исчезать. Всё вокруг наполняется новыми звуками. А в одной округлой комнате, на вершине башни, спали первокурсники. Изумрудно-зелёные глаза одного из них, вызывавшие табун мурашек у лиц прекрасного пола, резко распахнулись, давая понять, что хозяин глаз проснулся и был готов начинать свой первый учебный день в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.       Приподнявшись на тёплой и уютной перине, Гарри дезориентировано оглянулся, вспоминая своё местоположение. Осознав, что он больше не у Дурслей, а в магической школе, Поттер стал с интересом и более детально осматривать свою новую комнату, подмечая, что окна спальни выходят на Хогвартские окрестности, что могло оказаться полезным — в случае нападения на замок из спален, да и из башни Когтевран в целом, можно было увидеть большую часть близлежащей территории Хогвартса. А значит, враг будет замечен достаточно рано, чтобы успеть среагировать. Оглянувшись, мальчик подметил, что его сосед по комнате, Терри Бут, до сих пор имел честь спать и даже слегка похрапывал, наполовину скинув своё одеяло — видать ему было жарко.       Улыбнувшись, Гарри чуть откинул в сторону своё тёплое одеяло и свесил свои ноги с кровати, однако не спешил опускать их на пол, лишь потянулся, размяв кости, и, зевнув, вновь взглянул на спящего соседа, припоминая вчерашний вечер и свои ощущения.       После распределения и ознакомления с тем, с чем им предстоит в далёком и недалёком будущем встретиться, мальчик с испугом и в тоже время с некой долей интереса осматривал гостиную своего факультета, в которой он теперь будет, похоже, проводить свободное время, а также в идеале — заводить новые знакомства. Если уж говорить о знакомствах, то первым, кто подошёл к одиноко стоящему в гостиной Гарри, был Терри Бут.       Жизнерадостный мальчик, на лице которого играла по-детски открытая и добрая улыбка. Как только он подошёл достаточно близко, тут же уверенно протянул руку, чтобы представиться, вот только сам Гарри не спешил с ответным рукопожатием. Сказывалась психологическая травма, проявлявшая себя после жизни с Дурслями. Но и тут Терри не растерялся и проявил смекалку, а именно — просто представился безо всяких рукопожатий, словно понимая, что его новому собеседнику не нравятся прикосновения. Так, слово за слово, и мальчишки уже во всю принялись общаться, словно до этого и не было никакого неловкого момента с прикосновениями.       В тот же вечер были проведены мирные, весёлые, но, к сожалению, недолгие посиделки со старшекурсниками. А недолгими они были из-за начавшейся шутливой перепалки между двумя старостами факультета, Роберта и Пенелопы. Ребята не стесняясь рассказывали малышам о своих Хогвартских буднях и приключениях. Разумеется, не обошлось без шуток и приколов над первокурсниками, которые были без каких-либо злых умыслов. В тоже время один из парней со старших курсов решил поделиться опытом и рассказать, а точнее объяснить мальчишкам первого курса, каково это — ухаживать за удивительными девушками, вот только дальше темы с комплиментами ему так и не удалось продвинуться, ведь старшекурсницы словно учуяли подвох и быстренько решили дать понять этому самому смельчаку, чтоб он так рано не пудрил мозги первокурсникам, и тому пришлось сдаться и покаянно признать сие поражение.       Вынырнув из воспоминаний и, наконец, поднявшись с постели, а следом выполнив всю утреннюю рутину, Гарри принялся одеваться в школьную форму. Быстрый взгляд на своего соседа Терри оповестил, что мальчик всё ещё сладко спал в своей кровати. Будить его зеленоглазый не хотел, да и портить отношения с однокурсником тоже не входило в планы, неизвестно, как бы Бут отреагировал на раннее пробуждение. Вчера они неплохо поболтали и первое впечатление о новом знакомом у Гарри осталось положительное. Если так дальше пойдёт, то они смогут стать друзьями. Да и в целом никто не знает, как будет развиваться пребывание Поттера в этом замке и, в случае чего, помощь Терри может быть очень кстати. По крайней мере Гарри оставалось лишь надеяться, что они действительно смогут стать хорошими друзьями.       Одевшись, Гарри пошёл в гостиную.       Общая гостиная Когтевран является большим овальным помещением и превышает по габаритам любую другую общую комнату в Хогвартсе. Изящные окна во всю стену украшают шёлковые шторы глубокого синего цвета. Днём ученики могут наслаждаться потрясающим видом на далёкие горы. Потолок куполообразный и сияет настоящими звёздами, которыми усыпано ночное небо. Возле стен стоят книжные шкафы, вокруг расставлены столы и стулья для занятий. Большой камин связан с каминной сетью, что позволяет когтевранцам общаться со своими семьями. Но так как это чрезвычайно публичное место, где постоянно общаются, занимаются и дурачатся другие студенты вплоть до глубокой ночи, то для удобства и конфиденциальности используются совы.       В гостиной на самой видной стене висит доска объявлений. Там размещаются как общественные объявления, наподобие даты следующего уик-энда в Хогсмиде, так и частные объявления студентов, чтобы купить или продать подержанные книги или обменять карточки от Шоколадных Лягушек, или ещё что-нибудь в том же духе — как и в любой школе.       На диадеме статуи Кандиты выгравирован девиз факультета: «Острота ума во все века — лучшее сокровище ученика!»       На второй этаж ведут две лестницы: одна в спальни для мальчиков, вторая соответственно в спальни для девочек. Лестница девочек находится под специальным заклинанием, которое сразу же оповещает громкой сиреной ползамка, если мальчик ступил на лестницу и сделал несколько шагов по направлению к женским спальням, при этом лестница временно видоизменяется в подобие горки — каждый индивидуум мужского пола скатывается вниз. Согласно Истории Хогвартса, основатели полагали, что женский пол заслуживает большего доверия, чем мужской. Поэтому лестница девчонок заколдована, чтобы помешать парням входить в женские спальни, а лестница мальчиков нет, поэтому девочки могут входить к ним беспрепятственно. Однако если девочка приглашает, то парень вполне спокойно может войти в женскую спальню, но как пояснили старшекурсники, а точнее девушки старших курсов, такое бывает редкостью, чтоб кого-то прогоняли.       Спустившись вниз, Гарри увидел, что многие студенты факультета Когтевран были уже на ногах. Особенно девочки с первого курса: они уже успели найти себе подружек, с которыми теперь будут делиться секретами, а, возможно, и заводить свои женские разговоры, о которых мальчикам знать вовсе необязательно.       И когда только успели? Хотя этот вопрос был явно не уместен, учитывая, как быстро девочки находят общий язык.       — Привет, Гарри, — с улыбкой проговорил парнишка, который с виду выглядел не только как умный когтевранец, но и как расчётливый слизеринец.       — Привет…       — Эдди Кармайкл, второй курс. Мы с тобой вчера так толком и не успели познакомиться, — встав с удобного диванчика, где до этого читал книгу, произнёс мальчик.       — Что ж, приятно познакомиться, Эдди, — ответил Гарри, нехотя пожимая в ответ руку когтевранца.       — Надеюсь, ты не огорчён тем, что попал на факультет Когтевран?       — Нет, — в ответ покачал головой парнишка с волосами цвета самой тёмной ночи и изумрудно-зелёными глазами. — С чего же я должен быть огорчён?       — Про нас только и могут, что говорить, насколько же мы заумные чудики, — с ухмылкой на лице проговорил Эдди.       Двое мальчишек заметили приближение сонного Терри, и более старший, вновь взглянув на собеседника, продолжил.       — В любом случае я рад, что с нами сам Гарри Поттер, известная личность в Англии, — произнёс Кармайкл.       — Не думаю, что моё имя настолько громкое, — смутившись, Гарри пожал плечами.       — Ошибаешься... — многозначительно отозвался Эдди и, развернувшись, направился к своим друзьям.       Странное однако знакомство, но мальчик, покачав головой, отогнал лишние мысли. Скорее всего, Эдди не так загадочен, как кажется на первый взгляд.       — Привет, Терри, — сказал Поттер своему почти-другу.       Всё же стоит сдружиться с человеком, который делит с тобой комнату. И хоть Гарри не был общительным ребёнком, но интерес к разговору с собеседником, который не пытается заставить его вспомнить и рассказать о «жизни» с Дурслями, и как он в годовалом возрасте сумел отразить смертельное проклятие, несомненно появился, да и чувствовал себя мальчик получше именно рядом с Терри. Тот словно притягивал своей жизнерадостностью, добротой, тем, чего так порой не хватало Гарри в детстве в семействе Дурслей. Как бы он не старался, но ему не удалось ощутить доброжелательность родственников, и было горько, обидно до глубины души, когда дядя и тётя, относясь к нему скверно, относились совершенно по-другому к Дадли, несмотря на умышленные «проказы» последнего. Гарри искренне надеялся, что в Хогвартсе всё будет по-другому.       — Привет, Гарри, — ответил Бут, провожая взглядом того самого Эдди. — Что он хотел от тебя? Не мог ученик второго курса прямо перед своими друзьями подойти к первокурснику, хоть ты и знаменит.       — Терри, мне кажется, или ты его уже в чём-то подозреваешь? — с едва заметной улыбкой спросил Гарри.       — Скажешь тоже! — возмутился мальчишка. — Нет конечно, мне просто показалось странным, что он ни с того, ни с сего подошёл к тебе, — пожал плечами уже более спокойно Терри. — Так что он от тебя хотел?       — Ничего, — искренне ответил брюнет, держа в руках расписание. — Он просто хотел познакомиться, ничего сверхъестественного.        — И всё? Как-то всё это странно, — покачал головой Бут, посмотрев на расписание в руках друга. — Первое у нас зельеварение вместе со слизеринцами. Профессор…       — Северус Снейп, знаю уже, — ответил Гарри, направляясь на выход из гостиной своего факультета.       — Когда только успел?       — А вот это уже секрет, Терри, — проговорил мальчишка, с улыбкой на лице взлохматив свои чёрные волосы. — Как говорится: меньше знаешь — крепче спишь.       — Опять эти твои поговорки маглов, — пробурчал в ответ чистокровный волшебник, направляясь вместе со своим другом на выход из гостиной.

***

      Нескончаемый шёпот доносился до Гарри со всех сторон, стоило ему вместе с Терри выйти из гостиной. Толпы школьников, проходя мимо Поттера, каждый раз пытались рассмотреть его шрам. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо и внимательно смотрели ему в лицо. Такое пристальное внимание к своей персоне очень смущало мальчика, и тот старался не отвлекаться и продолжал бродить по нескончаемым коридорам школы вместе с Терри, стараясь найти нужный кабинет, и первым уроком было Зельеварение, профессором дисциплины которой был Северус Снейп.       Кабинет профессора Снейпа находился в одном из подземелий Хогвартса. Там было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшновато. Вдоль стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные.       Северус начал занятие с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И остановился он, дойдя до известной всей магической части Англии, фамилии Поттер. Как только мужчина поднял голову и взглянул на черноволосого мальчика, на его лице появилась усмешка.       — О, да, — негромко произнес он с издёвкой. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.       Некоторые личности с факультета Слизерин издали смешки. Они словно поддерживали издёвку со стороны мужчины.       — Мистер Поттер, надеюсь, вы не думаете, — профессор подчеркнул последние слова и продолжил, — что раз вы народная известная личность, значит, вам всё должно быть дозволено?       — Нет, профессор... — тихо ответил Гарри, опуская взгляд. Его беспокоила реакция профессора и некоторых слизеринцев.       — В таком случае смею до вас донести, что ваша известность вам не поможет — на моих уроках вам придётся думать, надеюсь, на это вы способны, мистер Поттер.       От дальнейших слов со стороны профессора Снейпа Гарри почувствовал себя ещё хуже, а усмешки со стороны некоторых первокурсников лишь добивали мальчика.       — Глупое махание волшебной палочкой к этой дисциплине не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — отвлёкся наконец от Поттера, Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи зелий, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить удачу, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.       Он говорил тихо, почти шёпотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Складывалось ощущение, что профессор обладал даром без каких-либо усилий контролировать студентов, находящихся в аудитории. В классе никто не отваживался перешёптываться или заниматься посторонними делами, которые не имели какого-либо отношения к уроку.       — Поттер! — неожиданно гаркнул Северус. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?       После заданного вопроса в голове мальчика стали мелькать мысли, воспоминания, связанные с учебником, в котором и должен был находиться ответ на вопрос.       — Из корня асфоделя и полыни... усыпляющее зелье... очень сильное, его называют напитком «Живой Смерти».       На лице Снейпа появилось презрительное выражение.       — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?       — Безоар... это камень, который извлекают из желудка козы... и который является противоядием от большинства ядов.       — В чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха?       — Волчья отрава и клобук монаха... это... это одно и то же растение... его ещё называют волчий аконит.       Гарри старался не упустить из головы всё то, что он прочитал в учебнике по Зельеварению, однако вопросы профессора морально давили.       Северус считал, что мальчишка окажется таким же высокомерным и наглым, как его отец. Даже несмотря на его ум, последнее было удивительным, хоть и не особо приятным явлением для профессора, природа возьмёт своё. И совсем скоро Поттер покажет свою истинную сущность, уж в этом он не сомневался. Такова кровь выродков. Единственным неприятным фактом было именно то, что этот щенок был сыном его единственной любви, Лили Эванс, девушки, которой он дорожит по сей день. Пусть она и совершила ошибку, выйдя замуж за Джеймса Поттера. Наглого, самовлюбленного, эгоистичного, высокомерного ублюдка. Северус от таких мыслей сжал кулаки, нахмурившись, понимая, что и сын его кровного врага будет таким же, он был в этом уверен.       — Три балла Когтеврану, — нехотя буркнул Северус и резким тоном продолжил, заметив, что никто не принялся даже записывать того, что сказал Гарри. — Почему сидим? Записывайте сказанное Поттером!       Первокурсники поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом.       После Снейп разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной чёрной мантией, и следил, как дети взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Северус раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал.       Когда закончился урок, Гарри вместе с Терри, поднявшись со своих мест, направился на выход из кабинета, совсем не замечая ядовитого взгляда, который был направлен в сторону известной всей Великобритании мальчика.       Сегодня был только первый урок, а этот мальчишка уже раздражал его до скрежета зубов. Одна только его внешность заставляла профессора презрительно кривиться, словно от зубной боли. Поттер напоминал ему, что один высокомерный человек обошёл мастера Зелий и забрал то, что принадлежало Северусу Снейпу. А именно: его Лили. Она должна была стать только его и больше ничьей. Но теперь ему придётся учить бездарность, сына кровного врага, и ничего с этим поделать мужчина не мог, как бы того не хотел.

***

      Лишь выйдя из класса Зельеварения, мальчики могли свободно вздохнуть: это был явно стрессовый урок. Особенно это касалось Гарри. Мысли, связанные с негативным поведением по отношению к нему профессором, не давали покоя, заставляя опустить плечи, словно от сильного морального давления. Мальчик никак не мог понять, отчего же профессор Снейп так невзлюбил его с самого начала? Они ведь даже незнакомы были до сегодняшнего урока, так по какой же причине профессор решил проявить именно к нему столь повышенное внимание? Поникший Гарри шёл рядом с шагающим Терри, который был явно возмущён поведением преподавателя — он активно размахивал руками, не в состоянии совладать с эмоциями.       — Он же тебя ненавидит, Гарри! — взбудораженно объявил Терри, напоследок взглянув в сторону кабинета Зельеварения. — Как он мог прям с порога показывать свою неприязнь к тебе?! Ведь вы впервые видите друг друга! О чём думал директор, нанимая на работу этого… этого… — Бут махнул рукой, замолчав, не в силах подобрать соответствующий эпитет.       — Терри, как ты правильно подметил, мы с ним совершенно незнакомые люди. Поэтому думаю, не стоит злиться на него и тратить свои нервы.       Гарри был явно в расстроенный чувствах, и Терри его прекрасно понимал, когда вместо хорошего урока... происходит такое по вине профессора.       — А ты слышал смешки других учеников?       — Слышал, трудно было не расслышать, — грустно выдохнул мальчик.       — Было ощущение, будто профессор одобрил такое неслыханное поведение! — вновь завёлся Терри.       Ученики, проходившие рядом с двумя друзьями, с интересом поглядывали на них, явно задаваясь вопросом, отчего один такой возмущенный, а другой — грустный.       — Терри, пожалуйста, давай закроем тему? — попросил Гарри, и Терри взглянул на него. — Возможно, у профессора просто не было настроения.       — Это не повод так начинать первый урок у первокурсников, которые ни сном, ни духом о волшебном мире, — пробурчал Терри, на что Гарри слегка улыбнулся.       — Не бурчи как старый дед, — брюнет слегка толкнул в плечо соседа по комнате.       — Это я-то дед?! — притворно-возмутился тот самый «старый дед».       — Ну не я же, — принялся смеяться Гарри, ускоряясь.       — Ну ты у меня получишь, Гарри! — вдогонку крикнул Терри и помчался с наигранным злобным смехом, как в мультфильмах, что так часто смотрел Дадли.

***

      Гарри был прав, когда, впервые увидев профессора Макгонагалл, подметил про себя, что с ней лучше не связываться. Умная и справедливая, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники впервые пришли на её урок и расселись по местам. Она умело контролировала дисциплину в классе, никто во время её речи не решился заниматься другим делом, также это было и на уроке профессора Снейпа.       — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и провинившийся выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила.       После таких слов всем стало немного не по себе. Затем профессор Макгонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно. Все были поражены и стали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут ещё очень нескоро.       Во второй половине урока профессор Макгонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые ученикам предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что им предстоит превратить эти спички в иголки.       К концу урока у Гермионы Грейнджер спичка немного изменила форму, но лучше всего получилось у Гарри Поттера: его спичка полностью изменилась — профессор Макгонагалл продемонстрировала всему классу заострившуюся, покрывшуюся серебром спичку когтевранца и улыбнулась ему.       Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, ведь казалось, что Минерва вовсе не умеет улыбаться.       Гермиона, которой не полностью удалось выполнить задание профессора, кинула злобный и завистливый взгляд в сторону парты, за которой сидели Гарри и Терри. Мальчики, выполнив задание, принялись разговаривать о совершенно посторонней теме, которая, похоже, не касалась трансфигурации. Девочка сильно опечалилась не только тем, что оказалась второй после Гарри, но и тем, что ей не удалось подслушать, что же двое когтевранцев такого обсуждали.       Однако когда урок наконец подошёл к концу, и прозвенел звонок, первокурсники стали собираться.       — Мистер Поттер, вас я попрошу задержаться, — внезапно раздался голос профессора, и мальчику пришлось остаться.       Терри, собиравший свои вещи, взглянул на Гарри и произнёс:       — Я подожду тебя, Гарри.       — Хорошо, Терри, — кивнул с улыбкой Гарри и проводил взглядом друга, вышедшего из кабинета, прикрывшего за собой дверь.       Как только класс опустел, мальчик подошёл к столу, за которым сидела женщина.       — Вы что-то хотели, профессор? — вежливо поинтересовался Гарри.       — Ничего сверхъестественного, — улыбнулась Минерва, — просто хотела с тобой немного пообщаться и узнать, как у тебя дела на факультете.       — Всё хорошо, профессор, меня приняли очень даже дружно, и я успел со многими однокурсниками пообщаться.       — Молодец, — кивнула женщина и мельком кинула взгляд на дверь, — успел уже подружиться с кем-то?       — Больше всего общаюсь с Терри, — улыбнулся Гарри, взлохматив свои волосы, отчего Минерва вновь вспомнила о его отце.       — И как я погляжу, вы с ним сдружились, — добродушно высказалась профессор.       — Надеюсь... — качнул головой когтевранец.       На некоторое время между ними возникла тишина, в течение которой Минерва глядела на Гарри, однако тишина и была прервана женщиной — та поинтересовалась, как мальчику факультет, понравился ли, и когтевранец принялся пересказывать вчерашний вечер со старшими курсами, декан Гриффиндора могла лишь добродушно улыбаться, глядя на счастливого черноволосого мальчика. Он был полностью похож на Джеймса, однако глаза принадлежали доброй девочке по имени Лили, Минерва по сей день помнит те дни, когда ей приходилось обучать их, наблюдая, как они с каждым годом становятся взрослее, она была очень рада, когда два её любимых ученика стали парой, и женщина прекрасно видела, что оба были счастливы и любили друг друга, несмотря на то, что были полными противоположностями — Джеймс был тем ещё шалопаем, а Лили очень спокойной. И теперь перед ней стоял и рассказывал о своём факультете сын её любимых учеников, на лице которого играла счастливая улыбка.       — Я рада, что тебе понравился Когтевран, Гарри, — улыбнулась Минерва, когда тот закончил рассказывать.       Мальчик в ответ мог лишь кивнуть головой, и женщина его отпустила, ведь Терри явно заждался. Минерва могла лишь наблюдать за тем, как Гарри, развернувшись, направился на выход из кабинета. Проводив его взглядом, она вздохнула, поднявшись со своего места; её руки мелко подрагивали от нахлынувших воспоминаний о погибших Джеймсе и Лили Поттер. Однако, покачав головой, отгоняя от себя плохие мысли, женщина принялась готовиться к следующему уроку, ведь работа не ждёт.

***

      — И что? Вот так просто взяла и поинтересовалась твоей жизнью на нашем факультете? — переспросил Терри, прищурившись.       Они, шагая по длинному коридору, направлялись в Большой зал вместе с другими студентами школы Чародейства и Волшебства.       — Да, — пожал плечами Гарри, поудобнее перехватив сумку. — А что тут такого?       — Просто мои родители мне рассказывали, что профессор Макгонагалл редко к кому-то проявляет такой интерес.       — Она тоже человек, Терри, — неуверенно отвечает брюнет.       — Я это понимаю, Гарри, — молвил Бут, — просто она занимает далеко не последнее место по дисциплине и строгости.       Мальчики, добравшись до Большого зала, направились к своему столу. Кругом велись разговоры, и каждый, кушая, общался со своими друзьями. Гарри и Терри, заняв свободное место за столом своего факультета, принялись накладывать себе всего понемножку, услышав слова «первый урок полётов», а также «всё плохо с мётлами», они заинтересовались темой, которую обсуждали их сокурсники совместно со старшими ребятами, поэтому с интересом принялись вникать в разговор, в котором Джереми Стреттон жаловался на старые школьные мётла, заменить которые не удосужились по сей день.       — А что с ними не так? — поинтересовался Гарри, обратив на себя внимание сокурсников.       — Они устаревшие и потрёпанные. Некоторые вообще тянут влево, даже если ты при этом сопротивляешься...       — Брэдли, не пугай их, им скоро предстоит первый урок полётов, — прервал пятикурсника староста, Роберт.       — А что? Скажешь, что я не прав, мистер со скучной речью?       Ребята, сидящие рядом, засмеялись, как только увидели, как Роберт от обиды схватил яблоко со стола.       — Посмеялись и хватит, — с серьёзным лицом прервала их Пенелопа, — не нужно его обижать, — продолжила девушка, погладив по голове Роберта, как вдруг на её лице появилась проказливая улыбка. — Он ведь очень ранимый.       Новая волна смеха накрыла стол Когтеврана, отчего некоторые студенты с других факультетов с недоумением взглянули на них.       — Всё настолько плохо со школьными мётлами? — с испугом взглянув на старших ребят, спросила Падма.       — А что если мы с них упадём?! — поддержала индианку её соседка, со слегка осипшим от паники голосом.       — Надеюсь, мы ничего не сломаем... — шептались первокурсники между собой.       Старшекурсники, понимая, что такими темпами малышня может до смерти напугать не только себя, но и других, решили вмешаться и успокоить их.       — Не беспокойтесь, с вами будет профессор Трюк, она сможет оказать вам первую помощь.       — Конечно, уж поверьте, у неё огромный опыт, — вставила Пенелопа, и друзья её поддержали.       Так, слово за слово, старшим курсам удалось более-менее успокоить первокурсников, и те уже могли со спокойной душой отвлечься от плохих мыслей, лишь Гарри продолжал с беспокойством думать о первом уроке полётов, ведь, как бы не старались старшекурсники успокоить, никто не отменял того, что кто-то в действительности мог серьёзно пострадать. Профессор Трюк ведь тоже человек и в какой-то момент могла просто-напросто вовремя не заметить опасную ситуацию, и что тогда будет? А смогут ли им помочь при серьёзных последствиях? Словно уловив беспокойства своего друга, Терри взглянул на Гарри.       — Всё хорошо? — поинтересовался он, положив руку на плечо брюнета.       — Да... — пробормотал Гарри.       — Гарри, если ты думаешь, что нам не смогут оказать первую помощь, то ты глубоко заблуждаешься.       — Надеюсь.       — Не надейся, а лучше поверь мне, знающему.       — Как же не поверить самому знающему, престарелому волшебнику, — хихикая, вставил Гарри.       — Во-во, знающему, престарелому... стоп, что?!

Продолжение следует...