Лживые поступки

      Стоило каждому в Хогвартсе только прознать, а для этого понадобилось два дня от силы, о поступке Гарри, появились несколько определённых личностей, захотевших совершить такое же грандиозное представление, тоже объявив бойкот некоторым предметам, и у каждого были на то свои причины.       И причин было множество: кому-то не нравилось, как вёлся предмет; кому-то не нравился сам преподаватель, как было в случае с Локхартом; а кому-то просто хотелось получить популярность, как это произошло с Гарри Поттером благодаря его наглому поступку. Подобная наглость со стороны студентов требовала ответных мер, и преподаватели всерьёз взялись за дело, заняв не только «оборонительные» позиции, но и «атакующие», и принялись жёстко, без какого-либо сожаления, наказывать подобных смельчаков снятием баллов, а тем, кому это не помогало, назначали исправительные работы у одного из профессоров. Обычно такие "гении" отбывали наказание либо у профессора Макгонагалл, либо у профессора Снейпа. Оба преподавателя были строгими, и отбывающие отработку студенты уже пожалели, что вообще решили дать волю бунту, более того, жалели, что не остановились, когда начали терять факультетские баллы.       Личности, которые попали на отработку к двум самым «спартанским» по характеру преподавателям, получили втык также и от однокурсников.       Мало того, что они нарвались на отработки, так ещё из-за таких смельчаков их факультеты лишились десятков баллов.       Досталось также и самому Гарри, тому, кто сподвиг, хоть и ненамеренно, на бунт нескольких столь наглых, самоуверенных студентов. Брюнету мало того, что пришлось лично поговорить с директором Хогвартса, в разговоре с которым когтевранцу пришлось признать себя виновником происшествия, так ещё и пришлось с опущенной головой стоять в кабинете Альбуса Дамблдора и выслушивать от всех преподавателей, насколько безрассудно он поступил, покинув настолько важный предмет, как Защита от Тёмных искусств.       Гарри оставалось лишь молча, покаянно, слушать о своём бесстыдном поведении, он даже покраснел от стыда, и лишь изредка, поднимая взгляд с пола на взрослых, мальчик замечал проницательный взгляд голубых глаз через очки-половинки Альбуса Дамблдора. Во взгляде пожилого человека не было ни злости, ни радости — как это было раньше. Нет, единственное, что в них увидел Поттер, так это загадочность, словно директор был на своей волне и не видел никаких проблем.       Взрослые профессора, безусловно, наговорившись о неправильном поведении когтевранца, обратили внимание на директора — окончательное решение оставалось за ним. Профессора единогласно пришли к мнению, что, для наглядности, Гарри следовало наказать, вот только у какого именно преподавателя он будет отбывать наказание, так и не смогли решить — каждый упрямо доказывал, что именно у него/неё брюнет должен проводить отработку.       Профессор Макгонагалл опиралась на тот факт, что она заместитель директора. Профессор Снейп аргументировал, что ему нужна пара лишних рук для оттирания котлов. Профессор Флитвик упрямо доказывал, что раз он декан мальчика, то у него ему и проводить отработку. Альбус молча смотрел на виновника и не торопился со своим окончательным решением. Однако после его принятия Гарри пришлось два раза в неделю ходить на отработки к профессору Флитвику, после, на следующей неделе, так же два раза к профессору Макгонагалл, и, уже на третью неделю, с тем же самым «графиком» ходить к профессору Снейпу.       Сказать, насколько Гарри было тяжело на отработках — ничего не сказать. Флитвик, декан, особо не наседал на своего лучшего ученика; профессор Макгонагалл — «гроза» дисциплины — в виде задания заставила его отрабатывать заклинания, которые они уже проходили, и которые мальчик знал безукоризненно; хуже всего когтевранцу пришлось на отработке профессора Снейпа — «летучей мыши», как называли его за спиной старшие ребята.       Тот мстительно решил отыграться, и если запах оттирания котлов от неудавшихся попыток сварить зелья ещё можно было стерпеть, то вот едкие, язвительные высказывания выслушивать было труднее. Гарри приходилось брать всю волю в кулак, чтобы сдержаться и не брякнуть чего-нибудь эдакого в ответ. Брюнет после каждой отработки с гордо поднятой головой приходил в гостиную своего факультета и, игнорируя расспросы однокурсников, удалялся в спальню, дабы уже там устало упасть на кровать и провалиться в царство Морфея.       Считал ли Гарри себя виновником случившегося, что устроили другие студенты? Безусловно. Ведь он, сам того не желая, спровоцировал ребят на такие отчаянные меры. И как думал брюнет, сам он заслуженно получил наказания. Вот только помимо отработок и снятия баллов с его факультета, которых, к слову, никто так уж и не заметил, учитывая сколько баллов Поттер обычно получал взамен, второкурснику приходилось пуще прежнего получать неприязненные взгляды — в особенности от тех, кто последовал за ним и получил отработку. Гарри толкал в плечо едва ли не каждый, с особой частотой старались гриффиндорцы — единственное, что радовало мальчика, так это то, что Джефри, его новый знакомый с факультета храбрецов, не последовал за большинством своих однокурсников, точно так же молчал и мальчик по имени Невилл Лонгботтом.       Стал ли после этого Гарри ходить на уроки Локхарта? Никак нет, и профессор Флитвик, получив от него доскональное объяснение, принял его решение без каких-либо скандалов, заявив, что пока его студент ходит на отработки, это будет считаться, как присутствие на уроке Защиты от Тёмных Искусств, а после он попробует решить проблему в Министерстве и с директором школы. Он по-прежнему считал, что от нового профессора ЗоТИ нет и не будет никакого толка. Предмет был безусловно, как считал мальчик, интересным, но вот с преподавателем не повезло. Порой, когда не было никаких дел в виде учёбы, домашки и отработок, брюнет общался со своим лучшим другом, Терри, и оба считали, что по сравнению с Квирреллом, Локхарт был настоящим дилетантом.       Во время таких разговоров шатен старался узнать, как идут дела у Поттера на отработках, но тот упрямо отмалчивался, не собирался делиться с Бутом, с каким трудом ему удаётся терпеть нападки профессора Снейпа. С каким сожалением перед профессором Макгонагалл ему приходится вновь и вновь идеально выполнять задание и слушать, насколько опечалена декан Гриффиндора: что такой умелый, талантливый волшебник, рождённый удивительно хорошими родителями, взял большую часть от шутника Джеймса Поттера, чем от умницы Лили. Хотя тут Гарри едва мог сдержать довольную улыбку, ведь он был намного больше похож на своих родителей, чем кто-либо мог бы предположить. Являясь одним из лучших студентов своего курса, какой наверняка была его мать, при этом доказал, что не является книжным червём. Он, как и его отец когда-то, был сорвиголовой, и в чём точно был уверен мальчик, что там, на небесах, его родители гордятся им.

***

      Наступил октябрь. Холод и сырость стали полноправными хозяевами ближайших окрестностей, пробравшись и в замок в том числе.       Мадам Помфри была теперь постоянно занята — вся школа кашляла и чихала.       Её «Бодроперцовое зелье» действовало моментально, и всё было бы хорошо, если бы не побочное действие: у тех, кто принимал настойку, часа три из ушей валил дым.       Тяжёлые капли дождя стучали по окнам замка без перерыва на протяжении целой недели. Озеро вышло из берегов, клумбы превратились в грязное месиво, а тыквы лесника раздулись до размеров кареты. После того дня, в который произошло первое нападение неизвестного на кошку завхоза, тот буквально сошёл с ума от горя и терроризировал всех студентов школы, поклявшись, что найдёт того злоумышленника, что виновен в случившемся с его любимицей. Не помогали даже заверения профессора Дамблдора, что ни один из студентов не мог бы такое сотворить по простой причине — не хватило было магических навыков. Но Аргус остался при своём мнении и с того момента стал досаждать школьникам Хогвартса, нервируя их ещё больше.       Гарри Поттер и Терри Бут — неразлучные друзья ещё с первого курса — сидели на диване в гостиной возле горящего камина.       Мальчики, как и большинство студентов школы, обсуждали актуальную тему: нападение на миссис Норрис, от потери которой сошёл с ума завхоз.       — Филч, похоже, окончательно потерял рассудок… — устало выдохнул Терри.       — В каком смысле? — поинтересовался Гарри, взглянув на друга.       Бут немного помолчал, затем посмотрел на Поттера в ответ и пояснил:       — В прямом, выскочил внезапно из-за угла и начал на меня орать… А затем попытался вцепиться мне в горло.       — Выскочил и попытался задушить? — с удивлением переспросил Гарри.       — Будь я на твоём месте, сам бы не поверил. Но, к сожалению, именно так всё и было.       — И каков мотив?       — А кто его знает, он мне не стал ничего объяснять. Я еле увернулся от него и пустился наутёк, а он только кричал мне что-то вдогонку.       — Видимо, он до сих пор считает, что это кто-то из студентов сотворил, несмотря на заверения Дамблдора, — откинувшись на спинку мягкого дивана, произнёс брюнет.       — Возможно… — пожал плечами Терри.       Прикрыв глаза, Гарри вспомнил, каково было именно ему, когда он ещё находился в семействе Дурслей, и когда ему приходилось учиться в школе Святого Брутуса для неисправимых подростков с криминальными наклонностями.       И, как считали Дурсли, ему было там самое место, и именно там мальчик получал телесные наказания.       В той школе подобное было в порядке вещей, поэтому жаловаться особо было некому, да и не изменилось бы ничего.       Как-то раз, в один из учебных дней в этой школе, Гарри ненароком досталось от обыкновенного уборщика, решившего по какой-то неведомой причине, что некую жидкость на пол разлил именно Поттер, хотя мальчик просто проходил мимо, но мужчине было всё равно, и, отвесив подзатыльник брюнету, он отправил паренька к директору. Директор, не придумав ничего лучше, решил сообщить Дурслям о «выходке» ребёнка. Ну, а «дорогих» родственничков хлебом не корми — они сразу накажут. Уж дядя-то не стал мелочиться.       — Гарри, — в который раз окликнул его Терри.       — М? Ты что-то спрашивал? — прогоняя воспоминания о бывшей школе, поинтересовался Гарри.       — Как ты считаешь, кто мог сотворить такое с кошкой Филча? Да, оба не подарок, но это насколько же нужно было ненавидеть животное, чтобы оно окаменело.       Каждый студент имел свою точку зрения по поводу случившего с кошкой завхоза. Предположений, кем бы мог быть виновник, было бесчисленное множество.       И, само собой, мнения у всех разнились!       Некоторые особо «гениальные» личности могли ни с того ни с сего обвинить любого своего сокурсника без каких-либо причин или же доказательств. Точнее, причина была проста: этот ученик мог бы быть их неприятелем, или они просто его недолюбливали. Такими личностями были как раз-таки Джефри Стивенсон и Рон Уизли. И иногда рядом с ними маячила невероятно назойливая и принимающая только свои убеждении девочка — Гермиона Грейнджер, с которой у самого Гарри Поттера, к счастью, были нейтральные отношения.       Гарри очень сочувствовал слизеринцам.       И делал он только по той причине, что не успела новость про кошку Филча разлететься по всему Хогвартсу, как Джефри и Рон принялись громогласно и в присутствии публики обвинять всех слизеринцев! Особенно обвинения сыпались на их злейшего школьного недруга, Драко Малфоя. И если бы не профессор Снейп, который вовремя появлялся в этот момент из-за угла, то даже страшно было бы представить, как могла закончиться история с недоказуемым обвинением юного наследника рода Малфоев.       Гермиона, конечно, пыталась образумить своих друзей, вот только у неё это не слишком хорошо получалось. Может быть, потому что она только «пыталась», а не делала всё возможное. Собственно, ни на что другое, кроме как учёбы, она не была способна. Ведь если так подумать, то девочку можно было терпеть только из-за того, что она хорошо учится. И… получается, всё. Других качеств у неё не было. По крайней мере, хороших. Несмотря на то, что Джефри хорошо учился, ведь он мог обучаться на дому, а данный факт вовсе не был лишён логики, он иногда позволял себе излишний отдых и дальше, уже при помощи Гермионы, делал домашнюю работу. Очень по-гриффиндорски, не правда ли?       Что касается Рона — это был вообще отдельный разговор. Он и знания — две и, похоже, несовместимые вещи, как масло и вода. Всё, что любил Рыжий, так это хорошенько поесть. Это Гарри уяснил ещё на первом курсе. В общем-то, было порой забавно наблюдать за тем, как от Рыжика отсаживаются другие гриффиндорцы. Такое их поведение вполне можно было понять. Складывалось ощущение, будто Рона никто не научил столовому этикету, отчего он вёл себя как свинья, размахивая руками, держа при этом столовые приборы, или начинал разговаривать с полным ртом еды. А он всё-таки был чистокровный и, по идее, должен иметь хотя бы представления об этикете за столом.       Сам Гарри также не оставался полностью равнодушным к истории неизвестного последователя одного из основателей.       Было интересно, кто именно сотворил такое бесчестье.       Поэтому он вместе со своим другом, вместо того чтобы идти на урок по Защите от Тёмных Искусств, находился в гостиной Когтеврана и обсуждал всем известную и на данный момент актуальную тему.       — Терри, у меня есть только предположения, но утверждать что-либо со стопроцентной гарантией не могу, — улыбнулся шатену Гарри.       — Хорошо, какие тогда у тебя предположения?       — Возможно, это кто-то из первокурсников…       — Первокурсников? Шутишь? — переспросил удивившийся ответу Поттера Бут.       — Нет, я прекрасно помню слова Дамблдора, однако я не говорил, что первокурсник использует свои магические силы.       — В каком смысле?       — Возможно, — подняв указательный палец вверх брюнет, — повторяю, только возможно, первокурсник просто использует тёмный артефакт.       — Откуда же он мог у него взяться?       — Интересный вопрос, на который я тебе не отвечу, ведь ответить на такое никто не будет способен, и даже предполагать бесполезно.       — Почему?       — Вариантов слишком много, запутаться можно.       — Хорошо, допустим, что это кто-то из первокурсников использует артефакт, но почему ты выбрал именно первокурсников? А не, скажем, старшекурсников Слизерина?       — Не начинай думать примитивно, Терри, а то будешь, как Джефри и Рон, с их-то мозгами.       — Не смешно… — фыркнул Бут.       — По мне видно, что я смеюсь? — выдал риторический вопрос Поттер, и его друг махнул головой в знак отрицания.       — Первокурсников я не выбирал, а лишь предположил, что это кто-то из них, ведь нападение произошло именно в этом году, почему не в прошлом?       — Кто его знает…       — Если бы это был кто-то из старшекурсников, дорогой мой Терри, мы бы имели честь лицезреть нападение именно на своём первом курсе. И почему же этот старшекурсник решил дать о себе знать именно сейчас, а не раньше? К примеру, до нашего поступления? Или когда мы только поступили?       — Знаешь, — собеседник задумчиво посмотрел на Гарри, — я ненавижу, когда ты задаёшь такие вопросы, потому что после этого никаких сомнений просто не остаётся.       — Со мной ещё можно поспорить, Терри, — с улыбкой покачал головой Гарри, — если уметь это делать. К тому же, я всего лишь следую логике. Лайза, к примеру, сейчас бы скептически отнеслась к моим словам.       — Если бы не сидела на уроке этого Локхарта.       Мальчик с волосами цвета тёмной беззвёздной ночи, в которой невозможно заметить ни капли света, и изумрудно-зелёными глазами согласно кивнул головой.       — Возможно, нам удастся избавиться от этого недопрофессора, только стоит обратиться к нужным людям.       — Что ты имеешь ввиду?       — Если ты не забыл, то у меня в знакомых есть одна очень интересная особа.       Терри заинтересованно посмотрел на друга.       — А вот с этого места подробнее. Я знаком с ней?       — Конечно, знаком. Ведь именно из-за тебя она считает, что у нас с ней роман. Да и подруга её того же мнения.       — Неужели ты до сих пор это помнишь?       — Да, помню, — немного раздражительно ответил Гарри. — Именно к Сьюзен мы и должны обратиться за помощью.       — Думаешь, она согласится? — Терри скептически взглянул на своего собеседника.       Он сильно сомневался, что всё окажется вот так просто.       — Можешь даже не сомневаться. Удача всегда со мной.

***

      — Нет!       Девочка с медово-янтарными переливами и непокорными расчёске волосами, слегка спадающими ей на лицо, скрестила руки на уровне груди.       После столь красноречивого ответа Терри демонстративно покосился на Гарри, явно на что-то намекая. Он ведь его предупреждал. Вот теперь пусть выкручивается.       Да, не так мальчик себе это представлял. В его плане было всё довольно просто. Он приводит свои аргументы по поводу некомпетентности Локхарта. Сьюзен после длительного разговора соглашается, и они пишут общее письмо её тёте. Видимо, он слишком поспешил и не учёл того факта, что девочка может ему и не поверить. Ведь он выступал против любимчика каждой влюблённой девчонки, учащейся в этой школе. А это уже было непросто, даже несмотря на то, что они знакомы и вполне могли быть друзьями.       — Могу узнать причину твоего отказа?       — Профессор Локхарт знает своё дело. Поэтому вам следует всё-таки перестать вести себя как неотёсанные дети и понять, что именно благодаря ему мы сможем многому научиться.       От такого напора ''аргументов'' мальчики даже и не знали, как ответить, и лишь обменялись взглядами.       — Интересно, чему же он тебя научил? Как правильно нужно улыбаться? Или, может, как следить за своей внешностью? А, может, как следует позировать перед журналистами? На последнем его уроке, на котором я присутствовал, он решил сделать из меня клоуна, решив, что мне понравится изображать каких-то чудовищ. Нет, я, конечно, понимаю, возможно, такие знания пригодятся любой девушке, однако он выбрал совершенно не тот предмет, чтобы давать советы, как понравиться всем и каждому.       Терри едва сумел сдержать смех. Ему даже пришлось прикрыть рот рукой.       — Профессор Локхарт… он великий и способный волшебник… — как-то уже неуверенно проговорила девочка.       — Великий? Что же он такого великого совершил? Написал книги? Да ими только маглов и можно заинтересовать. Неужели ты думаешь, что все эти подвиги совершил он? — Гарри скептически посмотрел на Сьюзен.       — Да!       — Почему ты такая упёртая? — теперь возмутился и Терри. — Неужели нельзя включить мозги хоть ненадолго и посмотреть на всё под другим углом?       На такое возмущение своего друга Гарри лишь покачал головой, прекрасно понимая, что его сокурсник явно перешёл черту.       И, как доказывала практика, Гарри оказался прав. Ведь не успел его друг даже закончить выражать своё возмущение, как совершенно внезапно на него накинулась разгневанная рыжеволосая девочка. И вот именно в этот момент Терри понял, что перешёл черту дозволенного, усомнившись в умственных способностях Сьюзен.       Каких только трудов Гарри стоило успокоить Сьюзен, пока она уж наверняка не стала бы убивать Терри. И как же им всё-таки повезло, что свидетелей не было. Не зря они решили с ней поговорить в заброшенном классе, получив хоть какое-то уединение. А то, если учесть, что Поттер всё же в каком-то смысле известный волшебник, то ему явно после никто прохода давать не будет. Ведь как же, Мальчику, который выжил, отказала девочка в исполнении какой-то просьбы. Это ж вообще было уму непостижимо. Порой Гарри эта известность раздражала не хуже камешка в ботинке. Было уже хорошо, что хоть ажиотаж поутих, по крайней мере, ему в лицо больше не тыкали пальцами.       В конце концов, ребятам всё же удалось убедить Сьюзен написать своей тёте.       Даже несмотря на то, что Гарри пришлось пообещать, что на третьем курсе он сходит с девочкой в деревню Хогсмид.       Парнишка не унывал, ибо деревушка расположилась недалеко от замка, а потому, в случае чего, быстро сбежать не составит особого труда. Хоть он и не имел понятия, что это за место, но в данном случае цель оправдывала средство, поэтому небольшая жертва не имела значения. И одну прогулку можно было потерпеть.       И всё-таки его можно понять. Для его возраста с девочками ещё, можно сказать, было противно проводить свободное время. Но это было временно. Ведь скоро наступит тот самый период, когда подобное времяпровождение не будет казаться чем-то отвратительным. Да и общаться с противоположным полом иногда бывает даже полезно. Хотя… от шуток Терри, которые тот точно не поленится придумать, мальчику явно придётся нелегко.

***

      Самой главной вещью, которой Гарри совершенно точно не хотел, была очередная встреча с ненавистным Роном Уизли, который отчего-то вдруг решил, что именно Поттер является главной причиной нападения на кошку завхоза, и единственные аргументы, которые у него были, заключались в том, что брюнет являлся следующим Тёмным Лордом, и то, что он якобы ненавидел кошку Филча. К таким мелким «доводам» рыжего Гарри отнёсся скептически и явно сумел убедить внезапно собравшеюся публику вокруг них в обратном.       — Уизли, твои доводы просто… ничтожны, а знаешь почему? — не услышав ничего в ответ, он продолжил: — А всё потому, что не я один недолюбливал миссис Норрис, так, к твоему сведению. И, к тому же, я не являюсь Тёмным Лордом только из-за того, что на первом курсе отказал тебе в дружбе. Как я уже говорил, на тебе свет клином не сошёлся, — и, развернувшись на пятках, хотел было уйти с этого сборища зрителей, как вдруг услышал громкий вскрик боли.       Резко обернувшись, Гарри увидел то, чего явно не ожидал, а именно стоящего с палочкой Терри Бута, направляющего кончик на своего противника — Рона.       — Хочешь услышать мою благодарность, Терри? — с усмешкой поинтересовался Поттер.       — Желательно. Я тебя прикрыл, пока ты неосмотрительно повернулся спиной к такому ничтожеству, как Уизли, — пожал плечами Бут.       — Спасибо тебе, Терри. Я благодарен тебе и рад, что ты оказался в нужное время в нужном месте.       — Я словно чувствовал, что ты вновь попадёшь в беду, и решил послушать своё чутьё.       — Может, тебя прозвать Чуйка?       Мальчики, оставив поверженного, озлобленного Рона в кругу его друзей, направились в гостиную своего факультета.       — Только попробуй, Гарри. И знаешь, что-то я не заметил, что тебе помогла твоя Удача.       — Удача со мной, Терри, просто она мне подсказала, что ты мне поможешь в нужный момент.       — Выкрутился, вот же скользкий змей! — улыбнувшись, притворно возмутился Терри.

***

      Существовала одна вещь, про которую Гарри не решался рассказать своим друзьям. Он держал это в секрете, ибо о таком нельзя было вот так просто обмолвиться.       Он был змееустом. И лишь благодаря этому мальчик мог общаться со своей любимицей.       К чему же вся эта информация?       Всё очень просто. Перед нападением на кошку Филча Гарри точно смог расслышать голос. И это даже несмотря на то, что находился он в Большом зале, а там стоял такой шум, что было почти невозможно что-то разобрать. От голоса, что звучал будто отовсюду сразу, у него перехватило дыхание, кровь застыла в жилах, а в горле пересохло. Мальчику ещё никогда в своей жизни не приходилось ощущать столь ядовитую ненависть. Такое было сложно… нет… такое было невозможно забыть. Хотя Гарри и не обратил особого внимания на шёпот, но после нападения он задумался над причинами возникновения странного голоса, который так жаждал кого-то убить или растерзать. Словно он хотел испить крови своего врага. Это было очень жутко, чего уж греха таить.       Рассказывать кому-либо о своей способности мальчик не хотел, ведь в магическом мире жили очень глупые личности, которые были готовы принять тот факт, что, если он знает язык змей, значит является тёмным магом. Бред полный. И это даже е принимая во внимание факт того, что он был второкурсником. Как бы его потом не обвинили, будто это именно он напал на кошку завхоза. Вот смеху-то будет. А у неизвестного злоумышленника появится больше времени на нападения, пока все будут отвлечены на Гарри.       Поэтому рассказывать о своей тайне юный волшебник не хотел и даже не собирался. Можно было, конечно, попробовать довериться Терри, но это было слишком рискованно. Хотя, если так посмотреть, то они стали дружить с первого курса, и, начиная с того момента, их дружба только крепла. Мальчики стали больше доверять друг другу, особенно после того, как у них появилась общая тайна — Философский Камень Николаса Фламеля. До Лайзы же в данный момент вообще было невозможно достучаться. Она, видите ли, восхищалась этим павлином Локхартом. Наследнику Поттеров даже хотелось посмотреть на её реакцию, когда правда, наконец, всплывёт на поверхность.       Да и к тому же, если вернуться к Терри, то раскрывать свою способность мальчик пока не хотел. Ведь он боялся, что просто-напросто потеряет своего друга. В первую очередь Гарри опасался, что Терри разболтает всем о его так называемой «особенности», и тогда Аду смогут найти. Ведь ей же надо будет когда-нибудь выбраться из-под его одежды. Хотя, если учесть, что Терри никому так и не рассказал, что они на своём первом курсе видели и держали в своих руках Философский камень, то это явно давало Буту огромный плюс. И всё же рисковать Гарри пока что не планировал. Но, возможно, ему стоило рассказать когда-нибудь. Ведь как они могут быть друзьями, когда один из них скрывает что-то подобное?       Если вспомнить про Аду, то мальчик заметил, что при первом появлении неизвестного голоса его любимица напряглась. И это было странно. Ведь на его памяти она никогда не вела себя так обеспокоенно и уж точно не проявляла чересчур сильную опеку над ним. Конечно, она и раньше беспокоилась за него, вот только на данный момент змейка явно хотела его от чего-то уберечь. Вероятно от чего-то страшного. Только вот от чего именно, она не говорила, лишь неуверенно переводя тему, и на этом всё. И это опять-таки было странно. Поэтому Гарри старался слушать Аду и лишний раз не лезть в заброшенные локации в замке или же не ходить в одиночку по коридору. Как объяснила змейка, это было лишь для его безопасности.       Находясь в спальне для мальчиков и хмурясь оттого, что его любимица вновь сменила тему, не желая говорить о неизвестном голосе, Гарри никак не ожидал резкого появления друга.       — Гарри!       В этот же момент под его одежду спряталась Ада, и Гарри мог уже спокойно повернуться к своему взволнованному другу Терри.       — Для начала отдышись…       — Фух… согласен, надо бы мне отдышаться для начала… ох… — оперившись руками о колени, восстанавливал дыхание Терри.       — Что случилось?       — Ты и представить себе не сможешь, что произошло…       — Терри, не тяни кота за одно место, — с раздражением бросил Гарри.       — Там такое произошло… фух… жесть просто.       — Терри!       Не выдержав, Гарри резким взмахом волшебной палочки отправил подушку Терри прямиком во владельца, но тот успел отскочить.       — Ладно-ладно, — примирительно поднял ладонь к верху Бут. — Локхарта арестовали.

Продолжение следует…