Лживые поступки

      После Хэллоуина Сириусу пришлось покинуть Хогсмид. Инцидент в школе привёл к тому, что в деревне увеличились рейды дементоров — они рыскали по деревеньке несколько раз на дню.       Блэк решил, что безопаснее всего будет укрыться в Запретном Лесу, где нет людей, а значит, и стражам Азкабана там делать нечего.       Покидая своё временное жилище — брошенный по неизвестной причине домик у самой окраины, — он на всякий случай прихватил из него острый нож. В лесу беглец некоторое время рыскал в поисках убежища, и, забредя в чащу, отыскал брошенную волчью нору и поселился там.       Ночами Сириус выходил на опушку леса и с тоской смотрел на окна когтевранской башни. Он не рисковал обращаться в человека, поэтому передвигался, что по лесу, что за его пределами в обличии пса. В одну из таких ночей он услышал позади себя шипение.       Пёс быстро обернулся, и заметил на дереве крупного рыжего кота. Зелёные глаза мерцали в темноте, словно два изумруда.       — Странный зверь, — прошипел кот. — Что ты здесь делаешь?       — Я не трону тебя, — отозвался Сириус.       — Ты странный. Ты похож на того, другого.       — Какого другого? — насторожился волкодав.       — Он живёт у друга хозяйки. Мерзкая крыса! — уши животного прижались к голове, шерсть встопорщилась.       — Я охочусь за этой крысой.       Кот зашипел ещё громче, и вдруг кинулся прочь.       «Решил, что я ему конкурент», — подумал Сириус. В животе заурчало. Пора снова искать пищу.       Сириус углубился обратно в лесную чащу. Чуткий слух уловил охотничий клич волчьей стаи. Пёс побежал на звук. Так и есть: четверо волков гнали лося. Стоило признать, что он бежал значительно резвее. Шальная мысль мелькнула в голове беглеца, и он бросился наперерез лосю. Тот слишком поздно заметил чёрную тень, и не успел опустить рога. Сириус повис на горле добычи.       Лесной великан пошатнулся и рухнул. Пёс же встал передними лапами на тушу и оскалил зубы. Вряд ли волки захотят уступить чужаку добычу. Охотники не заставили себя долго ждать. Они приблизились неспешной рысцой и остановились в двух шагах от лося. Только сейчас Блэк разглядел, что вожак в этой стае — крупный чёрный пёс с седым подмордком. Он был незначительно крупнее волков, однако почти вдвое меньше Сириуса.       Пёс не торопился нападать, более того, Блэку показалось, что собака трусит. Может быть, он когда-то встречался с анимагами и теперь не спешил ввязываться в драку? К вожаку приблизилась волчица: высокая, изящная, с раскосыми жёлтыми глазами. Двое оставшихся членов семьи держались чуть поодаль.       Волчица-мать свирепо зарычала, и Сириус сразу отступил: он был уверен, что сможет одолеть вожака, но связываться с самкой, для которой на первом месте была безопасность детёнышей, не стоило. Волчье семейство принялось за еду, периодически бросая на непонятного зверя — они чувствовали, что он иной — недружелюбные взгляды. Наевшись, они также неспешно удалились, и Сириус смог сам приступить к трапезе.       С того дня он довольно часто выходил на охоту одновременно с семьёй «Черныша» (так он прозвал старого пса), и постепенно к нему привыкли, даже позволяли есть вместе со всеми. Не прекращал Сириус и наблюдения за башней, неизменно встречая во время этих вылазок рыжего кота. Тот через месяц так привык к анимагу, что уже согласился помочь четвероногому товарищу: решил поймать «странную крысу» и принести волкодаву. Лишь в день матча по квиддичу мужчина не сдержался и вышел из леса к игровому полю. Он был рад наконец увидеть юношу вживую. Он был так похож на своего отца, Джеймса Поттера, который был его лучшем другом!.. Видимо, сказывалась анимагическая форма — Сириус был готов пройти с ним и огонь, и воду, да чего уж говорить, любые невзгоды.       Сменялись дни, почти половина зимы прошла. Сириус теперь совсем не выходил из леса рассчитывая, что Живоглот в конце концов сможет поймать Петтигрю. Куда больше его сейчас заботила необходимость прокормиться в эту морозную пору.       В волчьем семействе осталось уже только трое: один из волчат бесследно сгинул в чаще. Сириус не стал выяснять, что было тому причиной. Спустя ещё несколько дней лес огласил тоскливый вой волчицы, потерявшей свою пару. Плач был такой жалобный, что заставил беглеца жалобно поскуливать. А на другой день песня Энжи изменилась. В ней зазвучали новые нотки, своего рода призыв. И он почему-то заставил сердце волкодава забиться чаще, а по телу пробежала дрожь. Блэк пошёл на голос, потом увидел следы, понюхал их. К волчьему запаху примешивался какой-то странный, очень приятный аромат. Пёс поймал себя на том, что тычется носом в снег и скулит. Волчица снова завыла, и к ней присоединился ещё кто-то. Сириус зарычал. Мощные лапы сами понесли его вперёд.       Так и есть: на залитой серебряным светом луны равнине Энжи нюхается с молодым широкогрудым волком. Рычание перешло в громовой рык. Волкодав ураганом налетел на зверя и сшиб его грудью на землю. Клыки хищника распороли плечо, но Блэк не обратил внимания на это. Волк и пёс сцепились и покатились по снегу. Мощные собачьи челюсти кромсали тело врага, пока тот не взвыл в последний раз и не вытянулся безжизненной тряпкой. Сириус облизнул окровавленную морду.       «Зачем я это сделал?» — внезапно удивился он.       Однако подумать, как следует, не удалось. Лесная красавица подошла к победителю, нос сморщился, обнажая в ослепительной улыбке грозные клыки. В раскосых глазах светилось лукавство, словно уже не так важно было, что в начале поры любви рядом с ней был другой пёс. Длинный розовый язык заботливо обследовал рану на плече. От ласкового прикосновения Сириус задрожал. Уже много лет к нему вообще никто не прикасался, а Энжи явно жалела странную собаку.       Блэк снова заскулил, и его поскуливание становилось всё тоньше, уже напоминая чириканье птицы. Закончив лечение, волчица встала лапами на холку «новой пары». Страшные челюсти нежно покусывали ухо, теребили шерсть на загривке. А Сириус стоял, жмурясь от удовольствия. Вскоре они уже бежали плечом к плечу по заснеженному лесу, играли в «чехарду» и «салочки», затем Сириус, вспугнув, сумел поймать крупного зайца. Величаво ступая, он принёс добычу Энжи, понятия не имея, что у волков это равносильно свадьбе у людей. ***       Сегодня все посетители библиотеки имели сомнительную честь наблюдать странное зрелище. Некто лохматый, в растрепанной мантии с символикой факультета умников носился среди стеллажей и что-то отчаянно бубнил. Отвлечь от этого занятия всем хорошо известного Гарри Поттера не смогла даже Сьюзен Боунс, которая пять раз специально попадалась ему на пути и пыталась заговорить. Все пять раз мальчик некоторое время растерянно смотрел на ученицу барсучьего факультета, затем заторможено махал ей рукой, говорил: «Привет, Сьюзен…» и убегал дальше.       Очень скоро все заинтересованные, а это были близкие друзья Поттера, коллегиально диагностировали у него приступ жажды знаний и благоразумно решили не мешать. Даже беззлобно посмеивались над вороненком. А вот самому Гарри было не до смеха.       «Так, и что же мы в итоге имеем? — Поттер закрыл крупный фолиант с кожаной обложкой и положил его сверху внушительной стопки книг, что возвышалась на одном из библиотечных столиков. — Заклинание «Murus Ignis», я, скорее всего, потяну, но выучить его смогу минимум за неделю. А мой бой послезавтра... это фиаско.»       Упаднические настроения юного героя были вполне обоснованы: так уж получилось, что недавно он как раз интересовался стихийными заклинаниями, и случайно наткнулся на книгу об известных боевиках-стихийниках. Тогда он просто просмотрел её, но сегодня, после предупреждения от Дафны, Гарри проштудировал книжку от корки до корки. И прочитанное его, мягко говоря, не обрадовало.       Вообще, есть много стихийных склонностей, некоторые могут хорошо помогать в магических специализациях. Например, стихия воздуха подойдет любителям полетать на метлах, гербологу нужна сила земли, а колдомедики лучше всего получаются из склонных к воде или крови. Ну и, разумеется, ты будешь очень неудачливым некромантом, если не имеешь склонности к смерти.       Из всех этих стихийных склонностей выделяются три особые, наиболее часто дающие миру боевиков: это огонь, молния и лед.       Самой сильной стихией считается, как не трудно догадаться, огонь. Его адепты могучи, порывисты и беспощадны в своём стремлении к разрушению.       Молния не сильно отстает от огня, ну а холод все уважительно называют стихией тактиков. И это очень даже не зря.       Читая описания магических боев (не дуэлей, не поединков, а целых локальных войн), Гарри поражался искусности адептов льда, которая на фоне грубых, лобовых атак огня и молнии смотрелась настоящим шедевром. Весьма показательным примером такого боя было сражение двух шотландских кланов в начале 18 века. Богатый и влиятельный клан Ганн покусился на земли небольшого, но гордого клана Макёрлах. У богачей было много своих чародеев и воинов-простецов, но, благодаря большим деньгам, они смогли заручиться ещё и поддержкой сработанной команды боевиков-стихийников. Команда называлась «Красные драконы» и состояла из адептов огня. Горцы из клана Макёрлах таких финансовых возможностей не имели, но смогли нанять троих ледяных стихийников.       Битва была эпическая. Земля и небо горели и покрывались льдом много раз, вспышки заклинаний и звон стали длились с утра и до поздней ночи. Против мощных, сокрушительных ударов огня хитрые ледяные маги выставили не сложную, но очень эффективную тактику: они промораживали большие участки поля битвы, замедляя и буквально высасывая жизнь у всех, кто там находился, а затем меткими, точечными ударами ледяных копий выносили наиболее опасных противников. Так бесславно полегла команда «драконов». Так пали и старейшины некогда великого клана Ганн.       Самым ироничным было то, что одну волшебницу из тех троих ледяных стихийников, звали Навиана Дэвис... ***       — О чем задумался, малыш? — Ада подползла к мальчику, лежащему на своей кровати и пустыми глазами смотрящему в потолок. — Переживаешь?       — Я против этой одаренной практически ничего не смогу сделать...       — Ты отчаялся?       — Единственное, что может хоть как-то повредить её ледяные щиты – это огненные заклинания. А я, кроме простенького согревающего и банального «Igni Globus» уже ничего разучить не успею. А таким жалким арсеналом я её буду до лета колупать. Ну, или она от смеха загнется.       — Ты прав. Повелительницу льда тебе так не одолеть.       — Спасибо за поддержку...       — Но почему ты не прислушаешься к мудрым словам той двуногой?       — Дафны?       — Да.       — Я искал книги по ментальной магии. Даже подшивки журналов перерыл. Всё что есть – какие-то медитации и советы как правильно чистить разум.       — Воспользуйся своим даром.       — Каким даром? У меня нет дара к менталу.       Ада заползла на грудь Гарри, поднялась над ним и внимательно посмотрела ему в глаза. После чего глубоко вздохнула и прикрыла глаза кончиком хвоста.       — Он не шутит…       — Да о чем ты?       — Парселтанг – это сложный дар, малыш. Он строится на эмпатии и ментале. Все, кто родился с этим даром, имеют склонность к этим направлениям.       — Неужели?       — Более того, говорящий со змеями, если постарается, то сможет не только слышать чужие чувства и мысли. Он сможет передавать другим свои...       Гарри буквально спрыгнул с кровати. Догадка, блуждавшая в его голове ещё со времен битвы в Тайной комнате, наконец, полностью сформировалась, и позволила понять и осознать, каким образом юный Тёмный Лорд мог так эффективно давить его менталом. А раз смог Том, значит, сможет и Гарри. Надо только хорошенько все обдумать и потренироваться. За два дня он, разумеется, ничего значительного не усвоит, но хоть какое-то оружие последнего шанса у него теперь есть. ***       — Трейси Дэвис, Слизерин, против Гарри Поттера, Когтевран. Приготовьтесь!       Стоило отзвучать ритуальной фразе начала поединка, а защитным ограждениям вновь налиться магической силой, как милая на вид девочка, что стояла против Гарри, широко улыбнулась, вдохнула полной грудью и тут же резко выдохнула. И всё вокруг начало меняться. Температура быстро падала, дыхание становилось видимым, а пол начал покрываться инеем. Сама Трейси словно покрылась ледяной коркой, даже глаза превратились в кристаллики льда. Вот только этот покров абсолютно не мешал своей повелительнице быстро двигаться и кастовать разные неприятные сюрпризы.       Гарри многое успел прочитать по поводу ледяных магов, кое-что удалось вытянуть из друзей и Флитвика, так что он отлично понимал, что все происходящее вокруг – это не жуткое колдунство его соперницы, а кое-что другое. Она просто расслабилась и перестала сдерживать свою суть. Это все - естественное состояние сильных ледяных стихийников. «Аура севера» и «Ледяная кожа». Первая постоянно тянет из врага жизненную силу, замедляет, сбивает концентрацию, а вторая служит неплохой броней и эффективно гасит многие заклинания. Вот только одно дело – слышать и читать про такое, и совсем другое – видеть собственными глазами ожившую ледяную статую и чувствовать всеми фибрами души острый, пробирающий до основания холод. Ну а самое неприятное тут то, что эти не самые слабые магические эффекты никак не мешают слизеринке атаковать его другими заклинаниями, о чем она тут же и напоминает:       — Glacies ram.       Спокойный голос и академически идеальное, неторопливое движение – и Гарри на голых инстинктах кое-как успевает увернуться от летящей в него ледяной глыбы.       Да, убить подобная конструкция, конечно, не убьёт, но стоит немного не успеть – и бой окончен.       Тем не менее, просто так сдаваться или паниковать Гарри не собирается. Быстрое смещение как можно дальше от соперницы и три каста «Согревающего» подряд. Холод отступает, но когтевранец буквально кожей чувствует, как слабеют чары под его напором. Нельзя тянуть. Время работает на соперницу, с каждой секундой отнимая силы.       — Igni Globus. — яркий огонек, размером с биллиардный шар, резво полетел в сторону змейки.       — Igni Globus. — увернуться от очередной глыбы.       — Igni Globus. — перекат от маленького ледяного ураганчика («Turbo glacies» - незнакомое заклинание, но интуиция настоятельно не рекомендует даже приближаться к нему).       Гарри ещё раз сместился в сторону, обновил «Согревающее» и осмотрелся. От двух его огненных шариков Трейси изящно увернулась, а вот третий решила принять на грудь. Особого вреда он ей не нанес, но вот «Ледяная кожа» в месте попадания немного закоптилась и заметно истощилась. Отлично! Пробуем развить успех!       Пять огненных шариков под разными углами метнулись к сопернице. Гарри буквально превзошел сам себя в этой атаке, вот только за мгновение до накрытия, подчиняясь воле повелительницы льда, вокруг нее возникла мощная вьюга, которая легко растворила заклинание Гарри. Стихийный щит. Не легендарный «Sub zero», конечно, но и этого вполне хватит. Ожидаемо. Снова увороты от глыб и ураганчиков, каст пары усиленных «Igni Globus», которых снова съела вьюжная защита, опять уклонения…       Гарри отчетливо понимал, что ему уже можно засчитывать тактическое поражение. Пробить защиту Трейси он не в силах, сам с каждой минутой слабеет, а атаки слизеринки методично загоняют его в угол. Вот и настал момент последнего шанса. В атаку надо вложить всё, что у него ещё осталось. Второго шанса точно не будет, да и в первом случае расчет исключительно на эффект внезапности. Тем не менее, кое-какие выводы по стратегии своей противницы Гарри сделать успел. Трейси очень педантична и не любит импровизаций. Картина боя и стратегия была ей хорошо продумана и не менее талантливо реализована, так что перебить это можно только неожиданной выходкой (тут Гарри вспомнил бой Рона и поморщился, успокоив себя мантрой: это другое). Кроме того, Трейси, все-таки, ещё не вошла полностью в силу, поэтому сразу два сложных каста держать не может. Для того чтобы бросить в Гарри глыбу или ураганчик, она не на долго «выключает» свой щит вьюги. Для обычного заклинания такой маленький промежуток совершенно не реален, а вот для задумки Гарри - вполне.       Очередная глыба пронеслась совсем рядом с когтевранцем. Ответный огненный шарик бесславно сгинул в недрах вьюжного щита. Вот Трейси сбросила каст защиты. Вот её палочка снова нацелилась на противника… пора!       Гарри использовал ментальную магию. Ему было откровенно не по себе. На тренировках с Адой он научился довольно сносно бить по менталу, но для того, чтобы сбить концентрацию противнику, требовалось что-то сильное. Тотальная нехватка времени породила этот простой и действенный способ: ударить по врагу своими собственными чувствами. Передать всю гамму непередаваемых ощущений. Когтевранец до конца сомневался, что это сработает, но ситуация вынуждала рисковать.       И риск оправдался. Видя, что Трейси ненадолго потеряла контроль, Гарри вложил все свои остатки сил в одно единственное заклинание. Не самое быстрое и не самое эффективное, но в данной ситуации, по сути, единственное возможное. «Связывающее». Оно имело физическое воплощение, так что «Ледяная кожа» соперницы не сможет его сразу же развеять.       Слабость ударила по голове неприятным, назойливым гулом. Ноги подкосились, и устоял Гарри исключительно за счёт собственного упрямства. В ближайшее время он не сможет даже «Люмос» зажечь. Но оно того стоило: перекачанное заклинание не только закутало девушку с ног до головы в трансфигурированные веревки, но и сбило с ног. Туман в голове упорно мешал думать, восторженные крики и приближающиеся к нему голоса доходили до сознания словно сквозь вату, но самое главное он расслышал:       — Дуэль окончена! Победитель Гарри Поттер, Когтевран. ***       Существует ли хоть что-нибудь более праздничное, чем рождественский ужин в Хогвартсе? Определённо, нет.       Только представьте: огромный, величественный и неприступный замок, накрытый толстым слоем снега, овит изнутри всевозможными гирляндами из настоящего остролиста и омелы. Весь замок переливался магическими огнями, пестрел ёлочными игрушками, развешанными по перилам лестниц и держателям для факелов.       Не стоит забывать и о самом духе праздника, от которого сердце, предвкушая грядущее тепло и радость, начинает биться быстрее. Столы в обеденном зале и на кухне ломились от сотен блюд: золотистых жареных индеек, заманчиво блестящих жирными боками в огоньках свечей; гор картофеля — жареного, толчёного, варёного, в мундире, самого разного; десятков мисок с жареным зеленым горошком; сияющих магической глазурью, украшенных волшебными съедобными фигурками пирожных, эклеров, тирамису и других вкусностей, выложенных на блюдах причудливыми формами — снежинками, звёздами, ветвями остролистов и омел, рождественскими ёлками, подарочными коробочками, — чего только не было. И всё это — не считая напитков, соусов, закусок и прочих блюд, пусть и менее значимых на празднике, но не менее вкусных.       Одним словом — великолепное торжество. Этот день был одним из самых запоминающихся в жизни Гарри Поттера.       Украшенный Большой зал был в это время во всей красе — недалеко от учительского стола величественно раскинули свои мохнатые лапы двенадцать наряженных пихт, макушками, кажется, касавшихся зачарованного потолка. Каждая была наряжена по-своему, отличаясь от сестёр. По стенам пробегали нити гирлянд из остролиста и омелы, остро пахнущие хвоей и праздником, а с небесного потолка в медленном вальсе, кружась и подлетая на лёгком сквозняке, всегда живущем в замке, падал чудесный волшебный снег — сухой и тёплый, но в умелых руках такой же колкий и податливый, как и настоящий.       Третье Рождество Гарри в Хогвартсе было одновременно и неловким и забавным, поскольку в замке на праздники осталось всего тринадцать человек. Дамблдор сдвинул факультетские столы, а оставшихся учеников пригласил за преподавательский.       Как и на предыдущих курсах, Рождество в школе Чародейства и Волшебства принесло как пару забавных, так и несколько неловких моментов: первокурсник Дерек, шокированный тем, что директор обратился к нему лично; мрачный на вид профессор Снейп с взорвавшейся хлопушкой в руках; смущающаяся профессор Макгонагалл, державшая в руке кубок-бокал с лёгким напитком для взрослых; общавшийся на определённую тему с деканом факультета Когтевран профессор Люпин, в чьём взгляде с лёгкостью можно было заметить усталость и тоску по прошлым временам; директор Дамблдор поглядывающий на каждого в зале сквозь свои очки-половинки, и лукаво улыбающегося в свою бороду; Хагрид, большой и грузный полувеликан с устрашающей внешностью и добродушным характером, распевал песни на пару с весельчаками Уизли.       Рождество в этом году вышло, как и на предыдущих курсах, прекрасным, весёлым и запоминающимся. Утром всех ожидали подарки, а преподаватели сжалились над подопечными: уроки были либо несложными, либо настолько интересными, что проходили в считанные секунды, а вечером всех ждал прекрасный праздничный ужин.       Проснувшись Рождественским утром, Гарри, сладко потягиваясь и зевая, увидел рядом со своей постелью множество подарков, вид которых заставил его улыбнуться.       — Проснулся, дружище? — раздался с соседней кровати голос его лучшего друга, Терри.       — Как я погляжу, ты уже на ногах, — улыбнулся в ответ Гарри, откидывая одеяло в сторону, и опустил ноги на, к счастью, прохладный пол. Домовики немного перестарались, растапливая камин — в комнате было жарко.       — В такой день нельзя много спать.       — Удивлён услышать это от тебя, — невзначай усмехнулся юноша.       — Сегодня просто особенный день, — пожал плечами Бут, словно его ранний подъём — нечто само собой разумеющееся.       — И то верно, — кивнул Гарри, всё ещё сидя на кровати и притопывая босыми ступнями по прохладному полу. — Начнём открывать, мой старинный друг? — с шаловливой усмешкой продолжил он, махнув рукой в сторону подарков.       — До конца жизни будешь меня так называть? — обиженно пробурчал шатен, подходя к подаркам, заманчиво поблёскивающим упаковочной бумагой.       — Всё в нашей жизни возможно, — развел руками Поттер.       — Уж от тебя всё можно ожидать, Гарри.       Лишь после этого будничного, дружеского разговора, в комнате повисла недолгая тишина, нарушаемая только шелестом подарочной упаковки. Пододвигая к себе первый попавшийся свёрток, брюнет подметил небольшую открытку с подписью: Лайза Турпин.       Юноши были настолько поглощены распаковкой подарков, отчего далеко не сразу заметили наблюдавшую с интересом за ними подругу — Лайзу.       — Ого! — воскликнул Гарри, достав из подарочной коробки пакет со множеством всевозможных вкусностей из «Сладкого Королевства». Этикетка гласила: «Ассорти MAGS — набор из ста самых популярных сладостей Королевства». — Вот это да! Необычно…       — Я подумала, — раздался у входа девичий голосок. — Что тебе будет полезно есть побольше сладкого, раз ты столько времени проводишь за домашкой. Понравилось?       — А ты смеешь в этом сомневаться? — Гарри был приятно удивлён такому подарку, так что даже не стал возмущаться, что юная девушка вновь вошла без приглашения.       Девочка после таких слов даже немного залилась краской.       — Оригинально, — безэмоционально прокомментировал Терри, держа на вытянутой руке большой, блестящий металлическим корпусом, новенький… будильник. — Ну и зачем мне это… Это.       — За тем, чтобы ты не опаздывал на завтрак из-за того, что решил подольше поваляться, — тут же перешла Лайза на родительско-укоризненный тон. — Я не могу приходить к вам ежедневно, а Гарри явно не справляется с тобой!       — Где ты его вообще купила? — спросил Гарри. С виду самый обычный маггловский будильник, но найти такой в эпицентре магическо-населённой части Англии было бы невозможно. Да и навряд ли этот будильник так прост как кажется, наверняка есть в нём какая-нибудь магическая заковырка…       — В «Зонко», — ответила Турпин, присев на пустую кровать. — Там было много таких штук, так что я подумала, что купить что-нибудь эдакое будет неплохо. Это Разбудильник 500, в общем-то его суть в том, что он не перестанет будить владельца до тех пор, пока тот не встанет, и при этом будет использовать самые разные методы. Как раз для тебя, Терри.       — Вот уж спасибо, уважила, — пробурчал Бут и отложил найденную в коробке инструкцию. — Ладно, разберусь с этим позже. Гарри, наколдуй-ка нам три бокала и пару тарелок.       — Это ещё зачем?       Терри ухмыльнулся и полез под кровать.       — Да будет пир! — торжественно произнёс он, достав ящик бутылок. Как минимум на трёх были этикетки сливочного пива. — Ты же поделишься с нами теми вкусностями из подарка?       — Разумеется, — улыбнулся подросток.       Определённо, это Рождество было одним из лучших в его жизни. ***       Стоя возле большого окна, закрытого сеткой, великовозрастный мужчина сосредоточенно глядел вдаль, наблюдая, как садится за горизонт солнце. Медленно и плавно он поднёс ко рту кубинскую сигару и лишь через пару минут выдохнул жгучий, крепкий, плотный дым, чувствуя приятные ощущения, и… желание вновь почувствовать то самое блаженство, вызванное сигарой высшего сорта.       Припоминая самому себе слова горячо любимой женушки о запрете курения в ее доме, Николас слабо улыбнулся, представляя, насколько сильно она была бы разгневана, стань женщина свидетельницей его своеволия. Перенелла отнюдь не была тираном в женском обличье, или хуже того, диктаторшой, только и знающей, что указывать, как правильно что-то делать. Нет, нет, и ещё раз нет. Его любимая женушка не была такой. Хотя в молодости она была оторвой, чего греха таить, и могла любого выскочку поставить на место, всегда будучи первой в разных мероприятиях.       Учась в магической академии, Николас был наслышан о дерзкой, смышлёной завсегдатайки различных вечеринок, о девушке, первой решившей подойти к нему и попросить о зелье от головной боли. Мужчина был лучшим на факультете Алхимии и Зельеварения, отчего и получал множество подобных просьб, но каждому отказывал, а вот ей… не смог.       После новой затяжки мужчина закашлялся, вновь вспоминая слова жены.       В молодости Николас частенько «заигрывался» этим грешным делом, но сейчас возраст, по всей видимости, давал о себе знать. «Кошмар,» — промелькнула в голове мысль, позволяющая ему выкинуть свою сигару и горестно выдохнуть.       Не позволяет ему его тело, его организм как раньше наслаждаться в полной мере сигарами. Мысли о прошлом, — о том, каким он был раньше молодым, энергичным, смело смотрящим в будущее, желающим совершать открытие за открытием и не замечающим никакие преграды, — напомнили Николасу о том, насколько же долго он живёт в этой чертовски сложной игре жизни. Вот только ради какой цели?       Ради чего мужчина вновь и вновь просыпается каждое утро? По какой причине, ложится спать каждый вечер? Он достиг многого, сделал, казалось бы, невозможное, создав Философский камень и эликсир вечной жизни. Он повстречал горячо любимую девушку, заключил с ней брак, пусть и бездетный, но они оба были счастливы и готовы умереть за свою половинку. Фламель слепым, и уж тем более дураком себя ни коем образом не считал и прекрасно видел, насколько тяжело приходилось его жене, Перенелле, посвятившей свою жизнь ему и по сей день находясь рядом с ним.       Мерлин. Что же он натворил? Прожив столько сотен лет, мужчина, имея огромный жизненный опыт за плечами, не замечал главного.       Дети. Наследники. То, чего не замечал Николас, и то, чего так рьяно хотела бы Перенелла. «Эгоист,» — именно так многолетний алхимик прозвал себя. И заслуженно, как он считал. Не появись он в её жизни, Перенелла могла бы жить счастливо с другим мужчиной, родить детей, которых она явно желала.       С такими горестными мыслями и такими фактами, задевающими его в самое сердце, Николас прошествовал к своему дорогому кожаному креслу, и, усевшись в нём, откинулся на мягкую спинку, свободно выдыхая, отмечая на своём рабочем столе магическую газету. Он прочитал её всего несколько минут назад, и удивлялся, насколько погрязла в коррупции Магическая Великобритания. Рядом был пустой тулип, рядом — коллекционный ирландский виски. С кряхтением, свойственным лишь, не побоюсь этого слова, старым людям, мужчина встал, подошёл к столу и налил себе немного, затем, вернув на место бутылку, опрокинул содержимое стакана, облокачиваясь на спинку своего кожаного кресла, прикрывая глаза.       — Отдыхаешь? — от звука приоткрывшейся двери Николас приоткрыл глаза и увидел входящую в его кабинет жену.       — Можно и так сказать, — с лёгким смешком согласился мужчина, — что-то случилось, милая?       — Нет, — чуть качнула головой миссис Фламель, закрывая за собой дверь.       — Прошло целых три с половиной часа с того момента, как ты решила прогуляться с нашими друзьями Делакурами. Говоришь, что ничего не случилось?       — Неужто считал, Николя? — с поддразниванием поинтересовалась его любимая Перенелла, остановившаяся рядом с его столом. Мужчина пожал плечами.       — Мы были не так уж и долго, — как бы невзначай проронила она, слегка махнув рукой, — посетили парочку бутиков, посидели в кафе.       — Парочка бутиков? Три с половиной часа? — с недоумением переспросил мужчина, взглянув на женщину.       — Не вижу ничего зазорного в этом, — чуть повела плечиком Перенелла, улыбнувшись краешком губ в ответ на многозначительный взгляд мужа.       — А я и не спорю, дорогая, — как ни в чём не бывало ответил Николас, кинув мимолётный взгляд на магическую корреспонденцию.       — И как же поживает наш Мальчик, который выжил, совершивший доселе благородное дело для нас?       — О нём практически ничего не говорится, — нахмурившись, ответил мистер Фламель, — лишь о некоем Сириусе Блэке.       — Да? — притягивая к себе газету, спросила Перенелла, — И что же в нём такого?       — Сбежал из Азкабана, ничего такого. И, как предполагает британское сообщество, его цель — Гарри Поттер.       Как к своему, так и к изумлению мужа, женщина в ту же минуту прекратила рассматривать крупные заголовки Магического пророка.       — С чего они это решили? — неожиданным для самой себя севшим, отстранённым голосом задала вопрос женщина.       — Кто же их знает, — с лёгкой тенью иронической улыбки пожал плечами Николас, — решили, что раз он предал семью мальчика, то может и им самим заняться.       — Уж не слишком ли предсказуемо? — взглянула миссис Фламель на мужа. — Блэк наверняка не настолько слабоумен.       — Возможно, дорогая, но как знать? Вдруг энергия дементоров — вернее, противоположность энергии — совершенно отбила ему мозги, — говоря это, мужчина опрокинул в себя очередную порцию виски, в ту же минуту прокашлявшись, и заметил укоризненный взгляд жены.       — Не бережёшь ты своё здоровье, Николя, — с недовольством высказалась Перенелла.       — Милая, — в ответ на недовольство жены, Николас поставил стакан на свой рабочий стол, — лучше расскажи, как провела время с Делакурами.       — Хитрец, — с улыбкой шутливо поддела мужа миссис Фламель.       — Возможно, — невзначай бросил в ответ мужчина, чуть склоняя голову.       — Аполлин мне многое рассказала о женской моде нынешнего поколения, — с мечтательной улыбкой начала свой рассказ женщина.       — Представить страшно, что бы случилось, осмелься кто-нибудь пройтись с вами по «нескольким» небольшим бутикам, — как бы невзначай вставил слово Николас.       — Не будь столь категоричным, Николя, — с лёгким смехом произнесла Перенелла, — никто пока не умирал от этого.       — Пока? — с удивлением взглянув на свою жену, переспросил мужчина.       — Конечно, — чуть качнула плечиками женщина, — муж Аполлин даже предлагал нам не торопиться с выбором одежды. Он не хотел, чтобы мы выбирали в спешке.       — Безусловно, и я с ним вполне согласен, — согласился со словами главы Делакуров, Николас.       — М? — не ожидавшая солидарности от своего мужа, Перенелла с недоумением взглянула на него, чуть приподняв бровь.       — Посмей вы поспешить и выбрать наряды, не понравившиеся вам, поднялся бы такой переполох, — с лёгкой улыбкой, игравшей на его устах, произнёс Фламель.       — Николас! — с нескрываемым возмущением воскликнула его любимая женушка.       — Вот-вот, — с важностью подняв указательный палец вверх, начал мужчина, — нам с мсьё Делакуром ещё и досталось бы.       — Бедные и несчастные! — пробурчала женщина, вызывая добродушную улыбку на устах Николаса, подошедшего к ней.       — Не обижайся, — беря руки жены, он с нежностью сжал её ладошки, — мы с мсье Делакуром, готовы хоть вечность ждать вас с ваших бутиков.       — Правда? — с притворным недоверием поинтересовалась хмурившаяся Перенелла.       — Истинная, — с твёрдым заверением сообщил Николас, глядя на свою жену с величайшей любовью.       Лишь взглянув на пару со стороны, можно было увидеть, насколько они близки и какая в их взглядах сильная и яркая любовь друг-другу. Прожив очень длинные жизни, Фламели многое пережили: от битв при Пуатье и при Азенкуре и Крестьянских Восстаний до Восстания Гоблинов, — в большей степени данное происшествия касалось Великобритании. Как-то в сентябре 1927 года Николас встретился с магозоологом Ньютом Саламандером. Ещё Фламели, несмотря на преклонный возраст, изъявили желание сражаться против набирающего силу Геллерта Грин-де-Вальда, и успешно, благодаря силам ещё многих магов, сумели защитить Париж от смертоносного противника, не дав ему сгубить столицу Франции. Николас также был одним из немногих, кто спонсировал строительство и украшение шикарного замка французской магической школы Шармбатон.       Взгляни сейчас кто-нибудь со стороны на эту пару, то он непременно увидел бы, насколько крепко связаны их души между собой. Пережившие достаточно, Николас и Перенелла доказали, чем они были готовы рискнуть ради своего партнёра. Случались события, в которых мадам Фламель приходилось выручать своего благоверного, несмотря на риск лишиться собственной жизни, женщина стояла плечом к плечу со своим мужчиной. Их любовь была поистине великолепна. Их крепко связанные друг с другом души могли показать, как сильно они привязаны друг к другу. Для следующих поколений Николас и Перенелла были настоящим примером того, как следовало ценить жизнь и любовь. Фламель пережили смерти своих самых близких людей, родных, родственников. Они видели, кто и отчего уходил в мир иной, были свидетелями каждой пришедшей и ушедшей жизни. Первое время было тяжело… а после становилось легче. Они более уравновешенно воспринимали утраты и жили, видя, как меняются люди, как меняется эпоха.       Николас, гнавшийся за своей мечтой, — вечной жизнью, — имел возможность присутствовать на собраниях конфедерации магов. Маги, входящие в совет делегации, наблюдали за событиями, проходящими во всей Европе, как в магической части, так и в маггловской. Однако никогда, ни при каких обстоятельствах высшие волшебники, не делившиеся на светлых и тёмных, не вмешивались в происходившие безумства. Они не вмешивались ни в Первой Мировой Войне маглов, ни во Второй, считая, что их это никоим образом не касается и маглы обязаны решать свои глобальные проблемы самостоятельно. Николас, присутствующий при таких собраниях делегации, нервно сжимал свои руки в кулаки, но ничего поделать не мог. Видя, как умирает множество людей из мира маглов, он не мог поверить, что высший совет старейшин наблюдает за происходящим с жестокостью и безразличием. Маги не вмешивались в восстании гоблинов, не предприняли попытки остановить как Грин-де-Вальда, так и Лорда Волан-де-Морта при попытках захватить власть Магической Великобритании. Как бы не пытался Альбус внушить им мысль об угрозе в лице Тёмного Лорда, те ни в какую с ним не соглашались. Единственное, что они предпринимали — это совместное обсуждения положения дел во всей Европе.       Маги, входящие в высший состав конфедерации, глобально отличались от обыкновенных, пусть и не менее одарённых волшебников. Николас, присутствующий на общих собраниях, однажды лицезрел суд над существом, коих было множество, и умевших прятаться в ночи, — вампира. Сошедший с ума кровосос, не скрывая своего презрения к обычным людям, признался в содеянных им деяниях: убийствах младенцев, грабежах, мятежах, изнасилованиях, жутких и кровожадных издевательствах над мёртвыми телами обыкновенных людей. Вампир, оказавшись перед советом магов, не брыкался, лишь скалился, — это было мерзко и не менее жутко, в особенности когда такая беспощадная тварь, переводила взгляд с одного на другого, задерживаясь на каждом лице не менее пяти минут, вызывая противные чувства страха и отчаяния. В памяти Фламеля отпечаталось, как при совместном голосовании, существо казнили на месте, и никто не выказал несогласие к данному приговору, каждый был «за» это решение.       — Николя! — прервал поток мыслей престарелого волшебника женский голос.       — М? — промычал Николас, взглянув на свою любимую женушку, сверлящую его взглядом.       — Ты меня хоть слушал?       — Да-да, конечно, дорогая, — с неловкостью вновь подтвердил свои слова старичок, судорожно стараясь вспомнить о чём именно говорила ему жена.       — И о чём же я говорила, позволь поинтересоваться? — словно загоняя его в невидимый угол, с проказливой усмешкой спросила Перенелла.       — Ну-у… — многозначительно протянул Николас, глядя прямо в глаза своей любимой, надеясь, что она сжалится над ним. — Ты рассказывала как провела время?       — Практически, — покачав головой, произнесла миссис Фламель, подходя ближе к столу за которым и сидел её благоверный. — А говорила я о Флёр.       — Флёр? — с непониманием переспросил мужчина, нахмурившись.       — Ох, Николя, — коротко хихикнула Перенелла, — Флёр, старшая дочка Франсуа и Аполлин Делакуров.       — Ах, Флёр! И как поживает прелестная дочка нашего многоуважаемого Франсуа?       — Не очень хорошо, — с глубоким и тяжёлым вздохом начала рассказывать женщина, — Нет у неё друзей, и всё из-за её дара вейлы.       — Притяжение нежелательного внимания? — с понимаем в голосе, больше утвердительно, чем вопросительно, сказал Николас.       — Именно. Из-за своего дара, дарованного ей Матерью Магией, девочка лишена дружбы со сверстниками. Одноклассницы едва переносят её, а некоторые и вовсе, как сказала Аполлин, оскорбляют и подбирают самые цепляющие девушку слова. Вот только Флёр умница, не реагирует на таких личностей, словно она выше их, и от этого, те, кто пытается оскорбить её, раздражаются ещё сильнее. — Перенелла, наливая себе, к удивлению Николаса, осушила стакан до дна, но тут же закашлялась, поморщившись. — Как только… кха… Как только ты пьёшь такую гадость?       — У всех разные вкусы, дорогая. А вот насчёт Флёр мне любопытно узнать, почему ни Франсуа, ни Аполлин ничего не предпринимают?       — Думаешь, они не старались? — больше с утверждением, чем с вопросом, ответила волшебница. — Подняли на уши директрису Шармбатона, мадам Максим.       — И, как я могу предположить, — Николас прокашлялся, — результатов никаких?       — Можно и так сказать. Нет, конечно, мадам Максим справедливая и строгая, имеющая авторитет в глазах своих учениц, но не каждая её послушала.       — Предсказуемо. Наверняка и Флёр узнала о действиях стороны своих многоуважаемых родителей?       — Да, — коротко бросила женщина, взглянув на портрет, что висел на стене за спиной её супруга.       — Неудивительно, Флёр умная девочка. Даже несмотря на россказни своих сверстниц, держится. Но, видимо и у неё нервы стали сдавать.       — Знаешь, Николя, — наблюдая, как более молодая версия её мужа в портрете, подмигнуло ей, начала говорить Перенелла. — Мне её жаль. Она не виновата в том, что была награждена таким даром от Магии. Её сверстницы, глупые, упускают великолепную возможность сдружиться с такой удивительной волшебницей, способной на многие великие свершения, и наверняка, в будущем, будь Мерлин тому свидетелем, Флёр, станет замечательной супругой, найдёт такого волшебника, что сможет не только любить её, но и крепко противостоять магическому влиянию вейлы, получив не только прекрасных наследниц, но и смелого наследника. Такая вот людская дурость. Сверстницы гонятся за модными журналами, красивыми мальчиками, забывая о своей собственной жизни, что мир, поджидающих их за дверьми родительского очага, далеко не радужный, и такие верные, знающие цену дружбы, как Флёр, там на вес золота.       Престарелый волшебник, откидываясь на мягкую спинку своего кресла, со спокойствием на лице наблюдал за ходящей взад-вперёд возмущённой женой. Он прекрасно понимал, насколько тяжело было Перенелле. Она была его опорой, стимулом, лишь благодаря ей, только благодаря ей мужчина живёт по сей день. Николас, благодарил Мерлина, что ему досталась такая любящая женщина, не бросившая при первых трудностях. Невольно бросив взгляд на висящий позади него портрет с их более молодыми версиями, мужчина увидел как любовь всей его жизни медленно склонила голову в немом знаке, будто зная, о чём именно размышляет знаменитый алхимик. На её губах, стала появляться добродушная улыбка — каждый раз, когда Николас чувствовал себя опустошённым, он глядел на портрет, и получал во взглядах молодых версий себя и жены молчаливую поддержку, заставляющую его вновь и вновь браться за дела, вновь и вновь бороться с трудностями, поджидающими его на каждом углу, ждущими более удачного момента.       — Она справится, — почти шёпотом заверил возлюбленную, замолчавшую на некоторое время, Николас.

Продолжение следует…