Лживые поступки

      За две недели проведённых в новом учебном семестре, Гарри был рад вновь окунуться в изучение Магии в стенах Хогвартса, был счастлив проводить свободное время со своими лучшими друзьями — Терри Бутом, Лайзой Турпин, Сьюзен Боунс и Ханной Аббот. Подросток с чёрными, словно смоль, волосами вновь влился в учебный процесс, начиная вырываться в лидеры по успеваемости, однако так как прошло не так много времени с начала семестра третьего курса, он был лишь на третьем месте, уступая, как бы это странно не звучало, Гермионе Грейнджер, и некой Дафне Гринграсс.       Однако юноша не унывал, ведь впереди было ещё достаточно времени, чтобы не только сравняться с девушками, но и обойти их. Излучая подобную уверенность, Гарри продолжал со здоровым рвением изучать всё то новое, что предлагали им профессора для третьего курса, попутно с этим развлекаясь, не засиживаться же ему в библиотеке допоздна, верно?       Не успела учёба начаться, как Рон Уизли и его приятель, Джеффри Стивенсон решили вновь напомнить Гарри, по какой причине он разочаровался в факультете Гриффиндор. Пока юный гриффиндорец отвлекал брюнета непринуждённым разговором рассказывая о местах, которые он посетил с родителями на летних каникулах, его совсем несообразительный рыжеволосый друг попытался атаковать своего школьного врага со спины.       Благо когтевранцу хватило смекалки, и он понял с какой целью вёл данный разговор Джеффри, и сумел выставить защитное заклинание от которого проклятие брошенное шестым Уизли срикошетило прямо в не ожидавшую данного инцидента, проходившую по коридору в одиночестве, курносую черноволосую девушку, одетую в слизеринскую мантию.       Слизеринка аж вскрикнула от боли, не успев ни увернуться, ни поставить защитный блок. Рон и Джеффри переглянувшись, бегом направились дальше по коридору, в то время как сам Поттер подошёл к пострадавшей, однако предпринять ничего так и не успел, ибо рядом с ними оказалась «Летучая мышь» – никто иной, как профессор Снейп.       — Что вы себе позволяете, мистер Поттер?! — повышая голос обратился к юноше мужчина, нависая над ним.       — П-профессор Снейп, — от неожиданности Гарри чуть заикнулся. — Всё не так, как вы думаете.       — Да? А что я должен подумать? Стоит одно недоразумение, а рядом с ним моя плачущая студентка! Что я должен подумать, мистер Поттер?!       — Всё не так, всё произошло по чистой случайности...       — Вы, и случайность, даже близко не совместимые вещи, — припечатал Северус, и махнув мантией уволок пострадавшую в Больничное крыло.       Гарри, продолжавший стоять на месте, мог лишь наблюдать за удаляющейся фигурой ненавистного профессора, не имея возможности ещё что-либо сделать. Внутри него разгоралось чувство несправедливости, его даже не выслушали, профессор решил сделать вывод, основываясь лишь на собственных догадках! Словно он лично присутствовал, и мог лицезреть, как Поттер напал на девушку, будто какой-то варвар.       Юноша почти не обращал внимания на поток хлынувших словно из неоткуда студентов, что проходили мимо него, не зная, что произошло несколько минут назад. Единственное, что Гарри был готов признать, так это смекалку (кто бы мог подумать, что она будет) двух гриффиндорцев, решивших напасть в тот момент, когда подросток будет один, когда рядом не будет ни одного свидетеля, когда рядом с ним не будут находиться его лучшие друзья, - которые помогли бы ему отстоять правду перед профессором Снейпом, - всё произошло бы идеально, вот только узколобость Уизли, его неумение колдовать, и невезучесть той самой девушки, появившейся так не вовремя, обрушило всю "операцию".       — Поттер — смердяк! — совершенно из ниоткуда возник полтергейст Пивз.       — Чего тебе, Пивз?       — Глупый, глупый Поттер-смердяк решил подпортить внешность мопсихи Паркинсон! Ай-яй-яй, как же нехорошо.       Пивз выглядел как маленький человечек в яркой одежде, он носил шляпу с бубенчиками и оранжевый галстук-бабочку. Гарри вздохнул и наконец повернул свою голову в направлении полтергейста, отчего тот широко ухмыльнулся во весь свой рот, а его злобные чёрные глазки вперлись в самого третьекурсника, пока их хозяин явно задумывал очередную пакость, решив потешиться над брюнетом.       Однако совершенно неожиданно на горизонте появился профессор Люпин, новый, и неизвестный студентам преподаватель. Уроки у которого только предстоят. Гарри, ожидавший всего, но только не того, что мужчина совершенно внезапно подойдет к ним и с добродушной улыбкой взглянет сначала на Пивза, а после на самого когтевранца, почувствовал, как от его улыбки становилось даже как-то... спокойно на душе.       — Пивз достаёт тебя, Гарри? — с теплотой в голосе поинтересовался профессор, отчего юноша едва рот от удивления не раскрыл, благо, вовремя спохватился.       — Да, есть такое, профессор Люпин, но, думаю, мне попросту не следует обращать на него внимания.       — Бывало и я так думал, однако, Пивз существо довольно-таки приставучее, и легче всего избавиться от него — это предложить шутку.       Под недоумевающий взгляд студента, мужчина повернул голову в сторону полтергейста, который внимательно слушал их разговор:       — Пивз, в учительской Аргус Филч решил выпить кофе, не мог бы ты помочь ему с солью? К примеру, подсыпать её в его чашку?       — Ах, вонючка Люпин, предлагает шалость как в старые-добрые времена. Чудесно! Новая Эра начинается! — Пивз на последних словах засмеялся.       — Да-да, у тебя не так много времени, и я бы посоветовал тебе поспешить, — поторопил полтергейста профессор, и тот с громким хохотом скрылся в стене.       — Неожиданно... никогда бы, если честно, не подумал, что от него так просто избавиться, — поражёно молвил Гарри.       — Теперь будешь знать, и, в случае чего, сможешь на время отвлечь его, — с улыбкой кивнул подростку мужчина.       — А могу я у вас кое-что спросить?       — Да, конечно.       — О каких шалостях в старые-добрые времена говорил Пивз?       От заданного вопроса Ремус, чуть нахмурившись, несколько минут молчал, отчего Гарри хотел, было уже поторопиться с извинениями, однако профессор заговорил:       — Я здесь учился, Гарри, и, как ты можешь понять, имел "честь", познакомиться с Пивзом, с которым нужно было быть осторожным.       — Вы учились здесь?! В Хогвартсе? — словно не веря, переспросил удивлённый когтевранец.       — Да, и именно благодаря тому, что я здесь учился в своё время, у меня появились лучшие друзья.       — А как их звали?       — Как бы иронично это не звучало, но одним из моих друзей был твой отец, Джеймс Поттер.       — В-вы, были знакомы с моим отцом? — с замиранием сердца еле слышно прошептал Гарри, глядя на профессора по другому.       — Да, он был моим лучшим другом, смелым, справедливым, одним из лучших студентов, однако была у него одна сторона, что шесть лет отпугивала твою маму, Гарри...       — Какая?       — Он был тем ещё шалопаем, — с добродушным смешком окунаясь в воспоминания, отозвался на вопрос подростка Ремус.       — Профессор... — нерешительно начал Гарри, следуя по коридору за профессором ЗоТи.       — Да?       — Вы были знакомы с... Сириусом Блэком?       Некоторое время мужчина молчал, идя по длинному коридору, набитому студентами, спешившими на следующий урок, и которые словно не замечали необычного разговора профессора и третьекурсника. Другим студентам будто и дела никакого не было до того, чтобы подслушивать чужой разговор – каждый был занят своими мыслями, своими проблемами и заботами.        Порой Гарри наталкивался на мысль, что Хогвартс огромный муравейник –ученики, словно обеспокоенные муравье, бегали туда-сюда, спешили, ни на кого не обращали особого внимания, точно также происходило перед первым курсом, когда юноша впервые появился на Косой Аллее вместе с профессором Макгонагалл.       Тогда улицы практически лопались от количества волшебников и волшебниц. Каждый взрослый спешил куда-то и почти у каждого прохожего подросток тогда мог заметить угрюмость и задумчивость на лице, что неудивительно, Магический мир не так уж сильно отличался от маггловского, к примеру теми же бытовыми проблемами.       — Да, — угрюмый ответ напомнил третьекурснику о присутствии Ремуса.       — А можете рассказать каким он был?       — Не думаю, что тебе стоит знать подробности жизни и личности этого человека, Гарри. Он предал своих друзей, предал твоих родителей, и ему нет веры.       — Можете тогда хотя бы рассказать, в каком году именно произошло задержание Сириуса Блэка?       — Не думаю, что тебе это что-то даст, Гарри, но отвечу, в 1981-м году, — с явным нежеланием произнёс мужчина.

***

      Хагрид, а вернее сказать — уже профессор Хагрид сильно волновался. Он волновался перед каждой новой группой студентов, поэтому пытался заинтересовать их на первом же занятии. Волнение его было видно, как бы он не пытался этого скрыть: полувеликан переминался с ноги на ногу, вглядывался в даль и постоянно поправлял чудовищной раскраски галстук – оранжевый, в бурую горошину.       На ежегодном собрании преподаватели согласовывали программу, по которой Хагриду предстояло рассказывать ученикам о совершенно «неинтересных» (для Хагрида таковыми являлись неопасные существа) животных, чтобы ученики, своевременно изучив их, могли использовать свои знания на других занятиях.       Но Хагрид не возражал, и не потому, что не хотел или ему было нечем возразить. Напротив, идей, кого именно можно показать студентам у него было множество — целый Запретный Лес интереснейших зверушек. Однако на собрании профессору Хагриду было просто не до того. Он был настолько рассеян и неуклюж (всё ещё не мог привыкнуть к званию профессора и чувствовал себя крайне неуютно), что всё обсуждение чуть не обернулось катастрофой.       Сначала пострадала люстра, висевшая слишком низко, затем сразу же стол, с которого посыпались все бумаги, когда новоявленный профессор неловко повернулся. После этого начали нервничать все остальные преподаватели, не говоря уже о маленьком профессоре Флитвике, который лишь чудом спас свои пальцы, когда проявил интерес к учебнику по магическим существам, выбранному Хагридом для своих занятий.       Однако, по итогу затянувшегося таки образом собрания, тему для первой лекции оставили полностью на усмотрение Хагрида, чему он был несказанно рад:       — Их же надо заинтересовать. А разве будет интересно им наблюдать за веретеницей? Это будто дети будут наблюдать за ползающей по окну мухе.       Солнце уже припекало, Хагрид выглядывал группу студентов, стоя возле своей хижины и начинал волноваться: не заскучали ли те звери, которых он держал в загоне для демонстрации на уроке, и не стали ли проказничать.       Но вот третьекурсники дружной толпой спускались по дорожке, и Рубеус в нетерпении им помахал:       — Поторапливайтесь, поторапливайтесь! Все за мной! Не отставайте, да не зевайте там, — полувеликан направился вдоль кромки леса, бодро перешагивая кусты и поваленные деревья.       Конечно, студентам было нелегко угнаться за ним, но уже через несколько минут все ученики вывалились на ярко освещённую опушку и замерли.       Пред ними предстал широкий загон с высокими плетёными стенками, который был пуст.       — Встаньте все вдоль изгороди и достаньте учебники. Чтоб их открыть… — Хагрид не успел договорить, как один из юных пуффендуйцев уже сорвал перевязь, которой был стянут его учебник.       Книга моментально заклацала зубами и ученику пришлось откинуть её в сторону.       — Осторожнее! Ты ж её помнёшь, — Хагрид ловко подхватил строптивый учебник, бережно погладил его по корешку и книга затихла. — Вот так… просто погладьте её.       — Но это ладно… я вам лучше сначала их покажу. Ждите, — нетерпеливо махнул рукой Хагрид и пошёл к деревьям.       — Кого он нам собирается показать? — через минуту оторопело пискнул кто-то из студентов Когтевран.       Из-за кустов к ним стремительно вышли около десяти чудных на вид зверей, самые маленькие из которых были размером с крупного бычка. Туловище их, задние ноги и хвост были, как у коня, но передние лапы, крылья и голова — орлиные; стального цвета могучий клюв и огромные блестящие глаза, и когти на передних лапах величиной в треть метра. За табуном волшебных существ рысью следовал Хагрид, держа в огромных ручищах импровизированные поводки, а именно - цепи, которые соединялись с ошейниками на каждом из животных.       Когда Хагрид остановился, стало понятно, что звери разделены на две группы: четыре взрослых особи (они особенно грозно сверкали глазами) и несколько существ поменьше — эти с любопытством разглядывали учеников и тянули к ним свои клювы.       — Гиппогрифы! — радостно воскликнул Хагрид. — Красавцы! Больших я привяжу подальше. А с детишками вы сможете познакомиться.       Студенты, как по команде попятились назад, подальше от «детишек» – странные звери вызывали опасение.       Однако, животные действительно оказались изящны и красивы.       Обрамленная перьями голова и холка плавно переходили в лошадиный торс. И все они были разного окраса - сизые, рыжие, красные, каштановые.       — Не бойтесь, — провозглашал с улыбкой Хагрид. — Главное, запомните правила. Это звери очень гордые. Никогда им не грубите. У гиппогрифа свой нрав, они любят знакомиться по церемонии. Подойдёте к одному из них, обязательно поклонитесь и ждите, когда ответит.       — Что ответит? — не понял профессора один из пуффендуйцев.       — Поклонится в ответ. И лишь тогда его можно будет погладить. Если не ответит поклоном — уносите ноги, но осторожно, не резко.       — Старайся смотреть им прямо в глаза. Не отводи взгляд, — теперь Хагрид обращался исключительно к пуффендуйцу, который, без сомнения, уже был не рад, что задал вопрос — ведь, кажется, профессор был уверен, что именно он желает быть представлен странному зверю.       Но делать было нечего, полувеликан добродушно улыбался и махал юному волшебнику, а стоящие позади однокурсники подбадривали его.       Студент из Пуффендуя медленно перелез через ограду и не спеша начал выполнять все указания учителя. Каково же было его удивление, когда вскоре гиппогриф ответил на его поклон и любопытно протянул ему свой клюв, а сзади послышались дружные аплодисменты и одобрительные возгласы. Затем ещё несколько учеников оказались в загоне, готовые познакомиться с волшебными существами.       Гарри был в числе любопытных, и также собравшись с мыслями, начал подходить к интересным, - пусть и опасным на вид, - существам. Он сделал всё так, как учил Хагрид, как показывал тот первый доброволец из Пуффендуя, и с нескрываемым восторгом, увидел как гиппогриф поклонился ему в ответ, позволяя брюнету подойди поближе и даже прикоснуться к его клюву, более того, ещё и чуть почесать его могучую шею. На свои действия Гарри услышал, как животное словно заурчало по-своему.       — Молоток, Гарри! — донёсся до него радостный возглас профессора, и, обернувшись, увидел улыбнувшегося ему лесничего, показавшего большой палец.       Когда все желающие пообщались с маленькими гиппогрифами, Хагрид, махнув рукой, позвал учеников обратно, и начал рассказывать:       — Гиппогрифы происходят из Европы, хотя сейчас обитают во всём мире. А этих красавцев я самолично приручил, — гордо пробасил Рубеус, потом махнул рукой в сторону привязанных взрослых особей: — Сначала вон тех двух самцов и самочку. Потом и остальные, кто в лесу жил, начали ко мне ходить харчиться. А осенью уже и маленьких за собой привели. А до этого я за ними проследил и гнёзда их видел. Это мне повезло - гнездятся они на земле. На следующий день пришёл проведать, а в гнёздах яйца уже. Во какие, — Хагрид развёл руки так, что между ними мог поместиться средний котёл, показывая размер не вылупившегося яйца.       — Потом значит, через несколько дней прихожу, - интересно же, - а там уж одни скорлупки валяются. Я испугался, вдруг зверь какой напакостил, всю кладку разворошил? Поляну всю обошёл, гляжу - нет, всё в порядке: взрослые их уже из гнёзд по выгоняли и повели червей копать. Видите, как быстро они вылупляются - меньше чем за неделю.       Ученики видели не только этот интересный факт - теперь они понимали, чем Хагрид занимается в свободное время, чем именно он интересуется и чего он пугается. Непонятен был лишь один вопрос: кто из зверей в этом лесу теоретически мог разворошить кладку огромных яиц, не побоявшись стаи гиппогрифов?       — А за две недели они уже и на крыло встают, правда далеко летать ещё не могут. Те, с которыми вы познакомились сегодня, всё ещё над лесом нашим только, дальше не залетают пока.       Внимание студентов вновь переключилось на маленьких гиппогрифов. Полувеликан, заметив это, добродушно отошёл в сторону, давая возможность ребятам под конец урока вновь подойти к существам, которые теперь уже не казались такими страшными.       Хагрид, а вернее сказать, профессор Хагрид был крайне доволен уроком.       Ему даже пришлось звать назад уже расходящихся студентов, потому как он забыл про домашнее задание.       — Напишите, что видели и что узнали. И придумайте историю с гиппогрифом.

***

      Ремус Люпин являл собой практически идеальный пример собранности и компетентности. Человек достаточно прямолинейный, он всегда был самым настоящим блюстителем нравов, все его хитрости довольно легко просчитывались, и, как минимум поэтому, ему самому психологически комфортнее всегда было быть честным. Он был крайне тверд в своих принципах и очень ценил таких же людей.       Главной особенностью его стиля была подчеркнуто, но очень естественно проявляющаяся воспитанность, строгое соблюдение норм этики. В общении с людьми он всегда всячески старался проявлять радушие и юмор и почти всегда демонстрировал хорошее отношение, так и излучая положительную энергию. Умел усилием воли обуздать эмоциональное возбуждение, особенно внимателен и предупредителен был с теми, кто проявлял сдержанность и был в эмоционально-волевом плане выше его (например, с директором Хогвартса), а фамильярность и развязность в Люпине напрочь отсутствовали.       Он всегда легко приспосабливался к новому и интересовался тем, что происходит вокруг – новыми людьми, новыми событиями. Он был весьма инициативен и легко первым вступал в контакт с людьми, завязывая как личные, так и прочные деловые отношения.       Люпин легко обеспечивал близким ему людям ощущение полного спокойствия, комфорта и какого-то практически неземного умиротворения (что в переводе на более человеческий означало «свободы и счастья»). При этом, в случае, когда другим людям угрожала физическая опасность, Люпин действовал смело, решительно, самоотверженно и быстро – то есть в сути своей ничего общего с вроде-как-дзен-буддистской амебой и близко не имел, он проявлял крайнюю осознанность и из реальности выпадал лишь в исключительнейших случаях, как это было в случае с разговором о Сириусе Блэке, - информацией о которой поинтересовался сын умерших Джеймса и Лили Поттеров. Что, в свою очередь, указало Гарри на высокую степень ответственности и осведомлённости Люпина по жизни в целом. То есть здоровую, прочную, основательную зрелость.       Не только Хагрид готовился к своему первому уроку и проводил его - то же самое, только куда более тщательно, делал Люпин.       Собственно говоря, у него не было другого выхода. Хагрид многие годы прожил в Хогвартсе, он был частью школы и все равно будет любим, даже если вдруг провалит свой первый урок. Люпина никто из учеников не знал, и отношение к нему было более чем нейтральным. А еще Ремус не мог не понимать, что против него действовал его собственный внешний вид.       Как неуважительно, но очень точно, выразился Рон в поезде, он выглядел так, словно "какое-нибудь проклятие покрепче добьёт его окончательно". Отступать мужчине было некуда: первый урок должен был пройти не просто успешно, но так, чтобы завоевать сердца все учеников сразу. Само собой, не общего поклонения ради, но исключительно для учебно-воспитательного процесса, — чтобы Люпина приняли как педагога.       Так что работа была проведена очень серьезная — а) подготовка методического материала, включающая поиски боггарта и организацию, собственно, урока; б) изучение самих будущих учеников.       После обеда был первый в этом году урок защиты от темных искусств. Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Он наконец вошел, улыбнулся и бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нем была та же, потрепанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных обедов.       — Добрый день, — приветствовал он учеников. — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки.       С любопытством переглянувшись, ученики спрятали книги и бумагу с перьями.       — Ну что, готовы? — спросил Люпин. — Пойдемте со мной.       Школьники сгорали от любопытства. Вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол.       Пройдя следующий коридор, Люпин остановился перед учительской.       — Ну вот мы и пришли. Заходите.       И он открыл дверь.       В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снейп.       Он обернулся на шум и криво улыбнулся, блеснув глазами. Профессор Люпин вошел последний и хотел было закрыть за собой дверь, но Снейп остановил его:       — Постойте, Люпин, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из приятных.       Профессор зельеварения поднялся и широким шагом прошествовал мимо учеников, его мантия развевалась, словно черный парус на ветру.       В дверях он остановился, круто развернулся и с усмешкой сказал:       — Хочу вас предупредить, Люпин, следующий урок ваш будет совместно с Гриффиндором. А там, имеется Невилл Лонгботтом, советую ничего ответственного ему не поручать, он в любом случае не справится, если только мисс Грэйнджер не нашепчет ему на ухо, что и как делать.       Профессор Люпин удивленно поднял брови:       — А я надеялся, что именно Невилл мне сегодня поможет, как только будет урок с Гриффиндором. Уверен, он превосходно справится с заданием.       Профессор Снейп презрительно скривился, вышел и громко хлопнул дверью.       То, что Снейп ждет Люпина в учительской не просто так, а специально, дабы воткнуть пару шпилек, понятнее некуда. Видимо, уже сходил к директору и продемонстрировал ему собственную ценность, но реакция "любимого" начальника как-то не слишком обнадежила. Зельеделец решает устроить себе небольшой десерт и облить презрением ту собаку, которой он лучше. Наедине, вероятно, Ремус бы снес все без особого протеста - в рамках списания старых долгов.       Однако закатывать театральные сцены с разворотом на каблуках и хлопаньем дверей при подростках, каштановолосый мужчина не хотел, и не собирался. Да, он в далеком прошлом был виноват перед Северусом, в том, что не остановил своих друзей, молча стоял и смотрел над тем как они издевались над слизеринцем.       Однако в данном инциденте, обидчиком был именно тот, кого в школьное время унижал каждый кому не лень. Ремусу было прекрасно известно, что Северуса не только он с друзьями задирал, было множество случаев, когда тот или иной студент, подставлял студента из Слизерина в замызганной одежде, немытыми волосами, от всего этого, было придумано множество обидных шуток как в исполнении Джеймса с Сириусом, так и других парней. Бывали моменты, когда и девушки подшучивали над Снейпом, и было за что.       В самом деле, так ли полностью вина лежала на Мародёрах? Ремус так не считал. По его личному мнению, Северус сам был причиной стольких оскорблений, унижений направленных в его сторону. Лучше конечно же строить обиженного на весь мир, чем пытаться хоть что-то исправить. Лучше, если его кто-то пожалеет, как неоднократно делала это Лили, девушка даже изредка садилась рядом с Северусом, но тот и этот... добрый лучик света потушил своим тщеславием, бездушием, обидчивостью маленького ребёнка.       И порой, Ремус не мог понять, неужели слизеринцу нравилось такое отношение к себе? Неужели ему хотелось чтобы его каждый поддерживал, любил, жалел?       Вот только он не учёл одного, дети, бывают очень жестокими со своими сверстниками, особенно с теми, кто хоть как-то выделяется.       — Поглядите на дверь, — сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где находилась дверь, ведущая в другую комнату.       — Слышите странные звуки?       — Да, — в ответ послышалось множество голосов студентов.       — Эти звуки издаёт старый гардероб, внутри которого находится весьма опасное существо, боггарт.       Студенты переглядывались, с тревогой в глазах поглядывая на профессора. Большинство все-таки полагало, что боггарта стоит бояться.       — Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт?       Лайза подняла руку.       — Боггарт — это дух, который меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится.       — Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Лайзу Ремус, и та зарделась.       — Так вот, боггарт в гардеробе еще ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. Так уж повелось, что «боггарт» стал именем нарицательным для различных духов и домовых, поскольку все они вселяли в людей страх. Магглы зовут его Бугименом, существом, обитающим во тьме и крадущим детей. Никто не знает, как он выглядит, но известно, что у него страшная клыкастая пасть и длинные острые когти. Он особенно любит прятаться под кроватями или в шкафах, и вообще встречается только в быту. Но мы с вами как волшебники знаем, что не каждый пугающий призрак-бабайка – это боггарт.       — А это значит, — продолжал профессор, — что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое?       — В количестве? Боггарт не сможет определиться? — сомневаясь в ответе, поинтересовался Гарри.       — Правильно, — сказал Люпин. — Так что если вы столкнулись с боггартом не в одиночку – в этом ваше преимущество: дух помедлит, пытаясь понять, на кого нападать первым. И здесь его и следует ловить. Он сразу теряется, не может выбрать, в чей страх ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху–то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться и не поддаваться страху с паникой, иначе боггарт поймёт что вы, лёгкая добыча. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: Ридикулус!       — Ридикулус! — хором воскликнули ученики.       — Замечательно! Но это самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет.       — Профессор, мы будем демонстрировать свой страх каждому, кто здесь находится? — поинтересовался один из слизеринцев.       — Нет, ни в коем случае, — улыбнулся мужчина.       — Тогда как мы будем практиковаться с боггартом?       — Вы, вместе со мной, пойдёте в комнату, что находится за моей спиной, и именно там я вместе с вами встречусь с боггартом.       — Но...       — Я понимаю, что не каждый захочет, чтобы я увидел чей-то страх, но это мера безопасности. Одних вас я оставить не могу, слишком опасно.       — Это всего лишь боггарт... — проворчал Драко, скрестив руки на уровни груди, отчего получил хмурый взгляд Ремуса.       — Нельзя недооценивать боггарта, мистер Малфой. Уж поверьте, он не испугается влияния вашей семьи, будьте уверены.       Мужчина прекрасно знал, что задевает слизеринца своими словами, - тот явно ценил свою семью, особенно отца. И его мысли подтвердились, когда Ремус увидел как нахмурился в ответ на его слова наследник древнего рода, однако, профессору было на это абсолютно всё равно, его главная задача, это убедиться в защите своих студентов, а уж, что они будут думать о нём, далеко не его проблемы, он сам прекрасно понимал, что его явно никто не воспринимает всерьёз, и всё из-за его потрёпанной одежды, что было неудивительно для Люпина, - привыкаешь, когда любой прохожий с презрением оглядывает его с ног до головы, или же с жалостью, что тоже было не особо приятно испытывать.       — А теперь, подходите ко мне по одному, — продолжил Ремус, начав наконец практическое занятие.       Гарри стоявший рядом со своими лучшими друзьями Терри и Лайзой, мог лишь наблюдать как к профессору по очереди подходили студенты. Брюнет наблюдал, как заходившие ученики в соседнюю комнату, выходили оттуда бледными, словно саму Смерть там увидели, а может что ещё пострашнее, Гарри понимал, что боггарт мерзкое существо, которое может предстать перед человеком в весьма страшном виде, - боггарт встретившись со своей жертвой, будет способен превратиться в то, чего больше всего боится человек стоящий перед ним.       От одной мысли об этом, брюнет нервно провёл ладонью по своим чёрным, словно смоль, волосам, беспокоясь о своём личном страхе. Он и понятие не имел, что именно покажет ему боггарт. Возможно, это могли быть Дурсли. Или же, мёртвое тело Джастина? Гарри помнил с каким страхом смотрел на истекающего кровью однокурсника, который ещё вчера весело улыбался, жил своей жизнью, и тут его лишили жизни.       — Гарри, прошу, — отвлёк его от переживаний голос профессора.       И впрямь, очередь дошла уже до него, и Гарри выдохнув, мельком оглянулся на своих друзей, и увидев поддержку в их глазах, направился следом за Ремусом. Оказавшись в просторном кабинете, юноша увидел перед собой дрожащий гардероб, который неистово бился, словно боггарт жаждал отведать очередной страх студента, и заодно отведать свою жертву, а если существо увидит страх своего обеда, он будет этому только рад. Совсем рядом вновь раздался спокойный голос профессора, который внезапно отошёл чуть назад, к двери. Глаза Гарри стали расширяться от страха перед неизвестным, но он закатал рукава и крепко сжал палочку, готовый применить заклинание против боггарта.       — Начнешь, Гарри, на счет «три», — профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три!       Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери.       Гардероб распахнулся, из него прямо на Гарри, сверкая глазами, всё с тем же плотным телосложением, шагнул дядя Вернон с кожаным ремнём в руках.       Брюнет от неожиданности, растерялся, но не выпустил свою палочку, лишь крепче сжал её, чувствуя как огонь прошёлся по его венам, даря силу.       — Жалкий, ничтожный, мальчишка! — внезапно рявкнул на него ненастоящий Вернон, подходя всё ближе.       Гарри крепко сжимая свою волшебную палочку, наблюдал со страхом в глазах как к нему подходит дядя, поигрывая своим ремнём, которым тот часто и бил племянника.       Юноша чуть отступил назад, слушая, как давний его страх детства, всё ближе и ближе подходит к нему, проговаривая мерзкие слова о наказании.       — Я выбью из тебя всю ненормальность...       — Нет...       — Закрой рот, мальчишка! — взревел Вернон.       — Нет! Этого не будет! Ридикулус!       Щелчок, и совершенно неожиданно перед когтевранцем появилось... животное! Более того, боггарт превратился в крупного моржа, который принялся хлопать своими ластами, будто в ладоши, отчего на лице Гарри стала появляться улыбка, а после он и вовсе принялся громко смеяться, понимая, насколько его родственник, был в действительности похож на моржа. С такими же пышными усами, и всё таким же излишним, черезмерным весом. Перед юношей был вылитый Вернон Дурсль, возмущающийся и пытающийся напугать своими ластами от которых Поттер стал лишь сильнее хохотать.       — Молодец, Гарри! — прозвучал позади него голос профессора. — Можешь идти к остальным в класс.       Гарри кивнув на слова мужчины, развернулся и направился на выход из комнаты, до сих пор стараясь унять дрожь в своих руках. Боггарт выбрал в действительно то, чего больше всего боялся когтевранец, а именно дядю. Вернон Дурсль, был его главным страхом, как и его ремень, к которому родственник частенько прибегал, дабы исполнить то, о чём и говорил боггарт. Гарри по сей день помнил насколько ему было больно, когда дядя прибегал к исполнению наказаний, даже лишение еды и воды не быль столь критичным, как сами физические наказания. Брюнет как только вышел к остальным, увидел как после него зашёл следующий, однако сам он направился в дальнюю часть класса, даже не обратив внимание на встревоженные взгляды своих лучших друзей.       Он спокойно подошёл к одиноко стоящему слизеринцу с платиновыми волосами.       — Как тебе урок, Драко, — начал диалог Гарри, встав рядом с однокурсником.       — Тебе что-то нужно, Поттер? — сразу перешёл к делу слизеринец, вопреки правилам этикета не став поддерживать "смолл ток" .       — Всего лишь хотел спросить, правда ли, что твоя мама, хотела усыновить меня?       Между собеседниками возникла тишина, которая неизвестно сколько времени длилась. Может минуту, а может и десять. Но когтевранец терпеливо ожидал ответа от слизеринца, параллельно наблюдая за тем, как большинство других студентов один за другим проходили свои испытания и по завершению которых принимались делиться своими эмоциями и пережитым со своими друзьями.

Продолжение следует...