Лживые поступки

      Прогуливаясь по безлюдным коридорам школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, черноволосый мальчик направлялся в гостиную своего факультета. Следуя по освещённым лишь факелами коридорам, Гарри мысленно возвращался к разговору с древним существом в Тайной Комнате. Алексиос в какой-то мере был прав — договориться с лесными кланами будет весьма непросто. Мысли пробуждали из глубины сознания странное, противное желание послушаться совета Василиска и с грубой силой указать каждому лесному жителю, кого стоит слушаться. Однако, прогоняя такие желания, такие тёмные мысли, которые, казалось, словно бы не принадлежали ему на самом деле, Гарри пришёл к выводу: он сделает то, что должен. Договорится. Сделает всё без применения сил Василиска.       Пустынные коридоры давали возможность мальчику размышлять, бродить по замку, избегая многочисленных взглядов учеников. Тишина позволяла брюнету свободно выдохнуть. Сворачивая за угол, к своему удивлению, Гарри заметил одиноко стоящую, облаченную в слизеринскую мантию, высокую, в меру стройную девочку с длинными темно-русыми волосами, мягко спадающими на хрупкие плечи. Подходя крайне осторожно, словно боясь спугнуть красавицу, Поттер едва не вздрогнул, когда очаровательная незнакомка, повернула в его сторону голову. Большие, зелёные, со необычным для жителей Соединённого Королевства разрезом глаза, хитро поглядывали из-под тёмных пушистых ресниц и создавали неприятное ощущение своеобразной слежки. Приблизившись к девочке, мальчик некоторое время не прерывал такое волшебное мгновение, называемое тишиной.       — Что-то хотел? — прозвучал её лёгкий, ангельский голос.       Когтевранец ответил не сразу.       — Удивлён, — произнёс он несколько запоздало.       — Удивлён? И чему же?       — Твоему образу, одиноко стоящему.       — Заинтриговал, — прекрасная незнакомка улыбнулась уголком губ. Невольно разглядывая прелестную девочку, Гарри подметил её игриво изогнутые брови. В сущности именно они придавали ей особой миловидности и загадочности. — Может пояснишь?       — Ты одна в коридоре после празднования Хэллоуина.       — Предполагаешь, что я могу что-то замышлять? — игриво поинтересовалась незнакомка.       — Смею не сомневаться в этом, — с едва заметной озорной усмешкой ответил когтевранец.       — Могу ли я получить ответ и на мой вопрос?       — Конечно.       — Что делает в полном одиночестве известный всей Британии ученик в пустынном коридоре Хогвартса?       — Могу ли я поинтересоваться именем, столь… загадочной незнакомки? — мягко перевёл тему Гарри.       — Дафна Гринграсс.       — Гарри Поттер, приятно познакомиться.       — Взаимно.       Высокая, стройная, легкая… истинная аристократка. В каждом, даже лёгком, движении руки, Гарри подмечал изящество и ленивость кошачьей грации. Пухлые губы на первый взгляд показались ему совсем не подходящими к лицу Дафны, но после недолгого разговора, мальчик уже не обращал никакого внимания на них — нет идеальных людей, и не это ли счастье людского человечества? — а потом они даже начали ему нравиться. Нравиться именно тем, что так не вписываются в это переплетение изящных линий, из которых складывается ее лицо. Особенно поразили его её волосы, густые и явно легко поддающиеся укрощению расчёской, отчего были идеально уложены в причёску, которая каким-то непостижимым образом очень органично вписывалась в туманно-загадочный облик девочки.       Наблюдая за слизеринкой, Гарри, не особо лукавя, признавал то, что он был захвачен врасплох ее красотой и грацией, её загадочностью. Она казалась холодной издалека. Лишь при разговоре он подметил в ней горячее сердце.       Дафна, подмечая взгляд Гарри, машинально приободрилась, продолжая всё также держать спину прямой — как и учили её в детстве родители. Она не была желанным ребенком в семье Гринграсс. Верная традициям, семья страстно желала получить мальчика-наследника. И уж конечно слова сухонькой акушерки «у вас девочка, мистер Гринграсс» огорчили обоих родителей и обманули все их чаяния и упования. Родители были разочарованы, но не отказались от ребенка, потому что это было просто-напросто невозможно.       Мать никогда не участвовала в её жизни, как будто у неё была лишь одна дочь — Астория, младшая сестра Дафны. Но вот отец… Да и он в общении с ней ограничивался поучениями и наставлениями, может, в силу своей сдержанности и хладнокровности. Но Дафна выросла с характером, точно повторившим его: норовИстая, сдержанная, целеустремлённая, гордая… Как бы там ни было, всё равно ей всегда не хватало любви, ласки и даже простой заботы. Ей частенько было нестерпимо одиноко.       Дафна Гринграсс всегда была окружена сухопарыми, строгими гувернантками и не слишком заботливыми няньками. Следуя своему долгу, они старательно обучали её с сестрой всем премудростям естественных и точных наук, этикету, музыке и прочим вещам, необходимым в аристократическом обществе. Дафна никогда не проявляла особого интереса ко всем этим незатейливым наукам, но выполняла всё безукоризненно, хотя и давалось ей это чересчур легко… Надо, значит надо, и никак иначе. Обстановка в доме всегда была излишне чопорная и строгая, что сильно сказалось на её характере, продолжавшем портиться с годами.       — И всё же…       Слизеринка, наблюдая за горизонтом в дали, услышала голос своего интересного собеседника, так не похожего на Драко Малфоя.       — Всё же? — поинтересовалась Дафна.       — Скучаешь по домашнему уюту?       — Да, — улыбнулась краешком губ девочка. — Желаешь познакомиться с моей семьёй? — после паузы поддразнила она когтевранца, с удовольствием подметив его красные от смущения щёки.       — Буду с надеждой в сердце ожидать этого момента, — повернувшись к Дафне, улыбнулся ей Гарри, получая ответную улыбку.

***

      После Хэллоуина Сириус покинул Хогсмид: из-за происшествия в школе в деревню ежедневно наведывались дементоры.       Блэк решил, что безопаснее всего будет укрыться в Запретном Лесу, где нет людей, а значит, и стражам Азкабана там делать нечего.       Уходя, он на всякий случай прихватил в одном из домов острый нож. Беглец отыскал в чаще брошенную волчью нору и поселился там.       Ночами Сириус выходил на опушку леса и с тоской смотрел на окна гриффиндорской башни. В одну из таких ночей он услышал шипение.       Пёс быстро огляделся, и заметил на дереве крупного рыжего кота. Зелёные глаза мерцали в темноте как два изумруда.       — Странный зверь, — шипел кот. — Что ты здесь делаешь?       — Я не трону тебя, — отозвался Сириус.       — Ты странный. Ты похож на того, другого.       — Какого другого? — насторожился волкодав.       — Он живёт у друга хозяйки. Мерзкая крыса! — уши животного прижались к голове, шерсть встопорщилась.       — Я охочусь за этой крысой.       Кот зашипел ещё громче, и вдруг кинулся прочь.       «Решил, что я ему конкурент», — подумал Сириус.       В животе заурчало. Пора снова искать пищу.       Сириус углубился в лесную чащу. Чуткий слух уловил охотничий клич волчьей стаи. Пёс побежал на звук. Так и есть: четверо волков гнали лося. Надо сказать, он бежал значительно резвее. Шальная мысль мелькнула в голове беглеца. Он бросился наперерез лосю. Тот слишком поздно заметил чёрную тень, и не успел опустить рога. Сириус повис на горле добычи. Лесной великан пошатнулся и рухнул. Пёс же встал передними лапами на тушу, и оскалил зубы. Вряд ли волки захотят уступить чужаку добычу. Охотники не заставили себя долго ждать. Они приблизились неспешной рысцой и остановились в двух шагах от лося.       Только сейчас Блэк разглядел, что вожак в этой стае — крупный чёрный пёс с седым подмордком. Он был крупнее волков, однако почти вдвое меньше Сириуса.       Пёс не торопился нападать, более того, Блэку показалось, что собака трусит. Может быть, он когда-то встречался с анимагами, и теперь не спешил ввязываться в драку? К вожаку приблизилась волчица: высокая, изящная, с раскосыми жёлтыми глазами. Двое оставшихся членов семьи (очевидно, волчата), держались чуть поодаль. Волчица-мать свирепо зарычала, и Сириус сразу отступил: он был уверен, что сможет одолеть вожака, но связываться с самкой, для которой на первом месте была безопасность детёнышей, не стоило. Волчье семейство принялось за еду, периодически бросая на, странного, по их мнению, зверя, недружелюбные взгляды. Наевшись, они неспешно удалились, и Сириус смог сам приступить к трапезе.       С того дня он довольно часто выходил на охоту одновременно с семьёй Черныша (так он прозвал старого пса) и постепенно к нему привыкли, даже позволяли есть вместе со всеми. Не прекращал Сириус и наблюдения за башней, неизменно встречая во время этих вылазок рыжего кота. Тот через месяц так привык к анимагу и даже согласился помочь новому товарищу поймать «странную крысу». Лишь в день матча по квиддичу Сириус не сдержался, и вышел из леса к игровому полю, благодаря чему смог разглядеть на трибуне своего крестника в… когтевранской мантии?!       Вот чего уж точно не ожидал анимаг, так это увидеть сына лучших друзей, Джеймса и Лили, на факультете умников. Оставалось лишь надеяться, что Гарри имел хоть какие-то задатки сорвиголовы Сохатого. Сириус внезапно вспомнил, что скоро Рождество. А не побаловать ли паренька подарком, к примеру… бомбочками-вонючками? Золото в сейфе банка «Гринготтс» наверняка все двенадцать лет лежало нетронутым, а отнести заказ на почту может и кот. Надо только составить письмо от имени Гарри.

***

      На порядочном расстоянии от замка Хогвартс находилась южная граница большого леса, который издавна принято называть Запретным. Настоящего его названия не помнил даже лесничий, обитающий здесь, по мнению учеников, с незапамятных времен. На самой границе леса стояла хижина, а в его обязанности, среди прочего, входит следить, чтобы ни один ученик не проник за табличку «Ученикам вход воспрещен!».       За жилищем лесничего был разбит обширный огород, овощи с которого периодически попадала на кухню Хогвартса. А огород вплотную примыкал к лесу. Сразу за огородом начиналась узкая, протоптанная неизвестно кем и когда тропинка вглубь леса. Идя по тропе, брюнет был готов поклясться, что заметил чьи-то выпуклые глаза, горящие в кустах, — или же это было его разыгравшиеся воображение? — а чуть дальше, между корней могучего дуба-долгожителя, явно прятался схрон, служивший волкам убежищем в холодную зимнюю пору.       Яма находилась на противоположной от тропы стороне, поэтому непосвященному ее заметить довольно трудно. Схрон был полуприкрыт ветвями, которые разные звери, в разное время зимовавшие здесь, понатаскали туда, чтобы сделать свое укрытие более скрытым от посторонних взглядов, защищённым от холодного ветра со снегом и тех крупинок солнечного света, что проникали под кроны деревьев в Запретном Лесу.       Яма была достаточно просторна, чтобы в ней могли уместиться человека два-три, если потесниться, или с комфортом расположиться три-четыре волка. Идущий по волчьей тропе мальчишка попал на развилку, откуда он уже не видел хижины лесника из-за густых, скрученных и переплетенных ветвей и стволов. На развилке можно свернуть налево и вперед, где лес становился более редким и светлым, либо под прямым углом вправо — в густую, непролазную чащу, либо продраться сквозь заросли терновника и очутиться перед пологим холмом, в одном из склонов которого видна темная дыра, ведущая в неизвестность, а точнее — в логово чудовищ, о котором в Хогвартсе не знал никто, даже директор.       Направляясь на северо-восток от границы чащи, Гарри удалось выйти на небольшую полянку, темную и мрачную. Тишина давила на уши.       Редколесье — граница владений кентавров, расы волшебных существ, имеющих склонность к чтению звёзд.       Послышался топот копыт за спиной, — судя по многочисленным звукам, позади него явно был не один обитатель леса.       — Что здесь делает человек? — прозвучал голос с грубыми нотками.       Обернувшись, Гарри получил подтверждение своим мыслям — прямо перед ним было несколько полулюдей: они выглядели как лошади, но вместо шеи и головы животного у каждого был торс человека.       — Я-я… — от изумления, слова находились с трудом.       Светловолосый кентавр чуть крепче сжал свой лук, явно давая понять о своём малом терпении.       — Красноречиво, — хмыкнул он, пока его собрат молча глядел на мальчика.       — Что вы здесь забыли, Гарри Поттер? — вновь поинтересовался кентавр со строгим взглядом.       — Мне стало известно, что вы не разрешаете… кхм… — с неуверенностью начал говорить Гарри, подмечая как недобро сужаются глаза светловолосого кентавра.       — Спокойнее, Райн, дай ему высказаться, — уловив напряжённость своего соратника, произнёс темноволосый кентавр.       — Успокоиться? Человек без разрешения проник на нашу территорию! — от негодования Райн едва не встал на дыбы.       Более спокойный темноволосый кентавр лишь одарил своего соратника молчаливым, мрачным взглядом, и тот стушевался.       «Он тут главный…» — промелькнула мысль в голове Гарри, наблюдавшего за минутной перепалкой среди двух полуконей.       — Так, зачем вы здесь, Гарри Поттер?       — Я хотел попросить у вас разрешение на патрулирование по вашей территории моим… Василиском.       Когтевранец ожидал любой негативной реакции от кентавров, вплоть до нападения с их стороны, но чего уж точно он не ожидал так это… молчание.       — Вы понимаете язык змей, Гарри Поттер?       — Да, — кивнул головой брюнет, подмечая ещё больше удивления со стороны волшебной расы.       — Удивительно, — едва ли не прошептал светловолосый кентавр.       — И, в чём заключается необходимость, Гарри Поттер?       — Василиск будет проводить ночные вылазки для проверки Запретного леса, и в случае опасности сможет оказать помощь. После короткого молчания с небольшими переглядками, темноволосый ответил:       — …Думаю, мы можем согласиться, но у нас есть и условие. Видите ли, Гарри Поттер, на нашу стаю стали совершаться набеги.       — Набеги? — осторожно переспросил Гарри, внимательно слушая черноволосого кентавра.       — Да, пауки, нападают на больных, стариков и жеребят, и нападают большими группами.       — И что вы предлагаете?       — Если будет возможность, постарайтесь договориться с ними, иначе, мы будем вынуждены пойти войной.

***

      Высокий, худощавого телосложения человек с длинными серебристыми волосами и не менее длинной бородой сидел за своим рабочим столом. Небольшими глоточками мужчина смаковал свой чай, закусывая лимонными дольками. Выдыхая, Альбус поднялся со своего кресла и, словно не замечая взглядов бывших директоров и директрис, направленных на него, подошёл к окну, из которого открывался замечательный вид на окрестности школы. Глубоко задумавшись, старик ушёл в себя, начиная вновь и вновь возвращаться к мысли о проникновении Сириуса Блэка в школу. Многие его считали… безумцем в силу возраста. Однако, как считал сам Дамблдор, безумие и гениальность — это две крайности одной личности. Он прекрасно знал о проникновении своего бывшего ученика в замок. Знал о его попытке проникнуть в Гриффиндорскую башню.       — И долго будешь бездействовать? — ворчливо обратился к нему портрет Финеаса Блэка.       — Так нужно… — спустя минуту молчания, прозвучал уклончивый ответ.       — Нужно? Кому нужно, Альбус? — спокойным тоном поинтересовался Армандо Диппет.       — Ради Всеобщего Блага… Всеобщего Блага… — пробормотал Альбус, прикрывая глаза.       Развернувшись, нынешний директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс медленными шагами подошёл к своему столу.       — И что дальше, Альбус? Каковы следующие действия? — поинтересовалась одна из директрис.       — Ждать.       — Ждать?! — возмутилось большинство портретов.       — Именно, — подтвердил свои слова Дамблдор, вкушая очередную кисло-сладкую дольку. — Умение ждать — важнейшее качество любого человека.       — Но не тогда, когда в Хогвартс проникает безумный заключенный, — спокойным тоном возразил молчавший до сей поры, Эдвард Эверард. — Сириус Блэк явно выжил из ума, уж прости, Финеас, — на такие извинения, обозначенный старичок лишь хмыкнул в ответ.       Выслушивая бывших директоров и директрис, Альбус задумчиво вглядывался в шахматное поле на своём столе. За его дальнейшим движением руки, наблюдал каждый волшебник с портрета, каждый наблюдал за тем, как старый человек спокойно взял одну из фигурок и так же спокойно её передвинул на несколько клеточек вперёд. Чуть отшагнув, Дамблдор, взглянул на поле немного иным взглядом, более… удовлетворённым? Кивая своим мыслям, волшебник, поднял свой взор на портреты, получая в ответ лишь молчаливые взгляды, а некоторые и вовсе, отвернулись от него.       — Следующий ход…

***

      К глубочайшему удивлению учеников Хогвартса, с появлением профессора Люпина был организован Турнир Магических Дуэлей.       Курировать данное мероприятие вызвался нынешний профессор Защиты от Тёмных Искусств. Первый тур дуэлей был назначен в ближайшую субботу, и начать его должны были именно ученики третьего курса, а после студенты с четвёртого по седьмой курс, — каждый курс должен был проводить дуэли со своими однокурсниками. По заверениям старших, мероприятие безопасное, смыслом которого является избавление от скуки или демонстрация своих возможностей большому кругу зрителей. А также, слава.       Особенностью поединка является отсутсвие оскорблений — будет ли это возможно на практике, вопрос уже иной. Впрочем, после первого оскорбления была положена сатисфакция. Так же в центре этого мероприятия — зрелищность во время соревнований и последующие лавры победителя. Правила были самыми обыкновенными: нельзя калечить, убивать, использовать определённые особо травмоопасные заклинания. Если дуэлянт сдастся, или будет недееспособен, или же нарушит правила, победа автоматически перейдёт к его сопернику. За каждую победу дуэлянт будет получать очки, благодаря которым, он сможет продвигаться по турнирной таблице, и, таким образом, дойдёт до полуфинала, а после и до самого финала.       Известный каждому ученику Хогвартса Гарри Поттер вместе со своими лучшими друзьями, Терри Бутом и Лайзой Турпин, находился в Большом зале. Ребята вместе с однокурсниками ожидали начала Турнира, и, словно дождавшись нужного уровня тишины среди учеников, на площадку, напоминавшую помост для дуэлей на шпагах, которыми часто интересовался Дадли, пока не забросил, поняв, что по весу он не подходит, спокойным шагом вышел мужчина с густыми каштановыми волосами, местами серебрившимися сединой.       Как только он появился на глазах своих учеников, каждый мог увидеть знакомую, спокойную, с намёком на грусть, улыбку. А во взгляде, словно туман, стояло отчуждение. Ремус, наконец остановившись, чуть склонил голову в приветственном жесте, пока на помост выходили четверо волшебников. Альбус Дамблдор, Филиус Флитвик, Минерва Макгонагалл и Северус Снейп. При появлении последней, более мрачной, — в отличии от своих коллег, — фигуры, Гарри коротко переглянулся с Терри.       — Приветствую всех! — начал свою речь, директор. — Приветствую каждого на сегодняшнем мероприятии. Именно сегодня, открывается Турнир по Магическим Дуэлям. С сегодняшнего дня, и каждую субботу, до самого завершения, будут проводиться Дуэли среди учеников, начиная с третьих и заканчивая седьмым курсов. Курировать Турнир до самого конца, и судить в том числе, будет профессор Люпин, которому будут помогать деканы каждого факультета. Основные правила вы могли прочитать в своих гостиных на доске объявлений, поэтому предлагаю больше не ждать и начинать Турнир по Магическим Дуэлям! — заканчивая свою речь, профессор Дамблдор хлопнул в ладони, отчего в ту же секунду загорелся каждый факел, находящийся в Большом зале.       «Могущественен…» — с восторгом подумал о силе старого чародея, Гарри.       — Он и вправду, сильный волшебник, согласен? — полушёпотом поинтересовался у него, стоящий рядышком, Терри.       В ответ брюнет лишь кивнул головой, и добавил:       — Не поспоришь, Магия его… словно будоражит. Чувствуешь, как будто воздух накалился?       — Подожди… ты чувствуешь Магию? — с не пониманием поинтересовался, Бут, переведя взгляд на друга.       — Не думаю, — чуть качнул головой, Поттер.       Совершенно неожиданно к плечам двух мальчиков, брюнета и шатена, коснулась пару женских рук, заставив тех от неожиданности чуть вздрогнуть.       — Готовы, ребята? — со смешинкой поинтересовалась у друзей, Ханна.       — К чему? — мельком переглянувшись с Гарри, переспросил Терри.       — Как это к чему? К бою! — чуть ли не хором ошеломили девчата двух юношей.       — К бою? — поддерживая лучшего друга в непонимании, поинтересовался Гарри.       Лайза, Ханна и Сьюзен в ответ на такое лишь могли дружненько покачать головой, и выдохнуть: «Мальчишки».       — С козырей пошли? — фыркнул Терри, нахмурившись от известной фразы трёх подруг.       — Нет, просто вы чем слушали? Объявили, что сегодня четыре третьекурсника будут проводить первые дуэли, благо это не мы.       — Не хочешь начать первой, Лайз? — с добродушной улыбкой произнёс Гарри, чуть приобняв подругу.       — Нет особого желания, — отрицательно качнула головой, Лайза.       — Уверен, что наша сообразительная Лайза смогла бы одолеть своего противника в первом туре дуэлей.       — Скажешь тоже, — от неловкости засмущалась та самая «сообразительная» девочка.       — Ох, засмущал ты ее, Гарри, прекращай, а то ведь «сгорит» от неловкости, — с улыбкой проговорила Сьюзен.       — Неужто, малышке Сьюзи, завидно? — Бут с усмешкой притворно поддел Боунс.       — Не понимаю о чём ты, Терри, — отмахнулась та в ответ, отчего послышались добродушные смешки друзей.

***

      — Ты общаешься с кланом пауков? — с нескрываемой вежливостью и заинтересованностью обратился к большому другу, когтевранец.       — Да, — как не в чём не бывало, признался великан.       — Но они же… огромные! — ошарашенно развёл руки в стороны Гарри, демонстрируя приблизительный размер паука.       — Да нет, они… э-э… малюсенькие, вот, — большущими руками продемонстрировал размер паука, лесник.       — Хагрид, они явно с меня роста, если не больше, а в ширь вообще их представить боюсь, — с волнением сглотнул Гарри, увидев демонстрацию «маленького» по меркам Хагрида паука.       — Да что эт ты придумал, Гарри.       — Придумал? Ты сейчас показал «маленький» размер паука, и он с меня.       — Хм, — в итоге хмыкнул великан в свою бороду.       А начался данный диалог лишь после того, как прошёл очередной урок Ухода за Магическими существами. К своему удивлению, Гарри был готов признать, что из Хагрида выходил вполне компетентный профессор. Да, неопытный. Да, волнующийся по пустякам. Однако, преподносил он свои уроки очень интересно. Животные, которых они изучали, были необычны, пусть иногда (даже частенько) и могли нанести некий… ущерб самим ученикам.       Всё таки, из-за своего происхождения, — а Хагрид был полувеликаном, — он часто забывался, думая, что раз опасная тварь не может навредить ему, то и с его учениками ничего не будет. Изредка случались критические моменты, в которых мог бы пострадать один из учеников, но, благо, Рубеус вовремя предотвращал опасную ситуацию, и спасённый ученик отделывался лишь… испорченными портками. Гарри прекрасно знал, какого низкого мнения была большая часть студентов о самом Хагриде и его уроках, — порой выгодно сидеть возле камина, и, читая книжку, подслушивать разговоры в общей гостиной.       — Хагрид, — ещё раз обратил на себя внимание преподавателя когтевранец.       — Да, Гарри? — с добротой в глазах взглянул на него, Хагрид.       «Он не заслуживает оскорблений…» — промелькнула в его голове мысль, когда он вспомнил, какими фразочками ученики удостаивали великана, сидя в гостиной Когтеврана.       — Так что там с пауками? Ты говорил, что у них какие-то неприятности…       — С пропитанием у них вродь какие-то проблемки, но Арагог говорит, что скоро всё у них наладится.       «Решат… уж не это имели ввиду кентавры?» — чуть нахмурился Гарри.       — Гарри, будешь… это… угощение-то? — поинтересовался у брюнета профессор Ухода за существами, протягивая это самое каменное «угощение».       — Нет, спасибо, Хагрид, — с всей возможной вежливостью отказался Поттер, улыбнувшись уголком своих губ.       — Ну, как знаешь… Не попробуешь эту вкуснятину, тогда я её съем, — и наглядно откусил кексик, отчего мальчик невольно прикоснулся к своей челюсти.       И лишь через пару минут таких душевных разговоров «ни о чём», Гарри наконец вышел из хижины великана. Оказавшись на пороге, темноволосый мальчик свободной грудью вздохнул свежего воздуха, — порой дома у большого друга было весьма душновато, и было это по неизвестным причинам. Чуть оглянувшись по сторонам, когтевранец спокойным шагом направился по каменной дорожке в сторону входа в Хогвартс. Витая в облаках, известный ученик даже и не подозревал о паре заинтересованных глаз, наблюдавших за ним, за каждым его шагом по каменной дорожке. Лишь услышав едва слышный звук шуршания кустов, Гарри практически в одно мгновение обернулся в направлении леса, и… никого не увидел.       «Странно…» — подумал про себя мальчик.       Ещё некоторое время постояв на одном месте, приглядываясь к кустам и прислушиваясь к странным звукам, и никого не увидев, ничего не услышав, Гарри пожав плечами, направился дальше по дорожке, стараясь больше не размышлять о странном шуршании листьев кустов. Возможно, это был какой-то зверь. Самый обыкновенный. Всё-таки это был Запретный лес, а там могли водиться не только опасные существа, но и обычные животные. Олени, например.       Почему бы и нет? Перед разговором с кентаврами, Поттер мог поклясться, что видел парочку оленей. Может это была лишь игра его воображения и были это не олени, а кентавры… Хотя, вряд ли, всё-таки мальчик ещё не настолько сошёл с ума, чтобы путать магических существ с обычными животными. С этим, конечно, не согласились бы Дурсли, — уж по их-то мнению племянник давным-давно потерял здравый рассудок. И всё-таки стоило пошевеливаться и оказаться подальше от этого страшного леса. Приближаясь к переходному деревянному мосту, Гарри и понятия не имел о ещё одной паре глаз, загадочно наблюдающих за ним с самого его выхода из хижины Хагрида, и исчезнувшей, прекратив своё наблюдение лишь в тот момент, когда ученик скрылся из вида.

***

      — Альбус, — поприветствовал своего непосредственного начальника вошедший в кабинет директора профессор Защиты от Тёмных Искусств.       Мужчина чуть за тридцать, с едва виднеющейся сединой в волосах, остановился прямо перед роскошным дубовым столом Альбуса, наблюдая как явно не ждавший никаких посетителей старый волшебник, прекратил поглаживать лёгкими, почти невесомыми касаниями своего любимца-феникса — Фоукса. Старый волшебник перевёл свой взгляд на вошедшего профессора Люпина и направился к своему рабочему месту, оставив Фоукса сидеть на жердочке.       Устроившись поудобнее в своём величественном кресле, Дамблдор приглашающие махнул рукой на одно из посетительских кресел, стоящие напротив его стола. Люпин последовал приглашению и обратил обеспокоенный взгляд своих ореховых глаз на сидящего напротив — в ответ на него смотрели спокойные и умиротворенные глаза директора, частично спрятанные за очками половинками.       — Здравствуй, Ремус, — в ответ поприветствовал его старый волшебник, приглашающе протянув ему вазочку с угощением. — Может, чаю или лимонной дольки?       — Спасибо, но откажусь, — неуверенно протянул мужчина, и под пронзительным взглядом своего собеседника, добродушно смотрящего на него, всё же передумал и взял парочку лимонных долек.       — Наслаждайся, — всё с такой же благодушной улыбкой пожелал ему Альбус, наблюдавший, как посетитель его кабинета угощался сладким.       — Спасибо, — вежливо кивнул головой бывший ученик Хогвартса, делая небольшой глоток чая, что приятно согрел его горло.       — По какому поводу решил навестить дряблого старика, Ремус? Что-то произошло с учениками? Или, может, требуется какая-нибудь помощь?       — Мне показалось немного странным совместный урок Когтеврана и Слизерина, Альбус, — чуть качнул головой мужчина, прекращая вкушать дольки.       — Да? И что могло настолько ввести в тупик выдающегося профессора Защиты от Тёмных Искусств? — всё с такой же добродушной улыбкой, продолжал говорить старик.       — Не думаю, что я настолько уж, выдающийся, — с немалой и не скрывающей скромностью, промолвил Ремус, чуть опуская плечи.       — Последние два года, нам никак не везло с профессорами этой должности, но с твоим появлением, я только и слышу восторженные реплики учеников.       С каждым последующим словом лести многоуважаемого волшебника, мужчина чувствовал себя всё более и более неловко. Он, в действительности, не привык к тому, чтобы его настолько «восхваляли». Первые уроки, проведенные на должности профессора Защиты от Тёмных Искусств, заставили его со смущением слушать восторженные разговоры студентов, восхваляющих нового профессора и считающих, что, вероятнее всего, им в новом учебном году, несказанно повезло с таким опытным и знающим свой предмет преподавателем.       *Ремус, в далеком прошлом своего школьного времени, частенько слышал, и ощущал поддержку своих лучших друзей: Джеймса Поттера, Сириуса Блэка и Питера Петтигрю, державшихся друг за друга, и готовых оказывать помощь, будь на то необходимость. Воспоминания о прошлых годах, когда никто из его друзей, не думал, как сложится их жизнь, — верящих, что их пути дружбы не разойдутся, — больно резанули его израненную, одинокую многолетними скитаниями душу, заставившие его чуть скривиться.       — Воспоминания? — больше с утверждением, чем с вопросом, поинтересовался и отвлёк тем самым его от мыслей, голос Дамблдора.       — Можно сказать и так, — с горестным выдохом ответил новоявленный профессор.       — Бремя прошлого, является тяжкой ношей, но совсем скоро, всё изменится, будь в этом уверен, Ремус. И изменится в лучшую сторону.       — Возможно, вы и правы, Альбус, — продолжавший смотреть словно в пустоту в пространстве, промолвил едва шевеля губами Люпин.       — Время излечит, шрамы прошлого затянутся, воспоминания затупятся, и будет полегче, мой мальчик, — в тот же момент с загадочностью блеснули его очки половинки.       Мужчина с едва заметными сединами, ничего не произнеся в ответ, качнул своими плечами, лишь сильнее углубляясь в свои далекие воспоминания.       Джеймс Поттер и Сириус Блэк внезапно возникли в его голове, такие молодые, счастливые, с улыбками шутливых пакостников, приглашающе махающие ему руками, подзывающие, зазывающие для объяснения очередной придуманной ими лично шутки над мерзопакостными слизеринцами, отвечающих им взаимной неприязнью к гриффиндорцам. Перед взором возник Питер Петтигрю: маленький, полноватый мальчуган, вечно державшийся рядом с такими отчаянными сорвиголовами и слушающий их в буквальном во всём, заглядывающий им в рот. Ремус прекрасно его понимал, Джеймс и Сириус, были выдающимися волшебниками, будущее которых было неизвестным, но явно превосходнейшим. Он помнил, когда профессор Макгонагалл, их декан, львица своего поколения, попросила позаниматься с отстающим и боящегося буквально всего на свете Питером, и те не раздумывая согласились, протянув руку тому, кто нуждался в их помощи.       В голове один за другим появлялись воспоминания прошлого школьного времяпрепровождения, когда шутник Джеймс Поттер, вопреки всему, стал ухлёстывать за маглорождённой волшебницей, Лили Эванс, — умнейшей студенткой своего потока, — отвергавшей каждое предложение и державшейся рядом со своим зажатым, одаривавшим каждого ученика ненавистным взглядом, и отвечавшего лишь желчью Северусом Снейпом, школьным недругом Джеймса и Сириуса, стычки с которым практически всегда заканчивались плачевно для каждой стороны, как с учётом взаимоотношения факультетов Гриффиндор и Слизерин, как с вычитанием баллов, так и отталкиванием данными поступками Лили от Джеймса, — влюбившегося, казалось только в неё, и не желавшего никого больше, видевшего только её, и изменившегося ради волшебницы. Ремус лишь понимающе улыбался в такие краткие моменты, когда его ближайший друг терял голову в присутствии Эванс, и даже не смотря на смешки Блэка, Поттер продолжал звать её на прогулки, свидания, продолжал ухаживать.       От горьких воспоминаний, мужчина, вернувшийся в реальность, чуть опустил голову, стараясь не взвыть в голос, из глаз едва не брызнули слёзы. Он был готов отдать многое, только лишь чтобы вновь увидеть живых и счастливых своих лучших друзей, не знающих о ужасном будущем, разъединившим их дружбу, поставив под удар каждого. Перед глазами мелькнул отрезанный палец боящегося всего на свете Питера; вместо смеющегося Сириуса, возник образ беглого безумца, предавшего каждого, предавшего их дружбу; вместо добродушно смотрящей на каждого Лили, лишь мёртвое тело; вместо преданного друга Джеймса, неловко взлохматившего волосы при появлении Эванс, лишь мёртвое, опустошенное тело с замершими глазами, без тени улыбки того самого сорвиголовы. Ремус, дрожащей рукой, провёл по своему лицу, стараясь отогнать горестное прошлое.       — Так что всё-таки произошло, Ремус? — прозвучал сердечно задевающий его душу голос, престарелого волшебника, наверняка видевшего терзания мужчины.       — Перед проведением урока у Когтеврана со Слизерином, — проглатывая вставший комок в его горле, принялся говорить Ремус, делая усилия над собой. — меня одолевало любопытство по отношению к Гарри, хотелось, увидеть насколько он похож на своих родителей. И он действительно похож на них, Альбус. Похож внешностью на Джеймса, умом на Лили. Полная копия. Качества двух совершенно разных людей, соединились в нём, делая из него совершенного человека, способного на доброту и дружбу, жаждущего получить как можно больше знаний и понимания в Магии, но то, что я увидел, поразило меня.       — Что ты имеешь ввиду?       — При проведении испытания с боггартом, я увидел страх в глазах Гарри. Животный страх. Боггарт, к моему удивлению, принял форму его родственника, мужа старшей сестры Лили, Петуньи, и то, что он говорил сыну моих умерших друзей, повергло меня в шок, Альбус. Я стоял там, рядом, и бездействовал, наблюдал, как боггарт под обликом Вернона, двигался на Гарри, и играющими движениями двигал рукой в которой находился ремень… кожаный ремень, Альбус! Он говорил самые отвратительные вещи, то, как будет выбивать из племянника всю его ненормальность, и по взгляду Гарри, я понял, что это и в самом деле происходило в жизни сына моих лучших друзей! — при последних словах Ремус, не сдерживая рык своего внутреннего зверя, вскочил на ноги, и резко хлопнул ладонями по директорскому столу, практически не обратив внимания на открывшиеся глаза заинтересовавшихся портретов прошлых директоров и директрис, он лишь смотрел в спокойно глядящие на него голубые глаза Альбуса Дамблдора.       — Мальчик мой, — не смотря на изменившуюся обстановку в кабинете, голос старика был спокойным, но тон был твёрдым, — будь добр успокоиться и сесть.       — Успокоиться?! — с продолжавшим рычанием внутреннего зверя, вопросил мужчина, повышая тон. — Они… они… Альбус!       — Лишние негативные эмоции нам сейчас ни к чему, Ремус. Будь добр всё же успокоится, выпить чай, и прийти в себя.       — Они… они… — с поражением потихоньку стал успокаиваться Люпин, опускаясь обратно в кресло. — Я… Я не могу в это поверить…       — Понимаю, Ремус, понимаю, и поверить не могу, что Петунья, могла позволить своему мужу вытворять вещи, описанные тобой.       — Альбус, скажите… пожалуйста, скажите… — с явным трудом молвил мужчина, едва не с мольбой обращаясь к собеседнику.       — Что именно?       — Скажите, что вы его навещали, ответьте мне, прошу…       — Лично? Нет, — с печалью качнул головой, старик. — Но мне было известно, что мальчик хорошо живёт со своими родственниками. Он выходил гулять, ездил с ними…       — Как же так могло произойти, Альбус? Неужели… они в действительности… настолько ненавидели своего родного племянника?.. сына умерших Джеймса и Лили?!..       — Не думаю, что всё настолько критично, мальчик мой, — в тот же миг очки половинки загадочно блеснули.       — Но, я же лично был свидетелем того, во что превратился боггарт, — с недопониманием нахмурившись, высказался Ремус.       — Мальчик мог испугаться момента, когда его любящие родственники, решили наказать за провинность, не более того.

Продолжение следует…