Лживые поступки

      За одним из столиков располагался известный каждому студенту школы третьекурсник, учившийся на факультете умных и неординарных, и занимающий третье место в гонки лидеров по успеваемости после двух, несомненно, обворожительных и умных ведьм — Гермионы Грейнджер и Дафны Гринграсс — гриффиндорки и слизеринки.       Гарри Поттер резко поднялся со своего места и с неким раздражением ударил ладонью по столу. В следующий миг он схватился обеими руками за свои непослушные чёрные волосы, пальцами пуще прежнего взъерошивая их, отчего они стали ещё больше подходить под выражение «воронье гнездо». Будь рядом с юношей человек, знавший в своё время Джеймса Поттера, с уверенностью сказал бы, что перед ним вылитый Джеймс, лишь моложе да в мантии Когтеврана.       Гарри, тяжело выдыхая, отпустил свои волосы, в упор, почти не моргая, посмотрел на пожелтевшее от времени газеты 1981-го года. Того самого года, когда было совершенно нападение на семью когтевранца. Именно того года, когда он, совсем малыш, потерял своих родителей. Вряд ли в то время маленький брюнет мог понимать, что больше никогда не увидит улыбки родителей, никогда не услышит их смех, голоса, никогда не сможет провести с ними времени. Гарри представлял, как с любовью нянчились бы с ним Джеймс и Лили Поттеры, останься они в живых. Но реальность такова — они погибли молодыми, не успев повидать жизни, но сумели защитить своего ребёнка, его, Гарри Джеймса Поттера. И юноша был горд, что у него были такие родители.       Брюнет прикрыл глаза, а по его щекам потекли слёзы боли, отчаяния и скорби. Кому-то они могли показаться проявлением слабости или чересчур сильной эмоциональности. Другим бы подобная реакция могла бы показаться просто жалкой. Только всё дело в том, что он любил их. Он был готов защищать их память. Для юного Гарри они были великими людьми. Не побоялись смерти. Приняли удар на себя. Спасли его.       Именно Джеймс и Лили Поттеры были героями в ту ночь, но никак не он, Гарри… Он не был героем и не заслуживал этого звания. Единственное, что помнил юноша — леденящий душу смех Волан-де-Морта. Яркая вспышка смертельного проклятия. И крики… женские крики. И на этом всё. Большего память услужливо не показывала. И именно сегодняшним вечером, в пустующей библиотеке, когтевранец нашёл информацию с помощью строгой, но приятной в общении женщины — библиотекарши мадам Пинс.       Гарри, открыв свои очаровательные изумрудные глаза, вновь принялся смотреть на пожелтевшие от времени газеты, лежавшие на его столике. Выдохнув, юноша оперся двумя ладонями на поверхность стола, вглядываясь в текст газет, чуть хмурясь, когда его взгляд натыкался на одно определённое имя — Сириус Блэк.       Именно 1-го ноября 1981-го года, было совершенно нападение на семейство Поттеров, и именно некий Корнелиус Освальд Фадж, числившийся как заместитель главы Департамента Чрезвычайных Ситуаций, был в числе первых, кто прибыл на место, где, как считалось, Сириус Блэк убил двенадцать маглов и своего школьного товарища Питера Петтигрю.       От Петтигрю нашли тогда только палец, который и был послан его матери вместе с орденом Мерлина, присуждённым погибшему волшебнику посмертно. Сириус Блэк же был взят под стражу на месте преступления. Маглы, перед тем как им стёрли воспоминания о произошедших событиях, поведали о последних словах Петтигрю. На основе этих показаний и поимке Сириуса на месте преступления следствие делает вывод, что Блэк преступник, и его отправляют в Азкабан.       В газете была запечатлено несколько фотографий, на которых был изображён Сириус Блэк: на месте преступления и перед Азкабаном в робе заключённого.       Взяв в руки газету, Гарри поморщился от отвращения. Предатель с безумными глазами смеялся. Вокруг него было множество трупов маглов, а он смеялся. Юноше было жаль обыкновенных людей, маглов, которые просто оказались не в том месте и не в то время, став жертвами безумца. Наверняка у них были собственные семьи. Жены, или же мужья, не дождались своих половинок в ту злополучною ночь. Дети не дождались своей матери, а может, отца: родители погибли при странных обстоятельствах. Гарри и представить не мог, насколько тяжело было и матери погибшего Питера Петтигрю, которой послали его палец с орденом Мерлина.       — Поехавшая головой сволочь… — едва слышно прошептал в слух брюнет, отбрасывая от себя газету на которой и был изображён Блэк.

***

      В тот же вечер Гарри, оказавшись в гостиной факультета Когтевран, мрачным взглядом всматривался в огонь, пылающий в камине. Он умиротворённо слушал, как потрескивали поленья, совершенно не обращая внимания на то, как позади него оживлённо общались между собой его однокурсники.       Юноша не обращал внимания ни на кого, витая в своих облаках, погружаясь в свои далеко не радостные мысли, пока в какой-то момент к его плечу не прикоснулась рука, заставившая его наконец откинуть в сторону мысли о Сириусе Блэке, и о том, что он узнал из газет в библиотеке. Оглянувшись, Гарри увидел как рядом с ним, откинувшись на спинку дивана и устало выдохнув, садится Терри.       — Как тебе урок профессора Люпина, Гарри? — поинтересовался его лучший друг.       — Вполне сносный, — пожал плечами в ответ собеседник.       — Не хочу накаркать, но, возможно, у нас впервые с первого курса, будет нормальный профессор по ЗоТи.       Гарри улыбнулся, слегка качнув головой, и взглянул в сторону своего каштановолосого друга.       — Будем надеяться, ибо не хочется вновь разочаровываться. Хотя, как по мне, профессор Квиррелл тоже был вполне… компетентным, — запнулся при последних словах Гарри.       — Вполне компетентным? — с недоумением переспросил Терри, чуть поддавшись вперёд.       — Да, если бы не заикался, — вновь пожал плечами брюнет.       — Может ты и прав. Однако не смей говорить, что Локхарт был вполне неплохим преподавателем.       — А что… — многозначительно улыбаясь протянул Поттер, а как увидев скривившееся лицо Бута, коротко рассмеялся.       — Шучу, шучу, успокойся, Терри. Локхарт и в самом деле был отвратительным профессором.       Шатен спокойно выдохнул после слов брюнета, и лишь после этого оба подростка замолчали, одновременно глядя на пылающий огонь в камине.       — Что обсуждаем, ребята? — раздался мягкий, высокий голос.       Оглянувшись, оба когтевранца увидели свою лучшую подругу, которая села рядом с Терри. Они практически соприкаснулись коленями, она переводила взгляд с первого на второго.       — Твоего «любимчика» Локхарта вспоминали, — фыркнул Бут, тут же получив толчок в плечо от Лайзы.       — Он не мой любимчик… — нахмурилась подросток.       — Ага, как же, а не ты ли глядела на этого павлина влюблённым взглядом?       — Если ты не замечал, Терри Бут, но на него так смотрели почти все девчонки.       — Как уж тут не заметить! У каждой чуть ли не слюни текли при виде Локхарта. Ужас какой-то…       Гарри спокойно наблюдал за шутливой перепалкой лучших друзей, предполагая, что именно Терри вскоре получит от Лайзы, никак не наоборот. Ему всегда нравилось за ними наблюдать. Когда Бут и Турпин начинали свои «споры», они будто забывали о существовании Гарри, будто уходили в какой-то свой мир и не обращали ни на кого внимания. Это и правда было очень забавно.       — Терри, я бы тебе не советовал… — попытался вмешаться Поттер, но Бут словно не услышал его.       — Гарри, ты и без меня знаешь, насколько я прав. Лайза, как и другие девчонки в прошлом году, просто посходили с ума от этого индюка.       — Что в этом такого?       — Что такого? Лайза, его даже преподавателем язык не поворачивается назвать! Он, кстати, ничему так и не смог нас научить… А это была, между прочим, его главная обязанность.       — Не соглашусь, Терри, — вновь вмешался Гарри, заработав благодарный взгляд Лайзы, и неудомевающий от друга.       — Он научил, как нужно правильно улыбаться и как лучше всего позировать перед камерами журналистов.       — Ах, ну конечно, прошу прощения, был не прав, хоть чему-то Локхарт нас научил. Но девочки только и делали, что томно вздыхали, и явно ничему у него не учились.       Едва шатен успел произнести последние слова, как ему незамедлительно прилетел лечебный подзатыльник от Лайзы, хмурившей свои бровки.       — Да за что? Что такого я сказал на этот раз?!       — Я не сходила с ума по Локхарту! Просто… просто у него была приятная улыбка, вот и всё.       — Да, а почему ты тогда на Гарри не заглядываешься?       — Почему же не заглядываюсь? Я как и многие девочки, заглядываюсь, у Гарри завораживающие изумрудно-зелёные глаза, приятная улыбка; он вежливый, храбрый…       От каждого произнесённого слова со стороны Лайзы, глаза обсуждаемого юноши стали расширяться всё больше и больше от изумления.       — Стоп, стоп, стоп, Лайз, я польщён, конечно, но не нужно меня так уж… превозносить, я самый обыкновенный, — попытался остановить подругу смущенный Поттер.       — Гарри, то, что я говорю действительно в тебе есть, и многие девочки тебя обсуждают.       — Обсуждают?       — Да, в особенности обсуждают твои глаза.       — А что с ними не так-то?       — С ними как раз всё так, Гарри, просто, когда ты смотришь на кого-то, кажется, будто своим взглядом ты проникаешь в самую душу, — улыбнулась Лайза.       — И всё равно, вы, девчонки…       — Терри, спокойнее, — вмешался Гарри, видя как их боевая подруга уже переводит на шатена предупреждающий взгляд.       — Не, ну а что, Гарри? Разве я не прав?! — возмутился Бут, кинув взгляд на брюнета.       — Перегибаешь палку, Лайза тут не виновата…       Наконец между ребятами прервался разговор, и возникла приятная тишина. Лишь где-то на другом конце комнаты можно было услышать весёлые разговорчики сокурсников.       — И всё же, порой вы мне действительно напоминаете Рона и Гермиону, — с довольной улыбкой произнёс Гарри, подмечая негодующие взгляды друзей.       — Гарри!

***

      Приближался всеми известный и горячо любимый праздник — Хэллоуин. Большинство чистокровных волшебников называли, его Самайном. Как принято считать, именно в этот день каждый желающий мог поговорить со своими умершими родственниками, как с близкими, так и с дальними, это не имело никакого значения. Чистокровные считали глупцами тех, кто отрёкся от Самайна, перестал проводить ритуалы в знак уважения к умершим. Однако, в нынешнее время, не так уж и много было волшебников, готовых вновь впустить в свою жизнь загробный мир, больше склоняясь к Хэллоуину именно как к празднику. Ежегодно 31 октября в Хогвартсе проходит Хэллоуинский пир, а в предшествующие этому событию выходные учеников средних и старших курсов отпускают в Хогсмид.       В одном из классов собрались вместе двое до крайности отчаянных гриффиндорца — Рон Уизли и Джеффри Стивенсон. Они прекрасно знали, что совсем скоро наступит праздничный ужин, отчего поспешно старались придумать план с помощью которого им и удастся унизить Гарри Поттера. Ведь как оба гриффиндорца считали, тот этого вполне заслуживал. Гермиона, которая являлась их подругой, с этим бы не согласилась. По её мнению, когтевранец ничего плохого по отношении к ним не совершил. Логические доводы умной девочки гриффиндорцы не признавали, а потому придерживались своей правды. По их общему мнению, Поттер был уж слишком высокого о себе мнения и его необходимо спустить с небес на землю.       Рон в моменты несогласия с девочкой всегда жарко спорил с ней и приводил весомые, по его мнению, аргументы. На первом курсе брюнет отказал ему, рыжику, в дружбе, более того, вместе со своим дружком наехал на него, хотя он сам, ничего такого не сказал и не сделал. На всё том же первом курсе Гарри проявил агрессию по отношению к нему, хотя опять-таки, на то не было веских причин. Рон бы также напомнил о моменте, когда перед концом первого курса, Поттер стал хамить ему, более того, стал провоцировать на потасовку, не смотря на то, что шестой Уизли всего лишь поинтересовался как у них «дела». И не смотря на всё это, когтевранец добил гриффиндорца тем, что устроил всеобщее унижение, перекрасив его волосы в зелёный цвет, также как и его одежду в форму ненавистного Слизерина. Так кто после этого ещё и виноват?       Более того, по мнению Рональда Поттер ничего не стоил. По успеваемости его подтягивали профессора, и дело вовсе не природных умственных способностях брюнета.       А момент с профессором Локхартом на втором курсе лишь доказывает, что профессора симпатизируют любимчику волшебного мира. И вы хотите сказать, Уизли не прав?       — Когда будем начинать, Рон? — поинтересовался Джеффри у своего друга.       — Самое время настанет, когда большинство прибудут в Большой зал. Вот тогда-то мы его и опозорим, и докажем каждому, что он — ничтожество.       — А мы… не перегибаем? — неуверенно произнёс младшекурсник.       — С чем? — с раздражением проговорил Рон, нахмурившись.       — С таким розыгрышем?       — Мне тебе напомнить, как он подставлял меня? Хотя…       — Хотя ты ему ничего и не сделал, помню я, помню, — проворчал Джефри.       — Вот именно, — рыжий повернулся к другу. — Поверь, он того заслуживает.       — Гермиона бы с тобой не согласилась.       — Гермиона наивная дура, которую на раз-два обманули, а она того и не поняла даже.       — Не говори так, она всё-таки наша подруга.       — Ладно, не важно, нужно готовиться, скоро, совсем скоро этот урод, поймёт, что с нами лучше не связываться. Его репутация упадёт ниже слизеринских подземелий.       Оба гриффиндорца и не догадывались, что в этот момент в своем укрытии переглянулись между собой Фред и Джордж Уизли. Перед ними вставал выбор: рассказать или промолчать.

***

      Дорога была долгой и трудной. Вместе с осенью пришли проливные дожди, лапы увязали в раскисшей земле. Сириус шёл только вперёд, изредка заглядывая в посёлки волшебников, чтобы раздобыть пищу или услышать новости. А потом снова возвращался к железной дороге и бежал вдоль рельс. Прошло несколько недель, прежде чем пёс достиг станции Хогсмид. Здесь беглец остановился. Он знал, что Школу Чародейства и Волшебства в этом году охраняют дементоры. Правда, в сам замок их не пускают, но всё же… Стало быть, придётся воспользоваться одним из потайных ходов.       Помимо стражей Азкабана существовала ещё одна опасность: в магическую школу приехал Ремус Люпин, старый друг Сириуса и Джеймса. Он не знал о предательстве Питера, но знал, что Блэк анимаг. Значит нельзя попадаться ему на глаза. Сириус решил, что лучше всего проникнуть в школу во время Хэллоуина: ученики соберутся в Большом Зале, а крыса наверняка останется в башне. Волкодав даже облизнулся — в последние дни ему редко удавалось наесться досыта. Он снова потрусил вперёд, к лесу. Там, в лесу, ему повезло наткнуться на след оленя. Сириус и раньше не раз замечал этих животных, но он понимал, что вряд ли сможет догнать хоть одного. К тому же, олени напоминали ему о Джеймсе. Но сегодня…       Рядом с отпечатками копыт Сириус заметил капли гноя и гнилой крови. Значит, зверь болен или ранен. Это может сравнять шансы. Блэк даже не заметил, что, крадучись, идёт по следу оленя. Вскоре он нашёл его. Олень пил воду из ручья. Это был стройный молодой самец с красивыми рогами. В огромных глазах пряталась боль, причиняемая торчащим из плеча обломком стрелы. Рана воспалилась, гной капал на землю. Сириус прыгнул.       Жертва не успела среагировать, только жалобно заревела, но рёв лишь подхлестнул проснувшегося в анимаге зверя. Острые клыки вспороли горло, кровь брызнула, орошая собой часть дерева, траву и морду волкодава; через некоторое время олень затих. Мясо было вкусным, беглец наконец-то насытился. Он задрал морду к небу, и поведал лесу о своей удачной охоте. В ответ издалека послышался вой волков. Сириус прислушался к голосам лесных собратьев. Какая-то не оформившаяся до конца мысль, мелькнула в его голове, но тут же пропала.

***

      В честь Хэллоуина Большой зал был украшен праздничным декором: тыквы со сладкой начинкой, летучие мыши, оранжевые серпантины и водяные змеи. От вида красочных украшений в душе каждого студента, вошедшего в зал, просыпалось чувство эйфории от грядущего праздника, возможность вкусить лакомства, а истории в кругу друзей возле горящего камина веяли теплотой и уютом… Одни только эти мысли, заставляли учеников блаженно жмуриться и с нетерпением занимать свободные места своих столов. Преподаватели с добродушием в глазах встречали учеников, наблюдали за искренними, чистыми эмоциями на их лицах и представляли, каково было им в прошлом, учась в Хогвартсе, встречать праздники. Каждый профессор помнил такие дни так хорошо, словно это было только вчера.       Большой зал постепенно, но верно, заполнялся радостными студентами, готовых к празднованию. В отличие от остальных факультетов, стол Слизерина был единственным, на котором было достаточное количество недовольных происходящим. Ведь, по их всеобщему мнению, было глупостью проводить Хэллоуин, он не являлся исконно магическим торжеством. Однако в Хогвартсе так не считали и продолжали совершать одну и ту же «ошибку» из года в год.       Именно Самайн являлся торжеством для магов, и именно он был идеален для того, чтобы очиститься и очищать, завершать дела и избавляться от проблем, болезней и всего прочего, что тяготит душу. Согласно кельтским традициям, Самайн — это праздник почитания умерших. У славян ему соответствует Велесова Ночь. Безусловно, Хэллоуин был праздником, и его можно было отмечать, но в одном был уверен почти каждый чистокровный волшебник — существовала крошечная вероятность, что кто-то после праздника будет отдавать дань усопшим.       Хэллоуин, Самайн, Кельтский Новый год, Праздник смерти, канун Дня всех святых… Ночь, когда открываются врата, соединяющие мир мёртвых с миром живых. Ночь, когда любым нечеловеческим сущностям от фей и эльфов до сил преисподней, позволено свободно разгуливать по земле. Ночь, когда становится возможным невозможное, странное и страшное. Кельтский праздник почитания мёртвых постепенно трансформировался в единственный день в году, когда смерть уже не воспринимается чем-то серьёзным, чем-то стоящим почитания — путь, пройденный Хэллоуином в человеческом сознании, впечатляет, но и немного расстраивает. У Самайна, предшественника Хэллоуина, сложные отношения с современной версией праздника.       Они друг другу не то чтобы отец и сын, а скорее старший и младший братья, которых поделили при разводе родители. Самайн считается чисто языческим праздником, а в Хэллоуине языческие традиции переплелись с христианскими, сохранив основную идею — утверждение победы жизни над смертью. Только язычники видят бессмертие как «вечное возвращение», слияние с праматерью-природой, а христиане — как вечную жизнь души.       Время подходило к моменту, когда директору нужно было выступить перед своими учениками с речью, но совершенно неожиданно раздалось пара глухих и громких выстрелов из хлопушек. Словно из ниоткуда посыпались конфетти, попадая прямо на головы Рона и Джеффри, замерших от неожиданности и испуга.       Оглушающие звуки в одно мгновение привлеки внимание остальных студентов к двум гриффиндорцам, что с ошалевшими лицами пялились на своих сокурсников. Однако конфетти были только декорацией, следом за цветными бумажечками появилась ослепительная вспышка, поглотившая на несколько секунд Рональда и Джеффри.       Лишь когда угасла вспышка, перед всей школой появились, вместо гриффиндорцев, неизвестные ученики, облаченные в форму Слизерина и с забавными рожицами тыкв вместо голов.       Молчание длилось от силы лишь пару минут, но после на весь Большой зал раздался многочисленный хохот ставших свидетелями этого представления студентов.       Каждый преподаватель встретил данную неожиданность… в своей манере. Кто-то улыбался, а кто-то и хмурился. Профессор Дамблдор сверкая своими очками-половинками добродушно улыбался в свою бороду. Профессор Макгонагалл едва могла скрыть мимолётную улыбку, ожидаемо кидая многочисленные взгляды на две рыжие головы, старавшиеся придать своим лицам самый невинный вид «а-ля мы здесь не причём». Профессор Снейп кривился и хмурился, явно недовольный начавшимся шоу. Профессор Спраут ахнула и от неожиданности опрокинула на себя свой кубок с напитком. Профессор Флитвик с радостным смехом едва ли не подпрыгивал на своём месте, начав с восторгом и любопытством смотреть на двух бывших гриффиндорцев, — ему было интересно, кто провернул сие аферу и как это удалось совершить. Профессор Люпин опустил голову вниз, и лишь его подрагивающие плечи выдавали его с головой, — мужчина от души хохотал.       Рон и Джеффри переглянулись между собой и тут же пронзительно, громко закричали.       — Что с тобой?! — практически в унисон прокричали мальчишки, тыкая друг в друга пальцем.       — Почему ты в слизеринской форме?! — бывшие гриффиндорцы стали осматривать самих себя, отчего ещё больше ужаснулись.       А поглядеть было на что: оба были совершенно не похоже на себя прежних. К ним уже спешила профессор Макгонагалл, решившая как можно быстрее разобраться в случившимся.       — Уизли, Стивенсон, — раздался голос с нотками насмешки.       — Поттер? Чего тебе?!       — Да, ничего, — пожал плечами Гарри, проходя мимо двух гриффиндорцев.       — Это ты всё устроил?!       Брюнет остановившись, с приветливой улыбкой чуть приподнял бровь в немом вопросе.       — Что именно, Рон Уизли?       — Не строй из себя глупца… — вмешался в диалог Джеффри.       — Глупец здесь как раз таки не я…       Брюнет чуть качнув головой, уже было развернулся, чтобы пойти дальше к своему столу, как тут услышал возглас.       — Ах ты, тварь! — прорычал Рон и с размаху попытался ударить Гарри.       Всё произошло буквально за несколько секунд, когтевранец словно ожидая атаки, резко ушёл влево, ловко уходя от удара, и повернулся к мальчишкам лицом, хотя стоял до этого боком.       Джеффри, выхвативший волшебную палочку, попытался атаковать третьекурсника, чтобы помочь другу, но его орудие резко выбили из руки.       Послышались вскрики обеспокоенной женской публики, Гарри стоял, лёгким, почти незаметным, движением убирая свою палочку на место.       — Прекратите! Немедленно прекратите это безобразие! — с возмущением в голосе воскликнула Минерва, оказавшись возле трёх юношей.       — Профессор Макгонагалл, это всё Поттер!       — Я всё видела, мистер Уизли, и точно могу сказать, что не мистер Поттер первым решил напасть на вас и вашего друга.       — Но…!       — Я всё сказала, мистер Стивенсон! — твёрдым тоном прервала возмущения второкурсника, декан Гриффиндора.       Гриффиндорцы переглянулись между собой, и кинули ненавидящий взгляд в сторону спокойно стоящего когтевранца.       — Будьте добры, мистер Уизли и мистер Стивенсон, пройти в мой кабинет после ужина.       — За что, профессор?! — в унисон возмутились виновники.       — С вами будет проведена воспитательная беседа. Сядьте за свой стол. Впредь, надеюсь, мне не будет стыдно за свой факультет.       Рон вместе со своим другом Джеффри кивнули и уселись на свои места, в то время как женщина повернулась к брюнету.       — У вас есть что мне рассказать, мистер Поттер?       Минутная пауза, и лёгкий ответ уверено слетел с юношеских губ:       — Нет, профессор, мне нечего вам рассказать.       — Кхм, хорошо, мистер Поттер…       — Могу я пройти за свой стол?       — Конечно, ступайте.       С вежливостью кивнув головой, брюнет направился к своему столу, стараясь не замечать взгляды, направленные прямо на него.       Шаг. Взгляды буравили его спину. Шаг. Послышались шепотки обескураженной толпы студентов. Расстояние до стола Когтеврана казалась неминуемо длинным.       Добравшись наконец, Гарри занял свободное место возле Терри и Лайзы, оказавшись прямо посередине, и вскоре, когда шумиха стихла, поднялся со своего места директор школы.       — Доброго вам вечера, — начал свою речь он. — Первым делом хотелось бы сказать, что я рад видеть каждого в этот прекрасный вечер Хэллоуина! Спасибо всем, кто так любезно вызвался помочь нам подготовиться к празднованию. Я уверен, что с вашей помощью этот Хэллоуин станет одним из лучших в нашей жизни. Лишь благодаря стараниям нескольких учеников, мы можем видеть великолепный, освещенный светящимися тыквами, летучими мышами, оранжевыми лентами и всевозможными другими украшениями, Большой зал. В конце всегда есть какое-то развлечение, например, Призраки Хогвартса, которые выскакивают из стен и планируют какую-то шалость. Несмотря на некие склоки, я надеюсь, каждый проведёт этот вечер благополучно.       — Я люблю Хэллоуин! — выкрикнул кто со стола Гриффиндора.       — Мистер…       — Не стоит, профессор Макгонагалл, — с добродушной улыбкой приостановил заместителя, директор. — Студенты в праве веселиться в этот прекрасный вечер. Не нужно их за это судить и наказывать.       — Нет лучшего места для празднования Хэллоуина, чем Хогвартс! — вторил первому смельчаку студент с факультета Пуффендуй.       Профессора на это лишь переглянулись, однако директор, Альбус Дамблдор, лишь с добродушной улыбкой кивнул головой.       — А теперь, я хотел бы сказать последние три слова… Да начнётся пир!       Пир в Хогвартсе является синонимом вкусных, деликатесных, изысканных и ароматных блюд. Еда волшебным образом появилась на пустых тарелках, и все принялись накладывать себе порции разных вкусностей, стараясь съесть как можно больше. Гарри, спокойно накладывая себе разнообразных вкусностей, почувствовал как к его плечу прикоснулась рука Терри, отчего ему пришлось мельком взглянуть в сторону своего лучшего друга.       — Расскажешь, что это было?       — Что именно? — невинно поинтересовался брюнет.       — По какой причине на тебя решили напасть Уизли и его дружок?       — Понятие не имею, может у них… припадки? — пожал плечами Гарри, отвечая на вопросительные взгляды однокурсников.       — Допустим, просто странно…       — Что странно, Терри?       — Шутка похожа на ту, что была на нашем первом курсе.       — Хм, совпадение?       Разговор ребят совершенно неожиданно прервали странные звуки, доносившиеся со стола Гриффиндора. Удивлённые происшествием студенты повернули головы в нужном направлении, и увидели как возмущенные Рон с Джеффри издавали… скрежет металла о металл? Птичий клёкот? Завывание? Эти и другие, более странные звуки, издававшиеся пострадавшими гриффиндорцами, привели к смеху, поднявшемуся на весь Большой зал. Однако удивлению не было предела.       Никто не мог понять, по каким же причинам мальчишки издают такие странные звуки, и почему же они так интенсивно машут руками? И так махали, едва не опрокидывая тарелки со съестным у своих сокурсников, которые были этим явно недовольны. Рон вылез из-за своего стола и с гневным лицом — по факту с тыквенной гневной рожицей, — направлялся прямиком к столу Когтеврана, указывая пальцем на Гарри, и при этом открывая рот, стараясь что-то сказать. Вот только никто не мог его понять. Из его открытого рта вырывались лишь те самые странные звуки.       — Мистер Уизли, успокойтесь и сядьте на своё место! — прорычала недовольная очередным происшествием Минерва, приподнимаясь на своём месте.       К двум пострадавшим студентам, чтобы оказать и помощь, уже стали подходить профессор Дамблдор, Макгонагалл, Снейп и Флитвик.       — Рон, успокойся! Джеффри, ты тоже! — возмутилась Гермиона, стараясь угомонить своих друзей, но всё было бестолку.       Наблюдая как профессора старались с помощью манипуляций палочкой определить, что произошло с двумя гриффиндорцами, Гарри смаковал свой сок.       — Всё ещё совпадение, дружище? — поинтересовался Терри, бросая украдкой взгляд на друга.       — Безусловно, совпадение… — пожал плечами брюнет.       — Поппи, будьте готовы принимать двух студентов! — взмахнул палочкой Дамблдор, из которой вылетел серебристый Феникс, и умчался в сторону Больничного крыла.       — Минерва, Северус, проводите мистера Уизли и мистера Стивенсона в Больничное крыло.       — Конечно, Альбус, — кивнула Макгонагалл и вместе со Снейпом повела двух пострадавших к мадам Помфри.       Только когда всё наконец утихло, директор Хогвартса дал возможность ученикам школы продолжить праздничный пир. Студенты с каждого факультета, пробуя разного рода вкусности со стола, обсуждали то, что произошло с двумя гриффиндорцами и каждый старался понять, кто это совершил и по какой причине неизвестный решил так поглумиться над пострадавшими. Гарри со спокойным лицом продолжал ужинать, практически не обращая внимания на направленные на него взгляды. К слову, даже профессор Флитвик заинтересовано поглядывая на своего лучшего ученика, но тот умело «не замечал» их.       Однако на пристальное наблюдение со стороны близнецов Уизли и их одобрительные кивки, Гарри слегка качнул головой в сторону выхода из Большого зала. Словно сговорившись, когтевранец и два гриффиндорца встали со своих мест и направились к выходу из зала, чтобы тут же завернуть за угол, молча пройти по коридору и зайти в первый попавшийся заброшенный кабинет в котором, к счастью, не оказалось призрака Пивза — он был бы точно был лишним. Джордж и Фред встали перед второкурсником, и с хитрыми усмешками смотрели на брюнета.       — Что-то хотели, ребята? — поинтересовался Гарри, чуть приподняв бровь.       Старшекурсники, украдкой переглянувшись друг с другом, и, к неожиданности когтевранца, достали странный пергамент.       — Это тебе, Гарри.       — Она будет тебе нужнее, чем нам, — раскрыл пергамент перед Гарри Фред.       — Но… он же пуст.       — Всё не так просто, Амиго.       — Смотри внимательно, и запоминай.       Джордж достал свою волшебную палочку и, дотронувшись до пергамента, произнес:       — «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!»       Как только близнец произнёс странные слова, перед изумлённым Гарри на пустом, казалось бы, пергаменте стали проявляться слова:       

«Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов, с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров…»

      — Ч-что это? — не веря тому, что видит собственными глазами, спросил юноша.       — Карта Мародёров. Благодаря ей ты сможешь передвигаться по Хогвартсу и никто не сможет тебя тайком поймать. К тому же ты сможешь увидеть передвижения других обитателей замка.       — Но где вы её нашли?       — Мы как-то раз попали к Филчу, и, случайно… — с озорной усмешкой подчеркнул Фред.       — Решили заглянуть в его кладовку…       — И нашли там не только отобранные вещи студентов, но и это сокровище…       — Правда нам потом крупно влетело…       — Особенно от нашей матери…       — Да-а-а, как вспомню, аж пятой точке больно становится.       — И вы хотите отдать карту мне? Почему? — держа в своих руках пергамент, поинтересовался когтевранец.       — Да, мы увидели в тебе потенциал…       — Потенциал?       — Именно. Потенциал прирождённого шутника, нашего протеже, продолжателя наших безумных, но от того не менее интересных идей в виде розыгрышей.       — Спасибо вам, ребята. Можно последний вопрос?       — Конечно, Амиго.       — Задавай, постараемся на него ответить, если мы конечно знаем на него ответ.       — Кто такие Мародёры?       — Мы и сами не знаем, вероятнее всего, они учились в Хогвартсе до нас. Именно они изобрели эту карту, за что мы им и благодарны.

***

      Наконец, наступил долгожданный день. Сириус вошёл в деревню Хогсмид.       Как же долго он тут не был! На него волной обрушились давно знакомые запахи: толпы людей, сладостей, сливочного пива.       Путь пса лежал к одному из магазинчиков, торгующему волшебными лакомствами. Улучив момент, он проскользнул на склад, отыскал незаметную на первый взгляд крышку люка. К счастью, подземный ход не разрушился за прошедшие годы. Через некоторое время тоннель вывел его к полой статуи горбатой ведьмы. Сириус отодвинул носом верхушку горба, вылез наружу.       В коридоре было пусто и тихо. Пёс пошёл знакомой дорогой к башне Гриффиндора.       Хогвартс совсем не изменился за все эти годы: те же картины на стенах, те же лестницы, всё тот же портрет Полной Дамы у входа в некогда родную гостиную.       Сириус превратился в человека и подошёл к портрету.       — Пароль? — спросила Дама, как это всегда было в школьные годы.       — Пропусти меня, — попросил Блэк.       — Пароль.       — Ты меня не узнаёшь? Я же тут учился.       — Пароль.       — Пусти, — неожиданная ярость охватила Сириуса — цель в двух шагах, а попасть внутрь невозможно из-за глупой картинки.       Из груди беглеца вырвалось рычание, он бросился к Полной Даме и попытался голыми руками разодрать холст. Материя не поддавалась, но он продолжал изо всех сил царапать полотно, пока не сумел проделать крошечную дырочку. Под бешеным напором она становилась всё больше и больше, вот уже удалось оторвать небольшой кусочек. Полная Дама с отчаянным криком кинулась прочь, завопил что-то полтергейст Пивз… и тут Сириус пришёл в себя. Понимая, что вот-вот появятся люди, он поспешил вернуться к тайнику. Волкодав нырнул внутрь статуи и вскоре был уже далеко от школы.

***

      Раковина, как всегда, отдвинулась оглушительно бесшумно. Невозможно тихо.       Опытный Гарри кинул в трубу сначала две заранее принесённые подушки — биться о холодный каменный пол ему вовсе не хотелось, — а затем юркнул следом, уходя под замок на многие километры.       Всё тот же непримечательный промежуточный холл, из которого он попадает в коридор, чьё назначение — довести путника до двери со змеями, входа в саму Тайную Комнату — огромную, почти не уступающую в размерах Большому залу, стены которого были сложены из огромных, почерневших от времени, уже покрывшихся где-то плесенью и мхом камней. Комната с вечно сырым полом с начала своего существования являлась прибежищем для одной из самых сильных тварей в мире…       На противоположной входу стене была скрытая за огромной лепниной головы создателя этой комнаты дыра: в ней скрывалось логово «ужаса Слизерина» — огромного змея Василиска.       Комната эта была под стать создателю и его питомцу. Статуи голов атакующих кобр встречали у входа и провожали до своего «хозяина». Холодное, тусклое освещение придавало мрачности. Сам же Салазар был изображен в гневе, сразвивающимися от сильного ветра прядями волос, раскрытытым в крике рте… Ни у кого не остается сомнений, что при жизни он часто был именно таким.       Как Гарри ни пытался тихо ступать по каменным плитам, ему не удалось скрыть звуки своих шагов, эхом разлетавшихся по огромному помещению и достигавших самых дальних уголков; достигавших острого слуха древнего Василиска.       Он не заставил себя долго ждать, и выполз из своего гнезда, как только Гарри дошёл до кромки воды; до того места, где-то совсем недавно лежали Джинни и Джастин.       — Что нужно временному Хозяину? — прошипел огромных размеров змей, остановившись перед мальчиком.       — Временному? Не веришь, что я у тебя буду постоянным? — ответил таким же шипением когтевранец.       — В жизни всякое может случиться… и вы можете погибнуть.       — Соглашусь, однако пришёл я к тебе по другой причине, Алексиос.       Король Змей невольно, выдавая свою заинтересованность, вильнул своим широким хвостом, удивив этим Гарри, не ожидавшего такого проявления эмоций.       — Временный Хозяин наконец одумался?       — О чём это ты? — с подозрением поинтересовался брюнет.       — Нужно очистить школу от грязи! — с ярым возмущением прошипел Алексиос.       — Ах, ну да, от магглорожденных… — покачал головой Гарри, положив свои руки на бедра.       — Вы должны закончить Великое дело моего Создателя!       — Алексиос, открою тебе горькую, но всё же правду…       — Создатель говорил, что нужно избавиться от грязи! Они мешают процветать! Они ничтожества! — продолжал с возмущением шипеть Король Змей.       — Нынешние время совершенно другое, не такое, каким оно было, когда был жив Салазар Слизерин. Тебе нужно это наконец принять.       — Я никогда это не приму, Временный Хозяин…       Именно такого ярого отстаивания предубеждений великолепного, несомненно древнего существа Гарри и боялся больше всего.       «Надеюсь, что это не так…» — промелькнула мысль в голове когтевранца, когда он, покачав головой, вновь обратился к змею.       — Я к тебе по другому поводу, Алексиос. Как у тебя продвигаются дела в поисках беглого преступника, Сириуса Блэка?       — Я возмущён! — взбушевалось древнее существо, яростно ударяя своим хвостом по холодному полу, отчего, казалось, тряслась вся Тайная Комната.       — Это я заметил… — скорее себе, чем змею, прошипел Гарри, едва удерживаясь на ногах.       — Эти дрянные, никчёмные существа, преграждают мне путь! Мне не позволяют обследовать окрестности лесные народы!       — Вот как… Что ж, ожидаемо…       — Что вы имеете ввиду, Временный Хозяин?       Некоторое время висело молчание между двумя необычными собеседниками, однако вскоре оно было прервано мальчиком:       — Они не знают с какой целью ты хочешь обыскать их территорию.       — Дайте мне приказ, и я уничтожу их, — с нетерпением обратился к Гарри, Алексиос, перестав двигать хвостом.       «Тебе только дай повод повеселиться, и ты им непременно воспользуешься,» — произнёс в голове брюнет, а вслух добавил.       — Не думаю, что на данный момент это хорошая идея, Алексиос. Для начала, мы должны попробовать договориться с ними.       — В этом нет никакого смысла!       — Уж поверь, порой словами можно совершить намного больше, чем действиями.

Продолжение следует…