Лживые поступки

      Второй бой в Турнире был для Гарри в каком-то роде наградой. Ведь в противники ему достался не кто иной, как Рон Уизли, задиристый, не умный и откровенно наглый. Он уже давно нарывался, но последнее время, когда стали известны пары второго тура, просто превзошел себя. Неизвестно, что он вещал в гостиной своего факультета, но каждый обед в Большом зале и вообще каждое мероприятие, где собирались больше двух учеников, не могло никак обойтись без Рона, с самодовольным выражением лица рассказывающего всем желающим (да и не желающим тоже) о том, как он будет валять по полу дуэльного помоста некого Гарри Поттера. И непременно сломает ему нос, палочку, очки и веру в себя.       На все подобные представления Гарри только загадочно улыбался и молча готовился к бою. С помощью Флитвика и Ады мальчик смог более-менее освоить своё преимущество, которое давал парселтанг. Разумеется, ментальное давление, которое научился оказывать Гарри, пока не шло ни в какое сравнение с тем, что демонстрировал Том в Тайной Комнате, но это было лучше, чем ничего. Занимаясь с Адой и детально вспоминая все нюансы прошлогоднего боя, юный когтевранец вдруг осознал, что тактика молодой версии Тёмного Лорда была очень эффективной и отлично сочеталась с особенностями самого Гарри. Попробовав повторить эти связки и комбинации, мальчик с удивлением обнаружил, что они у него выходят практически подсознательно! За два дня тренировок он даже сумел добиться частичного невербального исполнения, тогда как на другие заклинания и тактики тратились долгие недели интенсивной работы. Окрыленный успехом мальчик совершенно перестал волноваться по поводу источника этих знаний, сам себе объяснив это тем, что у врагов учиться не зазорно. И вот настал день второго тура.       — Гарри Поттер, Когтевран против Рона Уизли, Гриффиндор. Приготовьтесь.       И снова на помосте - странной позе, видимо, подсмотренной где-то в маггловской литературе, замер Рон Уизли. В неопрятной мантии, с потрепанной палочкой в руках и наглым выражением на лице. Вот только Гарри этой уловкой уже было не обмануть. В первую же секунду боя когтевранец скастовал столь долго и мучительно изучаемое заклинание:       — Murus Ignis!       Стена бушующего пламени понеслась на не ожидавшего такого начала львенка. Но надолго этого замешательства не хватило: Рон тут же отпрыгнул назад и окутался двойным водяным щитом. Неизвестно, была ли у шестого Уизли какая-то тактика, и планировал ли он её придерживаться, но такое начало явно поломало ему всю картину боя. Как только волна пламени прошла, а внешний щит с шипением лопнул, Рон внезапно обнаружил, что ему почему-то очень хочется есть. Нет, есть он хотел всегда, но тут это желание прямо ввинчивалось в его мозг. Потом ему вдруг стало страшно, словно из ниоткуда шелест паучьих лапок за спиной послышался, затем захотелось в туалет… львенок уже понял, что попал под ментальное давление и пытался изо всех сил игнорировать его, но получалось не очень успешно.       В это же время Гарри со спокойствием продолжал реализовывать свою задумку, придерживаясь своей тактики. Противник оказался не готов к такому повороту.       Пусть и был рыжий на очень приличном расстоянии, его ментальные атаки хоть и не сильно, но все-таки отвлекали. Значит, пора испытать то, чему он научился у Тома.       Поначалу Рон не понимал происходящего: по его щитам начали прилетать многочисленные сосульки, огненные шарики, молнии и толчки. Они были очень слабенькие, щиты легко их гасили, но их становилось все больше и больше, да и летели они с разных сторон. Уже несколько раз жалящие прилетели с тыла. С понятными неприятными последствиями. Гриффиндорцу не оставалось ничего другого, как начать ставить сферические щиты и уйти в глухую оборону. О попытках атаковать или сближаться с ненавистным вороном не могло быть и речи. И это заставляло шестого Уизли лишь сильнее злиться.       Словно этого и ожидая, Гарри начал бить по щиту Рона полноценными «Igni Globus». Три – четыре попадания сбивали довольно таки надежный и затратный сферический «Protego», вынуждая кастовать его заново. После пяти таких заходов Уизли начал откровенно сдавать. Его щит лопнул после второго попадания, а сам львенок тяжело дышал и бледнел на глазах.       Широко улыбнувшись, Гарри кинул в него хитрую связку из огненного шара и раздувающего заклятия. Эффект был потрясающим: пылающий шарик вырос до метрового размера! Разумеется, это была только видимость: по своим поражающим свойствам он всё ещё был обычным «Igni Globus». Вот только Рон-то этого не знал. Ну и, разумеется, увидев несущийся на него метеор, тут же отпрыгнул в сторону, совершенно позабыв про щит.       — Stupefy!       В оглушающее Гарри на эмоциях вложил чуть ли не четверть резерва. Результат не заставил себя ждать: Рона буквально смело и швырнуло на защитный купол помоста.       Стоило рыжеволосому гриффиндорцу с тяжёлым вздохом упасть грудью на пол как его волшебная палочка вылетела из ослабевшей руки, - вынуждая профессора Люпина и Флитвика практически одновременно выбежать на помост и остановить поединок, присуждая победу умелому и лучшему на своём курсе когтевранцу склонившего слегка свою голову, и повернувшегося к наблюдающим за ним однокурсникам чтобы в тот же момент раскинуть свои руки в стороны в знак своей победы.       — Чистая победа. — едва заметно усмехнулся, Гарри. — Ну, или полный разгром. Смотря с чьей точки зрения смотреть. Так кто сильнее на самом деле, Рон?       Ещё раз осмотрев приятную панораму поверженного недруга, Гарри покинул помост под яростные овации трех факультетов из четырех.

***

      После завершения очередного этапа Турнира по Магическим дуэлям, Гарри вместе с однокурсниками направился в кабинет Защиты от Тёмных искусств, теряясь в догадках, каким будет грядущий урок — никто заранее не мог предположить. Профессор Люпин, чтобы заинтересовать учеников, выдумывал всевозможные сценарии как для практики, так и для изучения теории. Таким образом, мужчина, привлекал всё больше и больше положительного внимания каждого студента, и каждый, отзывался о новеньком профессоре лишь хорошими высказываниями, - конечно были и противоречивые личности, и не только с факультета амбициозных, но таковых было очень мало, единицы, поэтому и прислушиваться к ним не стоило, как считал Гарри и с его мнением соглашались друзья, однофакультетники. Но реальность оказалась вполне отрезвляющей.       Вместо нового преподавателя, только-только устроившегося здесь, ребята с Когтеврана и Гриффиндора увидели мрачную фигуру профессора Снейпа — мастера Зельеварения и декана Слизерина. Никто и предположить не мог, что их ожидает столь неудачная и запоминающаяся замена. По словам зельевара, Ремус Люпин заболел, и он подменяет его по доброте душевной.       Брюнет, садясь рядом с Лайзой, в соседнем от Терри ряду, мог лишь предполагать, сколько теперь ему придётся выслушать желчи в свою сторону, не говоря о колких взглядах, которыми будет награждать его «любимый» преподаватель. А то, что именно так всё и будет, Гарри нисколько не сомневался - учитывая предыдущие курсы, взаимоотношения между ним и мужчиной мягко говоря не задались, так что глупо было бы предполагать более благоприятный исход. Большинство гриффиндорцев, безусловно, были уверены в предвзятости преподавателя, завышающего баллы своих студентов и не замечающего их… пакости. Но в то же время и профессор Флитвик, и наверняка остальные деканы, защищали свои факультеты.       «Кто-то в открытую, а кто-то нет», — с такими мыслями слушал юноша начавшего урок Снейпа. Ну как урок, скорее критику в адрес коллеги.       — В журнале у профессора Люпина не записаны темы, которые вы прошли…       — Сэр, мы прошли боггартов, красных колпаков, ползучих водяных и гриндилоу, — перебила Снейпа Гермиона. — Сегодня мы должны были приступить…       — Помолчите, мисс Грэйнджер, — оборвал ее мужчина. — Я не спрашивал, что вы прошли. Мне лишь хотелось указать на безалаберность профессора Люпина.       — Люпин — лучший учитель Защиты от Тёмных Искусств, — заявил Дин Томас, и со всех сторон послышался одобрительный шепот.       — Гарри, — раздался рядом с ним, едва слышный шёпот. — Может расскажешь, как себя чувствуешь после дуэли?       — Будто и сама не знаешь, Лайзи, — мрачно буркнул шёпотом её собеседник.       — Тяжело было сражаться? — спросила у него лучшая подруга, в её голосе отчётливо слышалась обеспокоенность.       — Профессор Флитвик говорил, нельзя недооценивать противника, — удовлетворённый беспокойством Лайзы, ответил Гарри, уходя от прямого ответа.       — Возможно он и прав...       — Прав, вот только если противник не такой как Рон Уизли, полное ничтожество, не способное по-настоящему сопротивляться.       — Не думаю, что ты атаковал так рьяно, только чтобы доказать свою силу и превосходство над Роном. Не в твоём стиле.       — Неплохо знаешь меня, Лайзи, — промолвил со слабой добродушной улыбкой, брюнет. — но, ты права, у меня была другая причина.       — И какая же? — чуть нахмурившись, поинтересовалась его лучшая подруга, с любопытством поглядывая на друга.       — Хотел наказать за его длинный лживый язык. На словах герой, но при реальной опасности... никто.       Тем временем Снейп продолжал выплёскивать свой яд, правда, жертвой в этот раз по счастливой случайности были не присутствующие студенты, а Люпин.       Но, как говорится, ещё не вечер. Ветер в любой момент может перемениться.       — Вам легко угодить. Люпин не утруждает вас домашними заданиями, а с красными колпаками и водяными справится и первокурсник. Сегодня мы будем проходить…       Профессор перелистал учебник и раскрыл последний параграф.       — …оборотней.       — Но, сэр, — не сдержалась Гермиона. — До оборотней еще далеко, мы только-только добрались до…       — Мисс Грэйнджер, — ледяным голосом осадил девочку Снейп. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но учитель здесь я, а не вы. Откройте учебники на странице триста девяносто четыре.       Ученики переглядываясь между своими соседями, принялись послушно открывать нужную страницу.       Глава очень сильно заинтересовала брюнета, в особенности ему было интересно понять посыл мастера Зелья: по какой причине именно оборотни? Если до этого момента они успели дойти ровно как и говорила Гермиона лишь до ползучих водяных и гриндилоу — а это даже не середина учебника. Тогда с какой стати профессор Снейп решил перескочить главы, и остановиться именно на оборотнях, глава о которых находилась практически в самом конце учебника?       Что-то личное? И имеет ли это какое-то отношение к Люпину? Или очередная колкость ненавистного мрачного декана Слизерина? Вчитываясь в текст, юноша явственно чувствовал на себе взгляд. Он бы не ошибся, предположив, кому принадлежал этот колючий взор. Совсем рядом послышались шепотки взбудораженных и явно недовольных гриффиндорцев, наверняка переламывающих косточки желчному Снейпу.       — Уизли, Финниган, — двое студентов от неожиданности вздрогнули. — Минус десять баллов с факультета Гриффиндор.       — За что?! — в ту же минуту возмутились оба представителя храбрецов.       — Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка? — сложив руки на груди и совершенно проигнорировав восклики парней, задал вопрос Северус.       Все молчали, лишь Гермиона в привычной ей манере подняла руку. Однако зная ответ, Гарри промолчал, понимая, что вопрос был лишь издёвкой.       — Не думаю, что вам нужны наши ответы, профессор, — всё ещё взбудораженный после недавнего поединка, нарушил тишину брюнет.       — Вашего мнения никто не спрашивал, Поттер. Минус пять очков с Когтеврана! — мужчина скривив губы с отвращением взглянул на когтевранца.       Предсказуемая негативная реакция профессора была лишь вопросом времени. Почувствовав на своей руке прикосновение, юноша украдкой улыбнулся своей подруге.       — Не стоит давать ему лишний повод срываться на тебя, Гарри, — услышал он её шёпот.       — Отнюдь, Лайзи, — таким же шёпотом ответил Поттер. — Уж кто-кто, а профессор Снейп найдёт любой повод вычесть баллы с кого угодно.       — Ваше молчание, по всей видимости означает, что профессор Люпин не объяснил вам даже основных различий между…       — Вам же сказали, — не удержалась Парвати. — Что до оборотней мы еще не дошли…       — Молчать! Так-так. Вот уж не думал, что есть третьекурсники, которые не умеют отличить оборотня от волка. Вы так отстали!       — Сэр, — Гермиона не опускала руки. — Оборотень отличается от простого волка очень немногим. Нос оборотня…       — Мисс Грэйнджер, вы уже второй раз выскакиваете с ответом, когда вас не вызывали, — перебил ее Снейп. — За то, что среди вас имеется столь докучливая всезнайка, лишаю Гриффиндор еще пяти очков.       Девочка залилась краской, опустила руку и, едва сдерживая слезы, уставилась в парту. Рядом с ней сидящий рыжеволосый юноша лишь с гневом глянул на профессора.       — Вы же сами задали вопрос! — не удержался от гневного вмешательства Рон, заставив весь класс замереть. Он явно перегнул палку. — Гермиона на него ответила!       — Сядьте на своё место, Уизли! — и приближаясь к вставшему со своего стула гриффиндорцу, прошипел не хуже змеи. — И если вы еще когда-нибудь позволите себе критиковать мой стиль преподавания, то очень пожалеете. Я вам это обещаю.       До конца урока никто больше не проронил ни слова. Студенты скрипели перьями, конспектировали параграф об оборотнях. Снейп ходил от парты к парте, читая записи, сделанные на уроках Люпина.       — Объяснение никуда не годится, — то и дело слышались его замечания. — Неверно, ползучие водяные живут в Монголии… Профессор Люпин поставил за это «выше ожидаемого»? Я бы пожалел и «отвратительно»…       Профессор зельеварения задержал всех после звонка.       — Домашнее задание к понедельнику: написать два свитка о том, как распознать и обезвредить оборотня. Уизли, останьтесь, я назначу вам наказание.       Покидающим кабинет студентам оставалось только догадываться какое наказание решил назначить Рону Уизли, «летучая мышь». Все понимали, что уйти от полного взыскания от профессора Снейпа невозможно. И даже шутники близнецы Уизли, старшие братья провинившегося, никогда в наглую не смели «тыкать» в морду спящего огненного дракона — понимая, что ничем хорошим данное действие не закончится, и могут начаться в действительности большие неприятности. Гарри, идя рядышком со своими беседующими друзьями, вдруг вспомнил событие: когда он вместе с двумя рыжими головами провернули хэллоуинский номер, поиздевавшись над Роном и Джеффри. Брюнет был особенно им за это благодарен. Ведь они, предупредили его о строивших против него козни гриффиндорцах, и это даже не смотря на то, что один из горе-мстителей был их родным младшим братцем.       — Гарри, — прервал его мыслительный поток голос лучшего друга.       — М? — возвращаясь в реальность, буркнул юноша.       — Может расскажешь, какого это — сражаться с Уизли? Мы подметили, что ему никак не удавалось перехватить контроль в дуэли. Это было... нечто, дружище.       — И при этом умудриться во время поединка на глумиться над противником, — добавила Лайза. — хотя возможностей было уйма.       — С вашей же помощью, друзья мои, — качнул плечами Гарри, улыбнувшись и подмечая недоумевающие взгляды друзей.       — Что ты имеешь ввиду?       — Вы даёте мне стимул практиковаться и не останавливаться на достигнутом. Профессор Флитвик позволяет мне учить и изучать много нового. Ада закрепляет опыт.

***

      Утро в поместье Делакур всегда начиналось с нежного поцелуя солнца, проникающего сквозь высокие окна, обрамленные тяжелыми бархатными шторами. Сегодняшнее утро не стало исключением. Лучи, окрашенные в персиковые и золотистые оттенки, медленно скользили по резным деревянным панелям, освещая пышные ковры и старинную мебель, хранящую дыхание веков. Воздух был наполнен тонким ароматом морской соли, смешанным с запахом цветущих роз из сада и легкой ноткой лаванды, которую мадам Делакур всегда добавляла в постельное белье.       Аполлин Делакур, мать прекрасной Флёр, была воплощением изящества и утонченной красоты, унаследованной, казалось, от самой реки Сены. Ее облик излучал неброское, но завораживающее очарование, подобное заре, разливающейся над Парижем.       Ее волосы, цвета темного меда, обрамляли лицо, что напоминало античную статуэтку, с тонкими, благородными чертами. Глаза, глубокого синего оттенка, обладали особенной притягательностью: в них читались мудрость, спокойствие и легкая печаль, словно они видели течение времени и хранили невысказанные истории. Кожа, нежная как лепесток розы, сохраняла свежесть и здоровый румянец, несмотря на прожитые годы.       Фигура Аполлин была стройной и грациозной, движения — плавными и размеренными, словно танец. Она носила одежду, всегда безупречно подобранную, подчеркивающую ее природную элегантность, но никогда не вычурную. В ее облике не было ни тени вульгарности или вызова; лишь утонченность и достоинство. Даже в мелочах — в том, как она держала чашку чая, как склоняла голову, слушая собеседника, как улыбалась — ощущалось глубокое воспитание и внутренняя гармония. Она была той женщиной, чей образ надолго остается в памяти, вызывая восхищение и уважение.       Флёр Делакур, пробуждаясь, ощутила это умиротворение всем своим существом. Она лежала в своей просторной кровати с балдахином, ее длинные, цвета расплавленного золота волосы рассыпались по белоснежной подушке, словно солнечные лучи, пойманные в ловушку. Ее кожа, всегда излучающая легкое сияние, казалась еще более нежной в мягком утреннем свете. Даже во сне ее черты лица сохраняли ту утонченную красоту, которая так поражала всех, кто ее видел: изящные брови, прямой нос и губы, словно вылепленные искусным скульптором.       Она медленно открыла глаза, и ее взгляд, цвета летнего неба, остановился на узоре солнечных пятен, танцующих на потолке. Легкая улыбка тронула ее губы. Это было ее утро, ее дом, ее спокойствие. Здесь, вдали от суеты магического мира, где ей приходилось быть сильной и решительной, она могла позволить себе быть просто Флер.       Потянувшись, она почувствовала, как ее тело наполняется приятной негой. Шелк ночной рубашки ласкал ее кожу, а легкий ветерок, проникающий через приоткрытое окно, приносил с собой свежесть и прохладу. Она встала, ступая босыми ногами по прохладному мраморному полу. Ее силуэт, стройный и грациозный, казался высеченным из мрамора, освещенным утренним солнцем.       Подойдя к окну, она распахнула его полностью. Перед ней раскинулся вид, от которого захватывало дух. Лазурный берег, окутанный легкой утренней дымкой, простирался до самого горизонта. Волны, словно серебряные нити, лениво накатывали на песчаный пляж, а крики чаек нарушали тишину. Вдали виднелись силуэты рыбацких лодок, готовящихся к выходу в море.       Флёр вдохнула полной грудью, ощущая, как свежий морской воздух наполняет ее легкие. Это был воздух свободы, воздух ее детства, воздух, который всегда возвращал ей силы и спокойствие. Она прислонилась лбом к прохладному стеклу, наблюдая за пробуждением природы.       Ее мысли, как и всегда, были полны воспоминаний. Она вспомнила, как в детстве бегала по этим лужайкам, собирая полевые цветы, как отец учил ее плавать в прохладных водах Средиземного моря, как мама читала ей сказки перед сном. Эти моменты были драгоценны, они были якорем, который удерживал ее в моменты бурь и испытаний.       Лёгкий шорох за спиной заставил ее обернуться. На пороге стояла ее мама, с доброй улыбкой на лице и подносом в руках. На подносе дымилась чашка ароматного травяного чая и свежеиспеченные круассаны, еще теплые от печи.       — Добр'ое утро, солнышко, — прошептала мама, ее голос был мягок, как шелк. — Я подумала, ты захочешь начать свой день с чего-то особенного. И в особенности чего-то вкусного, пока твоя маленькая сестр'енка это не съела. Ты ж ее знаешь, ей только дай повод дотянуться.       — Полностью с тобой соглашусь, мама, — слегка посмеявшись, одновременно с этим покачав головой, произнесла Флёр. — Однако, мы ее за это и любим. Трудно за ней у'следить, но она моя любимая младшая сестрёнка Габи.       Они вместе прошли к небольшому столику, установленному на балконе, откуда открывался еще более захватывающий вид на море. Солнце уже поднялось выше, и дымка рассеялась, обнажив кристально чистую лазурь воды. Флер взяла чашку чая, вдыхая его успокаивающий аромат. Первый глоток был как глоток самой жизни – теплый, наполняющий и пробуждающий.       — Как ты спала, солнышко? — спросила Аполлин, усаживаясь напротив.       — Если вы с pape вновь р'ешили зайти из далека и завести тот р'азговор'...       — Пр'изнаюсь ср'азу, дорогая, что да, так оно и есть, — виновато взглянув на свою старшую дочь, призналась Аполлин. — Мы обеспокоены, и ты нас должна думаю понимать. Твой дар' это не пр'остая задача, и он иногда может доставить пр'облем.       — И что вы от меня хотите? — пожала плечами, нахмурившись девушка.       — Мы тебя пр'осим делиться с нами то, что у тебя пр'оисходит.       — Я так не думаю, — прервала ее Флёр, глядя точно на моря.       В это же время она буквально вспомнила, как при поступлении в Академию «Шармбатон», - мечтала о том, что найдёт там своих первых друзьях, с которыми ей было бы и комфортно, и весело, и интересно, а самое главное, которые не обращали бы внимания на ее отвратительные, — по ее мнению, — дар вейл. Также девушка надеялась повстречать своего единственного, вот только история оказалась немного более жёстче, а если быть точнее, — Судьба или же Магия, настолько поглумилась над ней, что ни один уважающий себя парень к ней не подходил из-за сплетен.       «Сплетницы...» — промелькнула мысль в голове Флёр, не замещающей насколько глубоко она уходит в себя.       Оказалось, в Академии «Шармбатон» в действительности предостаточно сплетен. Оказываясь в центре внимания этих ребят, считайте, что очень надолго не сможете отмыться от такой грязи, — какую эти сплетники про вас наговорили. К большему сожалению, Флёр Делакур, оказалась в такой же ситуации, а точнее из-за ее дара, пострадала она сама, когда хотела подружиться, а после познакомиться с одним из привлекательных парней, — на которого давненько засматривалась одна из будущих сплетниц.       — Флёр'? — услышав своё собственное имя, девушка покачала головой.       — Что? — лишь мельком глянув на свою маму, Флёр продолжала наслаждаться видом.       — Ты нам так и не р'асскажешь? — с последней надеждой, поинтересовалась Аполлин.       — Нет, — лишь спустя минутного молчания, сказала девушка, прикрывая глаза на секунду. — Это мои пр'облемы, пр'ости.       — Хор'ошо, солнышко. Люблю тебя. — поднявшись со своего места, Аполлин наклонилась и поцеловала свою старшую дочь в голову.       — И я тебя, мама. — улыбнулась краешком губ, Флёр.       Утренний бриз играл с ее волосами, и она чувствовала, как напряжение последних недель медленно отступает. Здесь, в этом тихом уголке мира, среди запахов моря и цветов, она могла вновь обрести себя, набраться сил перед новыми вызовами. Это было не просто утро, это было возвращение к истокам, к той Флёр, которую она любила больше всего – той, что была свободна, спокойна и окружена любовью.

***

      Любой вошедший в библиотеку студент был бы искренне удивлён, подметив собравшуюся вместе странную компанию из пяти человек вокруг одного стола. Больше всего невольного наблюдателя бы заинтересовал рассказ нервно расхаживающего из стороны в сторону брюнета в когтевранской форме. Гарри нервозно взлохматил свои чёрные, словно смоль, волосы, заставляя их торчать пуще прежнего, так что они ещё больше походили на «воронье гнездо». Он понятия не имел, насколько это будет трудный разговор. Если Терри и Лайза знали о его способности разговаривать со змеями, мантии невидимке, Аде в конце концов, то вот ни Ханна, ни Сьюзен и представить не могли о его секретах.       — И если говорить о моём первом друге, — в этот же момент юноша едва шевеля губами, прошипел, прося свою змейку выползти из укрытия.       — Гарри, это… — две пуффендуйки от удивления не находили слов, но вместе в унисон произнесли, — неожиданно!       — Да, это хладнокровное существо, Ада, — змейка чуть склонила свою голову в приветственном жесте, — благодаря ей я не впал в отчаяния.       — Отчаяние? — немного отходя от шокового состояния, поинтересовалась Ханна, пока её подружка пуффендуйка с разрешения хозяина аккуратно притронулась к Аде.       — Скажем так: моё детство сильно отличается от того, каким оно известно в Магическом мире, — уходя от прямого ответа, промямлил он.       — Сильно, это насколько? — продолжая ласково поглаживать змейку лежавшую на его плечах, деловито спросила Сьюзен.       — Если брать десятибалльную школу, то десять из десяти, — с явной неохотой признался Гарри, наблюдая как его довольная подруга принимала ласки девчонок.       — А нам ты об этой десятибалльной школе не говорил, — поддел друга, Терри.       — Вы и не интересовались, — качнул головой брюнет, подметивший, как к Ханне и Сьюзен присоединилась Лайза, тоже принявшаяся одаривать змейку ласками.       — А ты изъявил желание не рассказывать нам о своём далеко не простом детском прошлом у своих маггловских родственниках, — поддержала шатена, Турпин.       — Вот именно, — довольный поддержкой близкой подругой, поддакнул Бут, облокотившегося о стол.       — Решили во всём друг друга поддерживать? — не растерялся загнанный в угол Поттер.       — Может и так, — хмыкнул шатен под засмущавшийся вид русоволосой. — не отвлекайся от разговора.       — Это тяжело, Терри, — и многозначительно брюнет указал взглядом на стоящих рядом с ним трёх подруг.       — Оно и заметно, — коротко посмеявшись, и невольно оглянувшись на мадам Пинс, а точнее её отсутствие, промолвил Терри.       — Напомнить моё звание которое мне выдал наш многоуважаемый староста, Роберт?       — Не стоит, укротитель женских сердец. С твоим великолепным выступлением в Турнире по Магическим дуэлям, удивлён что тебя ещё не приглашают на прогулки.       — У меня полно дел, и нет времени для этих странных прогулок, — Ада что-то неожиданно прошипела, заставив юношу нахмуриться, — да, у меня нет времени на это.       — О чём это вы? — с любопытством поинтересовалась Ханна.       — Слушаю нравоучения, — проворчал Гарри, и от его слов, змейка неожиданно с возмущением вновь что-то прошипела. — да, нравоучения.       — Возмущается? — не обратив внимания на вопрос, брюнет подметил как его подруга, многозначительно отвернула от него свою мордочку.       — Ада, — прошипел на языке змей, провинившийся.       — Если хочешь извиниться, то достаточно десяток лакомств, — упрямо зашипела в ответ хладнокровное.       — Алексиос это явно не оценит, по его мнению живность, что кроется в Запретном лесу, принадлежит лишь ему.       — Он не обеднеет, малыш, более того, мне требуется лишь немного лакомств. Неужели не сможешь договориться с ним?       — Помнится одна прекраснейшая змейка, была категорически против нашего дальнейшего сотрудничества с Защитником Хогвартса.       — И сейчас против, но в данный момент можно немного воспользоваться возможностью.       — Кошмар…       — Вам также интересно, о чём именно они разговаривают? — как бы невзначай поинтересовался у своих подруг, Терри.       — Случись что-то срочное, пожалуй, Ада обязательно сообщила бы ему, — с видом знатока предположила Сьюзен.       — Уж больно интересно выглядит, — продолжая поглядывать на змейку и её хозяина, отчеканил шатен.       — Если настолько любопытно, спроси, — предложила другу, Лайза.       — Сама знаешь насколько Гарри скрытный…       — Ложь и провокация, — отвлекаясь на время от разговора, возразил Гарри.       — К тому же, Терри, — обратилась к Буту Ханна, — Турнир по Магическим дуэлям как минимум привлёк внимание большинства девушек к Гарри.       — Ему только об этом не говорите, — в шутку прошептал чистокровный волшебник.       — А им и не нужно, я и так прекрасно всё слышу, — между разговором со своей змейкой, высказался Гарри.       Прекращая общаться со своей хладнокровной подругой, юноша облегчённо выдохнул. Наконец, большую часть правды о самом себе и его секретах стали известным всем его ближайшим друзьям. Терри, Лайза, Ханна и Сьюзен были его самыми близкими людьми. Он дорожил ими. Дорожил временем проведённым с ними. Благодарил Судьбу, подарившую ему таких преданных друзей, поддерживающих буквально во всём. Гарри был готов поклясться самому себе, что ни при каких обстоятельствах не бросит их, и был уверен, что и они, не предадут его. Безусловно, правда о нелегком детстве так и осталась нераскрытой тайной. Это была его тайна. И юноша не хотел пока рассказывать им о своём прошлом у Дурслей.

***

      «Ну что же, от Судьбы не убежать,» — подумал Гарри, поднимаясь на помост.       Яркая, во всех отношениях, победа во втором туре закономерно привела к тому, что теперь соперницей юного ворона будет Миллисента Булстроуд.       Та самая валькирия, что отправила в больничное крыло Симуса Финнигана и за пару минут разделала под орех Лайзу. Бой будет не простым…       Рассматривая свою противницу, как и на предыдущих боях облаченную в доспех валькирии, Гарри не мог отделаться от мысли, что в таком виде она казалась… гармоничной? Правильной? Даже симпатичной? До этого, не раз замечая девушку в обычной школьной мантии, он почему-то считал её слишком массивной, грубой, какой-то не такой. А вот в доспехах она выглядела совсем по-другому. Это было необычно, но при этом по-своему привлекательно. Тут Гарри даже усмехнулся, потому что на ум пришла странная аналогия с маггловским танком. Ему тоже не место на улицах города, а вот на поле боя он как раз к месту.       — Гарри Поттер, Когтевран против Миллисенты Булстроуд, Слизерин. Приготовьтесь.       На какое-то мгновение все замерло. Две фигуры, что стояли друг напротив друга в дуэльных позициях.       Беснующиеся зрители, чьи тени только угадывались сквозь марево защитного купола. Даже Флитвик с Люпином, что сосредоточенно следили за дуэлянтами.       Последний миг спокойствия. И вот он завершился…       — Igni Globus!       — Igni Globus. Duo!       — Igni Spearo!       Бой шел уже минут десять… или полчаса. Или час. Гарри уже не помнил. Он уже и своё имя мог не вспомнить, настолько выматывающим получилось это сражение. Ментал валькирию не брал абсолютно, она только мило улыбалась. От излюбленной тактики закидывания слабенькими заклинаниями она отгородилась двумя щитами, поставленными под углом, в результате чего все слабые заклинания просто рикошетили. Потом это ей, видимо, наскучило, и слизеринка кастанула что-то совершенно незнакомое, скорее всего, из арсенала северных варваров. Это «что-то» прошло щиты Гарри насквозь и капитально вышибло из мальчика дух. На пару метров он точно отлетел. Добивать оппонента Милли не стала, а просто ждала пока он придет в себя, - благородство взыграло или желала сильнее уничтожить его? Кто знает, ответ, могла знать лишь сама слизеринка.       Новая атака, уже более серьезными заклинаниями, результата не принесла: слизеринка грамотно ставила щиты и резво уворачивалась от попыток её подловить. Закончилось все точно так же, как и в первый раз: Гарри позорно словил грудью очередное коварное заклинание. На этот раз встать на ноги было куда сложнее. Очки улетели, мантия сильно потрепалась, в груди что-то хрустнуло, а ноги уже откровенно подкашивались. А напротив него стояла и ждала валькирия. Которая даже не запыхалась.       «Мерлин...» — промелькнула паническая мольба в голове когтевранца, едва державшегося на ногах. Одно лишь упрямство помогало ему не упасть.       Голова кружилась, к горлу неотвратимо подбиралась тошнота. Резерв уже начал показывать дно. Но Гарри не сдавался. В Миллисенту полетели самые сильные заклинания из его арсенала. Огненные копья, молнии, каменные кулаки. Все также без всякого толка. Некоторые заклинания валькирия умудрялась отбивать вообще голыми руками, что-то принимала на щит, от самых опасных просто уходила. И снова что-то резко метнула в противника.       Лететь третий раз было намного хуже, чем первые два. Из легких действительно вышибло весь воздух, а многострадальная мантия, наконец, позорно капитулировала. Вставать не хотелось. Совсем. Если она без своего усиления вот такое выкидывает, то насколько же опасны полноценные, опытные валькирии? В книгах про них писали не много, да и мало кто был близко знаком с этими не самыми общительными дамами. Но каждый раз, когда упоминалось про валькирий и берсерков, между строчек явно читался страх. И Гарри теперь отчетливо понимал почему. Но он все равно не сдастся. Не для того он столько готовился. Бой ещё не окончен.       — Явно это не всё, на что ты способен, Поттер! — выкрикнула его противница.       Вопреки всему поломанная фигурка когтевранца начала в действительности медленно подниматься. Уже готовый объявить победителя Люпин замер, раскрыв рот.       Зрители замолчали поражёнными взглядами одаривая казалось бы поверженного Мальчика, который выжил. А Миллисента широко, многозначительно улыбнулась.       Гарри кое-как встал на ноги и поднял палочку готовый вновь вступить в бой. Без очков Милли превратилась в размытое и какое-то угловатое серое пятно. Фантазия сама дорисовала характерные обводы и низкий рокот майбаховского двигателя. Мальчик даже усмехнулся: выйти с палочкой против танка «Тигр», это, конечно, героично, но результат немного неприятно предсказуем.       — У меня резерв на исходе, — приятный грудной голос валькирии прозвучал слишком громко в наступившей тишине. — Так что я сдаюсь.       Девушка, которая не выглядела даже немного уставшей, опустила полочку и медленно подошла к сопернику.       — Благодарю за честный бой, мистер Поттер.       — Всегда к вашим услугам, леди… — это было последнее, на что хватило сил перегруженному сознанию.

Продолжение следует...