Лживые поступки

      Гарри, который мрачно переглянулся с Терри, не проронив ни слова, направился в спальню мальчиков. Совершенно не замечая, как его провожают взглядами сокурсники. Не замечая, как за ним последовал лучший друг. Не замечая абсолютно ничего.       Он просто молча зашёл в спальню и, едва сделав это, с грудным рыком пнул стоящий рядом с его кроватью, служивший ему с первого курса сундук, внутри которого хранились его личные вещи.       Ударив по нему ногой, Гарри схватил себя за волосы и тяжело задышал, вперившись глазами в пол.       Рядом с ним появился Терри, который, схватив Поттера за плечи, заставил взглянуть на себя, а потом хорошенько встряхнул его, приводя в чувства.       — Гарри, успокойся, я понимаю, тебе сейчас тяжело, они и мои подруги тоже, однако сейчас, как никогда, нужно взять себя в руки.       — Д-да, понимаю, но, Терри…       — Знаю…       — Терри, наши друзья подверглись нападению! — отчаянно воскликнул Гарри, глядя в глаза своему лучшему другу.       — Мне это известно, дружище, но мы ничего не можем…       — Можем…       — Что ты имеешь в виду? — вкрадчиво поинтересовался Терри, не замечая, как брюнет убрал его руки со своих плеч.       Однако в ответ было лишь молчание. Оно явно встревожило шатена, заставив вновь схватить друга за плечи.       — Гарри…       — Я прекрасно услышал тебя в первый раз, Терри, я спокоен. Спокоен… — прошептал, едва шевеля губами, Гарри, вновь убирая руки друга со своих плеч.       — Надеюсь на это, дружище. А то ты со своим грохотом наверняка встревожил половину факультета, — с лёгкой усмешкой сказал Терри.       — Плевать на это…       Поттер, поднявшись с постели, подошёл к пострадавшему сундуку и, открыв его, принялся усердно рыскать в нём.       — Что-то конкретное ищешь?       — Не особо, — отмахнулся от правдивого ответа Гарри.       — Хорошо, — пожал плечами Терри. — Надеюсь, ты не собираешься в одиночку искать приключения?       — Я не один.       — Ах, ну точно, Ада с тобой. И всё же?       — Терри, тот, кто сотворил такое с нашими подругами, не имеет права выйти сухим из воды.       — Я и не отрицаю, но если ты забыл, то мы всего лишь второкурсники и вряд ли что-то можем показать в бою.       — А я что-то разве говорил о бое?       С недоумением взглянув на Гарри, Терри пожал плечами, неловко почесав свой затылок:       — Ну-у, обычно так готовятся именно к бою, вот я и подумал…       — Спешу тебя разочаровать, но сейчас я не к бою готовлюсь, — неоднозначно ответил Поттер, бросив мимолётный взгляд через плечо.       — Тогда я спокоен. Просто иначе меня, как и тебя, убьёт Лайза, сразу, как только очнётся после оцепенения.       «Оно того стоит…» — промелькнула мысль в голове Гарри, когда он сжал в своей руке мантию-невидимку.       — Гарри...       — Да?       — Ты же обещал не вникать в поимку Василиска и того, кто им управляет. Обещал ведь! — выкрикнул в запале Терри, с волнением глядя на лучшего друга.       — Иногда обещания стоит нарушать... И это, как раз-таки тот случай.

***

      Единственное, что могло порадовать Гарри, так это прекращение преследований от Рона Уизли. Хотя, как подозревал мальчик, это было временно, как уже и происходило раньше. Рыжий на некоторое время затихает, а после начинает по-новому доставать его, и уже будет не важно, при каких обстоятельствах ему пришлось на некоторое время прекратить преследование недруга. Собственно, по какой причине произошли такие изменения? Всё предельно просто: как-то во время завтрака рыжему мальчику пришло письмо от матери – громовещатель. Так Терри, подозрительно побледнев, пояснил тогда свою реакцию в ответ на вопросительный взгляд брюнета, который совсем скоро узнал весь ужас данного письма, приходящего по большей степени из дома.       Лишь через пару минут Поттер, как и предупреждал его Бут, понял, по какой причине произошли столь яркие, хоть и временные изменения во внешности друга. Голосок у миссис Уизли оказался ещё тот… Вероятно, его можно было услышать в другом конце замка, настолько женщина была громогласной. Из её криков Гарри смог понять немногое, лишь то, что она предупреждала своего отпрыска, что если он посмеет выкинуть ещё что-то в таком духе (что именно она имела в виду, было не совсем ясно, но явно не из-за хорошей учёбы она так ругалась), она заберёт его из Хогвартса, отчего брюнет мстительно подумал о том, чтобы нарочно подставить Уизли.       Однако была ещё одна новость, менее радостная, но с интересным и продуктивным результатом. После урока чар Гарри, подойдя к профессору Флитвику, задал вполне разумный вопрос о приобретении мандрагор, чтобы быстро поднять на ноги жертв, павших в окаменение, однако, к огорчению мальчика, декан дал отрицательный ответ, заявляя, что идея, конечно, хорошая, но Попечительский Совет Хогвартса не выделит им нужную сумму для приобретения мандрагор, а тратить из собственных средств никто не хотел, оно в принципе и понятно.       Такой ответ декана подстрекнул Гарри к более решительным действиям — он подумал о своих личных средствах, которые ему оставили в его детском сейфе покойные родители, и решил заказать необходимое количество мандрагор для нескольких жертв, а именно: Лайзы Турпин, Ханны Аббот, мадам Пинс и Гермионы Грейнджер. Почему именно для этих волшебниц? Всё просто: первые две жертвы Василиска были его лучшими подругами, а Гермиона являлась хорошей знакомой, да, с изъянами, но кто ж был без них-то? Что касается мадам Пинс, так она оказалась вполне приятной женщиной, которая всего лишь любила соблюдение правил и чистоту в её святая святых. Она всегда была добра к Гарри и помогала ему с любым вопросом, с которым он к ней обращался.       Как бы то ни было, но ни один из выше перечисленных людей, да и в целом, не заслуживал пролежать неизвестно сколько из-за бездействия преподавательского состава, во главе которого был нынешний директор, Альбус Дамблдор. Колин Криви был славным малым, но слишком надоедливым, а к миссис Норрис Гарри никогда не питал особых тёплых чувств. Он не хотел играть в абсолютного героя, да и к тому же это были его личные средства, так почему он не может побыть чуть-чуть эгоистом и выбрать тех, кого хочет вылечить?       Тем временем Джинни Уизли явно была не в лучшем состоянии. И почему этого никто не замечал? Гарри понятия не имел, что происходило с ней, но всё-таки продолжал следить за девочкой. Он стал постоянно носить с собой свою мантию, доставшуюся ему на Рождество во время первого курса от незнакомого отправителя, дабы в любой момент иметь возможность проследить за гриффиндоркой. И однажды ему улыбнулась его незаменимая Удача, ведь совершенно неожиданно девочка привела его к сломанному, женскому туалету, тому самому, в котором два оболтуса, Рон и Джефри, едва не отравились оборотным зельем. Однако в тот же момент Удача словно отвернулась от него. Ведь как только он зашёл следом за девочкой, опоздав лишь на пару минут, её не было в туалете. И куда именно Джинни могла подеваться, Гарри не имел ни малейшего понятия.

***

      — Вы замечательно справляетесь, мистер Поттер, — пискнул Флитвик, наблюдая, как Гарри от усталости упал на колени, пытаясь отдышаться.       — Не вижу здесь ничего замечательного, профессор.       — Позвольте поинтересоваться, с чего вы так решили?       — Я выдохся слишком быстро, это непозволительно.       — В какие-то моменты это может стать роковой ошибкой. Однако я думаю, вы слишком строги к себе, мистер Поттер.       — Но вы сами рассказывали о поединках, когда ваш противник выдыхался в кратчайшее время и проигрывал.       — Да, рассказывал.       — Тогда что именно вы находите замечательным? — не выдержав, выпалил Гарри.       — Вы помните, каким были на нашем первом занятии? — словно не заметив всплеска эмоций ученика, продолжил Филиус.       — Очень, м-м, слабым? — неуверенно предположил Поттер.       — Возможно, однако с того дня вы перестали им быть, улучшив свои результаты, увеличив магический резерв, улучшив своё тело, добившись более быстрой реакции на мои атаки. Уж поверьте, мне есть, с чем сравнивать, учитывая, каким я видел вас до наших занятий, и какой вы на данный момент.       — Но мне явно есть ещё над чем работать, — вяло отмахнулся от похвал учителя Гарри, поднимаясь с пола.       — Несомненно, однако я говорю вам совершенно о другом. О том, что вы действительно прогрессируете, и это плюс.       — К чему вы ведёте, профессор?       — Вам надо заняться физическими упражнениями, они помогут вам быть более выносливым в бою, да и в личной жизни.       От такого тонкого намёка и усмешки полугоблина мальчик покраснел, однако кивнул, приняв совет к сведению.       — Думаю, мы можем продолжить, вижу, вы уже пришли в себя.       — Да, конечно…

***

      Декан оказался совершенно прав, и Тонкс в своём письме была с ним согласна. По её мнению, Флитвик правильные вещи говорил, особенно, как подчеркнула девушка, о личной жизни. Терри, видя радостного друга, читающего от кого-то письмо, мог лишь покачать головой. Ему бессмысленно было даже пытаться узнать, кто пишет Гарри, ведь тот, словно партизан, молчал до победного, заявляя, что Терри с этим человеком знаком не понаслышке. Хотя именно сегодня утром Бут всё же решился вновь попробовать выяснить правду после того, как его друг внезапно стал рано вставать по утрам и делать зарядку, как он пояснил, для улучшения физических показателей, как и советовал брюнету декан.       — Ты можешь вместе со мной этим заниматься, Терри, — заявил Поттер, когда Бут ворчал насчёт личного ученичества у Флитвика.       — Ага, и вставать при этом в такую рань? Ну ты скажешь, конечно, — как и много раз до этого с улыбкой ответил ему Терри. — Может, ты мне лучше поведаешь, кто тебе пишет?       — Меняешь тему? Скажу лишь, что ты с ней знаком.       — Ага, значит, с ней… Решил променять свой любовный треугольник на одну единственную избранную? — с усмешкой поинтересовался Терри, подначивая своего соседа по комнате.       — Возможно. Как по мне, опыта у неё побольше, — пожал плечами Гарри, отжимаясь.       — Любишь опытных?       — Не твоего ума дела, мой любознательный друг.       — Не, ну а что? Опытные в действительности лучше…       — Смотри, Лайзе об этом не скажи, — заканчивая отжимания, произнёс Гарри и встал на колени.       — А Лайза здесь причём? — с недоумением поинтересовался у усмехающегося друга Терри.       — Ну, мало ли, вы так часто ругаетесь, обычно это приводит к любви, — поддел своего друга Поттер. — Как говорится: «От ненависти до любви один лишь шаг».       — Ах ты! — и Бут кинул подушку в сторону Гарри, но тот ловко увернулся.       — А что? Я не прав разве? В сериалах, которые тётя смотрит, обычно так всё и происходит. Если не считать, конечно, кучу слёз и мольбы о вечной любви.       — С каких это пор ты стал разбираться в сопливых женских сериалах?       — С этих самых.       Мальчики, прекратив подшучивать друг над другом, направились на выход из спальни, а после, оказавшись в гостиной, подошли к своим сокурсникам, возле которых уже стоял их декан, собираясь провести своих орлят до Большого зала.       Направляясь вместе с Флитвиком и своими однокурсниками на завтрак, Гарри всё больше слышал шепотки учеников. Их можно было понять: им то было неизвестно, кто нападает на студентов Хогвартса, более того, они и не владели змеиным языком, отчего не могли соответственно слышать приближения Василиска, и в друзьях не имели такую хорошую змейку, как Ада, которая также могла ощущать приближения её крупного сородича.       Следуя за деканом своего факультета, брюнет всё чаще стал замечать сотрудников Министерства, Авроров. Те с очень серьёзными лицами патрулировали коридоры и при каждом удобном случае одаривали каждого проходящего мимо студента или профессора суровыми взглядами, словно в чём-то подозревая или, как минимум, давая понять, что за ними следят. Профессор Дамблдор сообщил, что присутствующие Авроры присланы многоуважаемым Министром, потому что он и обеспокоенные родители не знали иного выхода из сложившейся ситуации.       В Хогвартсе, школе, в которой училось так много чад известных, влиятельных людей, начали происходить нападения. И было неизвестно, кто конкретно устроил беспорядки.       Именно по данной причине глава Министерства Магии решил выделить с десяток групп опытных Авроров, дабы те наконец смогли прекратить нападения.       Оказавшись за столом Когтеврана, Гарри вместе с Терри принялся потихоньку завтракать, слушая разговоры, которые велись за столом поблизости.       — Терри, Гарри, вас профессор Снейп больше не тревожит? — поинтересовался староста парней, Роберт.       — Ему сейчас явно не до нас, — пожал плечами Гарри. — Зелья сами себя не приготовят, если, не дай Мерлин, вновь найдутся такие умники, как Уизли, способные выпить своё творение, несмотря на паршивый вид бурды, что они, якобы, приготовили. За такое зелье Маркус наверняка прибил бы любого из нас, посмей мы при нём приготовить нечто подобное, — от слов про гения Зельеварения многие прыснули, с улыбкой поглядывая на Маркуса.       — Я не виноват, что мне настолько нравится Зельеварение.       — Тут вы не правы, малышня, Маркус нас выручал своими приготовленными зельями, когда мы были, мягко говоря, не в том «состоянии».       — Мягко говоря, Тед? Да вы бы себя видели. На вас без слёз взглянуть нельзя было. Словно вы морское чудище, что выпало на берег и не может вернуться обратно в воду, хватая воздух от бессилия и чуть ли не умоляя о воде, а когда получало то, что хотело, так пило, будто сушняк месяц мучал, если не больше. А потом начинало выть о головной боли и вечно меня обвиняло в том, что у меня, видите ли, не все зелья при себе были! — нахмурившись, возмутился Маркус.       — Да ладно, мы множество раз извинялись за тот случай, Маркус.       — То есть, ты хочешь сказать, что, когда вы собственноручно толкнули меня в девушку из Пуффендуя и крикнули, что я могу вас не благодарить, это были извинения?!       — Ну она же тебе нравилась, и ты говорил, что и сны были с ней… — с улыбками проговорили парни.       — Да, нравилась, но после того случая и после того её удара по щеке, я максимум на что могу надеяться, это видеть, как она гуляет с другим!       — Прикосновение — это первый шаг к большой любви.       — Ага, — буркнул Маркус. — Я до сих пор помню силу её удара…       — Твоя щека всё ещё помнит её удар, это хорошо.       — Не вижу ничего хорошего.       — Мы можем попросить Гарри… — пожал плечами один из шестикурсников.       — Что?! — вмиг возмутился тот самый Гарри, подняв взгляд от тарелки.       — Он ведь является покорителем женских сердец, думаю, он мог бы тебе помочь очаровать даму.       — Только этого мне не хватало. Сам как-нибудь. Спасибо огромное, — фыркнул Маркус, ковыряясь в тарелке.       — И меня в данную историю втягивать не нужно, — напомнил о себе Поттер.       — Тебе было бы сложно помочь нашему однокурснику?       — Мне не сложно, но я не нанимался быть купидоном.       В этот момент разговор ребят перебила прибывшая утренняя почта, и то, что получил Гарри, заставило его радостно вскрикнуть, обратив на себя множество взглядов, однако мальчик, не обращая ни на кого особого внимания, быстро направился к преподавательскому столу, отчего многие с удивлением глядели ему вслед, задаваясь вопросом, что могло так осчастливить Поттера, что он аж посреди завтрака чуть ли не вприпрыжку направился к профессорам?       А некоторые и вовсе мстительно думали, что, видимо, брюнет захотел лишиться баллов, дав другим факультетам возможность не только догнать Когтевран, уверенно державший первое место в школьном соревновании, но и, возможно, даже обогнать орлов. Однако, подойдя к столу, за которым сидели преподаватели, Гарри, едва отдышавшись, принялся рассказывать о том, что было написано в письме, которое он получил.       — Профессор Флитвик, вы не могли бы после завтрака провести меня в Больничное крыло к мадам Помфри?       — У вас что-то случилось, мистер Поттер? — обеспокоенно поинтересовалась Минерва, удивив этим каждого профессора и самого мальчика.       — Нет, со мной, к счастью, всё в порядке. Просто пришло то, что я заказывал, и посылку необходимо отнести в Больничное крыло.       — Не говорите загадками, Поттер, — проворчал Северус, оглядывая ненавистного ученика взглядом с головы до ног, словно ища то, за что можно снять очки.       — Я и не говорю, я заказал готовые зелья из мандрагор, они теперь у меня, и мы наконец-то можем вывести некоторых пострадавших из оцепенения.       — Некоторых? — поинтересовался Дамблдор.       — Моих подруг, Лайзу, Ханну, мадам Пинс и Гермиону, с которыми у меня хорошие отношения, профессор.       — Почему же не всех, мистер Поттер? — сверкнул своими очками половинками директор.       — Остальные мне не друзья, и более того, не приятели.       — Заботитесь о своих друзьях, похвально, — с добродушной улыбкой произнёс старик.       — Не вижу ничего похвального, директор, — мрачно начал Снейп, который, скривившись, уставился на Гарри. — Поттер просто решил выпендриться, как и его отец.       — Не думаю, что вас касаются деяния моего отца, профессор Снейп, — нарочно подчеркнул должность ненавистного преподавателя Гарри.       — Уж больше, чем вас касается.       — Разве? Что-то я сомневаюсь, что мой отец общался бы с таким… человеком, — поддел Снейпа мальчик, отчего тот стал ещё мрачнее.       — Мистер Поттер, не переходите черту дозволенности, — начала Минерва. — И вы, Северус, мы с вами об этом разговаривали, верно?       — Хорошо, профессор Макгонагалл, — с добродушной улыбкой произнёс Гарри, явно показывая, какому профессору симпатизирует, а кого презирает.       — Верно, Минерва, — едва слышно фыркнул Северус, сжав кулаки, убеждаясь в том, что сопляк не более, чем полная копия его злейшего врага.       — Так я могу на вас рассчитывать, профессор Флитвик?       — Конечно, можете, — радостно пискнул полугоблин, и мальчик кивнув головой, отправился обратно за свой стол.       «Он способен на сострадание и любовь. Возможно, и простит их», — промелькнули слова в голове старого человека, улыбнувшегося в бороду.

***

      После одного из многочисленных уроков профессора Локхарта Гарри пришлось, по просьбе мужчины, задержаться в классе после окончания урока.       И как только за последним студентом закрылась дверь, на некоторое время воцарилась тишина между когтевранцем и профессором.       Мужчина, прекратив разглядывать юношу перед собой, начал разговор с напоминания о прежней договорённости, на что в ответ получил вполне разумный, подтверждающий ответ брюнета, добавившего, что он, как и говорил, не собирается открыто поддерживать Локхарта, а также не собирается плясать в его нелепых спектаклях. К слову, оба выполняли договорённость безукоризненно. Гарри, облокотившись на ближайшую парту, едва слышно хмыкнул, переводя свой взгляд ярких зелёных глаз с пола на профессора.       — Профессор, к чему данный разговор?       — Ничего серьёзного, мистер Поттер. Просто решил убедиться, что вы помните, о чём мы договорились.       — Смею заверить, что никогда не страдал склерозом. Да и не тот возраст для этого, сами понимаете, — слегка качнул головой Гарри.       — Вот и прекрасно, — улыбнулся фальшивой улыбкой Гилдерой.       — Что-то ещё?       — Мистер Поттер, у меня к вам будет ещё одна просьба. Думаю, вам, как Мальчику-Который-Выжил, будет несложно выполнить её.       — Смотря что именно вы хотите попросить у меня, профессор.       — Не могли бы вы…       Однако не успел профессор Защиты от Тёмных Искусств договорить и озвучить свою просьбу, как дверь в кабинет открылась, и вошёл один из Авроров.       — Мистер Поттер, будьте добры пройти вместе со мной.

***

      Разговор с Аврорами в одном из заброшенных классов прошёл вполне на хорошей волне и происходил в присутствии декана Когтеврана, Филиуса Флитвика. Гарри, отвечая на вопросы министерских работников, ощущал тревожность, он понимал, что, как бы не хотелось прекратить нападения, — а силы Авроров были бы кстати — имелись некие опасения. И в первую очередь, юноша волновался за жизнь своей подруги — Ады. Змейка была его первым другом. Другом, в котором он сильно нуждался, когда выживал — а по другому и не сказать — в семействе Дурслей. Ведь благодаря ей Гарри удалось уйти от нападения Дадли, когда тот решил проучить его поздно ночью, пока сам брюнет спал, и ничто не предвещало беды. И лишь благодаря Аде, благодаря её защите он вовремя проснулся и сумел уберечь как и себя, так и свою подругу от разъярённых Вернона с Петуньей.       Отвечая на заданные вопросы о происшествиях в Хогвартсе, Гарри тщательно подбирал варианты своих ответов, боясь также раскрыть свой дар змееуста. Он прекрасно понимал, что в магическом мире были, есть и будут люди, которые, как и Рон Уизли, ответят негативной реакцией на известие о его врождённом даре. Раскрываясь перед Терри с Лайзой, брюнет переживал не меньше, чем при разговоре с Аврорами, ведь юноша боялся увидеть в глазах лучших друзей отвращение, злобу, ненависть — те самые чувства, которые он видел, живя у Дурслей. Однако его постоянная Удача вновь ему улыбнулась, и друзья, наоборот, приняли его дар змееуста, несмотря на переживания, и приняли его подругу Аду, за что он был несомненно благодарен им. Его дар был одной из причин, почему он не раскрывал свои догадки никому, кроме своих друзей. Мальчик боялся. Единственное, в чём он точно не мог бы быть уверен, так это в собственной защите. У него не было никого за спиной. Никто не сможет ему помочь в крайнем случае.       Авроры, к слову, как только появились официально в Хогвартсе — а именно, после речи профессора Дамблдора — в действительности принялись за дело. И подошли к вопросу о поимке неизвестно весьма грамотно, разумно и серьёзно. Министерские служащие начали патрулировать коридоры школы, беседовать с профессорами, а после решили поговорить и с учениками, как это и происходило в случае с Гарри. Мужчины в форме задавали многочисленные вопросы, стараясь понять, кто же был этот неизвестный, и каким же образом ему удавалось совершать нападения, при этом ловко уходя от свидетелей. Авроры, патрулируя коридоры, работали слаженно и оперативно, ставя свои защитные датчики... или что-то подобное, чего Гарри было неизвестно.       Порой каждый ученик Хогвартса мог услышать громкие хлопки в некоторых коридорах, в таких случаях, авроры бегом направлялись на точку хлопков, однако с досадой никого не могли обнаружить. Как понимал Гарри, авроры не могли с точностью сказать, на кого именно ставить датчики, отчего и так нелепо попадались на свои же ловушки. Датчики реагировали на каждого, поэтому авроры ещё сильнее путались. Главнокомандующий Министерскими служащими в моменты, когда он и его подопечные никак не могли подобрать, на кого ставить датчики, мог лишь в гневе фыркать, после начиная вновь с твёрдой уверенностью управлять своими людьми, давая им указания, и те с готовностью стремились выполнить приказ главнокомандующего группы. В каждой группе, к слову, был определённый командир. Единственное, в чём командиры разных групп не отличались, так это в твёрдости в выполнении задания по поимке нападающего в Хогвартсе.       Отвечая на очередной вопрос о нападении на Гермиону и мадам Пинс, Гарри поведал, как оно было, и рассказал, что вышел, дабы поинтересоваться у гриффиндорки насчёт домашнего задания. Рассказывая, юноша слукавил, ведь не говорить же представителям правопорядка, что ему о новом нападении сообщила его подруга, змейка Ада. Сообщи он об этом факте, пришлось бы чуть ли не все карты свои раскрывать, чего уж точно не хотелось ни при каких обстоятельствах. Мальчик боялся, и никто его за это винить не должен был. Он Герой для Магической Великобритании, но он также и двенадцатилетний мальчишка, только-только изучающий неизвестный для него мир.       Как только приватный разговор с Аврорами был окончен, Гарри, вежливо попрощавшись с ними, поднялся с занимаемого места и направился на выход. Оказавшись в коридоре и прикрыв за собой дверь, ведущую к сотрудникам Министерства, юноша облегчённо выдохнул и, оглянувшись, направился следом за потоком студентов по коридору, усиленно размышляя о нынешней ситуации с Аврорами, Василиском, жертвами, Уизли со Стивенсоном и Локхартом.       Последний вероятнее всего приобрёл зелье наглости, решив, что он вправе пытаться облапошить когтевранца. Мужчина, несмотря на договорённость с брюнетом о его неучастии в открытой поддержке профессора и нежелании скакать на сцене в виде очередного монстра, которого Гилдерой одолел, решил всё же пойти на нарушение своего слова и на очередном уроке пригласил Гарри исполнить роль тёмного существа, с которым он когда-то сражался, и которого, соответственно, победил. Юноше ничего не оставалось, кроме как подчиниться воле профессора на глазах всего класса, и исполнить роль чудовища, изображая своё поражение.       Брюнет, к слову, дураком не был, и понимал, что на этом профессор Локхарт не остановится. К большому сожалению, Гарри не было известно, о чём именно хотел попросить его мужчина перед тем, как юношу увели на приватный разговор представители правопорядка, однако, как предполагал когтевранец, на спектаклях дело не закончится, и, вполне вероятно, профессор Защиты от Тёмных искусств мог бы попросить Мальчика-Который-Выжил об одолжении ещё больше возвысить преподавателя в глазах общества магов, заявив, насколько он квалифицирован. Гилдерой мог предположить, что общественность, услышав такие слова от самого Гарри Поттера — самой известной личности своего поколения — не будет в нём сомневаться и станет с возросшим интересом покупать его продукцию в виде книг, написанных им же лично.       Локхарт, нарушая договорённость с когтевранцем, продолжал делать спектакли на своих уроках, но долго это продолжаться не могло. Гарри сумел найти оригинал одной из баек Гилдероя — этот случай был описан в одной из книг о современной истории. Немного разобравшись, Поттер написал письмо непосредственному участнику события, Асмодею Дёрн, которому в этом году исполнилось шестьдесят лет. В переписке мальчик решил благоразумно не называть своего имени.       Через несколько дней Гарри получил ответ от сына того мага, Германа — оказалось, что у настоящего (если верить «Новейшей магической истории», а не Локхарту) героя развилась ранняя деменция, и он страдает плохой памятью, так что точного ответа на вопрос: «Ваш ли это подвиг?» узнать не получится, но, по словам мужчины, отец рассказывал ему об этом случае. Гарри в свою очередь объяснил ситуацию с профессором и добавил, для убедительности, пару своих догадок.       Дёрн-младший согласился проверить отца на воздействие посторонней магии, и ещё через пару дней мальчик получил письмо, где благодарный волшебник подтвердил, что, по словам врачей, деменция вызвана магическим вмешательством, и предложил мальчику свою помощь в поиске и проверке возможных жертв Гилдероя. Гарри был очень признателен и согласился. За минувшие две недели новый союзник смог найти и связаться с пятью семьями, чьи старшие родственники оказались жертвами точно такого же недуга.       Во всех случаях восстановление было возможным, но должно было занять некоторое время, после чего волшебники, ставшие вполне вменяемыми, смогли бы дать показания. Обрадованный Гарри предложил новому знакомому возместить стоимость помощи целителей, на что Герман вежливо отказался, сказав, что расследование Гарри помогло обнаружить проблему отца, и теперь тот сможет выздороветь, а это уже стоит всех потраченных галлеонов.

Продолжение следует…