Лживые поступки

      К большому сожалению, Гарри ничего не оставалось, кроме как в конечном счёте использовать собранные доказательства. Профессор Локхарт при каждом удобном случае, а таковые случались лишь на его уроках, выставлял когтевранца полным посмешищем в буквальном смысле. Исполняя нелепые роли жертв, которые пали от руки Гилдероя, мальчику приходилось болезненно падать то на свою пятую точку, то на спину, сильно ударяясь головой, слыша насмешки. А после уроков ему доставалось уже морально в лице большинства гриффиндорцев, во главе которых был именно несомненный Рон Уизли. Рыжий после нападения на Гермиону стал просто невыносимым, и большинство учеников Гриффиндора придерживались его точки зрения.       Соглашались, что, возможно, именно известный каждому в Магической Великобритании Гарри Поттер причастен к частым нападениям. Вот только единственное, что смущало уже самого «преступника», так это почему все решили, что у него вообще есть причины нападать на Гермиону Грейнджер и мадам Пинс? С первой у него нейтральные отношения. А со второй — взаимное уважение. Не станет же когтевранец в действительности нападать на тех, кто лояльно к нему относится, верно ведь? Если, конечно, он не сошёл с ума... Но это уже другая переменная в уравнении, которая, в нашем случае, не имеет места быть. И если на минутку хотя бы вплести эту переменную в модель происходящего, то возникает логичный вопрос: почему брюнет не напал на ближайших друзей в лице Терри, Лайзы, Сьюзен, Ханны? Видите, ответ не находится, ибо изначально были подставлены неверные исходные данные.       Гарри, шагая по коридору со своим лучшим другом, отчётливо видел, насколько большинство студентов всё ещё настроено против него. Он подмечал их полные ненависти взгляды, направленные на него. Подмечал, как при каждом сближении с агрессивно настроенным к нему учеником Терри явственно давал понять обидчику о своём присутствии, толкая в плечо проходившего. Брюнет, едва ли скрывая улыбку на своём лице, шагал, счастливо подмечая мысль о том, что ему крайне повезло познакомиться на первом курсе с таким человеком, как Терри Бут — надёжным другом. Единственное, что останавливало студентов, помимо присутствия шатена рядом с ним от крайних мер, так это патрулирующие коридоры Авроры, компанию которым изредка составляли профессора.       К своему большому удивлению, Гарри замечал в рядах стражи правопорядка не только мужчин, но и женщин, пусть и в малых количествах. Те к слову, несмотря на ярлык «слабый пол», уверенно держали высокую планку наравне с мужчинами и патрулировали коридоры в поисках нарушителя закона. Как предполагал когтевранец, тот, кто найдёт и остановит преступника, вероятнее всего, получит какое-то вознаграждение от своего непосредственного начальства. Хотя, конечно, брюнет вполне мог и ошибаться. Ведь в Хогвартсе училось множество детей, у которых имелись обеспокоенные родители. Возможно, некоторые из этих родителей работали в Аврорате и имели собственный интерес в поимке неизвестного. Всё-таки на кону стоят жизни детей.       Гарри, подойдя к нужному кабинету, постучался и, получив положительный ответ, выдохнул, решительно открывая дверь, оставляя Терри возле входной двери.       — Мистер Поттер? — с удивлением произнесла Минерва, поднимая голову от своей рутинной работы. — У вас есть какие-то вопросы по теме урока? — продолжила она, наблюдая, как брюнет подходил к её рабочему столу.       — Не совсем, профессор Макгонагалл, — покачал головой мальчик, одним движением положив бумаги на стол женщины.       Минерва медленно опустила взгляд на бумаги и после подняла глаза на самого гостя.       — Что это, мистер Поттер? — вкрадчиво поинтересовалась профессор трансфигурации.       — Можете взглянуть, профессор, — улыбнулся краешком губ Гарри, невзначай слегка махнув рукой в воздухе. — Уверен, вас, как и других волшебников и волшебниц, это весьма заинтересует.       Декан Гриффиндора взяв бумагу, лежавшую на самом верху кипы, принялась украдкой «пробегаться» взглядом по тексту.       — Не совсем понимаю, о чём вы, мистер Поттер.       — Эти бумаги, — кивнул на кипу перед профессором, Поттер, — доказательства свершённых преступлений Гилдероя Локхарта, нашего случайно назначенного профессора.       — В каком это смысле «случайно назначенного»? Директор ясно видел в нём возможность обучать студентов.       — Не хотелось бы быть грубым, профессор, но директор, скажем так, ошибся в своих убеждениях насчёт профпригодности профессора Локхарта.       — Вы сомневаетесь в мудрости директора? — опасно переспросила Минерва, прекращая читать.       — Ни в коем случае, — покачал головой когтевранец.       — Тогда к чему вы ведёте?       — Профессор Макгонагалл, доказательства в виновности профессора Локхарта перед вами, и вы можете спокойно их изучить.       — В виновности?       — Гилдерой Локхарт не является героем тех книжонок, с «честью» которых мы могли лицезреть.       — В каком это смысле «не является»?       — Большинство, а точнее все его подвиги являются фальшивыми. Нет, сами подвиги что ни на есть чистая правда, вот только совершили их другие люди.       Как только были произнесены последние слова Гарри, Минерва в тот же час схватила первый попавшийся документ, в котором подтвердились слова мальчика.       — Почему ко мне? — сокрушённым тоном поинтересовалась женщина, откладывая доказательство.       Когтевранец, терпеливо дожидаясь, когда декан львов дочитает, поднял свой взгляд с пола на свою собеседницу.       — Что, простите? — с недоумением переспросил Гарри.       — Почему, Гарри, вы пришли ко мне? Почему не к директору? Не к Филиусу, он ваш декан в конце концов?       — Вы заместитель директора, профессор. Вы более лояльно относитесь ко мне, несмотря на мой возраст, что вполне не учли бы как директор, так и декан.       — Но я также считаю, что вы, Гарри, не в том возрасте, чтобы вскрывать такую... «грязную» правду.       С минуты молчания мальчик улыбнулся и произнёс:       — Но вы меня выслушали, а это главное.       — Как давно у вас данная информация?       — Достаточно, я её лишь придерживал.       — Могу узнать причину такой... осторожности?       — Был опыт в поспешности, который ничем хорошим не закончился, — уклончиво произнёс Гарри, вспоминая о промахе с тётей Сьюзен. — Не хотелось повторно ошибиться и... пустить всё на самотёк, — сдержал известное выражение о коте и о его хвосте когтевранец.       — Я рада за оказанное доверие ко мне, Гарри, — кивнула «женщина-кошка».       — Я лишь надеюсь, нам удастся добиться справедливости, профессор Макгонагалл, — кивнул головой Поттер, развернувшись.       Направляясь на выход из кабинета профессора трансфигурации, мальчик услышал женский голос позади себя:       — И всё-таки я сомневаюсь, что Филиус бы не выслушал вас.       — Мне нужны были гарантии, профессор, — бросил напоследок Гарри перед тем, как выйти из кабинета, окунаясь в пучину говорливых учеников школы.

***

      Судьба — она непредсказуема. Как бы вам не хотелось, чтобы всё свершилось по вашему желанию, у судьбы всегда будет свой вариант развития событий. Потому не стоит напрасно тратить своё время, ведь его и так слишком мало. Лучше быть искренним, честным и любимым людьми. Делать, что вздумается, одеваться, как захочется, слушать то, что нравится. А главное — ничего не бояться.       Жизнь, действия, поступки, мысли — всё это ваше, и ни у кого нет права осуждать вас. Потому не смотрите на других и не прислушивайтесь к их мнениям. Есть только вы, ваш мир и ваши решения. Пишите свою историю сами. Ведь это и есть не что иное, как свобода. Свобода, которую могут найти только те, кто рискнёт переступить через себя и скинуть «маску», навязанную общественным мнением.       У Гарри не было иного шанса, как вычислить человека, который помогал Василиску нападать на учеников. И знаете что? Несмотря на то, что время играло против него и были новые жертвы, ему всё же это удалось.       Размышляя над тем, кто мог быть истинным виновником нападений, Гарри пришёл к неутешительному выводу. Он решил, что Джинни Уизли, первокурсница, никак не могла быть той самой единственной злоумышленницей, совершающей нападения. Да, она невероятно странно себя вела. Но, с другой стороны, за каждым обитателем Хогвартса можно было наблюдать странности с начала нападений. Обвинять девочку в преступлениях из-за того, что она не нравилась ему своей нездоровой заинтересованностью в нём и странным поведением, было крайне нечестно. К тому же её странности в поведении такие, как отстранённый взгляд, постоянные бормотания и замедленная реакция, могли быть вызваны банальным стрессом из-за экзаменов и ситуации в Хогвартсе в целом.       В таком случае, обвини он её в бедах, произошедших в стенах школы, чем бы он был тогда лучше Рона Уизли? Ничем. Поэтому Гарри продолжал наблюдение, стараясь примечать мелкие, подозрительные детали и как можно скорее найти виновника. Параллельно со своим расследованием молодой волшебник заказал ещё несколько мандрагор — так, на всякий случай. Но мысли о рыжеволосой девчушке не оставляли его в покое, продолжая витать где-то на периферии сознания.       И каково же было его удивление, когда следя за Джинни, решив окончательно убедиться в её непричастности к нападениям, мальчик обнаружил, как та с громким криком выбросила тот самый дневник, что всюду собой таскала, в унитаз и в слезах выбежала из женского туалета, где обитала Плакса Миртл.       Не имея ни малейшего желания вести разговор с призраком, Гарри под мантией зашёл в туалет, забрал дневник и отправился обратно в гостиную.       Там призвал домовика Добби, отдав ему вещицу.       — Добби, доставишь этот дневник к гоблинам на экспертизу? — поинтересовался у домовика Гарри. — Мне необходимо кое-что проверить.       — Конечно, Добби сделает всё для Великого Гарри Поттера, — и исчез с лёгким хлопком.

***

      Через некоторое время гоблины прислали брюнету письмо с ответом. В нём сообщалось, что опасения Гарри подтвердились. Дневник действительно являлся тёмным артефактом и мог при длительном пользовании влиять на разум своего обладателя.       Казалось бы, нападения должны были прекратиться, ибо артефакт не находился больше в руках злоумышленника.       Однако юношу ждало разочарование — нападения продолжались, что могло означать лишь одно: у кого-то ещё был артефакт, при взаимодействии с которым и происходят нападения, вот только у кого он мог быть? И что представлял из себя этот артефакт?       Два вопроса, ответы на которые мальчик никак не мог найти. Осознание данного факта заставляло кровь стынуть в жилах от страха, неужто он вновь ошибся?       Неужели он поспешил с выводами и слишком рано снял со счетов Джинни, что в итоге привело к последующему нападению? Возможно, у неё был иной способ воздействовать на Василиска. Но если такой способ и существовал, то в чём он заключался? Стоило ли Гарри выждать ещё немного и позже принять решение касаемо дневника гриффиндорки и его «приватизации»? Он мог бы просто понаблюдать, но все же поспешил, и, как результат, появились новые жертвы.       В итоге Хогвартс оказался на грани закрытия.       Эта новость заставляла мальчика волноваться сильнее, перспектива вернуться к Дурслям и забыть о пользовании магией ему не улыбалась. Вновь быть рабом у своих родственников Гарри не хотел, так же, как и раньше получать тумаки от Дадли и его подпевал.       Он не хотел забывать своих друзей, не хотел вновь делать вид, будто он во всём хуже своего двоюродного брата.       Ему придётся заново начать своё расследование, вновь вести наблюдения, искать разного рода странности и при первой же возможности прекратить нападения. Гарри и понятия не имел, как ему это удастся, но страх забыть Хогвартс, магию и друзей толкал его предпринять хоть что-то.       Очередными жертвами стали совершенно неожиданно для каждого ученика Крэбб и Гойл.       Два студента факультета Слизерин — в будущем два шкафа — стали новыми мишенями Василиска, управляемый неизвестным. Это заставило некоторых родителей забрать своих наследников, сильнее приближая закрытие школы; кресло под директором также начало пошатываться.       Отец Драко, Люциус Малфой — очень противоречивая фигура, по мнению Гарри — казалось, пуще прежнего «вцепился» в Альбуса Дамблдора. Всем становилось очевидно, что целью Люциуса стало смещение старика с должности. Однако директор был совершенно спокоен, и это было неудивительно, ведь в Хогвартсе оставались ещё те, кто верил в силы директора — могущественного, светлого волшебника, у которого был большой, разного рода опыт за плечами. Каждый студент, разделяющий это мнение, яро пытался убедить всех, что у Великого Дамблдора есть план, и нужно лишь безоговорочно верить ему.       К подобным заявлениям Гарри и его друзья относились скептически. Они признавали мощь и накопленные знания седовласого волшебника, однако их очень смущало его вроде как бездействие уже второй год подряд. Разве так должен вести себя директор в критические моменты?       В адрес слизеринцев ещё чаще стали лететь издевательства от Рона Уизли и его верного дружка Джефри Стивенсона.       Гарри был удивлён двум вещам. Первое, почему никто из профессоров даже не пытался пресечь подобное поведение со стороны гриффиндорцев? Почему молчали? И, в конце-концов, по какой причине сам директор не реагировал на происходящее в школе? И второе — полное спокойствие со стороны самих представителей факультета Салазара. Большинство, за исключением немногих, всё так же уверенно держали спины и с ленивым безразличием смотрели на каждую выходку Уизли и Стивенсона.       Больше всего доставалось именно Драко. Особенно, когда в Хогвартсе стал чаще обычного, без предупреждений появляться его отец. В такие моменты слизеринцу было не позавидовать — тонны оскорблений сыпались на него, хотя и сам Малфой младший не оставался в долгу, в ответ ловко оскорбляя двух гриффиндорцев.       Гарри признавал, что Драко тоже остр на язык и способен постоять за себя без вмешательства своих внушительных друзей, декана или отца. Последним он чаще всего угрожал своим недругам: «мой отец то, отец сё», и всё в таком духе.       Но давайте вернёмся к Джинни Уизли. Что же с ней произошло после долго взаимодействия с тёмным артефактом? Точно ничего хорошего, если быть объективным. Она была долгое время под воздействием дневника и, соответственно, практически лишилась магии, чуть ли не став сквибом. Долгое время девочка была под присмотром мадам Помфри, её доставили к колдоведьме в тот же момент, как, неожиданно для всех, Уизли упала в обморок прямо посреди урока.       Однако, как бы женщина не старалась привести сестру Рона в чувство, ей это никак не удавалось. Руки опускались, а жизненные показатели падали при каждой проверке диагностическими чарами, заставляя семью пострадавшей и весь педагогический состав нервничать; Джинни была между жизнью и смертью, не помогали даже высшего качества зелья, приготовленные профессором Снейпом.       Зельевар в поте лица работал каждый день, каждую ночь, едва успевая отдыхать. На уроках мужчина перестал быть придирчивым и язвительным по отношению к студентам — он не трогал даже Поттера! — что уже было удивительным для каждого студента на занятиях «Ужаса подземелий».       Но Джинни ничего не помогало, и через некоторое время пришлось принять нелёгкое решение… отдать девочку на попечение Св. Мунго. Там были более опытные медики с лучшим лечением, и, как все надеялись, именно они смогут помочь младшей Уизли.       Однако Судьба оказалось жестокой, и, когда рыжую девочку всё-таки привели в чувство, применяя самого разного рода чары и зелья, колдомедики выявили неутешительный диагноз, от которого родители пострадавшей едва смогли устоять на ногах… Джинни Уизли окончательно стала сквибом и больше никогда не сможет творить Магию.       Мистер и миссис Уизли не могли подобрать слов, дабы сказать об этом дочери, целители тактично не вмешивались — свою работу они сделали насколько смогли. По заверению главного целителя им удалось вернуть рыжеволосую практически с того света, удалось буквально вырвать из когтистых лап самой Смерти, заставляя ту отступить от бедняжки.       Когда родители всё же сообщили неутешительную новость Джинни, та, не сдерживая эмоций, стала рыдать, едва ли не вырывая себе волосы и обвиняя саму себя в своей инфантильности и глупости. Из-за своего незнания она лишила себя благополучного будущего.       Теперь она не сможет гулять с парнями и целоваться под луной — Джинни считала это самым романтичным моментом в жизни любой девушки — не сможет больше понравиться симпатизирующему ей Гарри Поттеру. Девочка начала мечтать о нём с того самого момента, как её мама стала читать ей книги о великом мальчике, остановившем одного из опаснейших и темнейших волшебников этого столетия.       Поступая на свой первый курс, Джинни с трепетом вспоминала свои чувства, когда она увидела за столом Когтеврана того самого Гарри Поттера. Ей хотелось посидеть с ним, она хотела быть с ним, хотела обниматься с ним, хотела получить свой первый поцелуй именно от него, хотела быть только его и ничьей больше, ей было плевать, что там ей говорил Рон. Её брат ничего не понимал, она назло ему связывалась с Гарри, старалась почаще пересекаться с ним и начать разговор, но у неё ничего не выходило из-за жуткой стеснительности, будь она проклята Морганой!       Как только о случившемся с Джинни стало известно каждому волшебнику в Британии, поползло множество слухов. Никто точно не мог знать, отчего такая очаровательная рыжая с немногочисленными веснушками девочка могла стать сквибом, к тому же в таком раннем возрасте. Казалось бы, вся жизнь была впереди, и такой злой рок.       Лишь Гарри да гоблины, к которым он обращался за экспертизой, знали правду, но молчали. Мальчик не хотел давать каждому стервятнику в лицах недоброжелателей очередной повод костерить Джинни, по его мнению, она этого не заслуживала.       А гоблины… Им было просто невыгодно, эти жадные до чёртиков существа попросту не хотели открывать настолько тёмную тайну волшебницы. Они терпеть не могли волшебников в целом, но решили приберечь данную тетрадку у себя до лучших времён, дабы в нужный момент взять и нанести по волшебникам колоссальный урон. Войны они не хотели, однако окунуть магов в грязь было совершенно привлекательным мотивом.

***

      Таким темпом проходил день за днём, продолжали сыпаться оскорбления в сторону малого количества слизеринцев с Драко во главе.       Продолжались бездействия преподавателей школы, со стороны директора в том числе. Продолжалось расследование Гарри, в котором также участвовал Терри.       Авроры, к слову, не прекращали совершать обходы по коридорам, в том же духе продолжая вести наблюдения и расследования, однако было у них с этим глухо.       К слову об расследованиях и действиях. После приватного разговора с профессором Макгонагалл Гарри первое время особых изменений в действиях и поведении профессора Локхарта не замечал, тот всё так же продолжал изображать профпригодность и порой с самого порога своего кабинета Защиты от Тёмных искусств начинал демонстрировать, что лишь он единственный умный, и лишь он знает, как правильно следует произносить заклинания, как правильно ухаживать за растениями и как правильно следует вести дела деканата, точнее, указывая деканам факультетов, как наказывать учеников за их провинности. Нос местного самовлюблённого павлина — как прозвали его большинство, если не все, парни Хогвартса — побывал абсолютно везде, лишь в спальнях учеников его не было, к большой радости каждого учащегося.       Своими «важными» советами профессор Локхарт достал всех, от учеников до профессоров, не трогая лишь Авроров, боясь расправы сотрудников Министерства.       Долгое время Гарри не мог принять окончательного решения. Стоило ли ему намекнуть аврорам о Василиске? С одной стороны, данный его поступок был рискованным — его могли раскрыть, и в таком случае нужно было бы отвечать на множество неприятных вопросов. Однако его решение могло бы помочь сотрудникам правопорядка в поисках огромной твари, и хоть что-то они могли бы предпринять. Взвешивая своё решение, мальчик, сидя в тёмной гостиной своего факультета, глядел на молча, на несводившего с него взгляда своих большущих глазищ домовика Добби. И лишь окончательно решив, когтевранец всё в таком же молчании протянул домовику письмо, который лишь на несколько секунд задержал взгляд на небольшом послании, вновь взглянул на Гарри, получая подтверждающий кивок, заставивший Добби с хлопком исчезнуть.       «Надеюсь, я не ошибаюсь...» — промелькнула паническая мысль в голове мальчика.

***

      Ребята всю голову сломали, пытаясь вычислить, кто управлял Василиском. Они понятия не имели, как подступиться, чтобы узнать ещё одного нападавшего. Гарри рассказал Терри о своём наблюдении за Джинни и о её потери Магии, и Терри был от такой печальной новости раздосадованным, ему было жаль девочку.       Да, она была надоедливой, но не заслуживала такого. Буту так же, как и Поттеру, не хотелось видеть закрытие Хогвартса, он не хотел терять связь со своими друзьями. С вечно лезущим в проблемы умным другом, укротителем женских сердец, Гарри. Так же и с вечно отвечающей ему лечебными подзатыльниками, харизматичной девочкой, Лайзой. С важной Сьюзен и вечно смущающейся Ханной. Они были его друзьями. И шатен вместе с Гарри хотел остановить это безумие и найти виновника нападений.       Гарри не хотел даже думать о том, что вторым виновником был кто-то из первокурсников, как это было с Джинни. Однако он учитывал каждый факт, каждое движение студентов и старался увидеть нечто странное. Что-нибудь, что могло донести до него определённую мысль о втором артефакте и о его носителе.       Мотивацию придавала мысль, что если он поторопится, то, возможно, ему удастся спасти вторую, соответственно, невинную, глупую душу. Ту, которой попросту завладели, и с помощью которой творили ужасные вещи. Не давая обладателю данной души вырваться и стать свободной от силы тёмно-магического артефакта.       В самый обыкновенный день Гарри Поттер находился в своей излюбленной библиотеке после того, как декан его факультета благополучно проводил его. Покидая библиотеку, Филиус назидательно порекомендовал мальчику не засиживаться дольше обычного, время нынче было далеко небезопасным, и, не дай Мерлин, с его лучшим учеником могло что-то случиться, декан будет винить себя, ведь именно он разрешил провести время в библиотеке, несмотря на строгие требования по безопасности в школе. Филиус просто не мог отказать Гарри, зная, как тот тянется к знаниям, ко всему неизвестному в Магии, и зная, как может быть тяжело мальчику от потери подруги.       Как только декан исчез из его поля зрения, брюнет бросил взгляд в сторону и подметил странного, невзрачного мальчишку-пуффендуйца, Джастина Финч-Флетчли, который одиноко сидел за дальним столиком и о чём-то сосредоточенно писал в неприметный дневник, не обращая никакого внимания на то, что происходило вокруг него.       Гарри ничего не мог сказать конкретного о данном студенте по весьма простой причине — он был с ним не знаком, на уроках с Джастином он никогда не сидел, ни в каких драках, потасовках, конфликтах пуффендуец замечен не был, лишь сидел постоянно с книгой по астрономии. Про наличие у него друзей Гарри также не был осведомлён, но порой Поттер подмечал, как рядом с пуффендуйцем крутятся парочка одногодок с его же факультета.       Единственное, что заставило Гарри дольше обычного задержать взгляд на Джастине, так это тетрадка, в которую он что-то остервенело записывал.       Тетрадка показалась смутно знакомой. Да и спешно записывающий Джастин сильно напоминал ему кого-то.       Брюнет припомнил, как когда кто-то из друзей пуффендуйца хотел заглянуть в его дневник, тот всегда яростно отпирался, не давая даже взглянуть на то, что он пишет с такой одержимостью в глазах. В такие моменты он, казалось, уходил далеко в себя и не реагировал ни на кого, предпочитая вместо общения с друзьями потрёпанную тетрадку.       Очень странное поведение, по мнению Гарри. Однако, с другой стороны, это мог быть его личный дневник, и, естественно, Джастин попросту не хотел, чтобы кто-то узнал о его мечтах, желаниях, секретах, и его можно было понять. У самого Гарри никогда не было личного дневника, и соответственно он никогда не писал свои мечты и желания, у него было не так уж и много желаний: узнать о Магии, познать чувства любви, доброты, нежности, иметь лучших друзей, усовершенствоваться на максимум своих возможностей. Вот и все его актуальные мечтания.       Гарри не был таким уж фантазёром, он прекрасно осознавал, что никто не поможет ему в осуществлении желаний, но и так просто опускать руки юноша тоже не планировал. Всё же ему очень хотелось почувствовать на себе, что это такое, быть любимым кем-то, быть нужным кому-то, быть важным для кого-то.       Сам того не понимая, Поттер вспомнил Тонкс, в его мыслях возник её образ той самой красивой семикурсницы, с которой он имел честь познакомиться на своём первом курсе, и с которой немного успел пообщаться. Конечно, он ещё не достиг того возраста, когда начинают думать о противоположном поле, однако и он не был бесчувственным сухарём и признался сам себе, что девушка была очень… симпатичной и даже красивой. Никаких чувств, просто факт.       Однако, к своему большому сожалению, Гарри не имел понятия, что такое любовь, отношения, и всё в таком духе, не знал, как именно люди становятся парой, не знал, каково это быть частым «гостем» в чьей-то жизни, не знал, как люди понимают, что они любят кого-то.       Лайза для него была лучшей подругой, с которой можно многое обсудить, и она была очень сообразительной, ему нравилось видеть обеспокоенность на её лице, когда ему пришлось признаться в своём мини-приключении на первом курсе при «захвате» Философского Камня. Тонкс была для него симпатичной девушкой, казалось, её красота затмевала всё, что происходило вокруг.       Сьюзен и Ханна, как и Лайза, были его подругами. Боунс была серьёзной, важной девочкой; Ханна была милой, когда стеснялась, при этом не заикалась, как Джинни.       От приятных мыслей о его далеко нелёгкой, но забавной в какой-то мере жизни Гарри отвлёк шорох складываемых вещей и, повернув голову, не ошибся, увидев, как начал собираться Джастин и вскоре поспешно вышел из библиотеки.       Проводив пуффендуйца взглядом, брюнет сделал мысленную пометку, не упускать из виду Джастина и присмотреться к его действиям по внимательнее. А затем последовав примеру сокурсника, стал также собираться, решив, что с него хватит на сегодня библиотеки, к тому же опасно было оставаться одному — не дай Мерлин, и он попадётся Василиску.       Повстречав своего декана, подходящего к святая святых Пинс, мальчик вместе с Флитвиком, направился по многочисленным коридорам Хогвартса прямиком в гостиную, по пути обсуждая с профессором темы, которые они проходили на уроках, Гарри умело воспользовался возможностью получить наставления, как и в какие моменты лучше всего применяются те или иные чары и против кого.

***

      — Гарри, а что, если мы вновь ошибаемся? — поинтересовался Терри, взглянув на своего лучшего друга, сидящего в кресле.       Между второкурсниками происходил далеко не самый приятный разговор. Мальчишки не могли решиться на действие. Они могли вновь допустить ошибку, и тогда могут возникнуть новые нападения, чего уж точно нельзя было допустить. Ведь на этот раз жертвой мог оказаться кто угодно, может быть, неприятель, а может быть, и близкий друг или знакомый. Гарри не хотел бы вновь услышать слова декана или любого другого профессора об очередной жертве, но он также понимал, что каждая минута была важна в данной ситуации. Тот, кто управлял Василиском, мог уже быть на грани жизни и смерти, возможно, ещё можно было спасти невиновного.        Терри был иного мнения, считая Гарри слишком нерешительным в данной ситуации. Как думал шатен, тот, кто управляет огромной тварью, уже не жилец, как это и случилось с Джинни Уизли, едва не покинувшей мир смертных, отделавшись потерей Магии.       — Терри, скоро прибудет дополнительная партия мандрагор…       — Так это же хорошо.       — Ты забываешь, что даже если мы вылечим окаменевших, могут возникнуть новые жертвы. Тогда уже никаких мандрагор не хватит! — чуть повысил тон брюнет.       — И что ты предлагаешь? Профессора не хотят нас слушать, лишь декан принял наши слова к сведению, как и профессор Макгонагалл.       — Нужно поймать того, кто совершает нападения.       — И как мы это сделаем? Будем у каждого студента спрашивать, не случалось ли с ним что-то необычное в последние время? — с сарказмом поинтересовался Терри.       Гарри, нахмурившись, промолчал, взглянув на огонь, что, казалось бы, бушевал в камине. Он и сам не знал, как всё провернуть так, чтобы найти виновника.       — Я не знаю… — выдохнул устало брюнет, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.       Терри с поражённым видом взглянул на своего смышлёного лучшего друга, словно не веря в то, что тот только что сказал. Это было удивительно! Чтобы его друг Гарри Поттер не знал, как справиться с проблемой? Да быть такого не может! Возможно ли, что ему лишь послышалось? Но, глядя на усталого Гарри, Терри передумал переспрашивать, понимая, что и его товарищ по факультету не может быть всемогущим.       Совершенно неожиданно вход в гостиную Когтевран открылся, и в помещение вошли Флитвик с каменным выражением лица и Роберт — с заплаканным.       Когтевранцы, что были в гостиной, мгновенно подскочили со своих мест и с тревогой взглянули на новых прибывших.       — Что случилось?! — послышались взволнованные голоса орлят из разных уголков помещения.       Гарри, открыв глаза, молча ожидал приговора, понимая по одному лишь твёрдому взгляду декана, что их ожидали далеко не приятные новости.       — Пенелопа Кристалл… окаменела, защищая первокурсницу, — ответил поникший полугоблин.       Пенелопа была для каждого лучиком солнца, она всем была готова помочь в трудную минуту, и тут, словно гром среди ясного неба, такая новость. Роберт, едва сдерживаясь, прикрыл глаза своими ладонями, закрывая своё красное от горьких слёз лицо, однако можно было увидеть, как начали сотрясаться его плечи, можно было услышать, как он стал тихо всхлипывать от переполнявшего его беспокойства и страха. Каждый когтевранец знал или понимал, что староста парней был влюблён, и его можно было понять. Да, Пенелопа не погибла, но она окаменела, и от этого ничуть не легче.       — Настоятельно рекомендую не терять головы и вести себя благоразумно, — в этот момент декан мельком кинул взгляд в сторону Терри и Гарри, отчего те переглянулись между собой, понимая, что имеет в виду Флитвик. — Не нужно геройствовать, подумайте о своей семье, о своих родственниках, родных, друзьях, если уж о себе думать не хотите. Пенелопа Кристалл совершила героический поступок, сумев ненадолго отвлечь нападавшего на себя, давая первокурснице время спастись и не попасть в ловушку.       На несколько минут возникла оглушительная тишина в гостиной. Каждый, словно замерев, слушал слова декана, и никто не видел прежней озорной усмешки полугоблина. Он не подпрыгивал возбуждённо, как бывало на его уроках, его тон был далеко не весёлым, но совершенно точно мрачным, серьёзным. Гарри, переглянувшись с Терри, почувствовал, как страх стал сковывать его тело, наступали далеко не радужные времена для каждого студента Хогвартса. Мало того, что школу могли скоро закрыть, так ещё и нападения, от которых становилось лишь страшнее, не прекращались.       Переведя взгляд на Роберта, Гарри мог увидеть, как рядом с парнем появились его друзья, по-дружески пытаясь его подбодрить, но тот словно не замечал их, его плечи продолжали сотрясаться, было видно, как тяжело ему сейчас. Брюнет мог его понять, ведь когда произошло нападение на Лайзу, Гарри ощущал почти то же самое, пусть у него и не было горьких слёз, но это не значило, что он не горевал по своей лучшей подруге. Да, что Лайза, что Пенелопа были живы, но это могло лишь означать одно — им просто повезло оказаться окаменевшими, а не убитыми. Поттер был уверен, что тот, кто управлял Василиском, хотел напугать обитателей замка, совершая всё новые нападения, он старался вселить страх во всех, и как бы мальчик не хотел этого признавать, но у того это неплохо получалось.       По мнению Гарри, если всё продолжится в таком духе, то вполне могут начаться и смерти студентов, и тогда Хогвартсу точно придёт конец, а этого юноша не хотел. Он не хотел потерять абсолютно всё и вернуться к Дурслям, им следовало действовать быстрее, и найти ублюдка как можно скорее, пока в школе не начался смертный траур.       Переведя взгляд в сторону Терри, брюнет увидел решительно горевшие глаза друга, отчего мгновенно приободрился. Бут был с ним. Его лучший соратник был рядом. Терри был с ним заодно. Они мыслили одинаково. Понимали, к чему всё это может привести, осознавали всю сложившуюся ситуацию. Рискованно? Определённо. Опасно? Безусловно. Стоило ли оно того? Стоило, риск был слишком высок, но им нужно было остановить преступника.       — Также не рекомендую никому выходить из гостиной, а уроки будут временно отменены.       Даже несмотря на новость об отмене уроков, никто не улыбнулся, никто не был этому рад.       Каждый когтевранец был мрачным, каждый о чём-то размышлял.       Гарри, почувствовав, насколько его любимица, скрывающаяся под его одеждой, была встревожена, дал знак Терри следовать за ним, и тот, кивнув, так же, как и его друг, поднялся со своего насиженного места, направившись прямиком в их общую спальню, пропуская момент ухода их декана. Оказавшись в спальне, Поттер позволил Аде выползти на свою кровать и едва заметно улыбнулся, увидев, насколько воинственным взглядом она его одарила, и услышал смешок со стороны Терри, который встал рядом с ним и смотрел на змейку, но та, не обращая на второго двуногого никакого внимания, глядела точно на своего защитника и с возмущением прошипела.       — В своём ли ты уме, Гарри?!       — Что ты имеешь в виду? — спокойным тоном поинтересовался у змейки Гарри.       — Ты прекрасно знаешь, о чём я.       — Разве?       От его изумлённого тона Ада вновь грозно прошипела, однако, что именно, Гарри так и не смог разобрать.       — Можно более конкретно?       — Я просила тебя никуда не влезать, а тут ты решил вновь найти себе приключения?!       Гарри вмиг помрачнел, твёрдым взглядом глядя прямо на свою любимицу, не обращая внимания на следившего за их диалогом Терри, хоть и не понимавшего его смысла.       — Я и выполняю данное тебе слово, не лезу никуда. Однако я не виноват в том, что в Хогвартсе происходят нападения.       — А не ты ли воспользовался услугами того странного мелкого существа, отдав ему дневник?       — Дневник был тёмно-магическим артефактом, и из-за него Джинни едва не лишилась жизни.       — Так интересно наблюдать за вашим шипением, — усмехнулся Терри, заставив друга и змею повернуться в его сторону. — И ничего при этом не понимать.       — Ты и представить себе не можешь, насколько тебе повезло, что ты не слышишь её нравоучения, друг мой.       — Нравоучения?! — прошипела с возмущением Ада, чуть приподнявшись, — Я тебя спасаю от твоей же глупости!       — Моей глупости? Считаешь, что, раз я занимаюсь поиском второго злоумышленника, в руках которого целый Василиск, то это глупо?       — Да.       — Ада, тот, кто насылает эту огромную тварь, бьёт по моим самым сильным болевым точкам. Он уже атаковал Грейнджер, Лайзу, Ханну…       Гарри замолчал, упрямо отстаивая своё решение о поимке второго урода, который решил поглумиться над всей школой.       — Я понимаю, что тебе тяжело, малыш…       Поттер, не отдавая себе отчёта, чуть повышенным тоном прошипел:       — Ты не можешь меня понять, Ада! Кем бы меня тут все не считали, я всего лишь Изгой! Чужак!       — Гарри…       — Из-за меня подверглись окаменению люди, которых я стал ценить в своей жизни! Даже Грейнджер пострадала, хотя мы общались совсем немного!       — Гарри, ты меня своим повышенным шипением пугать начинаешь, — вновь возник Терри, тронув друга за плечо, и тот наконец выдохнул, опуская голову вниз.       — Малыш…       Поттер, не поднимая взгляда на свою любимицу, устало прошипел, он словно чувствовал огромную невидимую ношу на своих плечах:       — Прости, прости меня, Ада. Ты не виновата, виноват лишь я. Виноват, что родился, и родители погибли. Виноват, что из-за меня пострадали друзья.       — Нет, Гарри, ты не виноват.       — Виноват, и даже не спорь, Ада. Тот, кто управляет Василиском, прекрасно понимает, куда нужно бить. Он уже атаковал Лайзу, Ханну — моих лучших подруг, Гермиону, с которой я держу нейтралитет, Пенелопу, с которой мы прекрасно ладим. Возникает чувство, словно это кто-то нарочно бьёт по тем людям, которые дороги мне.       Вновь в комнате повисла тишина; молчал каждый: Ада, Терри, Гарри.       Никто не хотел прерывать тишину.       Брюнет не понимал, что на него нашло, он не понимал, по какой причине накричал на свою подругу, она ведь ни в чём не виновата, но мальчик и в самом деле винил лишь самого себя, не замечая, как стал повышать на змейку голос. Гарри волновался за Терри, волновался за Аду, волновался за Сьюзен.       Только они и остались у брюнета и были в опасности. Василиск мог напасть и на них, и единственное, чего боялся юноша, что им может не так повезти, как предыдущим жертвам.       Может не повезти до такой степени, что всё закончится смертью.

***

      Мужчина, одетый в отличительную форму «Аврората», хмуро, не замечая своих коллег, вчитывался в одно слово: Василиск. Повернувшись, он с хлопком положил на стол перед своей группой записку, в которой, как предполагалось, раскрывалась цель, за которой они собственно и охотились. От громкого хлопка командира бравые авроры подобрались и, прекращая разговоры между собой, перевели свои взгляды несомненно на главнокомандующего их боевой группы.       — Внимание, — начал он, обращаясь к своей группе. — Стало известно из неподтвержденных источников о предполагаемом существе, которое и совершает нападения в школе.       Авроры после слов своего главнокомандующего переглянулись и вновь взглянули на командира неверующим взглядом.       — Что вы имеете в виду? — поинтересовался один из мужчин.       — Неизвестный домовик доставил вот это послание, — кивнул русоволосый мужчина на конверт, лежавший на столе.       — Вы думаете, это правда? Правда то, что в Хогвартсе, оказывается, творит бесчинства огромная тварь.       — Других вариантов ответа у меня, к большому сожалению, нет. Нам остаётся лишь надеяться, что сказанное — правда.       Конверт, к слову, передавался из рук в руки, каждый аврор, словно не веря на слово командиру группы, прочитывал одно слово, написанное в письме.       — Нам предстоит тяжёлая работа, — проговорил один из младших авроров, и каждый поддержал его.       — Вызываем подкрепление?       — Да, Джонс, вызываем. Первым делом надо передать это письмо в остальные группы, пусть имеют в виду, на кого мы ведём охоту.       — Охота?       — Это самоубийство...       — Мы все покойники...       Русоволосый мужчина, являющийся командиром данной группы, вслушивался в слова своих ребят. Он явно чувствовал нарастающую панику. Однако, не выдержав, с рыком ударил вновь по столу своей широкой ладонью, заставляя своих коллег по операции замереть, прекратить разговоры и наконец вновь вернуться к делу. Главнокомандующий с тяжёлым вздохом опёрся своими ладонями на бедный стол, не представляя, с чего начать, он понимал, что нужно оказать моральную поддержку младшим аврорам, но никак не мог подобрать нужных слов, сам понимал, что операция, будет очень опасной... смертельной. И вполне возможно, кто-то мог и не вернуться домой.       — Я понимаю, вам страшно ребята, — начал свою речь командор Стивен, проведя ладонью по своему лицу. — Понимаю, безусловно, это сложная работа. Однако и вы поймите, если не мы, то кто? Кто сможет взяться за исполнения приказа свыше? Кто? А я вам отвечу... никто. Как бы это иронично не звучало, но в действительности с нами работают наши братья, такие же авроры, мужчины, женщины, которые, узнав о нашей цели, будут бояться. Страх — это нормально для каждого из нас. Наверняка сейчас у каждого из вас есть мысль, что это самоубийство... Возможно, но это наша работа. Наша! И никто мать вашу её не сделает так безупречно, как это можем сделать мы! — говоривший на пару минут замолчал, вглядываясь в лица своих людей, опустивших головы. — У меня отвратная речь, согласен, но я говорю, как оно есть на самом деле. Нам пришёл приказ охранять Хогвартс от неизвестной твари, мы предположительно поняли, кто нападает, сейчас наша задача: поймать Василиска, уничтожить, искоренить. Я прошу вас, ребята, будьте бдительны. Вы одни из лучших.       — Каков будет приказ, командир?       — Поймаем эту тварь...

Продолжение следует…