Лживые поступки

      Рон Уизли — довольно упрямый мальчик из всей своей семьи, и ему порой бывает очень сложно принять свою вину, однако, сидя на праздничном ужине в честь Хэллоуина, он чувствовал, как незнакомое ему прежде чувство буквально сжирало его изнутри, заставляя вновь и вновь возвращаться к мысли об одной малоизвестной девочке, Гермионе Грейнджер.       Как бы Рон не раздражался на неё за нравоучения, мальчик понимал, что не должен был так грубить маглорождённой, которая только-только вступила в Магический, незнакомый доселе ей мир, у которого были свои правила и свои законы. В тоже время Рон, видя на праздничном столе столько вкусностей, быстренько отгонял от себя мысли о плачущей девочке, хотя подмечал, с какой неприязнью на него косятся большинство однокурсниц. Они одним лишь взглядом давали ему понять, насколько он мерзкий и жалкий слизняк. Эти девочки собирались стайками с подружками и что-то обсуждали между собой, но и так было понятно, кого они обсуждают, ведь Рон подмечал всё те же взгляды, перекрёстным огнём направленные на него.       Как бы неприятно ему было признавать, но он действительно был не прав по отношению к Гермионе. В то же время рыжеволосый мальчик терпеть не мог, когда кто-то пытался диктовать ему, как и что ему следует делать. Терпение трещало по швам, особо ярко это чувствовал Рон на уроке Чар, когда в очередной раз ошибся с произношением заклинания. И разумеется, в ту же секунду он услышал противный, поучительный девичий голосок, адресованный ему.       Мальчик уже был на грани, нервы практически сдавали, и он попытался откреститься от Грейнджер, но девочка, проявляя всю свою настойчивость, продолжала ему объяснять, какая должна была быть интонация и произношение, чтобы у него всё получилось. Рон и до нравоучительного занудства Гермионы уже был не в духе, видя, как у его соперника, школьного недруга, Гарри Поттера, получалось выполнить задание профессора на раз-два.       Так, помимо выполнения задания, Поттер умудрился вместе с соседкой заработать пару баллов своему факультету. И это был самый неподходящий момент, который только могла выбрать Гермиона.       Последней каплей, что привела к взрыву, стала реакция девочки на подтрунивания, переходящие в насмешки от Рональда, которыми он пытался спровоцировать Грейнджер на самоличное выполнение задания. Гермиона, лишь пафосно вздёрнув подбородок, спокойно взмахнула кистью и чётко произнесла заклинание — перо выполнило то, что от него требовалось. Разумеется, похвала от профессора за отличное заклинание Левитации не заставила себя долго ждать.       И в этот момент Рон грубо высказал своей соседке всё, что о ней и её нравоучениях думает, в то же время в очередной раз завидуя Поттеру — тому досталась явно спокойная соседка, не то, что у него.       От глубоких мыслей его отвлекло внезапное появление профессора Квиррелла, который вопил о проникновении в замок горного тролля.       Реакция на новость не заставила себя долго ждать: в Большом зале тут же поднялась шумиха, и каждый студент принялся лихорадочно собирать свои вещи.       Без пяти минут хаос остановил громкий, властный голос директора школы, что заставил каждого ученика замереть в своём движении и, наконец, немного успокоиться. Как бы то ни было, паникой делу не поможешь, к тому же присутствующие студенты были под надёжной защитой — преподавательский состав Хогвартса был одним из лучших во всей Великобритании.       На мыслях о защите побледнел уже сам Рон, выронив куриную ножку, которая со слышимым шлепком шмякнулась ему на тарелку. Мальчик вспомнил, что из-за него в опасности оказалась Гермиона, а стать виновником того, что её, не дай Мерлин, убьют или покалечат, ему не хотелось от слова совсем. Поэтому, как только все возобновили сборы под командования старост, Рон, не долго думая, выскользнул из под наблюдения своего старшего брата, Перси, и направился в женский туалет. Предположительно там и должна была находиться его сокурсница.       Рон действительно обнаружил гриффиндорку в женском туалете. Она стояла возле раковины и, не глядя в зеркало, рыдала, даже не стараясь вытереть свои горькие слёзы, катившиеся градом по щекам.       Покачав головой, рыжеволосый мальчик без каких-либо пояснений схватил Гермиону за руку и повёл её на выход из туалета. Схваченная так внезапно юная волшебница не сразу поняла, что в принципе происходит, однако спасавший её рыжеволосый "принц" по дороге принялся всё объяснять, и то, чего точно не ожидал Уизли, так это быстрых и крепких объятий со стороны Грейнджер.       Когда девочка наконец отпустила его, то пояснила: её действия, вызванные радостью, что Рональд пришёл её предупредить, несмотря на опасность в лице горного тролля. Кто ж мог предположить, что при таких обстоятельствах Рону удастся переступить через себя и с огромным трудом попросить у Гермионы прощения за свои столь грубые и резкие слова. Девочка же в свою очередь также нашла в себе силы простить сокурсника, сообщив, что ей приятно, что он, собравшись с духом, не только смог предупредить её об опасности, но и попросить прощения. По мнению маглорожденной волшебницы это дорогого стоит.       Чего уж точно не ожидали ни Рон, ни Гермиона, так это внезапного появления мчавшегося прямо на них Гарри Поттера, который изо всех своих детских сил удирал от рычащего, бегущего позади него... горного тролля! Гриффиндорцы настолько оцепенели от страха перед появлением грозного существа, что смогли только открывать и закрывать рты, не в состоянии выдавить и звука — спазмированные голосовые связки не подчинялись. Лишь схвативший их когтевранец заставил обоих наконец прийти в себя и побежать следом за брюнетом, спасаясь бегством. Ровно до того момента, пока Гермиона не подвернула ногу и не упала, неуклюже пытаясь уползти подальше от надвигающегося на неё тролля.       Рон, заметив, что девочка отстала, остановился. Он судорожно соображал, глядя на тролля, приближающегося к Гермионе, что старалась уползти от угрозы. Решившись, рыжеволосый мальчик, не оглядываясь на остановившегося рядом с ним Гарри, выхватил волшебную палочку и побежал прямиком на тролля, надеясь отвлечь существо от гриффиндорки на себя.       Чего он точно не ожидал, так это удара огромной когтистой пятерни, от которой Рон, словно безвольная кукла, улетел в стену, врезался в неё спиной и упал прямо на пол, застонав от боли. Не в силах подняться или хотя бы перевернуться, мальчик никак не мог видеть того, как тролль, отмахнувшись от него, направился дальше по направлению к Гермионе. Также он не мог видеть, как Гарри, скрипя зубами, старался утихомирить свой страх, что старался взять над ним верх, и, решительно выхватив древко, послал ослепляющее заклятие в грозное существо, заставляя последнего наконец отступить от первокурсников — вероятно ненадолго.       Но как бы то ни было, удалось выиграть немного времени.       Рон никак не мог видеть, как Поттер вытащил первокурсницу с "траектории огня", никак не мог видеть появления трёх профессоров, спасших его и двух других первокурсников.       Не мог видеть, так как в какой-то момент отключился от реальности.

***

      Проучившись в Хогвартсе до декабря и не сумев совладать с духом авантюризма, так свойственным каждому уважающему себя гриффиндорцу, Гермиона неожиданно решила привлечь Гарри для решения головоломки, что повисла над ней, словно грозовая тучка. И попросить о помощи она решила именно в библиотеке, где и встретила когтевранца, делающего домашнее задание, и который, пока никто не видел, совещался со своей змейкой до тех пор, пока их не прервала девочка. Почему же Гермиона внезапно решила обратиться за помощью к Гарри? Во-первых, по её мнению, больше и не к кому, а во-вторых, он же Гарри Поттер, Мальчик, который выжил, Герой, Избранный. Кому, как не ему, понять её? И как ему не помочь ей ради благого дела?       — Гарри, мне нужна твоя помощь, — с серьёзным видом произнесла она, подойдя к столу, за которым и сидел Поттер.       Ада вовремя уползла в широкий рукав мантии когтевранца и обвилась кольцами вокруг предплечья мальчика, удобно расположив свою голову и приготовившись слушать подошедшего сородича Гарри.       — А что такое? — спокойно поинтересовался он. — Неужели ты впервые не знаешь, как решить своё домашнее задание?       — Дело не в домашнем задании, с этим у меня проблем нет. Я хочу, чтобы ты помог мне узнать, что скрывают в запретном коридоре на третьем этаже.       — Запретный коридор?       — Да! Его охраняет трёхголовый пёс, и мы думаем, что кто-то хочет украсть то, что спрятано там.       — По всей видимости, ты имеешь ввиду цербера. Знаешь, я сильно сомневаюсь, что кто-то сможет украсть такую громко лающую животину по-тихому и не попасться при этом.       — Гарри! Ты прекрасно понял, что я имела в виду, — возмутилась Гермиона.       — Да, понял, — вздохнул он. — Но вот, что я тебе скажу: забудь об этом, не стоит оно таких усилий. И вообще ты сказала «мы». Кто «мы»?       — Рон и я.       — Рональд умеет думать? — пробормотал себе под нос Гарри. — Интересно…       — Гарри!       — Успокойся. Забудь о Философском камне и наслаждайся рождественскими каникулами с семьёй.       — Что? Философский кам… — воскликнула Гермиона.       — Можешь сказать это ещё громче, Гермиона, тебя не все услышали, — прервал её мальчик.       — Извини. Но как ты узнал?       — Я всё знаю.       — Но всё-таки?       — Ты сказала, что кто-то хочет украсть камень? — не обратив внимание на вопрос девочки, задал уже свой Гарри.       Ему не очень-то хотелось делиться с ней своими знаниями, находками и выводами.       — Да! Мы думаем, что это профессор Снейп!       — Ты хочешь сказать, что он хочет украсть камень, стать бессмертным и издеваться над учениками до скончания веков? Ужасно, мы обязаны помешать ему! — произнёс когтевранец, иронично усмехнувшись.       — Значит, ты поможешь нам? — воодушевилась Гермиона, не заметив сарказма.       — Нет. Решать подобные проблемы по части профессора Дамблдора. Если ты сомневаешься в профессоре Снейпе, поговори с директором, а не со мной. Что бы обо мне ни говорили, но я не ловлю на досуге тёмных магов. К тому же профессор Снейп — человек злопамятный, и мне не хочется иметь с ним ещё больше проблем из-за того, что двум гриффиндорцам что-то там показалось…       — Все знают, как ты с ним общаешься, Гарри, что тебе стоит помочь нам и помешать профессору? Он обезумел!       — Обезумели здесь вы, Гермиона, раз решили лезть в пасть спящего дракона, который и глазом не моргнёт, перекусит вас пополам. Мой ответ: нет и точка.       — Но… но ты ведь Гарри Поттер! Ты победил Сам-Знаешь-Кого! Ты должен сделать хоть что-то.       — А ещё я когтевранец, который сначала думает, а потом действует. Впрочем, я уже заметил, что это не в стиле гриффиндорцев. Так что забудь о камне.       Гермиона опустила глаза в пол и, разочарованно вздохнув, ушла.       Убедившись, что гриффиндорка исчезла из его поля зрения, Гарри засунул руку в карман и вытащил оттуда ярко-красный камень.       Повертев его в ладонях, положил в сверток с письмом. Пора приниматься за дело.       — Нужно отправить важный конверт одному известному алхимику.       — Ты уверен в этом, детёныш? — обеспокоенно зашипела змейка, немного высунув голову из своего укрытия.       — Ада, другого выбора нет. Мы и так проникли в якобы защищённое место и взяли оттуда камень.       — Это не подтверждает твоих слов, сказанные твоему двуногому сородичу.       — Почему же? — с недоумением зашипел в ответ мальчик. — Я ведь сначала подумал. Взвесил. И после решил действовать. Как я и сказал Гермионе.       — Ты, конечно, именно так и поступил, но факт остаётся фактом: тебе повезло, что ты остался незамеченным.       — Мне повезло, что ты согласилась мне помочь, Ада. Без тебя я бы вряд ли бы смог дойти хотя бы до запретного коридора.       Змейка что-то в ответ прошипела, но эти слова были едва слышны, при этом она отвернула мордочку, будто смущалась, и это выглядело мило и забавно.       — Хотя стоит ещё поблагодарить саму Судьбу, что у меня появился друг, Терри. Не остановил меня, но мне пришлось рассказать ему про камень.       — Это скрепит вашу дружбу, Гарри, — убеждённо зашипела любимица.       — Может, ты и права. В любом случае, нам надо отправить камень обратно Фламелю.       Мальчик аккуратно убрал свою находку во внутренний карман мантии, оглядел библиотеку и, не обнаружив никого поблизости, поднялся со своего места, направляясь на выход.

***

       Флешбэк       Открыв свои ярко-зелёные глаза, так похожие на два изумруда, Гарри приподнялся на своей кровати, разбудив тем самым Аду.       — Что-то случилось, малыш? — обеспокоенно зашипела змейка, взглянув на своего двуногого защитника.       — Ничего серьёзного, помнишь, днём я был задумчивым?       — Помню, ты так и не сказал о чём размышлял.       — Взвешивал своё дальнейшее решение и, обдумав, решил, что именно этой ночью мне следует проверить, что находится в запретном коридоре.       — Это безумие, малыш. И очень рискованно.       — Я это понимаю, Ада, обещаю, что, если всё пойдёт, как я задумал, на мне не будет ни царапины, да и я сам дальше первой двери заглядывать не буду. Просто посмотрю одним глазком и всё.       — Обещаешь?       — Сделаю всё, что в моих силах. Именно ночью я смогу проникнуть в запретный коридор и посмотреть, что там хранится, узнать, почему вор так хотел получить этот предмет, что аж залез в банк гоблинов, не боясь попасться, а если и боялся, всё равно ведь полез в чужое хранилище и явно не за деньгами, — взбудоражено шипел в тихой комнате Гарри, начав подниматься с кровати.       — И ты решил проникнуть в запретный коридор, в котором могут быть ловушки для таких, как ты, детёныш? — Ада словно понимала, что Поттера явно не остановить от безумной идеи проникнуть ночью в запретный коридор, отчего змейка подползла ближе к нему, намекая, чтоб он её взял на руки, что мальчик и сделал, позволяя подруге расположиться под его одеждой.       — Знаю, это свойственно гриффиндорцам, но я всё продумал, Ада. И как я понимаю, ты идёшь со мной и тебя от этого не отговорить?       — Правильно понимаешь, — категорично заявила маленькая змейка.       Гарри, собравшись и не взглянув на пустующую кровать своего друга, направился на выход из спальни для мальчиков, не ожидая встретить в гостиной Терри.       — И куда это мы собрались, Гарри? — поинтересовался Бут, поднимаясь с кресла, встав прямо напротив своего друга.       — Проветриться...       — Ночью? Проветриться?       — А что не так? У меня, знаешь ли, бессонница.       — Наглость у тебя, а не бессонница, дружище. Говори правду, куда собрался? — Терри явно не планировал отступать.       — Прогуляться до Запретного коридора и посмотреть, что там находится, — пожал плечами Гарри.       — Тебе нужно было поступать на Гриффиндор, это явно в их стиле, Гарри.       — Нет, гриффиндорец отправился бы без плана, без взвешивания, наобум, а я как минимум взвесил все за и против, поэтому имею право посмотреть, что там.       — Имеешь право? Почему же мне не рассказал днём? Я бы с тобой пошёл.       — Можешь пойти со мной, но предупреждаю, это опасно, а также мы можем легко попасться, Терри. Ты уверен, что готов?       — Нет, — поник Бут, и Поттер, недолго думая, положил руки на его поникшие плечи.       — Терри, если тебя это утешит, я тебе первому покажу, что я там нашёл, хорошо? Хотя я и так бы показал тебе, ведь ты мой первый друг.       — Спасибо, Гарри, — кивнул взбодрившийся мальчишка, — будь осторожен, ладно?       — Само собой, дружище. Я когтевранец, а не гриффиндорец, с умом обойду ловушки и профессоров.       — Лучше бы ты их вообще бы не встречал на своём пути до Запретного коридора.       — Это ты верно подметил. Ладно, я пошёл. Всё равно я дальше первой двери не пойду.       — Хорошо, удачи.       — Удача всегда со мной, Терри, — улыбнувшись напоследок, Гарри покинув гостиную.

***

      И лишь ближе к утру Гарри вернулся в спальню мальчиков, устало сев на свою кровать, а если точнее, грохнувшись на неё, разбудив тем самым Терри.       — Ну как поход, дружище? — сонно поинтересовался Бут, пытаясь продрать глаза после сна.       — Лучше не бывает, — со слабой улыбкой произнёс Гарри, неожиданно зашипев от боли, хватаясь за руку.       Неожиданное шипение и поведение друга до чёртиков взбодрило Терри, он быстро поднялся с кровати и подошёл к другу, взглянув на его руку, которую он прижал к груди.       — Что у тебя там? — обеспокоенно поинтересовался шатен.       — Ничего страшного, честное слово, — вяло отнекивался Гарри, однако убрал руку, позволяя другу взглянуть на порез, из которого вытекала кровь.       — Ничего страшного, говоришь? Гарри, тебе к мадам Помфри надо! Ты ведь говорил, что дальше первой двери не пойдёшь!       — Знаю, не кричи, скоро утро, схожу к ней, как раз придумаю причину появления пореза, не говорить же, что я получил его при проходе испытания в Запретном коридоре. А насчёт первой двери... просто что-то пошло не по плану, дружище. Нужно было срочно зайти в кабинет, так как кто-то приближался к месту, где я и был. Знаешь, что меня смутило?       — Очень смешно, не по плану, видите ли, пошло, — фыркнул Терри. — И что же тебя смутило, искатель приключений?       — Во-первых, в кабинете я встретил спящего Цербера.       — Цербера? — неверяще прошептал Терри, не замечая, как расширились его глаза от изумление. — Огромного трёхголового пса?!       — Именно, а во-вторых, я услышал странный мужской голос, и было ощущение, что тот мужчина кого-то боялся.       — Подожди-подожди... Мужской голос? И тебе показалось, что этот неизвестный кого-то боялся?       — Да, Терри, у меня сложилось мнение, что неизвестный с кем-то общался. Вот только с кем, я не знаю, второй голос я не слышал.       — То есть, получается, ты слышал неизвестного, который с кем-то разговаривал, и при этом его голос дрожал от... волнения?       — Нет, друг мой, — покачал головой Поттер. — От страха. Самого настоящего страха.       — Интересно получается, — пробормотал Бут, наблюдая, как его сосед ложится в кровать. — Тебе повезло, что Лайза не знает, она бы тебе по голове настучала и за поход и за неосторожность.       — Смилуйся, ни говори ей про порез, Терри. Ты же ведь не хочешь потерять друга?       — Тебе повезло, потеря друга в мои планы не входила. Поэтому я ей не скажу, но тебе всё равно придётся рассказать, дружище. Она наша подруга.       — Знаю, знаю...       — И ради чего все эти приключения?       — Тебе о чём-нибудь говорит Философский камень?       — Только не говори, что там хранился именно Философский камень... — вновь не веря, прошептал Терри, как тут его глаза стали расширяться, когда Гарри с улыбкой достал тот самый камень.       — Именно он там и хранился.       — Это насколько нужно быть сумасшедшим, чтобы хранить такой артефакт в Хогвартсе!       — Не кричи, соседей в других комнатах разбудишь.       — Но, Гарри, это ведь Философский камень.       — Знаю, и я отдам его владельцу, нам он ни к чему, мы и так молоды, деньги у тебя и у меня есть, — пожал плечами Поттер.       Конец флешбэка

***

      Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замёрзло. В тот же день близнецы Уизли получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки, и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти, и Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова могли летать. Все студенты с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чём другом. Может быть, потому что в школе было ужасно холодно, и всем хотелось разъехаться по тёплым уютным домам. Всем, кроме Гарри. Он хоть и «наладил» отношения с Дурслями, но праздновать с ними Рождество мальчик уж точно не планировал. Конечно, Терри и Лайза приглашали его в гости, однако тот отказался — не хотел навязываться, да и некомфортно было бы Гарри в кругу незнакомых людей.       Хуже всего ученикам приходилось на занятиях профессора Снейпа, которые проходили в подземелье. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, исчезая, а дети, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним, отчего многие в скором времени приходили в Больничное крыло залечивать ожоги.       Когда Гарри, Терри и Лайза вошли в Большой зал, они увидели профессора Макгонагалл и профессора Флитвика, которые развешивали рождественские украшения.       — Отлично, Хагрид, это ведь последнее дерево? — произнесла профессор Макгонагалл, увидев пихту, которую нёс лесник. — Пожалуйста, поставьте его в дальний угол, хорошо?       Большой зал выглядел потрясающе. В нём стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблескивали нетающими сосульками, другие сияли сотнями прикреплённых к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста.       Когда каникулы наконец начались, Гарри весело проводил время. В спальне мальчиков остался только Поттер, да и в общей гостиной было куда меньше народа, чем во время учёбы. Поэтому он придвигал кресла как можно ближе к камину и сидел там часами, нанизывая на длинную металлическую вилку, принесённые из Большого зала, кусочки хлеба, лепёшки и кругляши зефира, поджаривая их на открытом огне и с аппетитом поедая. Разумеется, мальчик не забывал и про библиотеку и регулярно её посещал. Ведь для него новые знания, как реликвия. Такие же ценные. Брюнета нельзя было назвать книжным червем, ведь с чувством юмора у Гарри было всё в порядке, да и к пай-мальчику он тоже не относился. Вряд ли книжные черви подставляют своих недоброжелателей, как это сделал Гарри с Роном. Тот, не сдерживаясь в очередной раз, попытался оскорбить Поттера, но в скором времени многие узнали, что любимый цвет Уизли — это зелёный. Как же тогда скривились слизеринцы. Это был последний день перед каникулами, поэтому большая часть школы лицезрели в тот момент рыжего мальчика. Даже его форма стала слизеринской — полностью в серебряных и зелёных оттенках, отчего Рон поднял такой крик, что многим пришлось зажать уши. Гриффиндорец пообещал, что как только найдёт шутника, он его вздует.       Выбравшись из постели и накинув на пижаму халат, Гарри заметил неожиданные подарки, что лежали у его кровати.       Поттер быстро распаковал верхний свёрток. Подарок лежал в тонком конверте и представлял собой лист плотной бумаги.       «Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тётя Петунья», — было написано на листе.       К бумаге скотчем была приклеена мелкая монетка. Дурсли остались верны себе — более щедрый подарок придумать было сложно.       — Очень приятно, — сухо прокомментировал Гарри.       В следующем свёртке, который был от лучшего друга, Терри, оказалась книга "Заметки Адвоката", рассказывающая об адвокатской деятельности некого Джеймса Уильямса. Книга была написана в стиле автобиографии, судя по краткому содержанию на обратной стороне. Разумеется, записка также присутствовала.       Поэтому в скором времени Гарри узнал, что его друг решил вручить такой подарок по совету своего отца. Кем работает мистер Бут, мальчик не знал.       В следующей коробке оказалась большая упаковка «шоколадных лягушек», присланная Лайзой.       Был также подарок от... профессора Макгонагалл, этого уж точно не ожидал мальчик. Профессор подарила ему книгу по трансфигурации с приложенной запиской, гласившей, что по мнению профессора, мальчик готов к небольшому усовершенствованию, ведь он показывал отличные результаты для первокурсника на её уроках.       Оставался ещё один сверток, Гарри поднял его с пола, отметив, что он очень легкий, почти невесомый. И неторопливо развернул его.       Нечто воздушное, серебристо-серое выпало из свертка и, шурша, мягко опустилось на пол, поблёскивая складками.       Гарри подобрал с пола сияющую серебристую ткань. Она была очень странной на ощупь, как будто частично состояла из воды.       Он набросил мантию на свои плечи и подошёл к зеркалу. Лицо его, разумеется, было на месте, но оно парило в воздухе, поскольку тело полностью отсутствовало. Гарри натянул мантию на голову, и его отражение исчезло полностью.       «Интересная вещь, — промелькнула мысль в голове мальчика. Сняв мантию, он стал рассматривать её со всех сторон. — Кто же мог прислать её?»       Оглянувшись, он заметил одиноко лежащую записку.       Подойдя чуть ближе, мальчик поднял с пола листочек бумаги. Надпись на ней была сделана очень мелким почерком с завитушками — такого Гарри ещё никогда не видел.       «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне.       Пришло время вернуть её его сыну.       Используй её с умом.       Желаю тебе очень счастливого Рождества.»       Подписи не было. Всё это скверненько попахивало. Кто же мог прислать такой ценный подарок? Если отец доверился этому неизвестному, значит, отправитель заслуживал того доверия. Хотя не стоит вот так быстро делать выводы и верить неизвестному волшебнику. Вполне возможно, что незнакомец пытается подобным образом задобрить мальчика, сыграв на его эмоциональной привязанности к погибшим родителям. Или даже подготовить почву для того, чтобы Гарри мог доверять только ему. Но было неприятно, что этот неизвестный использовал отца, будто нарочно уведомив Поттера, кому мантия изначально принадлежала.       — Кто же у нас такой щедрый? — в слух зашипел мальчик, не заметив, как перешёл на парселтанг, отчего заинтересованная змейка приподняла голову с его постели.       — Что-то случилось, Гарри?       — Не то чтобы случилось. Просто-то какой-то незнакомец прислал мне вот эту вещь, — сняв мантию, Гарри продемонстрировал её Аде.       — Тебя беспокоит, что этот неизвестный двуногий имеет какие-то плохие намерения? — обеспокоенно прошипела любимца.       — Меня беспокоит, что он смеет использовать моего умершего отца, обращаясь ко мне. И я не знаю, хорошо ли это или плохо, — опустившись на колени, ответил мальчик.       Как только Гарри опустился на колени, его плечи поникли, а сам он понурил голову, поэтому не сразу заметил, как к нему подползла змейка и скользящим движением оказалась на его плечах, тем самым даря ему моральную поддержку, ведь она чувствовала, что мальчику в данный момент не по себе. Ада осознавала, что он понятия не имеет, как ему быть в подобной ситуации. Когда неизвестный волшебник спустя одиннадцать лет вдруг отдаёт ему вещь, что принадлежала его покойному отцу, которого боготворил сам Гарри. Мальчик не знал, как ему реагировать на такой подарок. Не знал, кто отправитель. Не знал, какие намерения преследует этот волшебник. Не знал, друг он или умелый манипулятор.       — Я не понимаю, что всё это значит, Ада. Эта вещь принадлежала моему отцу. И теперь она у меня.       — Нужно принять этот факт, детёныш. И тебе нужно быть осторожнее, на всякий случай. Неизвестно с какой целью отправитель подарил тебе мантию.       Шипящий ответ Ады повис в воздухе и остался без ответа, ибо мальчик молчал. Каким бы любознательным, смелым, умным он не был, даже у него бывают такие моменты, когда он не знает, как ему следует поступить. С одной стороны, Гарри понимал, что это хорошо, вещь его отца досталась ему. Память. Но, с другой, было боязно, ведь кто знает, какие цели преследует неизвестный отправитель, даря ему такой ценный во всех смыслах артефакт. То время, которое он провёл у Дурслей, научило его не доверять не столько незнакомцам, сколько людям в целом. Ведь те, кому мы обычно доверяемся, предают нас и бьют в самые болезненные места. Единственное, чему был рад мальчик, так это тому дню, когда он повстречал Аду. Ведь благодаря ей он не закрылся в себе полностью и сумел сберечь навык довериться новым людям.

***

      Как только каникулы подошли к своему завершению, учебный процесс возобновился. Гарри не ожидал, что после очередного урока по трансфигурации профессор Макгонагалл попросит его остаться. Взглянув на своих друзей, Гарри направился к столу профессора и, остановившись напротив, принялся терпеливо ожидать, когда женщина закончит проверять чью-то работу и, наконец, обратит на него своё внимание.       — Профессор Макгонагалл, вы что-то хотели? — с вежливостью поинтересовался когтевранец.       — Да, мистер Поттер, — прочистив горло, ответила Минерва, откладывая чью-то работу. — Вам, как я погляжу, понравился подарок?       — Да, профессор, спасибо, но правда, не стоило.       — Мистер Поттер, это мне решать, кому дарить подарок на Рождество, а кому нет. Я вижу, что у вас есть талант к моему предмету, и кому, как не мне, дать вам возможность продвинуться вперёд?       — Не стану скрывать, профессор, мне в тот момент было неловко, подарок мне действительно понравился. Я изучаю всё новое, что там нахожу.       — Прекрасно, у вас явно талант по трансфигурации, как у вашего отца.       — Мой отец имел талант в трансфигурации? — прошептал Гарри, его плечи опустились.       — Да, и сегодня я хотела бы немного поговорить с тобой о... твоих родителях, Гарри, — поджав губы, с трудом произнесла Минерва.       — М-моих родителях? — не веря, переспросил мальчик, сглотнув вставший ком в горле.       — Да, как мне кажется, ты обязан знать о них хоть что-то, всё-таки ты их... сын, — женщине и самой было тяжко говорить.       — Джеймс, твой отец, был в команде по квиддичу, охотник, потрясающий игрок и капитан, каких я только видела. Я также знала, что он мог играть и за ловца, но выбрал позицию охотника. Он был ещё тем шалопаем, скажу я вам, Гарри, — краешком губ улыбнулась Минерва, вздохнув, вспоминая те времена, когда в стенах Хогвартса был отец мальчика. — Но учился Джеймс прекрасно, если бы меньше проказничал, был бы в числе лучших, уж можете мне поверить. Что не скажешь о вашей матери Лили, она была умницей и красавицей, я не была удивлена, когда ближе к седьмому курсу Джеймс Поттер и Лили Эванс начали встречаться, а после школы и вовсе поженились, оба моих любимых студента.       — Профессор, а у мамы был какой-то талант в предметах?       — Да, насколько мне известно, у нее был талант в зельеварении и чарах. Она была отличницей, немногие были способны с ней сравниться по знаниям. Следила за порядком, примерная ученица и староста факультета. У вас, Гарри, её глаза, но вы копия Джеймса.       Гарри, слушая, какими были его родители в школе, опустил глаза, едва сдерживая свои рвущиеся наружу эмоции.       Минерва, глядя на мальчика, и сама ощущала тяжесть в груди, продолжая рассказывать про Джеймса и Лили, даже не представляла, насколько их сыну сейчас тяжело справиться с собственной бурей в душе. Единственное, что её терзало, беспокоило по сей день, так это та ночь, когда она, Альбус и Хагрид отдали маленького Гарри в семейство Дурслей, и по сей день женщина корила себя, ведь она могла помешать, могла попытаться отговорить Альбуса, предложить другой вариант, но ничего не предприняла, о чём сожалела. Теперь Минерва старается помогать Гарри, насколько это было в её силах.       Ещё немного поговорив с профессором, Поттер направился на выход, не забыв поблагодарить женщину за историю о его родителях. Выйдя из кабинета, мальчик встретил терпеливо ждущих его друзей, Терри и Лайзу, которые приободрились, заметив его, выходящего из класса Макгонагалл. Бут с тревогой на лице на пару с Турпин подошёл к Гарри.       — Что так долго, дружище? Мы уже было подумали, что она прознала о твоей выходке с камнем.       — Нет, — опустошенно покачал головой Гарри. — Мы говорили о моих родителях.       Терри и Лайза после таких слов друга переглянулись и, молча, не сговариваясь, приобняли черноволосого мальчика, словно понимая, насколько ему тяжело даётся тема, связанная с родителями.

Продолжение следует...