Лживые поступки

      Сознание вернулось резким рывком, и Гарри тут же открыл глаза. Всё, что он увидел, можно легко описать двумя словами: незнакомый потолок. Притом не просто незнакомый, но и совершенно не обычный, даже для древней школы магии. Высокий, сводчатый, словно вырезанный в каменном монолите и едва видимый в слабом зеленоватом свете.       Мальчик не торопился вставать, не делал резких движений, даже зарождающуюся панику смог очень быстро задавить. Первым делом он осторожно огляделся и как можно незаметнее проверил наличие палочки и спрятанных «сюрпризов». Гранаты были на месте, как и болас, а вот главный инструмент мага, ожидаемо, отсутствовал. Плохо. Хотя, могло быть и хуже.       Гарри уже примерно догадался, куда ему «повезло» попасть. По крайней мере, множество стилизованных под змей колонн по периметру большого, куполообразного зала и здоровенная статуя сурового мужика, одетого по моде тёмных веков, прозрачно на это намекали. Мальчик снова подавил собственный страх, глубоко вздохнул и попробовал вспомнить, а как вообще такое получилось.       Память отзывалась с большим трудом, но кое-что он всё-таки смог отметить: сегодня, после занятий, к нему почему-то подошёл один из барсуков, Джастин, вроде. Он сначала про что-то рассказывал, потом извинялся, что подумал про Гарри, будто он нападает на студентов, ругался на Рона и его шестёрку. Потом… потом они шли в сторону Большого зала. И, очевидно, не дошли.       Чего-то такого и можно было ожидать, хотя Гарри и старался всеми силами избежать втягивания в эту откровенно дурно пахнущую историю. Тем более, что где-то тут ползает очень немаленькая змея с функцией тотального обездвиживания. Но всё буквально всё намекало мальчику, что так просто он не отделается. Так, видимо, и получилось.       Терри и Ада, когда он поделился с ними своими соображениями, конечно, пытались утешить Гарри, но сам он всё прекрасно понимал. Это было… тяжело. Знать и понимать, что из-за тебя пострадали невинные люди, слышать постоянные шепотки за спиной: как же так? Ведь ты же герой! Давай, иди, спасай всех срочно! Никому даже в голову не приходило, что это задача ни разу не для второкурсника, а если бы не огласка — так даже и авроров в школе не было бы…       — Я смотрю, ты уже очнулся, — знакомый голос гулко отразился от стен древнего зала и вырвал мальчика из тяжёлых раздумий. — Можешь не притворяться, Гарри.       Когтевранец медленно поднялся и внимательно посмотрел на своего оппонента. Вроде бы всё тот же барсук, но что-то в нём резко отличалось от привычного образа.       Притом существенно.       — Джастин? — Гарри уже инстинктивно знал ответ.       — Не совсем, — глаза оппонента сверкнули рубиновым огнём. — Ты ведь уже догадался, не так ли?       — Наследник Слизерина. И, если я всё-таки не ошибся, тот-кого-все-до-сих-пор-боятся-называть-по-имени.       — Да. Вернее, часть его. Самая сильная и молодая. Та часть, что долгие годы ждала своего часа, заключённая в простенькой магловской тетрадке.       Гарри с самого начала заметил небольшую чёрную тетрадку, которую «не Джастин» прижимал левой рукой к груди. От этого предмета буквально веяло чем-то тёмным, холодным, но при этом… знакомым, почти родным.       — Так вот как ты появился! Тёмный артефакт! Ты осушил Джинни, а теперь ещё и Джастина!       — Не всё так просто. На самом деле, я тянул силу из каждой жертвы, из каждого окаменевшего. Всего того, что я смог собрать за последнее время, мне как раз хватило, чтобы занять тело этого… этой жалкой пародии на мага.       — И зачем тебе понадобился я? Ты же ведь уже получил тело. Тогда зачем?       — А вот это самое интересное! Я же не мог просто так уйти и не поинтересоваться, что из себя представляет тот самый великий светлый герой, что победил мою взрослую часть. И я, честно говоря, разочарован.       Гарри чувствовал себя уставшим. Его уже основательно вывела из равновесия вся творящаяся последний год нелогичная и очень опасная игра, в которую его упорно заставляли играть все, кому не лень.       Почему-то этой встрече с Волан-де-Мортом он даже не удивился. И пугаться у него уже не осталось сил.       — Твоя взрослая версия тоже была склонна к театральности. По крайней мере, в газетах об этом часто упоминалось. Я вот только одного не понимаю: а что ты, собственно, хотел от второкурсника?       — В любом случае, Гарри, я думаю, победа над тобой станет достойным финалом моего воскрешения. Да и место твоей последней битвы, согласись, подобрано удачно.       — Да, разумеется, победа над второкурсником — деяние, достойное истинного Тёмного Лорда. Мерлин, я даже готов согласиться с Дурслями — маги ненормальные!       — Довольно слов! — «не Джастин» встал в пафосную позу и бросил Гарри его палочку. — Прими свою судьбу достойно!       — В одном хорошем фильме сказали: судьбы нет!       Гарри поймал свой концентратор и тут же бросил во всё ещё стоящего в пафосной позе противника несколько простеньких чар, которые он, нехотя и с пренебрежением на лице, перехватил щитом «Протего». Следующим движением мальчик сорвал с предплечья болас и хорошо заученным приёмом швырнул его в ноги «не Джастину». Уловка сработала на все сто: древний охотничий инструмент легко прошёл сквозь щит, рассчитанный на магические атаки, и крепко обвил ноги оппонента. Конечно, выстави Том физический щит, например, «Скутум», результат был бы иной, всё-таки болас — это не арбалетный болт и тем более не пуля, но инерция мышления и самоуверенность на этот раз сыграли с врагом злую шутку.       Не до конца понимая своего положения, «не Джастин» попытался бросить на себя «Финиту», с ожидаемым отсутствием результата, а затем резко рванулся в сторону, пытаясь освободиться от ловушки. От этого действия болас только крепче затянулся на ногах жертвы, а сам он тут же рухнул на каменный пол. Физическим упражнениям в Хогвартсе внимания не уделяли совсем, так что группироваться и правильно падать Том не умел. Результатом этого стала «тёплая» встреча его головы и пола.       Гарри хоть и надеялся на свои уловки, но даже и представить не мог такой эффективности: одним броском враг был надёжно выведен из строя, притом, судя по звуку, с которым голова нашла на камень, выведен надолго, если не навсегда.       — Я недооценил тебя! — прямо в воздухе, возле отлетевшей к стене зала чёрной книжки, сформировалась призрачная фигура высокого, приятного молодого человека в форме факультета хитрецов.       — Ты не прост. Но и я так легко не сдамся. Тела я временно лишился, но моё наследие всегда со мной!       На этих словах призрачный Том повернулся к статуе своего предка и начал что-то грозно шипеть.       Вот тут Гарри и сообразил, что единственный, кого юный Волан-де-Морт может позвать себе на помощь, это очень старый и очень сильный Василиск.       И вот теперь, собственно, и настал момент впадать в отчаяние.       — Гарри… я могу попробовать освободить старого Короля от принуждения… — Ада, бесшумно подползла сзади.       — Я следовала за злым призраком и Королём, когда они унесли тебя в пещеру. Король не сам нападал. Король — защитник замка и детей. Злой призрак туманит его разум.       — Понял, что мне делать? — Гарри быстро оценил новые возможности.       — Надо отвлечь Короля. Не дать ему слушать злого призрака. Я смогу говорить с ним без слов.       — Отвлечь… тысячелетнего Василиска… хотя… Ада, спрячься пока и не смотри сюда ни в коем случае.       Пока Гарри общался со своей спутницей, нижняя челюсть статуи уже успела отъехать вниз, а изо рта начал медленно и величественно выплывать змей, ни разу не уступающий габаритами поезду метрополитена. В неярком магическом свете его чешуя отливала благородным серебром, а рога на голове срослись, образуя некое подобие короны.       — Отвлечь, значит, да? Ну ладно.       Том снова что-то пафосно вещал, явно наслаждаясь своей крутостью и величием. А Гарри мысленно считал секунды, сорвав до этого воспламенитель со световой гранаты. 1. 2. 3. Бросок! Мальчик тут же прыгнул назад, упал на пол, зажмурился, заткнул уши и открыл рот. И всё равно взрыв был очень хорошо им прочувствован. Уши заложило, даже в зажмуренных глазах забегали зайчики. Что при этом почувствовал змей, отличающийся острым зрением и чутким слухом, даже представить сложно.       Первое, что Гарри услышал, когда оглушение немного спало, был дикий, громкий рёв вперемежку с отчаянным шипением и жуткий грохот. Василиск, как выяснилось, от боли и шума резко рванулся вперёд, пройдя буквально в метре от лежащего Гарри, и со всей силы влетел головой в стену. Разнёс пару колонн, побился головой об пол и сейчас пребывал в шоке, медленно перекручивая свои кольца и совершенно не слушая истеричные команды призрачного Тома, которого внезапно тоже потрепало химическим светом.       — Вот, значит, как… — призрак прекратил попытки докричаться до змеи и встал напротив когтевранца. — Зря я не верил тем слухам. Очень зря.       — Каким слухам?       — Тем, что утверждали, что моя старшая версия пришла убивать не мессию света, а своего конкурента. Но теперь я понял. Я всё понял. Тёмный Лорд может быть только один, Поттер. И это буду я!       С палочки призрака, вполне реальной, в отличие от всего остального тела, начали каскадом срываться простенькие заклинания. Без слов, без жестов бывший слизеринец просто засыпал Гарри разнообразными чарами: жалящими, слабыми огненными шариками, сосульками, молниями. При этом он одновременно со всей силы долбил по менталу, заставляя оппонента испытывать то страх, то веселье, то что-то странное, тянущее внизу живота. Это напрочь сбивало концентрацию у ушедшего в глухую оборону мальчика. И не было ничего удивительного, что вскоре Том подловил его, снёс щит и припечатал воздушным кулаком.       Гарри отбросило на пару метров, он лишился палочки, а весь воздух в лёгких как будто превратился в песок.       Кое-как отдышавшись, мальчик заметил прямо над собой призрачную фигуру.       — Ну вот и всё, — сражение не далось Тому легко. Всё-таки в форме призрака он вынужден был тратить много энергии на заклинания.       — Ты был достойным противником, Гарри, но на этом твоя история закончится. Но начнётся моя! В твоём теле! Поверь мне, я найду достойное применение и твоему наследству, и твоей славе. Так что, прощай!..       Внезапно призрачная фигура начала словно плавиться и истекать чёрным, жирным дымом. Том что-то громко кричал, пытался колдовать, но очень скоро просто растаял и развеялся по залу. Кое-как приподнявшись на локтях, Гарри увидел, что Василиск, с сидящей у него прямо на «короне» Адой, проткнул своим клыком чёрную тетрадку Волан-де-Морта.       Мальчик снова упал на каменный пол и грустно усмехнулся. Его снова спасло очередное чудо и на этот раз буквально в последний момент.       Всё облегчение от внезапного спасения мгновенно слетело с когтевранца, когда его взгляд упал на тело Джастина. Да, увы, лишь неподвижное тело.       После нескольких неудачных попыток у Гарри всё же получилось медленно сесть на колени, теперь он мог лицезреть всю мрачную картину. Рядом с ним в луже собственной крови действительно лежало бездыханное тело. Тело того, кто, подобно Джинни Уизли, попросту оказался невинной жертвой молодой версии Тома Марволо Реддла.       Глаза мальчика были открыты, казалось, он просто задумался о своей личной жизни, проблемах, будущем, но Гарри понимал, что он уже покинул мир живых, и виной тому его собственные руки. Именно он лишил однокурсника жизни, не было никакой самообороны, была потасовка. На кону стояли две жизни — его и Джастина, и именно второй не выжил, издав последний вздох перед смертью и замерев на века.       Больше никто не сможет услышать его голос, увидеть, как мальчик улыбается — ни его родные, ни друзья больше никогда не увидят его живым, жизнерадостным и улыбающимся.       Гарри отвёл взгляд от тела второкурсника, у которого, казалось бы, вся жизнь была впереди — в будущем у него могла быть своя семья, любимая девушка, дети, но не теперь. Светлого будущего у него никогда не будет, и виноват в этом только сам Гарри — он лишил жизни пуффендуйца.       Противный ком в горле, который доселе удавалось подавить, стал разрастаться пуще прежнего, практически не позволяя сделать глубокий вдох. Такой необходимый сейчас глубокий вдох, который позволил бы хоть немного совладать с бурлящими внутри эмоциями.       Не выдержав разъедающих его изнутри эмоций, мальчик громко закричал во всю силу своих детских связок, старясь выплеснуть боль, страх и вину, при этом не боясь быть услышанным. Из глаз брызнули слёзы отчаяния, ребёнок закрыл своё лицо руками и опустил голову, прижавшись ею к холодным плитам, продолжая отчаянно завывать, рыдать — сил кричать больше не было. Маленькое тело не справлялось с эмоциональной нагрузкой и адреналиновым откатом, потому Гарри начало трясти.       Неизвестно, сколько продолжался нервный срыв, пять минут или полчаса, но в какой-то момент сил не осталось ни на что — ни на завывания, ни на рыдания. Хотелось только свернуться калачиком на холодных плитах Тайной Комнаты и просто лежать, позволяя солёной жидкости мерно вытекать из глаз.       Всё это время Ада, сидящая на голове у Василиска, с огромным сожалением и беспокойством наблюдала за эмоциональными терзаниями своего двуногого защитника, абсолютно не имея представления, как ему помочь. Слова в данной ситуации мало чем могли быть полезными, а чем-то ещё маленькая змейка не была в состоянии помочь.       Посмотрев на мирно ожидающего Василиска, Ада уважительно прошипела просьбу, склонившись чуть ниже:        — Мой Король, прошу меня простить, но нам необходимо подождать, пока мой Защитник придёт в себя. Он истощён и прибывает в эмоциональном потрясении от случившегося. Прошу, поймите.       — Что ж, я благодарен твоему Защитнику за освобождение от ментальных оков. Ожидание — это меньшее, что я могу сделать, — прошипел в ответ Василиск, сворачиваясь в следующий момент огромными кольцами.       Через ещё некоторое время, немного начав успокаиваться и приходить в себя, Гарри медленно подполз к пуффендуйцу и аккуратно прикрыл ему глаза. Это казалось важным. Теперь со стороны могло показаться, будто второкурсник просто уснул… Уснул мирным, спокойным сном. В горле у брюнета вновь появился ком, но пришедшая следом мысль буквально оказалась выжжена в измотанном сознании: первый раз всегда тяжело… первый…       Возвращение из Тайной Комнаты вспоминалось урывками. Вот Ада и Король Змей помогают ему встать и дойти до выхода. Василиск при этом обещает позаботиться о мёртвом теле второкурсника Джастина и уверяет, что никто ничего не найдёт. Вот Гарри и Ада долго поднимаются по крутой винтовой лестнице, вот он что-то шипит на неприметную дверцу, что ведёт в основание башни Когтевран. А вот он уже в своей комнате. И снова перед глазами потолок, только теперь уже знакомый.

***

      Гарри и представить себе не мог, что всё окажется настолько запутанным — казалось, что он вместе со своими друзьями попросту попал в какую-то удивительную историю, в которой в очередной раз происходили необъяснимые вещи. Вещи, в которые ранее, до Хогвартса, брюнет поверил бы с трудом. Мальчик с трудом поверил бы и в Магию, не увидь он признаки её наличия ещё в детстве.       Не помогай ему Магия в самых тяжёлых, стрессовых ситуациях, как при его побеге от дружков двоюродного брата, или как он в девять лет дал наконец отпор своим родственникам, он бы точно не поверил в её существование. Но она была, и мальчик особенно ощущал присутствие силы в своей жизни. Она защищала в критические моменты, в какой-то степени оберегала и давала возможность увидеть совершенно другой мир. Мир, который сильно отличался от обычной, маггловской жизни, и отличался колоссально.       Гарри никак не мог поверить, что на своём втором курсе встретится с душой некоего Тома Марволо Реддла — он же Лорд Волан-де-Морт. Со стражем Хогвартса времён Основателей — огромным Василиском. Так же с трудом верилось, что ему предстоит бороться со страшными, тёмно-магическими артефактами, которые лишили будущего двух студентов Хогвартса, тем самым показав, что даже в таком сказочном мире есть глобальные проблемы и опасности.       Именно Джинни Уизли и Джастин Финч-Флетчли, первокурсница и второкурсник с разных факультетов, были временными владельцами тёмных артефактов.       Джинни была славной девочкой, которая была вполне симпатичной и могла вырасти и стать красавицей, даже многих парней в будущем очаровать, но у неё оказался единственный минус, который многое перевешивал: она была очень надоедливой и наивной. И всё же такой судьбы когтевранец для неё не желал. Как выяснилось, дневник, который она таскала с собой всегда и везде, оказался артефактом Тома Реддла. С самого начала Поттер пытался выследить Джинни. И каким-то волшебным образом отобрать у неё вещицу. Он даже был готов зайти настолько далеко, чтобы ударить первокурсницу в спину заклинанием и насильно отобрать предмет.       Благо этого ему не пришлось делать. Она сама выкинула дневник в унитаз, и по какой причине девочка так поступила, когтевранец до сих пор не мог понять, но был рад, что все карты сложились именно в этом порядке. Именно в этот момент Гарри подсуетился и забрал вещицу. А дальше всё пошло по накатанной. Связаться с гоблинами из банка при помощи домовика Добби не оказалось трудной задачей.       Тот только рад был исполнить прихоть Великого Гарри Поттера, как его порой называл эльф. Вопрос про уничтожение находившегося в банке артефакта даже не стоял: гоблины едва только взглянули на дневник, сразу забрали его, чуть ли не скалясь. Собственно только намного позднее, после уничтожения тёмного артефакта, выяснилось, что сотрудники банка отказывались не только посмотреть на данную тетрадь, но и даже близко иметь с этой вещицей что-то общее.       Джастин Финч-Флетчли, невзрачный второкурсник с факультета Пуффендуй, пользовался тёмно-магическим артефактом немногим дольше, чем Джинни. Каким образом он заполучил такое мощное орудием, было неизвестно. Мальчик наверняка и понятие не имел, что с ним могло произойти, а возможно, он и в целом не понимал, что творит своими руками, точнее, кто его руками воплощал в реальность ужасные вещи.       Педагогическому составу, директору и ученикам повезло, что были лишь окаменевшие, однако всё могло дойти и до первых смертей, что привело бы к закрытию Хогвартса, чего уж точно не хотел ни Гарри, ни большинство студентов школы Чародейства и Волшебства. Всё-таки даже дети, родившиеся в магической семье, слушая родителей и их рассказы о невероятной школе, наверняка мечтали попасть в знаменитый во всей западной Европе Хогвартс. А случись такие события, всё могло закончиться уже на втором курсе Гарри, а у некоторых и на первом. Первокурсники могли вообще не успеть даже начать изучать Магию.       Гарри, лишив Джинни тёмного артефакта, никак не мог ожидать, что нападения продолжатся. По этой причине возникли ещё двое окаменевших. И как Гарри не старался, без него эта ситуация не разрешилась, правда, очень уж жутким образом.       Нападения по итогу прекратились. Том Реддл управлял Джинни и Джастином по очереди, в зависимости от наличия магической и жизненной энергии, а те уже в свою очередь управляли Василиском с помощью дневников, а тот затем зверствовал в школе.       С подачи гоблинов правда о том, что и почему случилось с Джинни Уизли раскрылась, и все волшебники Британии смогли узнать об этом из газет.       То, что происходило дальше, просто не описать словами. Ведь, как говорится, людям дай только повод что-то интересное пообсуждать. В тени этой шумихи осталось исчезновение Джастина, благо он был маглорождённым, а история с нападениями в Хогвартсе постепенно сошла на нет. Ведь виновного обществу уже предоставили.       Ну, а Гарри было безумно жаль Джинни и Джастина.       Седьмая Уизли лишилась Магии, став сквибом. Девочка очень много времени провела с тёмно-магическим артефактом, поэтому полностью лишилась магических способностей. Конечно, всё же Гарри мог признать, что возможности сквибов были шире, чем у маглов, но это было совершенно не то. Джинни сможет видеть магию. Будет видеть Хогвартс. Пользоваться гостиной своего факультета. Вот только проблема в том, что на этом её привилегии закончатся.       Она будет видеть, как другие дети используют магию, но сама не сможет ею пользоваться. Печальная участь, не так ли? Возможно, в будущем появится артефакт для сквибов и маглов, который позволит хоть немного творить волшебство, но до этого нужно было ещё дожить. Хотя, как Гарри было известно, волшебники и волшебницы могут жить очень долго, примером являлись всё те же Фламели — да, пусть они и продолжают жить с помощью эликсира от Философского камня, но факт оставался фактом, живут уже не первое столетие.       У Джастина участь была похуже. В отличие от Джинни, он погиб: и погиб лишь из-за того, что по неосторожности пользовался вторым тёмно-магическим артефактом, буквально завладевшим душой мальчика, в которого вселился Том Реддл, и тот руками пуффендуйца попытался уничтожить Гарри.       С огромным трудом брюнет сумел одолеть своего противника, и единственное, о чём жалел юноша, так это о том, чем всё закончилось. Гарри Поттер убил пуффендуйца. Да, он это сделал непреднамеренно, но факт оставался фактом — убил собственными руками. Как только Джастин упал, ударившись головой о плиты, из него вырвалась душа когда-то наверняка талантливого мага — по крайней мере, Гарри так считал, — и с этого момента начался реальный бой Гарри и Тома. Было невероятно сложно, страшно и больно. Но в самый последней момент, когда казалось, что Том уже победил, случилось неожиданное — Василиск, которого удалось спасти с помощью Ады из ментального рабства, уничтожил дневник с помощью своего ядовитого клыка.       После того, как пресса узнала, что Джинни Уизли — сквиб, они, словно стервятники, напали на свою добычу, не давая ей сбежать. Как бы она ни старалась, но в Хогвартсе ей места не было. Она не сможет пережить эти высокомерные взгляды или язвительные реплики. Впрочем, это было ожидаемо. Потому родители девочки забрали её домой сразу же, как только та была выписана из больницы Св. Мунго. А вот что с ней будет дальше, Гарри и представить не мог. Может, родители от неё откажутся. Может, братья не смогут её терпеть. Мальчик знал только Рона, Перси и близнецов, поэтому судить о старших братьях он не мог. Да и не хотел. Это ведь было не его, по сути, дело.       Что было дальше? Как бы это ни было грустно, но жизнь продолжалась.       Впрочем, ничего нового. Ученики доучивались. Квиддич так и не восстановили из-за ненадобности.       Конец учебного года уже был на подходе, и детям, особенно выпускникам, надо было готовиться к экзаменам. У них не было времени на то, чтобы просто полетать на метлах, что уж говорить о Квиддиче.       Как только окаменение вылечили, Лайза и остальные пострадавшие были тщательно осмотрены и, если была необходимость, подвергнуты дополнительному лечению. Тем временем Рон никак не мог отойти от потери сестры, ведь тот факт, что она стала сквибом, для него означал потерю родного человека. Драко вместе со своими друзьями издевались над парнем всеми позволительными способами, тем самым отыгрываясь за все месяцы издевательств и унижений. Джефри старался заступаться за своего рыжеволосого друга. Впрочем, это было в стиле гриффиндорцев, пусть и малоэффективно, как показала практика. А вот Гермиона стала вести себя немного сдержаннее на уроках, отчего многие вздохнули с облегчением.       Терри и Лайза почти до самого конца учебного года были рядом с Гарри. К ним также добавились Сьюзен и Ханна.       Директор старался вызвать ученика с факультета Когтевран к себе на ковёр, так сказать, поговорить по душам один на один.       Но мальчик постоянно приходил вместе со своим деканом. А уж при Флитвике старик не желал разговаривать с мальчиком насчёт деталей, происходящих в его жизни.

***

      В жарком солнечном мареве промелькнул остаток летнего семестра. Хогвартс вернулся к своим обычным будням, правда, с небольшими изменениями. Отменили занятия по защите. Драко перестал разгуливать по школе с таким видом, будто весь Хогвартс — его вотчина. Сейчас он казался скорее обиженным и угрюмым, будто маленький ребёнок, который уронил мороженое. Джефри и Рон этому очень сильно радовались, хотя Гермиона старалась остудить их пыл. Но, видимо, рыжий гриффиндорец забыл, что в его семье произошло горе, или же это событие предпочёл просто проигнорировать. Кто знает, что творилось у него в голове. По крайней мере, Гарри не желал даже знать.       Быстро, слишком быстро наступило время отъезда.       И наши друзья — Гарри, Терри, Лайза, Сьюзен и Ханна — заняли купе в поезде Хогвартс–Лондон. До начала каникул оставались считанные часы. Ученикам пока ещё можно колдовать, и вся компания самозабвенно отдалась любимому занятию. Они играли в исчезающие карты и обезоруживали друг друга с помощью «Экспеллиармуса». У Гарри получалось мастерски. Всё-таки если много практиковаться, то получаться с каждым разом будет всё лучше и лучше. И к тому же не стоило забывать, что мальчик начал заниматься спортом, а также получал уроки у профессора Флитвика, постепенно улучшая самого себя, улучшая свои навыки, чему брюнет был очень рад.       Спустя часы, проведённые в приятной компании, магический экспресс наконец-то замедлил ход и остановился у всем известной платформы Лондона 9¾.       Мальчик, выйдя из поезда, вместе со своими друзьями направился к барьеру. По дороге они перекидывались малозначительными фразами, иногда смеясь. Но едва Гарри успел дойти до барьера, как удача, видимо, решила от него отвернуться. Ведь на месте назначения, которое разделяло мир волшебников и маглов, стояла всем «известная» семейка Уизли. Те были почти в полном составе. Им не хватало только старших сыновей и Джинни.       — Мы ещё сочтёмся, Поттер, — кивнул с видом победителя Рон, подходя к Гарри и его друзьям.       — Сочтёмся? По-моему я одержал верх ещё на первом курсе, не дав троллю убить тебя, балбеса. А уж про второй курс я и вовсе молчу, вылечив вашу с Джефри общую подругу, мисс Грейнджер: бедняжка попала под окаменение, — парировал Поттер, подмечая удивление на лице рыжего семейства.       — Я ей говорил, что это ты! Ты виновен в тех нападениях!       Лучше бы он этого не делал, потому что после его повышенного голоса казалось, что все волшебники и волшебницы, которые были на платформе, обратили на них своё внимание. Конечно, ведь обвинили в совершении нападений. И кого обвинили? Правильно, обвинили известного каждому магу Гарри Джеймса Поттера. От этого большинство зевак хотели узнать, как же ответит герой, и были слова Уизли правдивыми? Каждый хотел знать ответ.       — Я? Виновен в том, что произошло с мисс Грейнджер?       — Да!       Волшебники и волшебницы словно замерли, ожидая дальнейшее развитие событий. Гарри, выдохнув, усмехнулся краешком губ и спокойно продолжил:       — Даже если представить, что это я совершал нападения, тогда почему твоя маленькая сестрёнка Джинни оказалась сквибом? Или почему я потратил свои деньги, чтобы вылечить мисс Грейнджер, хотя и не обязан был этого делать? Ответь мне на эти вопросы, и тогда уже посмотрим, насколько у тебя развит мозг, дорогой мой несмышлёный рыжеволосый дружок. И спасибо, ты дал нашему «любимому» народу тему, которую можно обсудить за обеденным столом на семейном ужине. Я-то чист, в отличие от тебя и твоей семьи.       Видя, как Рон беспомощно открывает и закрывает рот, Гарри, больше не обращая на рыжую семейку внимания, направился дальше к барьеру.       Всё это время его друзья находились позади него. Что было удивительно, ведь их родители уже давно ожидали своих чад.       Ему повезло, что семейство Уизли решило не вмешиваться в разборки своего недоразвитого сына. Хотя, как показалось Гарри, Молли, довольно-таки полноватая женщина, так и хотела вступить в диалог, особенно, когда Поттер подчеркнул слово «чист». Каждый мог понять использованное слово по-своему; Гарри было на это абсолютно всё равно. Вот только муж полноватой женщины не дал ей этого сделать. И правильно поступил. Уизли и так многие недолюбливали. В основном из-за их отношения к Магии. Ну, а некоторых просто смущала их печать Предателя Крови. А тут, посмей они влезть туда, куда их не просили… У них прибавилось бы проблем. Ещё и про младшую дочку напомнили. Люди порой бывают жестоки к слабым и немощным.       — Гарри, извини, конечно, что не помог, но ты и сам неплохо поставил Уизли на место…       В ответ названный с улыбкой посмотрел на Терри и проговорил:       — Мне это прекрасно известно, Терри.       — Хорошо хоть остальные Уизли не полезли.       — Не сказала бы. У миссис Уизли явно было такое желание. Если бы не вмешался её муж, последствия могли бы быть очень… плачевными, — заметила Сьюзен.       — Даже не сомневаюсь. Её сынуля сам втянул себя в разборку, которую с самого начала не смог бы вырулить, поэтому вина лишь его, и его отец явно это понял.       После этой, определенно неприятной, встречи друзья стали прощаться друг с другом и отходить к своим семьям.       Гарри вышел через барьер, и, пока маглы спешили по своим делам, появившийся среди них мальчик, к своему сожалению, увидел ожидающего его Вернона Дурсля. Тот, как только заметил племянника, мрачно кивнул головой, махнув рукой в сторону своей машины, едва не попадая по ней ладонью, отчего на лице брюнета появилась улыбка — это лето явно будет весёлым.       Пока он шёл в направлении дяди и его машины, в голове паренька так и возникали моменты со второго курса. Учёба ещё не началась, а новости так и хлестали из разных источников. Редкое столкновение с Джефри, Роном и Гермионой, хотя ему ещё повезло, что гриффиндорцы обратили своё внимание на Драко, иначе Гарри было бы тяжело сосредоточиться на учёбе; нападение, совершаемые неизвестным; начало расследования, только в отличие от золотой тройки, Гарри не хотел вмешиваться и искать нападавшего; появление всё большего количества жертв; очередной пострадавший вынуждает мальчика с факультета Когтевран начать действовать — ведь ими оказались его подруги, Лайза и Ханна; он выясняет, кто нападал на учеников; Гарри узнаёт, кто помогал этому охотнику на волшебников в Хогвартсе; кража дневника Тома Реддла; уничтожение артефакта при помощи гоблинов; новость о том, что Джинни стала сквибом; смерть Джастина Финч-Флетчли, и теперь ещё и встреча Рона с его семейкой и Гарри на платформе. Как бы иронично ни звучало, но факт оставался фактом — уже второй год они продолжали сталкиваться. Будто кто-то делал это специально.       Хотя сейчас его больше всего интересовало, что же будет на третьем курсе?       Может, он встретит нового родственника?       Если и встретит, то хотелось бы, чтобы тот имел мозги в своей голове, а не как некоторые, со слепой уверенностью следовавшие указаниям Альбуса Дамблдора.       Нет, такого родственника не хотелось бы получить. Хотя, может, ему повезёт, и следующий год пройдёт более-менее нормально? Что ж, в это очень сильно хотелось верить.

***

      Оказавшись после недолгой поездки у дома Дурслей, Гарри вышел из машины и, прихватив свои вещи, направился в дом. Встретил он на своём пути двух сожителей — сначала он увидел Дадли, который, казалось, стал ещё толще за время отсутствия кузена, а после и Петунью. И оба Дурсля скривились при его появлении, давая понять, что ему тут были абсолютно не рады. В принципе и сам Гарри испытывал те же чувства.       Однако пришлось поздороваться и пройти мимо, что теперь сделать оказалось немного труднее, ведь Дадли, стоя в коридоре, полностью занимал его, не давая мальчику пройти. Но Поттеру всё же удалось это сделать, пусть и пришлось «случайно» пихнуть двоюродного брата в живот. Чувствуя, как тот стал прожигать его спину взглядом, Гарри, готовый к любой встрече с братцем, неспеша поднялся в свою комнату.       Поднимаясь по лестнице и таща за собой свою сумку — едва сил у него хватало, чтобы поднять свой чемоданище по лестнице, — Гарри услышал радостные возгласы своих родственников и, чуть обернувшись, увидел, как тётя обнимается со своим мужем, и как Дадли старался похвастаться своими… жировыми, если их можно так назвать, бицепсами.       Вернон обнял жену, кивнул своему сыну, мол, отличные мускулы, отчего Гарри едва сдержал своё удивление, безуспешно пытаясь разглядеть под жиром своего двоюродного брата мышцы. Однако, оставив это бесполезное занятие, он пошёл дальше. Наконец поднявшись по лестнице, юный волшебник вошёл в свою старую комнату и вздохнул от угнетающих мыслей, ведь ему нужно было два месяца жить в доме своих дражайших родственников.       Упав на кровать, Гарри вздохнул, понимая, что единственные лица, которые он будет видеть постоянно, это лица Дурслей – две жирных физиономии и обтянутый кожей череп с модно постриженным чёрным париком. После же мальчик услышал, как по лестнице кто-то поднимается, и уже через пару секунд увидел проходящего мимо его комнаты двоюродного брата с газировкой в руках. Не выдержав, Гарри громко фыркнул. Откуда у Дадли могли бы взяться мышцы при таком питании?       Нет, серьёзно, он сам бы не прочь выпить раз, ну максимум три раза в месяц банку газировки, но это максимум, а, как предполагал Гарри, братец явно намного больше позволял себе, так скажем, расслабиться и явно не занимался никаким спортом. Однако одного отрицать Поттер не мог — удар у Дадли был действительно сильным. И кому, как не ему, было об этом известно. Ведь чаще всего доставалось именно от Дурсля-младшего в доме родственников. А вот на улице доставалось уже от его дружков. Но это было раньше, на данный момент Гарри стал заниматься спортом после слов Флитвика о его выносливости, и Тонкс это подтвердила, упоминая некого Аластора Грюма.

***

      С того момента прошло всего несколько недель, но на протяжении всего этого небольшой промежутка времени Гарри продолжал заниматься спортом, улучшая свою выносливость. Вскоре работа над собой стала приносить плоды: подросток стал видеть хоть какие-то результаты, он всё так же оставался худощавого телосложения — от этого ему, живя с Дурслями, никак было не избавиться, увы, — однако на его теле стал проявляться рельеф мышц, и каждый раз, как Гарри трогал их, он чувствовал, насколько они были крепкими. Пусть это и был лишь малый результат, брюнет вовсе не собирался останавливаться, а продолжал каждое утро заниматься физическими нагрузками, постепенно увеличивая их.       Сначала было тяжело, неимоверно тяжело, но Гарри упрямо продолжал, демонстрируя несвойственные ему качества гриффиндорца.       В очередное утро, занимаясь спортом, Гарри неожиданно услышал оклик за своей спиной, отчего, перестав подтягиваться на турнике — он пока не мог сделать большое количество за раз, так как не всегда хватало сил, но за счёт растущей выносливости он продолжал подтягиваться всё больше и больше, — обернулся и увидел, как к нему стали подходить двое друзей Дадли, и, как понимал брюнет, оба дружка его братца были явно намерены поквитаться с ним.       За что — неизвестно. Может, они видели его тренировки, однако, даже если и видели, Гарри это не особо волновало. При приближении двух парней сердце начало быстрее стучать в груди. Предчувствие подсказывало ему поскорее покинуть это место, покинуть этих двух агрессивно настроенных парней.       — Думал, сможешь долго бегать от нас, Поттер? — с чуть повышенным тоном обратился к нему один из них.       — А я разве бегал от вас? Я уже как две недели гуляю и никого не трогаю.       — Врать здесь собрался, ублюдок?! Тебя весь год не было.       — Вы, оказывается, считать научились за это время? Правильно, год меня не было и не будет, начиная с сентября.       — Где это ты прячешься целый год?       — Вы всерьёз решили, что я бы вам рассказал, где нахожусь целый год вдали от таких неандертальцев, как вы? — с улыбкой ответил вопросом на вопрос Поттер.       — Как это ты нас назвал, уродец?! — возмутился второй парнишка.       Говоривший резко сократил дистанцию между ними и толкнул брюнета в грудь, отчего тот сделал пару шагов назад.       — Не делай так больше… — стараясь унять дрожь в руках, произнёс Гарри.       — А то что? Сделаешь нам больно, задохлик?! — гадко усмехнувшись, «поинтересовался» блондин.       — Да что ты нам сделаешь? Мамочке пожалуешься… А, точно, «прости», мы забыли, что ты без мамки вырос!       — Как грубо… — протяжно бросил черноволосый парнишка.       Оба подростка начали гадко смеяться над Гарри, не замечая, как его руки крепко сжались, что показывало, как в нём накапливалась злость.       Его нельзя было назвать уличным бойцом или кем-либо в этом духе... Неважно. В любом случае, до этого момента Гарри не доводил конфликты, в которые его втягивали до драк.       — На большее ума не хватает? — вкрадчиво поинтересовался брюнет, отчего смех прекратился.       — Тебе бы варежку свою прикрыть, Поттер! Иначе отправишься на тот свет к своей шлюхе-матери!       Говоривший паренёк стал приближаться к Гарри, однако, как только дружок Дадли сократил достаточно расстояние между ними, брюнет резко ударил того в челюсть.       — Никогда не говори такого о моей матери, подонок! — с огнём в глазах выпалил зеленоглазый.       После этих слов в голове Гарри внезапно наступила звенящая пустота. Исчезло раздражение, злость и неуверенность. Осталось только одно: холодная ярость.       Последняя фраза этого самодовольного, избалованного недоумка что-то в нём окончательно сломала. Он не стал сильнее, не превратился в нормандского берсерка — нет. Просто он вдруг понял, что такое не прощают. И он теперь был обязан размазать этих уродов по асфальту. И эта мысль ему понравилась. Сомнения, приличия, гуманизм… вся эта шелуха, весь налёт цивилизации облетел с него прошлогодними листьями, дав дорогу древним инстинктам. Ну, а раз драки было не избежать, то бить надо первым. И бить сильно.       Мелкий ухмыляющийся придурок как раз встал между Гарри и своим крупным дружком. Что ж, ему же хуже: резкий, со всей силы, пинок под колено.       Подло? Не по-джентельменски? Зато эффективно. Даже хрустнуло что-то!       На самодовольной роже глумливая улыбка резко перетекла в гримасу боли, а сам придурок повалился на землю. Не ожидал. На ближайшее время он был вне игры. А вот дружок его быстро всё понял: резко сблизился и попытался ударить в лицо, вводя Гарри в недолгое замешательство. Нет, не силой удара и, уж точно, не красотой исполнения.       Наоборот, его абсолютной бестолковостью, ибо бил прямым ударом, почти без замаха. Против учеников младших классов и ботаников такое, может быть, и сработало бы, но против Гарри — уже нет. Уворот, пригнуться, и выход всем корпусом по неприкрытой печени. Вот и второй герой прилёг отдохнуть. Лежачих не бьют, конечно. Их просто добивают. Чем Гарри с удовольствием и занимается, добавляя каждому по рёбрам.       Уже покидая поле недавней битвы, Гарри краем глаза заметил метнувшуюся из-за кустов тень. В следующий момент мелкий дружок Дадли, который уже успел тихо встать на колени и схватить с земли увесистый камень, громко закричал от боли, ведь в его ногу вцепился большой, лохматый, чёрный зверь.       — Отвали, псина тупая! — уже не такой наглый и весёлый хулиган начал отчаянно бить всё ещё зажатым в руке камнем по собаке, иногда даже попадая.       Поттер решил «отплатить» псу за его своевременную помощь и, недолго думая, быстрыми шагами приблизился к месту нешуточного сражения. И даже не задумываясь и не останавливаясь, резко с ноги пробил под рёбра мелкому дадлиному дружку. Резкий вскрик, камень выпадает из разжавшихся пальцев, а несостоявшийся тореадор валится на землю и сжимается в позе эмбриона. Да, это очень больно.        Собака отпустила наконец скорчившегося от боли хулигана, а второй дружок тем временем всё ещё не отошёл от пробитой печени и только и мог, что кидать злобные взгляды на Гарри и его неожиданного помощника.       — Я никому не позволю оскорблять моих родителей, — выдохнул Поттер и, резко развернувшись, покинул поле боя несомненным победителем.       Гарри, как только вся эта потасовка наконец закончилась, доковылял до скамейки и сел на неё, поражённый всем этим событием. Он никогда раньше не дрался. Никогда не начинал конфликт первым. Никогда и ни за что. Такого попросту не было. И сейчас парень не понимал, как до такого дошло. Просто в один момент что-то словно щёлкнуло в его голове, когда эти два ублюдка назвали его мать падшей женщиной и явно наслаждались этим. Довольные тем, что оскорбили как его, так и его погибших родителей, память которых подросток и по сей день чтил и лелеял.       Гарри, учась в Хогвартсе на факультете Когтевран и имея школьного неприятеля в лице Рона Уизли и большинства гриффиндорцев, никогда не дрался ни с одним из них. И дело было далеко даже не в правилах. Просто… они не переходили черту; парень, начиная с того переломного момента в девять лет, поклялся самому себе, что никому не позволит оскорблять своих родителей.       Он чтил и уважал их, особенно уважение появилось, когда ему наконец-таки рассказали, как именно погибли Джеймс и Лили Поттеры, погибли, сдерживая натиск сильного, опасного, тёмного волшебника нынешнего столетия, погибли, дабы он, их сын, жил, имел возможность увидеть мир Магии, стал счастливым, имел возможность приобрести в будущем друзей, и ему это удалось. Ханна, Лайза, Сьюзен и Терри были его лучшими друзьями, и парень был счастлив, что познакомился с ними в Хогвартсе. Рад тому, что учился в Когтевране. Доволен тем, что на факультете были дружные ребята, приветливые старшие курсы, ответственные старосты — Роберт и Пенелопа.       Тем не менее с ним случались не только благоприятные моменты, но и сомнительные приключения, которые хотелось бы избежать в дальнейшем обучении. Философский камень с препятствиями, за которым он лично отправился, и лишь потому что был ребёнком, ему попросту было интересно увидеть то, что было скрыто от посторонних, хотя в тоже время было и боязно за свою жизнь.       Василиск, который мог одним лишь своим взглядом как заставить жертву окаменеть, так и вовсе убить. Конечно, все его поступки можно было расписать, как геройство, будто он не когтевранец, а какой-то гриффиндорец, просто факультетом ошибся, однако, несмотря на это, Гарри, как и сообщил два года назад Распределяющей Шляпе, выбрал факультет орлов, потому что именно там можно было спокойно изучить Магию, познать её, хотя бы на школьном уровне. И так оно и было, а приключения… лишь приятный, а может, и нет, бонус в его учёбе.       Выдохнув, Гарри почувствовал, как в его руку уткнулось что-то влажное, мокрое, и, взглянув чуть вниз, он увидел ту самую чёрную дворнягу, усевшеюся на пятую точку и выжидательно смотревшую прямо на него осмысленным взглядом, и единственное, что смутило парня, так это именно осмысленность, словно пёс, сидящий перед ним, понимал все его терзания, понимал, насколько было плохо и больно Поттеру. Однако паренёк тут же отмёл данную мысль — не может такого быть, чтобы обыкновенный пёс понимал его. Это просто невозможно, по крайней мере он на это надеялся. Ведь до Хогвартса Гарри и в Магию не особо-то верил, пока не убедился в этом лично.       — Спасибо, конечно, что помог мне справиться с этими двумя, — кивнул головой в сторону уходивших друзей Дадли, Поттер. — Однако мне нечем тебя накормить, прости, — и пожал плечами, надеясь, что он не выглядит уж совсем глупо, объясняя собаке отсутствие еды для неё.       Пёс, к слову, ответил ему лишь лаем и начал обнюхивать, словно проверяя парня на ложь о наличии лакомства. Гарри, поднявшись с лавочки, чуть нагнулся и осторожно провёл по жёсткой шёрстке собаки, в любой момент готовый быстро отпрянуть от неё, боясь получить укус — всё-таки каким бы милым и спокойным не было животное, его стоило остерегаться и быть готовым к любой неожиданности, ведь несмотря на его помощь с теми двумя неандертальцами, пёс вполне мог укусить уже его самого. Однако после того, как Гарри немного погладил пса, тот, к его удивлению, упал на бок и заскулил, словно прося ещё немного ласки, и парень, не удержавшись от усмешки на лице, присел рядом с псом и принялся гладить его.       — И как же только ты тут оказался… — пробормотал Гарри вслух.       Собака, словно услышав его бормотания, заинтересованно приподняла морду и взглянула на парня.       — Да, глупый вопрос…       «Мерлин, я уже с собакой стал разговаривать…» — промелькнула мысль в голове паренька.       Прекратив гладить пса, Гарри направился обратно домой к Дурслям, прекрасно осознавая, как его там встретят, особенно после стычки с друзьями Дадли.

Продолжение следует…