Лживые поступки

      Прошло несколько дней с тех пор, как произошло нападение на известного волшебника-подростка. Событие было совершенно неожиданным. Никто и помыслить не мог, что найдётся тот, кто осмелится сотворить нечто подобное с мистером Поттером. Проведённое в Больничном крыле время пошло на пользу юному волшебнику: он пришёл в себя, а затем пошёл на поправку. Во время лечения потребовалось несколько дополнительных проверок со стороны мадам Помфри и её ассистенток — практиканток из «Высшей Академии Колдомедицины», чтобы удостовериться в полном здравии когтевранца.       В итоге Гарри выписали. Безусловно, ему пришлось проявить всю свою подростковую выдержку, чтобы терпеливо выслушать часовую лекцию, исполненную главной целительницей школы Чародейства и Волшебства, и лишь после многократных заверений о недопущении в будущем подобных инцидентов мальчик был наконец-таки отпущен, полный энергии и желания вновь влиться в безумный поток студентов и нагнать своих однокурсников в учёбе.       Оказавшись за пределами Больничного крыла, Гарри принялся с новыми силами вливаться в учебный процесс. Если учитывать несколько пропущенных дней, работы предстояло предостаточно. Но с помощью своих лучших друзей, сообразительности и юношеской энергии вместе с энтузиазмом ему удалось в практически кратчайшие сроки — за пару недель — влиться в образовательный процесс, вырываясь в тройку лидеров. Беря в расчёт его бессознательное состояние, пробуждение и восстановление, юноша совершенно не был удивлён тому, насколько далеко смогли оторваться от него две ведьмы: Гермиона Грейнджер и Дафна Гринграсс — гриффиндорка и слизеринка. Их комментарии на счёт лидерства в таблице успевающих учеников своего потока практически ничем не отличались. Обе в унисон заявляли о его превосходстве над ними обеими — каким бы странным и двуличным эти слова ни казались — и считали, что в ближайшее время брюнет не только нагонит, но и перегонит своих соперниц, твёрдо закрепившись на первом месте.       Слышать такое было безусловно приятно — этого Гарри отрицать даже не собирался, и, к тому же, считал, что его соперницы — одни из умнейших ведьм своего поколения — не сдадутся так просто.       День за днём развиваясь и превосходя самого себя в физическом и умственном плане, укрепляя свои позиции в учебном процессе, юноша узнавал и новости, что он пропустил. Благодаря своему лучшему другу Терри Гарри стало известно, насколько сильно может некая Рита Скиттер — журналистка, имеющая скандальный авторитет — влиять на мнение сообщества Магической Британии. Поттер даже пришёл к мнению, что у этой женщины неординарное мышление, может быть, даже гениальное: журналистка определённо понимала, по какому тонкому льду она ходит, кидая провокационные и заковыристые заголовки в сторону Министерства. Напрашивался вывод, что у Скиттер было что-то эдакое на тех, кто попытается её прижать, запугать или даже «отменить».Культура отмены, пришло из английского «cancel culture»: человек или определённая группа лишаются поддержки и подвергаются осуждению в социальных или профессиональных сообществах как в онлайн-среде и в социальных медиа, так и в реальном мире (прим. соавтора Розы)       Слушая рассказ шатена, делящегося мнением о Скиттер, Гарри был готов с ним полностью согласиться. Женщина имела некую информацию, позволяющую ей действовать, у неё были развязаны руки. Хотя эта привилегия была временной, ведь Министерство скоро возьмёт ситуацию под контроль. С чем точно был готов согласиться юноша, так это с тем, что Рита Скиттер была очень опасным человеком, ведь к её словам прислушивалось общество.       К большому облегчению брюнета, с каждым прошедшим днём всё меньше и меньше студенты кидали на него заинтересованные взгляды. Каждому было любопытно узнать о произошедшем из первых уст — а кто, как не сам виновник данных слухов и разговоров, мог рассказать обо всём максимально подробно? Вот только самому Гарри становилось не по себе от взглядов однокурсников. Ему казалось, что он вновь только-только поступил в Хогвартс, будто впервые окружающие могли увидеть Национального Героя в живую. Безусловно, он понимал, насколько сильно учащихся одолевало чувство любопытства, но легче от этого не становилось. Юноша с первого курса ощущал себя диковинным зверьком в зоопарке, на которого каждому хотелось поглядеть. Проведя детство в семействе Дурслей и выучив их правила наизусть, Гарри никогда не получал достаточного внимания к себе. Дядя, как и тётя, по большей степени старались его не замечать — словно и не было никакого племянника. Лишь изредка они замечали родного человека, но случалось это только лишь для выполнения какой-нибудь трудной работы по дому. Дадли, в свою очередь, чаще всего использовал своего двоюродного брата как грушу для битья, и к его занятию нередко присоединялись друзья Дурсля-младшего.       Единственное, что заставляло брюнета печалиться глубоко внутри своей души, так это лишения его внутреннего «Я». Никому не был интересен просто Гарри. Каждый желал и мечтал повстречаться лишь с его героическим образом, описанным в книжках, о которых ему стало известно лишь под конец первого курса, — за что он был благодарен Нимфадоре, открывшей ему этот факт. Джинни Уизли была самым ярким примером тому, каким именно его хотело видеть Магическое сообщество Великобритании — она видела его героем, Избранным, способным решить проблемы каждого. В книжках его описывали, как могущественного и невероятно храброго волшебника, победившего в младенческом возрасте самого тёмного мага своего столетия. Самому Гарри от этого было горько, паршиво. По его мнению, он был обыкновенным. Обыкновенным человеком… И никак не может быть всемогущим или всезнающим. Порой Гарри был даже благодарен Дурслям за то, что они считали его самым обыкновенным. Да, они по скотски обращались с ним — чего юноша точно не мог им простить — но не строили иллюзий.       Он помнил момент своего «добывания» заветного разрешения на посещения магической деревеньки Хогсмид.       Вы наверное задаётесь вопросами: неужели они стали добрее к нему? Благополучно подписали разрешение? К сожалению, нет. *** Тисовая улица, дом 4       Гарри никогда не назовёт это место родным. Всё то, что с ним происходило в этом доме, он никогда не забудет. Да и, пожалуй, такое весьма трудно забыть.       Подросток, выживая в этом месте, всё время мечтал, что его заберёт какой-нибудь дальний родственник… Вот только ничего не происходило ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Он всё также оставался в этом ужасном, кошмарном месте.       Покачав головой — отгоняя этим неприятные мысли, мальчик, держа в своих руках заветное разрешение, принялся спускаться вниз в гостиную.       Также под одеждой Гарри надежно укрылась немного подросшая змейка. Хотя, ничего удивительного в этом не было. Ада уже давно стала родной для Поттера. Поэтому вопрос насчёт её присутствия так близко к нему даже не поднимался. Если есть Гарри, значит где-то есть и Ада.       Лишь спустя пару минут разъяснений и подбора аккуратных слов о Магической школе, юноша положил на стол перед своими родственниками разрешение.       Он мог лицезреть, с каким явным трудом сдерживал самого себя его дядя. Конечно, ведь его гнусный племянник вновь вышел из своей комнаты и заговорил с ними.       «Ему не терпится высказаться…» — промелькнуло в голове мальчика.       Взглянув на тётю, брюнет отметил, что женщина старалась не встречаться с ним взглядами.       — Могу узнать причину твоего появления, мальчишка?       После слов дяди Вернона Гарри улыбнулся и ответил:       — Мне очень важно, чтобы вы это подписали…       — Я ничего подписывать не буду! — рявкнул мужчина.       Юноша несколько минут молча смотрел на своего родственника, но после проговорил:       — Не думаю, что у вас есть выбор, дядя.       — Ч-что ты имеешь в виду? — чуть заикаясь, обратилась к нему Петунья.       — Неужели мне стоит напомнить, что с вами случилось в прошлый раз?       Мужчина и женщина молча переглянулись между собой.       — С чего ты, мальчишка, решил, что тебе кто-то поверит? — с превосходством в голосе произнес Вернон.       Гарри лишь незначительно улыбается и проговаривает в ответ:       — Может, стоит это проверить? Мне-то нечего терять, могу повторно выпустить свою любимицу, как это было в прошлый раз.       Вернон и Петунья вновь переглянулись.       Они чувствовали уверенность в голосе их племянника, и знаете что? Им как-то не хотелось проверять, чем всё закончится.       — Хорошо, мальчишка… — с недовольством в голосе проговорил Вернон.       Он схватил любезно протянутый пергамент с разрешением посещать деревеньку Хогсмид и поставил свою подпись.       — Очень хорошо, — после подросток перевёл свой взгляд на тётю. — Теперь ваша очередь, тётя.       Петунья дрожащей рукой подписывает то же самое разрешение.       — Теперь доволен, паршивец?       — Вполне…       Мужчина резко вскочил со своего места, и, ударив по столу, на котором они подписывали разрешение, проговорил:       — А теперь проваливай с глаз моих!       Перед тем, как встать со своего места, юноша почувствовал, как из-под его одежды на плечо выползает Ада и угрожающе шипит на родственников, отчего те испуганно вскрикивают. Сам же Гарри улыбнулся своей любимице, и прошипев ей в ответ — отчего Дурсли еще сильнее побледнели от ужаса — успокаивающие слова, взглянул на своих магловских родственников, и после со спокойным видом направился на выход, напоследок бросив:       — Хорошо, дядя… ***       В день очередного занятия с профессором Флитвиком Гарри был в раздумьях: с одной стороны, он хорошо показал себя на первом этапе Турнира, но с другой — осознавал, что ему есть к чему стремиться. И сегодня его определённо ждал разбор полётов.       Зайдя в кабинет Флитвика, Гарри заметил произошедшую перестановку: все бьющиеся предметы были убраны, а шкафы и столы придвинуты к стенам. По тому, что на шкафах были печати защитных заклинаний, парень понял, что в этот раз его ждёт не обычное практическое занятие, а особенная, масштабная тренировка. Такие тренировки у него уже были и всегда отличались масштабом заклинаний. В прошлый раз декан Когтеврана учил Гарри отражать среднестатистические атаки и атаковать набором заклинаний, подвластных всем ученикам, сдающим СОВ. Однако Гарри понимал, что не может использовать только всем известные «Протего», «Экспеллиармус» и другие элементарные чары. Ему нужны были более масштабные заклинания.       — Добрый вечер, мистер Поттер, — поприветствовал школьника декан, в этот раз стоящий посреди кабинета.       — Здравствуйте, профессор. У нас сегодня будет серьёзная практика?       — Верно, — Флитвик кивнул. — После вашего боя я заметил несколько недочётов, и сегодня мы исправим один из них. Вы, мистер Поттер, прекрасно исполняете классические чары, которые известны всем, кто прошёл в следующий тур. Вам нужен не только туз в рукаве, но и невероятная чёткость в использовании чар, над чем мы и будем работать.       Гарри кивнул, вслушиваясь в каждое слово. Он и так это знал, ведь имел голову на плечах, но всё же внимательно слушал профессора — полугоблина, знающего очень много про дуэли.       — Начнём с атакующих заклятий. Атакующие заклинания делятся на особо травматичные и менее травматичные, — продолжал Флитвик. — при этом далеко не все чары средней травматичности известны студентам. Есть, например, «Эверте Статум» — заклинание, отбрасывающее противника с переворотами в воздухе, оно известно очень многим. Есть менее известные «Баубиллиус» и «Вердимиллиус». Первое ударяет тоненькой белой молнией, а второе — посылает зелёный энергетический поток во врага.       Начать тренировку было решено как раз с этих трёх заклинаний. Флитвик выкатил в центр кабинета манекен, который должен был играть роль жертвы, и показал Гарри первое из трёх заклятий. Элегантно выставив палочку вперёд, профессор произнёс заклинание, и из палочки вылетел светлый поток магии, попавший прямо в сердцевину манекена, полетевшего в стену, переворачиваясь в воздухе.       Гарри, встав в стойку, повторил заклинание, но получилось не очень хорошо: манекен покатился и упал, но никаких кувырков в воздухе не делал.       — Мистер Поттер, вы недостаточно энергии вкладываете в заклинание, — поправил школьника Флитвик. — Позвольте вашей магии долететь до кончиков пальцев и выстрелить.       Парень попробовал снова, на этот раз более резко. Манекен вздрогнул от магического импульса и полетел в стену, не поднимаясь в воздух. Гарри вздохнул.       — Я дал достаточно импульса, — вслух рассуждал Гарри. Флитвик кивнул. — Я дал импульс, но манекен не взлетел в воздух и не начал крутиться, потому что…       Поттер вспомнил стойку Флитвика и то, как плавно тот вздохнул палочкой.       — Я слишком торопился? — предположил школьник, посмотрев на преподавателя.       Флитвик, казалось, был доволен ответом.       — Именно, мистер Поттер. Сильный импульс не означает, что надо быть быстрее и резче. Надо двигаться быстрее, но плавнее, и тогда магия достигнет пика вовремя. В таком случае заклинание сработает идеально.       «Быстрее, но плавнее…» — подумал Гарри и попробовал снова. В этот раз у него все получилось, но профессор потребовал, чтобы школьник повторил это заклинание ещё несколько раз. Потом перешли к следующему заклятию: декан Когтеврана показал студенту, как «Баубиллиус» ударяет в манекен тонкой линией молнии.       — Это довольно редкое заклятие, но при этом оно может быть очень опасно в неопытных руках и при бесконтрольном управлении. Сила заклятия может усилиться, если вложить слишком много магии или быть слишком резким, поэтому нужно быть предельно осторожным с концентрацией. Вы меня поняли, мистер Поттер?       Полугоблин был строг и серьёзен. Гарри кивнул, задумываясь о том, насколько правильно будет использовать это заклинание в бою. Конечно, он мог бы и оглушить противника с помощью молнии, но раз с ней можно было перестараться… школьник не был доволен тем, что его врага могла ждать больничная койка.       Декан, конечно, заверил, что до смертельного исхода или серьёзных увечий эти чары не доведут, но требовал, чтобы школьник полностью контролировал молнию. Это заклинание оказалось сложнее предыдущего: нужно было не только подать импульс вперёд но и контролировать его силу. А ещё нужно было вовремя этот импульс оборвать, чтобы молния исчезла.       Потом настало время и третьего заклинания — зеленого энергетического потока, сбивающего с ног и дезориентирующего противника. «Вердимилиус» работал так же, как и «Баубиллиус», но имел больший масштаб — летел не тонкой струёй, а конусообразно. Флитвик учил Гарри контролировать длину и диаметр конуса, интенсивность потока. Потом, наконец, преподаватель сказал: — Особо травматичные заклинания на школьных дуэлях запрещены, но вам следует о них знать. Самые известные — «Экспульсо», заклинание взрыва, и «Конфринго», чары пожара и взрыва. Сегодня я продемонстрирую их на этом манекене, а вы лишь внимательно понаблюдать и сделаете свои выводы. Сами будете отрабатывать в следующий раз.       Так и получилось: Поттер внимательно и безотрывно следил за каждым движением и в конце концов понял, что эти заклинания мало отличаются от предыдущих. В них тоже главенствовала схема «быстрее, но плавнее». Как и раньше, нужно было жестом слегка опередить накопление магии, но сделать это плавно, чтобы конец палочки оказался направлен к цели как раз в то мгновение, когда с него слетала вспышка.       Но вот защитные заклинания работали по-другому. Гарри это чувствовал на примере «Протего» — никакого опережения и никакой плавности от него в защитной позиции не требовалось, нужно было лишь взмахнуть палочкой и в момент выхода магии зафиксировать её конец в направлении обороны. Также, как вариации «Протего», работало и заклятие «Дуро», превращающие ткань в камень, и чары помех «Импедимента».       — От физической агрессии тоже есть защитное заклинание, — сказал Флитвик после отработки стандартных защитных чар. — Например, «Скутум». Это заклятие может защитить вас от попыток кинуть в вас, например, стул.       Флитвик слегка улыбнулся. Гарри тоже на мгновение улыбнулся, а потом спросил:       — А если это будет физическое нападение, например, берсерка? Смогу защищаться этим заклинанием?       — От воздействия особо сильных берсерков вы не защититесь, как и от пуль и арбалетных болтов. Есть «Фортус Праесидум», это самый сильный из физических щитов — может сдержать удар любого существа, но требует огромного количества энергии. Он держится всего несколько секунд и после использования чар у вас может закружиться голова, вы можете даже упасть в обморок, если воспользуетесь им на исходе энергетических ресурсов.       — Значит, надо быть с ним очень осторожным, — Гарри кивнул.       Гарри пробовал «Скутум», но «Фортус Праесидум» Флитвик от школьника не требовал — Гарри и так уже несколько часов доводил до идеала остальные заклятия.       — Есть и защита от стихийного воздействия, — декан Когтеврана заметил, как по лицу школьника проходит тень удивления, смешанного с восторгом. — Их мы тоже сейчас разберём.       Гарри несколько раз поставил стандартные щиты от ветра, от огня и от водной стихии — «Контра вентум», «Контра игнем» и «Контра акуэм» соответственно. Было и более сложное заклятие, которое, конечно, могло спасти от одного удара, но не выдерживало потока стихийной магии — «Омнибус элементис». Как объяснял мастер заклинаний, полноценно защититься от стихийника было невозможно.       Началась финальная часть занятия: дуэль. Флитвик использовал невербальную магию, что заставляло Гарри беспокоиться — он мог пропустить особо опасно заклятие. Гарри пытался защищаться и обычными заклятиями и новыми, более сложными, но несколько чар всё же пропустил — его ударило тонкой молнией по щеке и задело конусом «Вердилимиллиуса» (а ведь Гарри мог бы сам воспользоваться этими заклинаниями!). Когтевранец почувствовал разочарование, ведь ошибиться на том, что сам тренировал всего два часа назад, было для него личным позором.       Атака самого Гарри успехом не увенчалась. Флитвик легко и элегантно отбил все его чары, даже попытка особо травматичного «Экспульсо» не помогла — декан не просто отразился заклинание, но смог как-то нивелировать его действие, и ничего не взорвалось.       В этот раз Гарри вновь проиграл преподавателю. Он понимал, что победа ждёт его в одном случае: если декан ему поддастся. Только это происходило очень редко, чтобы Поттер не забывал о том, что он не всесилен. И это действительно работало: в Гарри поднималось странное чувство злости на самого себя и собственные силы, ему хотелось быть лучше и лучше, он пытался стать сильнее и думать быстрее. И в этот раз в его груди тоже поднялось это желание стремиться к большему.       — На сегодня достаточно, — сказал профессор после дуэли. — Мы уже многое сделали. В конце я лишь хочу добавить ещё несколько чар, помогающих не от обычных заклятий, а от порч. Многие дуэлянты не гнушаются наслать на соперника порчу, поэтому перед началом битвы следует поднять палочку перед собой и произнести защитное заклинание — «Сальвио Гексия». Этот щит будет отражать все порчи, кроме родовых. От родовых проклятий защищает «Магнат президиум».       На этом занятие подошло к концу, и юный волшебник покинул кабинет декана. Закрыв за собой двери, он вышел в вечерний, освещаемый лишь факелами коридор. ***       Под конец учебного дня каждый стал выдыхать от облечения, радуясь окончанию работы и занятий. Профессора стали проверять работы учеников, а студенты — отдыхать и морально готовиться к следующему дню. То же самое касалось и собравшихся в своём излюбленном месте — напротив горящего камина — трёх когтевранцев, обсуждающих всё то, что с ними происходило на третьем курсе: нападение на Гарри неизвестным, Турнир Магических дуэлей. Если со вторым всё было более менее понятно, то вот личность нападавшего узнать так и не удалось. Единственное, что заставляло брюнета задумываться в свободные минуты от тренировок с профессором Флитвиком и самих занятий по другим предметам, так это то, что ему удалось увидеть на карте Мародёров. Имя. Оно не давало ему покоя, витало в голове, словно надоедливая мошка, летающая возле глаз. Питер Петтигрю… неужто артефакт, предоставленный близнецами, дал сбой? Или, может, ему привиделось? Не мог же он в самом деле быть живым…       — Гарри, — прервал его мысли прозвучавший голос лучшей подруги, Турпин.       — Да-да, внимательно слушаю, — растерянно бросил ответные слова Поттер, подметив улыбки на лицах своих друзей.       — Мне кажется, наоборот, — с задорной усмешкой на лице по-доброму упрекнул друга Бут. — Я вижу, что наш Гарри мысленно далеко уже не с нами, а со слизеринкой.       — Что ты имеешь ввиду, друг мой наблюдательный?       — Дружище, — его по-дружески чуть толкнул в плечо Терри. — уж от нас можешь не скрывать свои чувства по отношению к ней.       — Не совсем понимаю тебя, — недоуменно нахмурился в ответ на такую реплику друга Гарри.       — Дафна Гринграсс явно приглянулась тебе и можешь этого не отрицать. Мы, — шатен указал на себя и на молчавшую Лайзу, — Видели, какие взгляды ты бросал на неё.       — Взгляды?       — Ох, Гарри, — наконец заговорила их общая подруга, обратив на себя внимание ярких изумрудно-зелёных глаз.— Терри считает, что ты влюблён в Дафну.       На некоторое время между тремя друзьями возникла оглушительная тишина — можно было услышать лишь смех других когтевранцев, сидящих в других частях гостиной.       — Что, прости? — спустя минуту молчания прошептал Гарри, не поверивший в то что он услышал.       — Мы понимаем…       — Меня не нужно в это впутывать, — прервала Турпин заговорившего шатена. — Это лишь твоё мнение и твои предположения.       — Но ты ведь и не отрицала данную возможность! — с притворным возмущением повернул голову в сторону подруги Терри.       — Подождите-подождите, — шокировано глядя на своих друзей, приостановил их начавшейся спор, брюнет. — С чего вы вообще взяли, что я влюблён в Дафну?       — Со своих наблюдений, дружище. К примеру когда ты был в Больничном крыле, всё еще не очнувшийся от удара, слизеринка появлялась у тебя.       — Она навещала меня, пока я был без сознания? — не ожидавший такого Гарри промолвил, переводя взгляд в направлении огня в камине.       — Да, — подтверждающе кивнул головой Бут. — По крайней мере, я видел твои заинтересованные взгляды на слизеринский стол сегодня днём.       — Перенял наблюдательность у нашей сообразительной Лайзы? — чуть приподнимая бровь, с добродушной улыбкой поинтересовался Гарри.       — Мне ещё далеко до вашей мозговой связи, — явно намекая на одинаковость мышления у Поттера и Турпин при проблемах, пробурчал шатен.       — Но и без этого умения ты не перестаёшь удивлять своими выводами, Терри, — поддержала своего друга Лайза, прикоснувшись к его руке.       — Спасибо, — пусть и продлилось это касание всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы брюнет успел его заметить.       — Терри, Лайза, — обратился к своим друзьям Гарри. — Вам знакомо имя Питера Петтигрю?       — Конечно, он был убит из-за своего школьного друга, Блэка, — как само разумеющееся, кивнули головами они.       — Вам не показалось это странным?       — В каком смысле? — с непониманием переглянувшись между собой, переспросили Бут и Турпин.       — Перепалка между двумя школьными друзьями. По какой причине Блэк настолько слетел с катушек и напал на друга?       — Считается, что Блэк не только предал твоих родителей, — опуская взгляд вниз, тихо стал пояснять Терри, — Но и перешёл на сторону Тёмного Лорда.       — Перед этим Питер Петтигрю кричал что-то о его предательстве и постарался остановить бывшего друга, — вторила тихому голосу шатена Лайза.       — Вероятнее всего, сошедший с ума друг твоих родителей решил расквитаться и с другим товарищем.       — Никто и предположить не мог, насколько трагичной будет та ночь, — было видно с каким трудом рассказывали события давнего времени друзья брюнета.       — Как тебе известно, Гарри, погиб не только волшебник, но и двенадцать маглов, оказавшихся не в том месте и не в то время.       — Но мог ли Петтигрю в ту ночь выжить? — поинтересовался у своих лучших друзей Гарри.       — Невозможно, — покачал головой Терри. — От него только и остался, что отрезанный палец после мощного взрыва от проклятия Блэка.       — От взрыва остался лишь палец? — скорее себе, чем своим собеседникам, повторил ошарашенно юноша, глядя перед собой немигающим взглядом.       — Да-а, — подтвердила Лайза с убедительностью кивнув своей головой, всё ещё не понимая в чём именно мог сомневаться её отважный друг.       — Не сходится…       — Похоже сейчас мы услышим весомые доводы в исполнении нашего сообразительного Гарри Поттера, — иронично хмыкнул Терри, получив толчок подруги.       — Вам не кажется странным факт самого взрыва и его последствия? Взрыв живого места не оставит, разорвёт и сожжёт любого не укрывшегося защитой человека, даже волшебника.       — Интригующее предположение, — нахмурилась Лайза, покачав головой, — Но, Гарри, что, если ты ошибаешься? Что, если Питер смог укрыться за слабой защитой?       — Не стоит забывать из какого семейства родом беглец, — в противовес подруге высказался Терри. — Он мог вложить очень много сил в атаку.       — Тогда как быть с пальцем?       — Может… Блэк перед тем, как побежать за раскрывшим его предательство другом, хотел моментально убить того на месте? — предположил Гарри.       — Но из-за внешних факторов, попросту не попал, и лишил своего школьного приятеля пальца… — продолжила рассуждения брюнета, Лайза.       — Всё таки я не перестану удивляться вашей способности заканчивать мысли друг за другом, — напомнил о своём присутствии Бут, скрестивший свои руки.       — Мы лишь выстраиваем логические цепочки, друг мой, — улыбнулся нахмурившемуся другу Гарри.       — Ничего сверхъестественного мы не вытворяем, — подтвердила слова лучшего друга, Турпин. — Просто задействуем логику и используем свои знания в заклинаниях.       — Лайза, ты в десятке лучших студентов, — как само разумеющееся указал на данный фактор Терри. — Гарри — лидер в успеваемости.       — Старче, — шутливо поддевая своего друга, начал говорить Поттер. — Не страдайте склерозом, вы, между прочим, девятый на нашем потоке студентов.       — Между прочим, — важно поднял палец шатен, — Давненько я не затрагиваю тему твоего гарема, дружище.       — А может мне просто нравится дразнить тебя? — коротко усмехнувшись по-дружески, слегка толкнул друга в плечо брюнет.       — Но…       — И к тому же, не вы ли часом, старейшина, — вновь упомянул их общую шутку, сохранившуюся с первого курса, Гарри, — Шутили обо мне с Дафной?       — Ровно как и ты на счёт нас с Лайзой! — притворно в сокрушённом виде «защитился» Терри.       — Тихо, мальчики, тихо, — коротко посмеивалась над их шутливым поддразниванием друг дружки Лайза. — Вы оба хороши.       — Гарри, не кажется ли тебе, что она смеётся над нами? — немного пододвигаясь к подруге, обратился к лучшему студенту потока шатен.       — Отнюдь, друг мой, тебе не кажется, — поддержал своего факультетского товарища брюнет.       Словно сговорившись, юноши в тот же миг «напали» на свою подругу и принялись изо всех своих мальчишеских сил ловко её щекотать. Очень быстро гостиная орлов стала наполняться громким задорным смехом девушки, сопровождавшимся её мольбами о прекращении подобного акта терроризма. Гарри и Терри, являясь лучшими друзьями, имели честь узнать сокровенную тайну своей общей подруги: та очень сильно боялась щекотки. Лайза, попадая в руки юношей, старалась всеми доступными способами вырваться из их дружеской проказы. Однокурсники, находящиеся вместе с ними в одной гостиной могли лишь с улыбками следить за такой необычной для когтевранцев картиной. Трое друзей, изначально переговарившиеся о чём-то сугубо личном в своём узком кругу, устроили полный беспорядок.       — В-всё… всё! Пожалуйста, сдаюсь! — сквозь смех старалась остановить своих друзей Лайза.       Удовлетворённый данной проказой брюнет, посмеиваясь, отошёл от лежащей на диване подруги, усевшись на своё прежнее место.       — Будь по твоему, Лайзи, — коротко бросил он пару фраз, облокачиваясь на спинку своего кресла.       — Благодарю, о благородный рыцарь, — восстанавливая своё сбившееся дыхание, произнесла девочка, свободно выдыхая.       — Таки благородный? — добродушно улыбнулся в ответ на реплику подруги, Гарри.       — Можешь в этом не сомневаться, — подтверждающе кивнула головой сообразительная Лайза.       — А как же я? — притворно обидчивым тоном напомнил о себе Терри.       — Без тебя никуда, великодушный принц, — девочка почувствовала, как в ответ на такие слова её приобнял сидящий рядом шатен, отчего тут же покраснела.       — Заметь, дружище, кто из нас принц, — важным видом заявил брюнету, Бут.       — Вижу-вижу, — по доброму улыбаясь и глядя на своих друзей, коротко ответил тот. ***       Перед неприступной, мрачной и заснеженной крепостью, построенной из прочных и толстых камней и огороженной барьерами мощнейшего волшебства, с характерным аппариционным хлопком совершенно неожиданно появился седобородый старик. Блуждающий взгляд старика оглядывал до боли знакомую местность, — тюрьма его собственного, пусть и в «прошлой» жизни, лучшего друга, собственными силами создавшего в двадцатом веке темницу, чтобы заключать за решётку своих идейных врагов, на груди которых в области сердца было высечен знак: «N». Выполнявший не только функцию воспоминаний — чтобы заключенный всегда умом понимал, в каком месте он находился — но также и подавлявший магический резерв. Клеймо не позволяло в полной мере воспользоваться Магией, продлевая жизнь, но не давая освободиться.       Выдыхая пар из своих едва приоткрывшихся губ, забредший в данное место волшебник обратил внимание на приближающихся неизвестных людей. Лица его возможных сопровождающих были скрыты глубоким капюшоном и, как подозревал Альбус Дамблдор, осмелься кто-нибудь грубо сорвать их, открывая лица, тут же нарвался бы на физическую агрессию. Готовясь в одно мгновение воспользоваться своей волшебной палочкой, старик наблюдал, как перед ним остановились двое неизвестных. Он ощущал мёртвую ауру, исходящую от своих сопровождающих, и явственно чувствовал их изучающие взгляды, направленные на него.       Не сговариваясь, оба сделали несколько шагов назад, демонстрируя молчаливое разрешение пройти дальше, чем, собственно, и воспользовался путник. Двигаясь по длинному мосту вместе со своими сопровождающими, Альбус припоминал моменты своего прошлого, когда его ближайший друг, будучи ещё в своём уме, объяснял, по какой причине выбрал именно такое — богом забытое и холодное место. Нурменгард находился в центральной Европе, в Австрии, высоко в заснеженных Альпах. Место было выбрано им не случайно, а с целью «остудить пыл» заключённых. Flashback       Невероятно амбициозные молодые волшебники сидели рядом с друг другом и молча глядели, как местные горожане посещали церковь. Люди словно не замечали невольных наблюдателей, спеша по своим делам или заходя местную церковь вместе со своими детьми. Геллерт, рассказывая своему лучшему другу о своих соображениях, о том, какими великими они будут в ближайшем будущем, подмечал изучающий взгляд Альбуса, смотрящего казалось бы в пустоту перед собой и не обращавшего никакого внимания на планы своего лучшего друга, дружбу с которым не одобрял его младший брат, Аберфорт. Последний считал их взаимодействие с друг другом полной чушью и советовал старшему брату больше следить за их нездоровой сестрицей, получившей в детстве травму, благодаря маггловским хулиганам. Ариана была магически нездоровой, её неожиданные всплески Магии пугали, она не могла контролировать себя. Инцидент, произошедший с маггловскими мальчишками, травмировал её, и волшебница потеряла контроль над своей магией.       Двое братьев ужаснулись, когда до них дошло известие о гибели родной матери. Кендра Дамблдор погибла при неконтролируемом всплеске магии Арианы. Его младший брат был обязан закончить своё образование в Хогвартсе, отчего и не мог в дальнейшем позаботиться о своей младшей сестре.       Примерно в то же время в Годриковой Впадине поблизости с домом Дамблдоров поселился у своей двоюродной бабушки молодой человек, примерно одного возраста с Альбусом. Геллерт Грин-де-Вальд подружился с Дамблдором и юноши стали самыми близкими друзьями. Оба имели много общего. Геллерт был умён и харизматичен, он был могущественным и честолюбивым, и Альбусу нравилось думать, что и он обладал некоторой мерой этих приятных ему качеств. У Геллерта были идеи о том, как следует управлять миром, и в основном они вращались вокруг идеи господства волшебников над магглами. Он был уверен, что Маги должны управлять магглами, как повелители, управляющие населением, предположительно — для их же блага. Из-за высокомерия, разочарования по поводу потери матери и мечтаний, и в немалой степени — из-за трагедии, постигшей родную младшую сестру, Альбус оказался в ловушке догмы своего ближайшего друга.       — Они ответят за всё, Ал, — раздался рядом с ним голос соратника и товарища, вырвавший Дамблдора из горьких воспоминаний.       — Магия… именно из-за неё маггловские хулиганы напали на мою родную младшую сестру, — едва шевеля губами, промолвил он в ответ.       — Твоей вины в этом случае нет, — продолжал убеждать его Геллерт, опуская свою руку на плечо друга.       — Аберфорт предупреждал о нестабильном состоянии Арианы. Я должен был отреагировать, но посчитал это незначительным.       — И ты готов отказаться от нашей цели? Готов спустить с рук этим маглам то, что они сотворили с твоей сестрой?       На некоторое время между двумя амбициозными юношами возникла тишина продлившаяся пару минут — до момента, когда Альбус взглянул на своего друга.       — Нет, мы должны закончить то, что хотели совершить. Магглы обязаны понять, кому они, собственно, обязаны. Конец Flashback       Конец воспоминаниям наступил лишь в тот момент, когда седобородый старик оказался прямо напротив закрытой камеры своего бывшего соратника. Тот сидел спиной к выходу в позе лотоса, совершая дыхательные упражнения. Казалось, он не обратил никакого внимания на пришедшего к нему старого друга. Альбус явственно ощущал мёртвую ауру, которая ранее исходила от его сопровождающих. Однако теперь рядом с ним не было никого, кроме Геллерта, и проверять это с помощью заклинаний даже не требовалось. Он понимал, что его сопровождающие присутствовали даже в эту минуту и наблюдали за ним и его действиями, но их не было видно, они скрылись от его глаз: мельком оглянувшись, путник ожидаемо никого не обнаружил. Кидая заинтересованный взгляд в направлении своего бывшего товарища, Альбус ожидал, что тот повернётся к нему… но нет, Геллерт, продолжал молча сидеть к нему спиной.       — Вот мы вновь и встретились, — прервал наконец молчание пришедший. — Старый друг. Многое изменилось.       Но ожидаемой реакции в ответ не последовало. Старик был вынужден продолжить говорить.       — Существует волшебник, очень способный, чья Судьба практически предопределена. Он талантлив, не менее амбициозен чем ты, Геллерт.       Было глупо предполагать получить хоть какую-нибудь реакцию от старого друга. Альбус это понимал ещё до того, как решился навестить своего товарища.       Прошло достаточно много времени с последней их встречи, за которой последовали далеко не радужные события, повлекшие за собой огромные утраты.       Дуэль. Смерть младшей сестры, Арианы. Конец дружбы с Геллертом. Ссора с младшим братом на похоронах. Заключение в тюрьму бывшего друга.       Альбусу было известно, что, вероятнее всего, его старый друг давным-давно окончательно сошёл с ума. То, что ему удаётся лицезреть в данную минуту, лишь подтверждало эти мысли. Геллерт Грин-де-Вальд, бывалый тёмный волшебник, обладающий огромной силой и недюжинным умом, умевший склонить многих на колени перед собой — не применяя для этого никакой показательной мощи — больше не имел связи с реальным миром. Созданная им же лично тюрьма и стала его роковой ошибкой, приведшей к окончательному исходу. Волшебный мир мог лишь предполагать, как закончилась великая эпоха бывшего Тёмного Лорда. Никто и понятия не имел, насколько каждый был прав в своих предположениях о кончине Грин-де-Вальда, настоящего Вершителя Судьб своего поколения. Отчего, видя собственными глазами подтверждение поражения друга, Альбус и не боялся раскрывать небольшую историю, не имеющую никакую особую ценность.       — Он слишком похож на тебя своими мыслями, амбициями, и ему будет противостоять мальчик — не менее выдающийся, чем мы с тобой. Если мои мысли подтвердятся, миру грозит огромная опасность. Правда совсем скоро раскроется перед мальчиком, и я надеюсь на благоприятный исход. Надеюсь, что тьма, живущая внутри него, не возьмёт вверх над ним. Тьма гложет его душу, истязает его. Лишь свет может помочь ему не поддаться её обаянию. Оно сгубило тебя, Геллерт, и почти утащило меня вместе с тобой. Только я не позволю ей захватить разум и душу этого мальчика. Его могут ждать великие свершения. Мир может получить либо Героя, либо человека, способного искоренить всё сущее на этом свете.       Развернувшийся старик подметил, как словно из ниоткуда появились те самые неизвестные личности. Немного склоняя голову, Альбус последовал за своими сопровождающими, от которых фонило мёртвой аурой, заставляющей его невольно поморщиться. Старик понимал, насколько глупым было его решение навестить старого друга. Тот окончательно потерял связь с миром, сегодняшнее посещение ничего путного не дало, лишь подтвердило мысли и ненадолго притупило душевные метания. «Скелет», прятавшийся в его личном шкафу, никогда и никому не будет раскрыт. Единственные, кто знал достоверную информацию о прошлом, был он сам, Аберфорт, сошедший с ума Геллерт и… ушедшая в мир иной Ариана. Дамблдор и понятие не имел, что в тот же момент открыл свои глаза его старый бывший соратник, чьи уголки губ чуть приподнялись в усмешке.       «Не изменился,» — промелькнула мысль в голове покачавшего головой Геллерта Грин-де-Вальда.

Продолжение следует…