Лживые поступки

      Сьюзен Боунс, волшебница, которой довелось познакомиться с известным каждому волшебнику и волшебнице Великобритании Гарри Поттером и, более того, стать его подругой. Разумеется, она этому была очень рада, ведь каждый мечтал познакомиться с известной личностью своего поколения, и если повезёт сдружиться. Сьюзен не была исключением, она благодарила Мерлина, что ей это удалось. Благодаря дружбе у неё получилось немного узнать мальчика.       Боунс понимала, что пусть он не тот Герой, о котором писалось множество книжек, девочка всё же не отрицала тех качеств, присутствующих в Гарри, таких как: храбрость, честность, ум, сообразительность, воспитанность, изворотливость. Пусть он и не был принцем на белом коне, но умел проявлять благородство, и мог помочь в трудную минуту, как это и случилось, когда она вместе со своей подругой Ханной попросила его о помощи с домашней работой.       Сама по себе Сьюзен была тихой и скромной девочкой, которая не особо стремилась выделяться среди своих сверстников. Девочка полностью соответствовала факультету Пуффендуй. Она всегда готова придти на помощь, но зачастую стесняется, поэтому ждет, когда ее непосредственно попросят об этом. Старается не быть назойливой, чтобы не докучать всем. Сьюзен очень романтичная, и эта черта иногда ее подводит, так как она видит во всех людях только положительные качества.       За это над ней иногда смеются однокурсники, но мисс Боунс не держит на них из-за этого зла, так как умеет признавать свои ошибки и недостатки, не видя этого в других. Назвать девушку глупой нельзя, так как она прилежная ученица. Приключениям предпочитает вечер у камина. Желательно в компании товарищей или же друзей, — так она чувствует себя в безопасности. Дружелюбна и открыта, легко заводит новые знакомства, но в большинстве своем не настаивает на продолжении дружбы, если не видит желания дружить от других. Она не являлась поклонницей Гарри Поттера или же Драко Малфоя, оба по ее мнению были симпатичны, однако, первый был ее другом, а со вторым не имела возможности даже пообщаться, не то что дружбу заводить.       Сьюзен Боунс родилась в чистокровной семье Боунс. Ее мать — Мэриам Грэйс Боунс была выпускницей Пуффендуй. От нее девочке и передался добрый нрав и дружелюбие. Отец — Энтони Боунс — выпускник Слизерина. Во время первой войны с Волан-де-Мортом родители Сьюзен погибли, и девочку воспитывала ее тетя — Амелия Боунс, работающая в Министерстве Магии.       Сьюзен Боунс нельзя назвать красивой девушкой, но в ней есть свое очарование. Карие глаза так и лучатся добротой и пониманием. Рыжие волосы, спускающиеся чуть ниже плеч, добавляют задора, а веснушки, расположенные по всему лицу, делают девушку чуть младше своего возраста. Она часто улыбается, и это делает её очень милой и примерной в глазах однокурсников и преподавателей. Ее нельзя назвать худышкой, скорее — «все при ней». Если не брать во внимание школьную форму, Сью всегда предпочитает полуофициальный стиль одежды, даже в свободное время она ходит в юбках и рубашках.       Каблуки девушка не особо жалует, потому что считает, что красота должна быть естественной, а идти на такие сомнительные жертвы она еще не готова. Из-за болезни, перенесенной в детстве, у Сьюзен никогда не было домашнего животного. В дальнейшем тетя мотивировала свой отказ приобрести какого-либо питомца тем, что времени ухаживать за ним не будет. У девочки был кулон в форме остролиста, подаренный матерью при рождении. Тогда Мэриам поведала дочке, что он будет приносить ей удачу. И по сей день, девочка носила кулон, в память о погибшей маме, как она считала, благодаря ему, ей удалось на первом курсе познакомиться с Гарри Поттером и даже подружиться с ним.       Поход в Косой переулок за волшебной палочкой, Сьюзен помнила до сих пор, и считала счастливым воспоминанием.       Флешбэк       Наверное, этого дня девочка ждала с тех пор, когда в окно поместье ее тети — Амелии — влетела сова, которая принесла письмо с приглашением в Хогвартс. Сьюзен долго уговаривала тетушку сходить в Косой переулок, о котором она была наслышана, но у той всегда находились дела в Министерстве, отложить которые не представлялось возможным. Но к концу августа, когда тянуть больше было невозможно, долгожданный поход все-таки состоялся. Внимательно изучая список, Сьюзен пыталась вычислить, что же из всего этого нужно купить в первую очередь. В конце-концов, она сделала выбор и, сознательно посмотрев на Амелию Боунс, заявила:       — Сначала мне нужна волшебная палочка. Ведь это главное, что должно быть у волшебника!       Тетушка покачала головой, но, ничего не сказав, все-таки отправилась с племянницей в магазин Олливандера.       Радости Сьюзи не было предела, ведь в этот момент сбывались ее мечты.       Дверь чуть скрипнула, когда будущая студентка Хогвартса приоткрыла ее. Заглянув внутрь, она никого не увидела.       «Странно, а где же мистер Олливандер? Неужели его нет и я останусь без палочки?» — с ужасом подумала девочка, но внезапно из-за стеллажа вышел невысокий человек в возрасте.       — О, еще одна малышка, которая едет в Хогвартс. Ты пришла за палочкой, ведь так? Как тебя зовут?       — Меня зовут Сьюзен Боунс. И да, я пришла за палочкой, потому что совсем скоро я поеду учиться.       — Что ж, давай подберем тебе что-нибудь. Я помню, как твоя мама покупала свою палочку, — мистер Олливандер углубился было в свои воспоминания, но быстро очнулся и виновато посмотрел на девочку: — Прости, не хотел напоминать.       — Ничего страшного, мистер Олливандер, — ответила заметно погрустневшая Сьюзен. — Я ее не помню, но верю, что она была самой лучшей.       — Безусловно, дорогая. А теперь, — с этими словами старик протянул ей палочку, — попробуй эту: остролист и волос вейлы.       Едва взяв палочку в руки, мисс Боунс почувствовала, что у нее кружится голова, и выронила палочку.       — Простите, — пролепетала она. — Я не хотела.       — Ничего страшного, — добродушно ответил продавец.       — Давай-ка вот эту! Вишневое дерево и шерсть единорога, — он протянул палочку будущей студентке, мягко улыбаясь.       Как только палочка коснулась пальцев Сьюзен, будущая пуффендуйка расплылась в улыбке.       — Мне кажется, что она мне подходит! — почти закричала от восторга девочка.       — Ты абсолютно права. Она принадлежит теперь тебе.       Счастливая девочка подлетела к тёте, стоявшей около двери, чтобы похвастаться покупкой.       Амелия Боунс одарила девочку улыбкой, расплатилась с мистером Олливандером и они вдвоем, держась за руки, вышли из магазина.       Когда дверь почти закрылась, Сьюзен обернулась и помахала старику рукой.       Конец флешбэка

***

      Сьюзен сидела в уютной домашней библиотеке, окруженная высокими полками, до отказа заполненными книгами. Сейчас она наслаждалась чтением своей любимой книги, попивая ароматный китайский чай из фарфоровой чашки. Тётя Амелия была против подобных чаепитий, ведь напиток мог совершенно случайно попасть на страницу и испортить книгу. Племяннице женщина доверяла, но с кем не случается подобного. Сьюзен же ничего не могла с собой поделать — это был ее способ расслабиться и погрузиться в другие миры.       Вдруг в окно комнаты кто-то тих постучал. Сьюзен подняла глаза, удивленно глядя на сипуху, которая сидела на подоконнике. В ее клюве была маленькая записка. Сьюзен открыла окно и взяла записку, прочитав ее содержание: «Сьюзен, приходи ко мне на чай с булочками, Ханна.»       На лице промелькнула улыбка. Сьюзен просто не могла устоять перед заманчивым предложением своей лучшей подруги.       Она положила книгу на столик и ушла в свою комнату — нужно было написать тёте записку о том, что она ушла к Ханне, что не будет её часа два и что она не забыла зонтик. Сьюзен оставила записку на столе в тетином кабинете, а после вышла на улицу, направляясь к дому Ханны.

***

      Ханна Аббот, волшебница, которой довелось познакомиться и подружиться не только со Сьюзен Боунс, но и с Гарри Поттером, и его друзьями. Внешне Ханна самая обычная ученица, не выделяющаяся из толпы. Среднего роста, скорее худощавого телосложения, что её совсем не портило. В стенах Хогвартса носит форму, а за его пределами одевается в удобную и неброскую одежду. На ее руках часто можно увидеть причудливые браслеты из ленточек, бусин и прочей ерунды, которые девушка делает сама, сидя по ночам у окна и старательно перебирая лески.       В волосах тоже часто можно разглядеть какие-то "handmade" заколки, хотя с прическами Ханна обычно не заморачивается, оставляя свои локоны в легком беспорядке. Но несмотря на свое немного наплевательское отношение к внешности, девушка выглядит привлекательно. Особенно выделяется белозубая улыбка, притягивающая окружающих и заставляющая улыбаться в ответ. Нет, она не красотка, но обаяние, бесспорно, присутствует.       Если впервые увидеть Ханну, то можно охарактеризовать ее как неприметную, немного странную и нескладную девчонку. Впрочем, так оно и есть, если не брать во внимание ее общительность, эмоциональность (иногда даже излишнюю) и быструю смену настроений. Если столкнуться в коридоре с этой девчонкой, она непременно улыбнется самой открытой и доброй улыбкой на свете и сделает это не просто из вежливости, а потому что искренне рада этой встрече, впрочем как и любому общению.       Однако, простой фразой «Привет» от нее не отделаешься. Ханна обязательно захочет поведать собеседнику какую-нибудь «невероятно забавную» историю, при этом говорить она будет быстро, эмоционально и время от времени хохотать над собственными словами. Её обязательно нужно дослушать до конца, иначе девушка жутко обидится, с её то тонким, чувственным характером. Наивна, доверчива, но не глупа. Ханна считает себя творческим человеком и всегда ищет в людях одобрения своих идей. Многих, разумеется, раздражает такое поведение, но девушка не теряет надежды встретить такого человека, который бы смог на 100 процентов ее понять.       Чистокровная. Родилась в 1980-м году, в семье волшебников, ее мать убили Пожиратели смерти, и теперь любое напоминание об этом событии вызывает у Ханны нестерпимую боль, обиду и ненависть. Отец Ханны часто меняет место работы и род деятельности, он простой, спокойный и молчаливый человек. В Хогвартс девочка поступила в 1991-м году, в списке учеников при распределении была первой. Так она стала студенткой Пуффендуя, где познакомилась со Сьюзен Боунс, которая в последствии стала ее подругой, и именно благодаря ей, она познакомилась и подружилась с приветливым Гарри Поттером. Учится девушка хорошо, особенно ей нравятся нумерология и зельеварение.       Ханна Аббот, не смотря на свое обеспеченное детство, не стала заносчивой и испорченной зазнайкой. Говорят, что она умная и схватывает все на лету. Любопытная и разговорчивая, Ханна часто попадает в неприятные ситуации. И выпутывается из них со смесью стыда и запоздалой гордости. Ханна очень отзывчивая и искренняя. Во многом она — человек крайностей. Любить, так принца, ненавидеть, так весь мир. Но тем не менее, Ханна жизнерадостная и реалистичная. Она настоящая; она искренняя.

***

      После короткого стука и фразы «Иду-иду!», Ханна открыла дверь. На пороге стояла Сьюзен.       — Сьюзен! Ну наконец-то! — девочка нетерпеливо затащила подругу в дом.       — Привет, Ханна! Спасибо за приглашение. Я не могла устоять перед твоей вкуснейшей выпечкой. Она просто невероятна!       — Ну ты и подлиза, Сьюзен. Заходи, пожалуйста. Вода уже вскипела, пирожки остывают на столе.       Весь вечер они провели, обсуждая новые поделки Ханны и читая по ролям принесённую Сью книгу.

***

            1991 год, несколько дней спустя после окончания семестра       В одном из тёмных коридоров Хогвартса, там, куда редко захаживает нога кого-либо из профессоров, не говоря уже о студентах, прислонившись правым плечом к каменной стене, стоял мужчина. Если бы кто-то увидел его сейчас, подумал бы, что он не совсем здоров — ментально, разумеется. Ибо учитывая его внешний вид, профессор Квиррелл, — а это был именно он, — не имел никаких физических изъянов. Не считая своего заикания, конечно же, но сути это не меняет — преподаватель вёл себя откровенно странно. Квиринус нервно теребил пальцами кончик своего тюрбана, то и дело передергивал плечом, будто пытался стряхнуть напряжение; переминался с ноги на ногу, боязливо оглядывался по сторонам и тихо что-то бормотал.       Необходимо было стоять в непосредственной близости, чтобы услышать хоть малейшее слово, слетающее с подрагивающих тонких губ.       — Н-нет, Господин. В-вы же знаете, уу-у меня была одна цель — убить ч-чёртового Поттера.       Определённо, тот, кому отвечал мужчина, вызывал у Квиррелла леденящий ужас. Он боялся своего собеседника, страшился даже предположить то, что могут с ним сделать за провал в задании.       Квиррелл в очередной раз нервно передёрнул плечами и тяжело сглотнул вязкую слюну.       Дух Волан-де-Морта, его собеседник, сумевший выжить после той роковой хэллуинской ночи, рвал и метал, расшатывая и без того не стабильное ментальное состояние своего носителя.       — Освободи меня от этих тряпок, Квиринус, — прозвучал ледяной, но на удивление профессора спокойный голос Реддла.       — С-сейчас, Господин, — выдавил, заикаясь, Квиррелл и поспешно принялся разматывать трясущимися руками свой тюрбан, сперва убедившись, что он по-прежнему один в коридоре.       Как только последний слой ткани упал с головы мужчины, на свет явилась совершенно необычная форма головы — слегка продолговатая, но в тоже время и круглая и, к тому же, полностью лишённая волос. Размер головы разумеется также отличался — если приглядеться, то форма напоминала приклеенное на затылке полушарие.       Как раз-таки это полушарие и являло собой второе лицо — лицо Тома Реддла.       — Да, так намного лучше, — будто делая глубокий вдох, прошелестел голос Тома в голове профессора.       Разумеется, такое «спокойное» поведения со стороны Реддла абсолютно не означало, что некогда могущественный тёмный волшебник забыл о проступке Квиринуса. Томас намеренно ослаблял бдительность, давая своей жертве шанс успокоиться и «расслабиться», но только для того, чтобы в самый неожиданный для неё момент напасть и растерзать.       Ибо великий Лорд Волан-де-Морт не прощает ошибок. Никогда и ни при каких обстоятельствах.       В следующее мгновение могло показаться, будто дух Реддла попытался покинуть тело своего носителя, но на самом деле некогда Тёмный Лорд лишь частично отсоединился небольшой серо-сизой дымкой от Квиринуса, кончик которой уходил в затылок; сформировал из этого нечто похожее на человеческий бюст — лицо было похожее на змеиное, всё в морщинах и будто высохшее, стоит прикоснуться — и оно осыпится серыми хлопьями. Вместо носа, нечто плоское с маленькими дырочками для дыхания. Но самым страшным были глаза. Красные, горящие алым огнём, смотрящие прямо в душу своими вертикальными зрачками. Казалось, будто эти глаза видят твои самые главные страхи, те что спрятаны на дне души, но даже там им не скрыться от пронзительного взгляда.       Холодные. Безжалостные. Мёртвые.       Квиррелл в ужасе уставился на своего повелителя, не ожидая, что тот появится перед ним подобным образом, ибо Волан-де-Морт изредка и только при крайней необходимости шёл на такой шаг — ему тяжело, да к тому же очень энергозатратно долго поддерживать подобную форму.       Но сегодня это было необходимо и у Томаса не было иного выхода. За всё нужно платить.       Видя животный страх и трясущуюся нижнюю губу своего носителя, Реддл усмехнулся краешком тонких серых губ.       — Квиринус, дорогой друг, скажи, был ли я справедлив и благосклонен к тебе? — когда-то сильнейший темный маг Британии начинал терять терпение, он наслаждался беспомощностью и страхом собеседника. Но его заикание и робость раздражали.       — Р-разумеется, Господин. В-ваша благосклонность не знает границ, В-вы с-самый…       — Тогда может я был не достаточно щедрым, — холодный, спокойный голос Тёмного Лорда проникал в самую глубокую часть сознания профессора. Заставляя стынуть кровь в жилах.       — Н-нет, конечно же нет, Г-господин, В-вы…       — Молчать! Твоё жалкое мямлянье действует мне на нервы, — терпение Томаса лопнуло, словно воздушный шарик и вся копившаяся, раздирающая его на части ярость обрушилась сметающим торнадо на сознание Квиррелла.       Мужчина, не выдержав натиска ментальной атаки, перед которой никакой окклюменционнный блок не выдержал бы, упал на колени схватившись за голову в попытках совладать с адской болью.       — Когда мы с тобой заключали сделку в начале прошлого года, твоя задача была избавиться от этого никчёмного мальчишки, а моя — помочь тебе стать преподавателем в Хогвартсе, как ты всегда и мечтал. Я выполнил свою часть, так почему ты решил, что имеешь право не выполнять свою? — не обращая внимания на состояние своего носителя, продолжал давить Реддл, яростно шипя.       — Я-я бы никогда, Г-господин. В-всё о-оказалось гораздо сложнее. Мальчишка, он н-не так прост… Я…       — Пустые отговорки жалкой пародии на волшебника. Ты абсолютно бесполезный! Никчёмный, жалкий червяк!       — Господин, п-прошу, дайте мне ещё один шанс. Я-я найду способ покончить с Поттером раз и навсегда. Я-я клянусь, я с-смогу…       Дух злобно рассмеялся, пытаясь хоть немного совладать с неконтролируемой яростью. Неужели этот жалкий человечишка и правда настолько наивен? Лорд Волан-де-Морт не дает второй шанс.       — У тебя было предостаточно шансов на протяжении всего учебного года, Квиринус. Предостаточно возможностей, ситуаций и стечений обстоятельств, чтобы завершить свою часть сделки. Но ты решил пойти по иному пути — предать меня и моё доверие. Так знай, Лорд Волан-де-Морт никогда не прощает предателей. У тебя осталась только одна возможность всё исправить, — чуть ослабляя ментальное давление и позволяя своему слуге немного выпрямиться и посмотреть на него, молвил Реддл.       — Что м-мне сделать, Повелитель? Я-я всё выполню, — сидя на коленях и соединив ладони в мольбе, выдавил Квиринус.       Тёмный Лорд будто только и ждал этих слов. Хищно ухмыльнувшись, Томас прошипел, наклонившись вплотную к своей жертве:       — Всего лишь отдать свою жизнь мне.       Глаза собеседника расширились в ужасе, попытки встать не увенчались успехом и мужчина плюхнулся на свою заднюю точку.       — П-повелитель… п-прошу… — пересохшими губами прошептал профессор Защиты от Тёмных Искусств.       Дух хищно ухмыльнулся, он давно понял что этот недомаг не справится, однако наблюдать за его жалкими попытками было даже забавно. Сейчас же животный испуг на лице профессора доставлял Тому невероятное удовлетворение, слегка смягчая провал задания.       — Ты должен достойно принять наказание за свой проступок, Квиринус. Только через смерть ты сможешь заслужить мое прощение…       Квиррелл резко подался вперед, но во время осекся, понимая, что не сможет выполнить задуманное — схватить Томаса за штанину и выпрашивать помилование.       — Хозяин, ум-моляю… я н-не пос-с-смею п-предать вас-с… п-пощадит-те…       «Он настолько жалок и ничтожен, совсем нет гордости и мужества признать свои ошибки и принять достойно своё наказание. Такие как он заслуживают самой жестокой смерти подобно маглам… Жаль что сейчас нельзя наказать его так, как он того заслуживает…»       Перед глазами духа всплыли воспоминая из дней его былого величия. Крики маглов и грязнокровок под действием Круциатуса, слезы и мольбы обрывающиеся лишь по его желанию.       — Заткнись! — рявкнул Реддл, зло смотря на ползающего перед ним на коленях слугу.       Лишь до смерти бледный профессор не знал, что все это время у их разговора был свидетель. Крыса повела усами сильнее забиваясь в темный угол продолжая пристально следить глазами-бусинами за нарастающем гневом повелителя. Хвост прекрасно помнил что делал хозяин с провинившимися и за более мелкие проступки, Квиррелла ждала верная смерть.       «Пора заканчивать этот фарс.»       Новая волна ментальной атаки обрушилась на истощенное сознание Квиринуса. Оглушительный крик сорвавшись с губ преподавателя исчез в сводах коридора.       — Молчать, ничтожество! Имей достоинство принять свою смерть… — прошипел Реддл.       Дальнейшие пытки происходили практически бесшумно, тишину нарушали лишь редкие стоны и всхлипы жертвы. Вскоре вид катающегося по полу слуги наскучил Тому. Он немного сильнее надавил на сознание несчастного полукровки, затем, расставив руки в стороны, будто дементор начал выкачивать из своей жертвы все жизненные и магические силы — они струящимися потоками энергии покидали тело бывшего профессора и переходили в новое пристанище.       С хищной усмешкой Реддл наблюдал как бледнеет, дрожит и постепенно рассыпается приютившее его тело вместе с сознание его владельца. Вместе с тем, как последние частицы жизни покидали тело Квиррелла, Том ясно ощущал, как становиться сильнее. Он все еще был слаб, но теперь существование отдельно от Квиринуса не представляло для него труда. Уже бывший преподаватель Защиты от Темных Искусств издал последний хрип и рассыпался по полу горстью пепла.       — Ну вот и всё, Квиринус.       Крыса все это время беззвучно сидела в углу ожидая момента когда «предатель» сгинет, теперь повелителю понадобится новый помощник готовый впустить господина в свое тело и вернуть былое величие.       Последний поток пульсирующей магии попал в Тома, темная дымка которой он сейчас являлся стала в разы темнее, что было верным признаком увеличения его силы. Разумеется ненадолго, однако по расчетам мага этого времени должно было хватить чтобы найти новое материальное тело и покинуть Британию.       — Хах, — тихо слетело с губ Волан-де-Морта, упиваясь своей, пусть временной, независимостью от других сосудов. — А теперь… Хвост, долго ты ещё будешь прятаться? Выходи.       Питер тут же покинул своё убежище — постамент статуи — и суетливо выбежал вперёд.       — Хозяин! — пискнул он.       — Да-да, превращайся уже в человека. Таким ты мне никак не поможешь. Быстро.       Крыса тут же начала перевоплощение. Коричневая шкурка вытянулась на теле, становясь весьма потрёпанным костюмом, мордочка видоизменилась в не слишком приятное лицо, раньше полное, лоснящееся, но теперь осунувшееся от нелёгкой жизни крысы.       И вот перед Тёмным Лордом стоит, тресясь и в любой момент готовый упасть перед своим господином, Питер Петигрю, предавший лучшего друга ради жизни приспешника.       — Хвост… — задумчиво произнёс Том, разглядывая этого оплывшего мужчину. Как давно он его не видел? Хотя не важно. Он просто пешка в его плане. Очень полезная пешка. — Подними голову.       Толстячок тут же рывком задрал голову. Его перепуганный взгляд наткнулся на другой, недвижимый и холодный.       В следующий миг дымовая фигура ринулась на него, впиталась в чужое тело. От боли, неожиданности и захлестывающей с головой магической силы Петтигрю с криком упал на каменный пол, разбив ладони и колени. Волан-де-Морт тем временем объединял свою магическую силу с новым телом, входил в плоть и кровь, въедался в разум, дабы ничего более не смогло выгнать его с нового места.       Вскоре ломота прошла, и дрожащий Питер смог открыть глаза, ранее зажмуренные от боли. В зрачке теперь, в самой глубине блестел красный огонёк. Отныне он не один здесь.

***

      «Дырявый котёл» никогда не пустовал — это один из лучших магических пабов, в центре Лондона, ещё имел и выход на главную торговую площадь города. И это играет на руку не только экстравертным волшебникам, готовым сочинять, слушать и пересказывать истории и байки кому угодно независимо от того, хочет ли собеседник его слушать. Нет, этим пользуются ещё и крысы, готовые подхватить все-все крошки и обрезки, коих в заведении предостаточно.       Да будь у магов санитарные стандарты маглов, таверна бы закрылась в первую же проверку. Впрочем, ещё крысы любили путешествовать по Косому переулку и прилегающим улочкам. Довольно часто они прятались в мусорных баках рядом с кирпичной стеной и стоило какому-то волшебнику открыть проход, они мигом шмыгали туда, начиная свой путь за пределами родной норы в здании паба.       Вот и Питер, слившись с десятком собратьев, проскользнул в яркий мирок магов, но отнюдь не за освоением новых территорий крысами, нет, его цель более возвышенная…       Прямо перед границей между Косым и Лютным переулками эта крыса шмыгнула в не широкий зазор между зданиями магазинов. Через пару минут оттуда вышел человек невысокого роста в бесформенном плаще. Он решительно направился в обитель зла.       Дверной колокольчик магазина «Горбин и Бэркес» оповестил дремлющего за кассой продавца о приходе покупателя. Ожидавший увидеть на пороге какую-нибудь важную персону, он с удивлением встретил в своём магазине низкого человека в плаще. Очевидно, благодаря специальным и наверняка очень сложным чарам его лицо тонуло в тени капюшона, так что рассмотреть посетителя не представлялось возможным.       — Мне нужна комната, — хриплым, явно изменённым чарами голосом, сказал вошедший. — И портал куда-нибудь подальше отсюда.       Любые вопросы заткнул звонкий мешочек галлеонов.

***

      Стоило отдать Горбину должное — работал он быстро, так что уже на следующий день в руки Питера попала старая маггловская книга, из которой и был создан портал. Брать её в руки Тёмному Лорду было морально тяжело, тем не менее, ради своей цели он просто молча претерпел отвращение и постоянные вопросы о его самочувствии от Петтигрю.       По словам Горбина, портал должен был перенести их в небольшой городок Болгарии — то ли Елково, то ли Елхово, но главное, что он был очень далеко от Англии и Соединённого Королевства в целом.       Перелёт прошёл хорошо, вернее как всегда — Питера по ощущениям резко подбросило вверх, пронесло по воздуху и бросило вниз. Трудности начались потом.       Во-первых, волшебникам было нужно хоть какое-то жилище, желательно подальше от немногочисленных магглов, живущих в том городке. Во-вторых, Хвост очень сильно уставал, особенно бегая в крысином обличии, потому что Волан-де-Морт всё же неосознанно вбирал в себя его энергию. К тому же иначе он просто не мог. Следовало позаботиться об источнике пищи.       Эти проблемы разом они смогли решить довольно быстро — в лесу, в отдалении от жителей города стояла ветхая изба, неприятная, но достаточно крепкая, чтобы прослужить ещё лет десять. Именно в ней и поселились Лорд и его подчинённый. А жившая в ней одинокая старушка пошла на восполнение жизненных сил Волан-де-Морта.       Начало было положено, и теперь пришёл черёд позаботиться о потребностях Хвоста — обычное питание никто не отменял. Впрочем, здесь всё было намного, намного проще. Обычный Империус, и магглы сами отдавали всё, что было нужно.       Но в таком спокойствии они провели от силы неделю — в один из дней в хлипкую дверь кто-то настойчиво постучал.       — Мария! — кричал мужчина за дверью. — Мария!       Питер, ещё на первом звуке упав со стула, от страха дрожал как в лихорадка и тихо поскуливал что-то невнятно. Без вмешательства нельзя было решить свалившуюся ниоткуда проблему.       «Соберись, ничтожество. Только попробуй опозориться перед каким-то магглом. Просто используй на нём Империус и дело с концом.»       Приказной тон и низкий тембр голоса в голове благоприятно подействовали на Петтигрю — он сразу же вскочил — слегка суетливо, стоит отметить, — достал из кармана свою волшебную палочку и бесшумно (насколько это вообще было возможно при его комплектации и трясущихся коленях) подошёл к двери.       Но вот стоило открыть её и увидеть на пороге мужчину лет сорока с поднятым для очередного стука в дверь кулаком, как вся уверенность куда-то улетучилась, и вместо чёткого заклинания он взвизгнул:       — И-и-империо!       Тем не менее, жёлтая вспышка своё дело сделала.

***

      Внушение прошло успешно: теперь весь город знал, что старушка Мария переехала, и теперь в её доме живёт опытный травник, к которому в случае чего можно было обратиться за медицинской помощью. Правда, дорога была уж больно трудна и опасна — по словам того лекаря, многие из тех, кто шёл к нему, так и не приходили, но и в город не возвращались.       Да и народная медицина иногда подводила, например, у матери одиночки от пневмонии погиб годовалый сын, и это настолько потрясло её, что она начала нести лютую несусветицу — мол, у человека того, травника то есть, два лица, и что он одержим каким-то духом, который и сожрал её сына. Но стоит ли верить словам неуравновешеный безумицы? Наврядли.

***

      Из автобуса, только что прибывшего вышел мужчина лет тридцати, одетый с иголочки, в строгий костюм, с небольшим чемоданчиком. Он задумчиво осмотрелся.       Из-за угла станции ему навстречу вышли двое — парнишка, с виду едва окончивший школу и мужичок крепкого телосложения, оба в старых, заляпаных грязью фуфайках. Тем не менее щеголеватый мужчина без всякой брезгливости пожал обоим руки.       — Я приехал как только смог, что тут у вас? — наскоро сказал он, поправляя шляпу.       — Вот уж за это — спасибо, — проговорил мужичок, поудобнее подхватил свою авоську. — тут такое дело…       — К нам в общем какой-то травник опытный переехал, — его перебил юноша. — Поселился у леса, в том доме, где бабка Мария жила.       — А вам что, завидно? — усмехнулся приезжий, уже спешащий вслед за ними. — Ну Георгий, Радослав, не ожидал от вас такого.       — Да что ж завидовать-то! — оскорблённо захрипел Георгий, потрясывая жилистым кулаком. — Бог с ним, коль хочет, так пусть и лечит, нам-то что! К тому же Статус о Секретности нам никто не отменял. Мы-то что, нам-то ничего!       — Просто Марию никто больше не видел, — тихо сказал Радослав. — Этот мистер Макпетэр сказал, что она переехала и продала ему дом. Но она ни с кем не попрощалась даже, да просто так взять и уехать — совсем на неё не похоже. Ещё и в лесу живность почему-то зашевелись… Будто чует что.       — Вот-вот! — поддакнул Георгий своему племяннику. — Да самое-то главное то, что люди пропадать начали в лесу, по пути к дому Маришкиному. Никогда такого не было!       — А лечит он, травник этот как?       — Да так, серединка на половинку, к нему ж не доходят многие. А те, кто дошёл и вернулся потом с месяц или около того пьют его травки, потом говорят, аж сил сверху положенного добавляется. Уж не знаю, что он там за чудо-зелья варит, но эффект налицо.       — Да? А ещё что-то странное было?       — Добрин — ну церковник наш — как в воду опущенный ходит, даже взгляд стеклянный — ответил Радомир. — И Лена с ума сошла.       — Как так — с ума сошла?       — Ну она же родила в прошлом году, у неё сын пневмонией заболел, к врачу долго, да и дорого, вот она и пошла к травнику. Но не успела — ребёнок у неё прямо на руках умер, представляете? Она пришла тогда, вся в слезах, трупик в мешке каком-то, и такого наговорила…       — Мол травник — прислужник дьявольский, и его хозяин съел её сына, — подхватил Георгий. — А два дня назад она домой не вернулась.       — Мы именно поэтому вас вызвонили — может это как-то связано. Дядя Димитыр, пойдём скорее!       — Дойдём, Славик, дойдём… — ответил Димитыр, всё же ускорив шаг. Дело действительно оказалось серьёзным. Уж сам-то Димитыр понимал, что дело тут скорее всего вовсе не в Дьяволе. Уверовать в подобное — прерогатива маглов.       Лачужка Марии была всё той же, что он помнил с детства, когда приходил к ним залатать свои синяки и ссадины. Но он не успел даже коснуться двери, как вдруг она отворилась сама.       На пороге стоял толстый линялый мужчина, чуть старше него, в грязном костюме.       — Вы к травнику? — проговорил он с сильным английским акцентом.       — Да, — кивнул Димитыр.       — Проходите.       Мужчина отшёл, пропуская гостей внутрь.       Обстановка осталась как и при тётке Марии — крепкая, но нисколечки не новая мебель, небольшие картинки в рамочках на потемневших от времени стенах, даже салфетки на столе и камоде были теми самыми.       А на полу, рядом с печкой, сидел ребёнок, не старше года. Увидев его, Радослав округлил глаза узнавая малыша, и хотел было обратить на это внимание дяди, но вдруг раздался глухой удар и парнишка упал.       Обернувшись, Димитыр увидел Грегория с тяжёлым табуретом в руках. Следующий удар повалил Димитыра к племяннику.       — Ты чего… — уже с пола, с гудящей головой и вдруг нахлынувшей слабостью прошептал он, обратившись к Григорию.       Старый друг ничего не ответил, зато незнакомец закрыл дверь, убирая свою палочку, и сказал что-то на английском. Знаний мужчины хватило чтобы разобрать что-то вроде:       «Приступайте, господин».       Это было последнее, что услышал и увидел Димитыр, перед тем как отключиться.

Продолжение следует...