Лживые поступки

      После произошедшего события с непосредственным участием известного в своём поколении мальчика, который выжил, и едва не ставшего случайной жертвой жуткого дементора, мужчина, одетый в свою профессорскую потрёпанную мантию, решительно задумал переговорить о едва не ставшей плачевной ситуации с директором школы, проявляя огромную ответственность. Не поспей он вовремя, и отвратительная тварь могла лишить жизни невинных студентов.       Министерство Магии под управлением Министра уверяло неоднократно, что данные существа находились под их полным контролем, и они были нужны в поимке особо опасного преступника, сбежавшего из Магической тюрьмы Азкабан — Сириуса Блэка. Вот только не очень-то и справлялась со своими обязанностями эта охрана. Лишь навевали тоску и уныние. А на некоторых даже уже решили напасть — полакомиться положительными эмоциями. У кого, как не у студентов, были добросовестные, положительные чувства и эмоции? Риторический вопрос, на который не требовался ответ.       Покушение на Избранного и трёх гриффиндорцев. А что если еще одна такая тварь выйдет из под контроля и нападёт на студента? Немыслимо! Единственное, на что в действительности мог понадеяться Ремус, так это на мудрость и великодушие самого могущественного светлого волшебника. Возможно, его правительство вникнет в суть проблемы и начнёт исправлять ситуацию, едва не ставшую фатальной катастрофой с несколькими жертвами.       Получая разрешение на вход в директорский кабинет, Ремус, проходя в комнату, увидел спокойно сидящего на своём месте старика — Альбуса Дамблдора.       — Профессор Дамблдор, — без каких-либо приветственных речей начал говорить о сути мужчина, — у нас произошла беда.       — Что же могло случиться, мальчик мой? — поднимаясь со своего места, поинтересовался миролюбивым тоном хозяин кабинета.       — Мистер Поттер и трое гриффиндорцев, едва не оказались случайными жертвой дементора.       — Со студентами всё хорошо? — замирая лишь на долю секунды, поинтересовался Альбус.       — Безусловно, лишь чудом, — с запинкой начал раскрывать правду Ремус, — я вовремя успел использовать заклятие Патронуса, чем и заинтересовал Гарри, и не удивительно. Ведь когтевранцу интересно прогрессировать в любом направлении Магии. Как по мне, - это замечательно.       — Что? — рука старика остановилась, прекращая кормить своего питомца, Фоукса.       «Заинтересован прогрессировать... — промелькнула мысль в голове Альбуса. — ...интересно.»       — Профессор? — старался дозваться до него более молодой волшебник.       — Да-да?       — Разве Министерство не обязано контролировать их? Единственный дементор вышел из-под контроля и напал на учеников. Они обязаны что-то предпринять! — в запале под конец выкрикнул Ремус после пережитой ситуации.       — Я понимаю твои переживания, и эмоции, мальчик мой, но такова бюрократия. И мы в этом плане бессильны к сожалению. Министр отправил и молодых Авроров к нам, которых можно заметить на окрестностях Хогвартса, - они то и контролируют дементоров, но по большей части, их задача найти Сириуса Блэка.       — Если быть точнее, то этих Авроров отправили Амелия Боунс и Руфус Скримджер, - но я уверен, что тут также не обошлось и без Аластора, профессор? Уж он с удовольствием отправил бы молодых на легкое задание для опыта, ведь ни Мракоборцев же ему отправлять.       — Полностью с тобой согласен, мальчик мой, — прекращая свои действия, Альбус повернулся к собеседнику. — Не волнуйся, я оповещу Министерство о произошедшем.       — Думаете, они отступят? Вернут дементоров в Азкабан?       — Будем на это лишь надеяться. У нас остаётся лишь вера в их благоразумие. В особенности Корнелиуса, не желавшего никого слушать.       — Министр твёрдо намерен поймать Сириуса? — хоть и зная ответ, всё же задал такой вопрос Люпин.       — Да, он решил таким образом продемонстрировать свою способность контролировать ситуацию и успокоить магическое сообщество.       — Думаю, мне следует пойти отдохнуть; завтра предстоит не менее тяжелее день, чем сегодняшний, — улыбнулся краешком губ мужчина.       — Доброго вечера тебе, отдыхай, — вслед добродушно промолвил светлый волшебник.       Погружаясь в свои глубокие мысли, Альбус расположился в излюбленном кресле, глубоко выдыхая. Его радовало, что в мальчике была добрая частичка света, не позволявшая ему погрязнуть в пучину всего ужасного, что вероятнее всего будет происходить в его нелёгкой жизни. И произошедшее недавно событие было только лишь доказательством данного прекрасного факта.       Ведь несмотря на риск попасть в беду, он вновь мечтает стать лучше себя. Найти новые знания. И выбрал для этого даже светлое заклинание, — особого уровня с которым ему будет не так уж и легко справиться. Альбус с интересом будет наблюдать за их уроками, и тем как именно его бывший ученик, сможет преподнести такое сложное заклинание такому одарённому волшебнику.       Альбус, облокачиваясь о спинку своего кресла, многозначительно улыбнулся, припоминая самому себе моменты первого появления мальчика в магической школе Чародейства и Волшебства. Вспомнил о его поступках. Действиях. Всё указывало на его благородство и добродушие. И, как считал он сам, Судьба обязательно наградит. Всё сводится именно к тому как нужно. Это предрешено. Историю никак не переписать. Осталось лишь заключительный аккорд, — и мальчик скажет ему спасибо.       «Всё изменится», — именно такая, немного наивная, мысль промелькнула в голове хозяина кабинета.       Альбус мог лишь надеяться на благоразумие мальчика и его доброе сердце, когда совсем скоро произойдёт не менее важное событие в его жизни.       — Всё ещё надеешься на чудо? — прозвучал с грубоватыми нотками мужской голос.       — Что же ты имеешь в виду, Финеас? — отвечая вопросом на вопрос, промолвил в ответ седобородый чародей.       — Не стоит делать из нас дурачков, Альбус! — повысил свой голос всё тот же говоривший человек из портрета, смотрящий прямо на нынешнего директора.       — Это для его же блага, — миролюбиво принялся отвечать Альбус, даже несмотря на повышенный тон своего собеседника.       — И что же ты подразумеваешь под этим словом? — прожигая колючим взглядом, едва не прошипел представитель семейства Блэк.       — Мальчик обретёт покой, спокойствие и счастье, — мимолётный взгляд в сторону остальных портретов — старик уловил их переглядывания.       — Будем надеяться, что всё так оно и будет, Альбус, — присоединился в диалог спокойный голос соседнего портрета.       — Мы не должны сомневаться в решениях нашего нынешнего директора, — обмолвился поправивший свои очки бывший историк и археолог.       — Даже если он возжелает уничтожить Хогвартс? — с ядом поддел прошлых директоров Финеас.       — Каждый директор обязуется всеми силами защищать Хогвартс и может пользоваться любыми средствами для этого...       — Поэтому у тебя был любимчик, не так ли, Армандо? Хотел с его помощью найти того, кто открыл в твоё время Тайную комнату Великого Салазара?       — Мне казалось, мы решили все наши разногласия, Финеас, — после минутного молчания нахмурился Диппет.       — Коллеги, не думаю, что каждому будет интересно слушать вашу мальчишескую ругань, нам нужно решить вопрос с мальчиком и вышедшем из-под контроля дементора.       — У меня и в мыслях не было вредить школе, Финеас, — миролюбиво ответил на яд прошлого директора Альбус, прерывая ссору. — Соглашусь с тобой, Бэзил. ***       Полненький невысокий мужчина в длинной полосатой мантии, доселе в спокойном темпе готовившийся к уходу домой, неожиданно получил неприятные известия, заставившие его с поражённым видом сесть обратно на своё рабочее место и непроницаемым взглядом смотреть в камин, а точнее, на лицо многоуважаемого светлого волшебника Альбуса Дамблдора, сообщившего о чуть не ставшей трагичной ситуации с единственным дементором, решившим по какой-то неведомой причине напасть на парочку студентов.       Один из который был более того, известный в своём поколении, мальчик, который выжил, и благодаря которому Магическое сообщество Великобритании уже тринадцать лет могло жить спокойно и не бояться приближающей смерти в лице Тёмного Лорда. Дамблдора Корнелиус лично знал и был ему в какой-то степени благодарным. Ведь тот уступил ему дорогу по пути к креслу Министра, возжелав остаться председателем Визенгамота и непосредственно директором школы Чародейства и Волшебства.       В первые моменты своего начинания пути как Министра Корнелиус обращался за помощью именно к Дамблдору — отчего и был недоволен от самого себя, но утешался тем, что у его невольного советника за плечами имелся многолетний опыт и знания, которыми грех было не воспользоваться в интересах своей политической карьеры.       Поэтому, получая такое неожиданное известие, первое, что пришло мужчине на ум сделать, так это пораженно опуститься обратно в своё кресло. Он не мог поверить в услышанное. Не мог поверить, что подконтрольный власти Магической Великобритании дементор вышел неожиданно из-под контроля и даже попытался напасть на невинных студентов Хогвартса.       А уж при упоминании всеми известного в своём поколении Гарри Поттера и его героическом поступке выручить своих однокурсников с факультета Гриффиндор, несмотря на риск пострадать самому в данный момент, заставило мужчину испытать двоякие чувства. Услышав о действиях мальчика, который выжил, Корнелиус одновременно восхитился добротой и храбростью тринадцатилетнего подростка, но и в то же время изумился его глупости. Спасая одних, он подверг самого себя опасности. И всё же отрицать героический поступок Поттера мужчина не собирался. Даже выдохнул, когда, расспросив о жизненном состоянии героя, узнал о его благополучном самочувствии.       «Возвращение дементоров в Азкабан обязательно, Корнелиус», — именно так посоветовал ему далее Дамблдор.       Однако ответ был категорически отрицательным. Дементоры будут и дальше находиться рядом с территорией Хогвартса и будут искать Блэка. Корнелиус считал, что это даже обсуждению не подлежит. Преступник был неуравновешенным и представлял колоссальную опасность. В особенности это непосредственно касалось главного участника недавних событий — Гарри Поттера.       При первом своём появлении в магической тюрьме Азкабан мужчина прекрасно запомнил реакцию последнего представителя тёмного рода Блэков: тот постоянно бормотал себе под нос: «Он в Хогвартсе... он в Хогвартсе». Вероятнее всего заключённый имел в виду сына своих бывших друзей. И при его скором неожиданном побеге Корнелиус отдал приказ дементорам охранять территорию Хогвартса, куда предположительно в первую очередь и должен был направиться уголовник. Авроры, ровно как и Мракоборцы, свободные от операций и заданий, были также включены в поиски беглеца, дабы удвоить шансы поимки.       Получая такие шокирующие известия от Дамблдора, первым делом Корнелиус отдал указание Долорес о прошении журналистов не вдаваться в подробности в случившемся. Также, оставаясь на связи с величайшим светлым волшебником, мужчина решил передать пострадавшим мальчикам и девочке, и в особенности, Гарри, парочку укрепляющих лекарств, чтобы они смогли восстановиться и подправить своё здоровье непосредственно в Больничном крыле после столкновения с дементором.       Корнелиус не желал, чтобы общественность прознала о таком промахе власти, от которой чуть было не лишился жизни несколько студентов, и едва не пострадал герой Магического мира, и предпринял любые попытки сгладить ситуацию, доверив помощнице беседу с журналистами, и лично предоставляя зелья пострадавшим. Единственное, что не оставалось решенным, так это поведение Риты Скиттер и её статьи, позволяющие ей зарабатывать авторитет к издательству «Ежедневный пророк», находящемуся под полным контролем Министерства, однако мешать женщине мужчина не планировал, так как то, что писала журналистка, не имело никакой угрозы в адрес правительства и соответственно в сторону непосредственного него самого, Министра. *** Следующее утро встретило студентов интересными новостями: во-первых, каждый стал свидетелем неожиданно взаимного рукопожатия Джеффри и Гарри, а во-вторых, утренняя совиная почта «Ежедневного пророка» внесла некие объяснения происходящего действия между второкурсником Гриффиндора и третьекурсником Когтеврана — подробностей не было известно, но как сообщала известная скандальная журналистка Рита Скиттер случилось неповторимое — как неоднократно извещала в своей статье женщина — нападение вышедшего из-под контроля дементора на известного в своём поколении мальчика, который выжил, и благодаря которому каждый гражданин Британии мог спать спокойно.       Рита прямолинейно заявляла следующие высказывания: «Проблемы и неприятности похоже становятся вечными спутниками нашего героя! И куда только смотрит весь педагогический состав? Мы им доверяем своих детей, надеясь на полную безопасность, и что получаем? Плевок, уж простите меня, мои дорогие читатели, за мою прямолинейность. Противно становиться свидетельницей такого безобразия!»       Заканчивающие друг за другом читать статью студенты предпочли воспользоваться возможностью осмыслить прочитанное в полной тишине.       Однако в скором времени Большой зал стал заполняться гулом голосов возбуждённых от известия, произошедшего с дементором, учеников.       — И надо же было такому случиться!       — Дементор вышел из-под контроля!       — Хорошо хоть всё обошлось...       Тут и там можно было услышать возгласы переговаривающихся между своими товарищами студентов.       Никто и в действительности представить себе не мог, что страж, которому велено охранять учащихся и искать сбежавшего из тюрьмы строгого режима, нападёт на них.       В своей статье помимо происшествия журналистка упомянула и любезно согласившегося дать ей анонимное интервью горделиво выпячивающего грудь ученика, поделившегося своим личным мнением о происходящем и потоком мыслей, касающихся непосредственно самого главного участника ситуации — Гарри Поттера — и его мании искать приключения. Рита, задавая свои вопросы, получала не менее впечатляющие на них ответы. Казалось, каждый должен быть благодарен такому самоотверженному и благородному поступку местного героя, однако нашлись и те, кто был явно против восхвалений и оваций в адрес последнего представителя своего семейства Поттеров. Ради любопытства женщина обратилась к ещё нескольким студентам и получала разные ответы на одни и те же вопросы. Мнения кардинально менялись. Кто-то был под впечатлением, а кто-то отнюдь напротив был саркастичен или в недовольстве.       — Умеешь же ты находить приключения, дружище, — качнул головой сидящий рядом с самым обсуждаемым объектом статьи Терри.       — Так получилось, друзья мои, — немного развёл руки в стороны Гарри под взглядами друзей и однофакультетников.       — Дементор словно знал, что в этот момент именно наш Гарри Поттер будет находится неподалёку, — в шутку высказался Эдди.       — Маловероятно, — не согласился с шуткой местного заводилы Роберт. — И шутка неуместна.       — Полностью согласна, — вставила своё слово староста девушек Пенелопа, соглашаясь со своим коллегой по должности, но никто на это не обратил внимания.       — Неужели дементор и в самом деле вышел из-под контроля Министерства? — вопросил один из орлов, нахмурившись.       — Не может этого быть! Министр дал чёткий ответ, что стражи находятся под их контролем полностью, — категорически сказал как отрезал ближайший сосед.       Не вникающий в жаркий начавшийся спор своих однофакультетников Гарри, нахмурившись, смотрел перед собой почти немигающим спокойным взглядом. В голове прокручивалось вечернее событие, вылившиеся в большую статью с громкими заголовками от несомненной Риты Скиттер и массовыми обсуждениями взбудораженных студентов, переглядывающихся между своими товарищами по факультету и изредка бросающие взгляды то на профессорский стол, за которым сидели преподаватели с непроницаемыми лицами и не обращали никакого внимания на обсуждения учеников, то на самого главного участника произошедшего случая, не стесняясь его разглядывать даже когда натыкались на ответный взгляд обсуждаемого всеми юноши. Гарри чувствовал на себе множество взглядов, направленные на него, и в какой-то степени понимал возбуждённых данными событиями студентов: тем, конечно, было бы любопытно с интересом послушать его личного мнения о произошедшем. Однако, чувствуя на себе всеобщее внимание, ему вновь вспомнилось его первое появление в школе Чародейства и Волшебства, когда каждому было интересно увидеть героя из книжек в живую, когда он начал становится лучшим учеником своего потока и занял первое место как на первом, так и на втором курсе, или когда стал главной обсуждаемой фигурой в школе при отказе учиться под началом популярного на тот момент Гилдероя Локхарта, самовлюблённого павлина.       Положив свои предплечья на стол, юноша с тяжёлым вздохом скрестил свои пальцы между собой в виде домика, оглядывая Большой зал.       Первое, что пришло ему на ум, глядя на весь творившийся хаос обсуждений, так это ассоциация с большим взбудораженным пчелиным ульем.       И правда, сходство было едва не стопроцентным: преподаватели, сидя на своих местах, реагировали по своему; студенты чуть ли не подпрыгивали с мест.       Глубоко погружаясь в свои собственные ощущения и мысли от происходящего безумства, Гарри далеко не сразу обратил внимание на двух знакомых личностей, присоединившихся к столу факультета умников и не обращавших никакого значимого внимания на поражённо смотрящих им вслед своих однофакультетников и на любопытных однокурсников, наравне с заинтересованными данным действием двух девчонок профессоров. Сьюзен и Ханна решили совместно присоединиться к своим лучшим друзьям, дабы оказать моральную поддержку брюнету, чью персону обсуждал каждый кому не лень, и который более того чуть не стал жертвой опасной твари, имеющей возможность лишить жизни. Профессор Дамблдор, загадочно сверкая своими очками-половинками, улыбался в свою бороду; профессор Макгонагалл понимающе улыбнулась краешком губ; профессор Флитвик в поддержку своему любимому лучшему ученику отсалютовал; профессор Люпин с небольшой добродушной улыбкой едва заметно склонил голову; профессор Спраут, встречаясь взглядом со своими студентками, одобрительно-показательно кивнула головой; и лишь профессор Снейп, мрачная и ненавидящая всеми фигура кроме своего факультета, скривился от показательного одобрения своих коллег и директора.       — Сьюзен? Ханна? — переводил с одной на другую подругу свой непонимающий взгляд Поттер.       — Мы, — улыбнулась вечно застенчивая Аббот.       — Решили, что тебе не помешает моральная поддержка своих лучших и любимых друзей, — продолжила за своей подругой Боунс, улыбнувшись от шокового вида юноши.       — Думаете, вы можете садиться за стол другого факультета во время завтрака? — демонстрируя свои незнания школьного устава, поинтересовался Гарри.       — Имеем полное право, — уж кому как не племяннице помощницы правопорядка знать все права? Безусловно, риторический вопрос.       — Только не говори, что читала весь школьный устав, Сьюзи... — и получая ответный победный взгляд, Турпин поражённо прошептала: — В самом деле?       — Лично не читала и не изучала, — успокоила свою подружку с факультета орлов пуффендуйка, — но тётя изучала и некоторые пункты мне пересказала.       — Ах да, мадам Боунс, заместитель главы департамента магического правопорядка, — само собой разумеющееся кивнула головой Лайза.       — Девочки, может, вы нас, — обведя рукой себя Ханну и Гарри, предложил Терри, — посвятите?       — Нам очень бы хотелось послушать, что вы имеете в виду...       — Не одного у вас есть интересующие вопросы, мистер Поттер...       От прозвучавшего мужского голоса неожиданно подошедшего профессора Снейпа ребята дружно чуть вздрогнули и перевели взгляд на мужчину.       — Мне бы очень хотелось знать, по какой такой неведанной причине мисс Боунс и мисс Аббот заняли места стола не своего факультета?       — Это противоречит правилам? — незамедлительно поинтересовался Терри.       — Напомню, студенты обязаны сидеть за столами своего факультета, на который были изначально распределены, мистер Бут.       — Но... — попытались дружно возразить Лайза и Ханна, но наткнулись на мрачный взгляд декана Слизерина.       — Правила есть правила, мисс Турпин и мисс Аббот, без исключений, — твёрдо отстаивал свою точку зрения мужчина.       — Они наши друзья, профессор Снейп, — включился в разговор Гарри, зарабатывая раздражительный взгляд преподавателя. — И думаю, имеют полное право сидеть с нами.       — Сомневаюсь, что вам от природы дано свойство использовать мозг по назначению, мистер Поттер, — явственно выплюнул при произношении ненавистную фамилию Северус.       — В таком случае, может, укажите на причину? Почему мои подруги не могут сидеть за столом моего факультета? — продолжал упорствовать Гарри.       — Мне незачем распинаться перед вами, Поттер. Мисс Аббот и мисс Боунс обязаны сидеть за столом своего факультета.       — Устав школы думает иначе, — решила напомнить о своих знаниях правил от тёти Сьюзен, переключая внимание мужчины на себя.       — Неужели? — саркастически-издевательского тона не услышал бы лишь глухонемой или глупый, а чуть приподнятая бровь только доказывала сомнения декана амбициозных в умственных способностях дружной компании трёх орлов и двух барсучат.       — В уставе школы Чародейства и Волшебства указано, что студенты имеют полное право садиться за столы других факультетов, если это не противоречит церемонии распределения или особо важного события, касающегося непосредственно лишь Хогвартс. Более того, данное действие лишь поощряется, так как это позволяет сплотиться Домам между собой, предоставляя право однокурсникам, обучающимся в учебном образовании, наладить дружелюбное взаимоотношение и взаимопонимание, — чуть нахмурившись, припоминала самой себе в памяти устав школы родная племянница строгой и справедливой Амелии Боунс.       Не успел явно недовольный провалом Северус ответить, как был неожиданно прерван женским голосом подошедшей полноватой женщины:       — Северус, не думаю, что у вас ещё могли остаться вопросы к моим студенткам и их друзьям, — спокойным тоном поинтересовалась Помона, — не так ли?       — Безусловно, Помона, вы правы, — и взмахнув своей чёрной мантией, мастер зельеварения направился к выходу из Большого зала.       — А вы молодцы, девочки, — меняя режим с агрессивного на дружелюбный, обратилась к своим студенткам женщина.       — Спасибо, профессор, — засмущались пуффендуйки, переглянувшись между собой.       — Хоть это будет и не хорошо, но и вы поступили благородно по отношению к своим друзьям, мистер Поттер, мистер Бут и мисс Турпин.       — На то мы и друзья, всегда стоим горой друг за друга, — уверенно высказался в ответ Гарри под дружные кивки Лайзы и Терри.       — Всегда придерживайтесь такой тактике, мистер Поттер, и барсуки безусловно это оценят, уж поверьте моему опыту.       — Учту, благодарю, профессор Спраут, — незамедлительно признал совет декана Пуффендуя юноша.       Провожая взглядом уходящую от их стола полноватую женщину с добродушным и мягким характером, брюнет едва заметно качнул головой.       В одно мгновение из мягкости и добродушия женщина превратилась в готового рвать и метать за своих студентов саблезубого тигра. Удивительно? Наверняка. Но так оно и было в тот момент, когда ей пришлось отстаивать мнение своих студенток перед "Ужасом подземелий", профессором Снейпом. И оставаясь честным с самим собой, Гарри проникся уважением к декану барсуков, готовую в любой подходящий момент встать на защиту своих учеников, и это было безусловно поразительно, он также считал, что и у Гриффиндора профессор Макгонагалл отстаивала своих львят, как и их декан — профессор Флитвик. Порой Гарри приходилось слышать некие слухи о факультете амбициозных и хитрых, заключавшиеся в том, что тем практически всё сходило с рук благодаря их декану. Но тоже самое происходило и у Когтеврана, и у Гриффиндора с Пуффендуем.       Разве не в этом заключался смысл? Каждый декан по мнению брюнета должен был в разумных границах отстаивать и защищать своих студентов, и как был уверен когтевранец, у них это неплохо получалось. Декан львят была строга в дисциплине и наверняка привила в своих учениках данный факт — со времён Годрика представители его факультета должны были быть благородными и смелыми, но стоило и учитывать таких индивидов, как Рон Уизли, явно не подходящих под категории настоящего гриффиндорца. *** Если бы кому-нибудь из обитателей башни Когтевран пришло в голову заглянуть в спальню мальчиков третьего курса, несомненно, первое, что зацепило бы взгляд — лежащий на кровати темноволосый юноша в очках. В спальне он был один, поэтому не счёл нужным задергивать балдахин. На его животе кольцами свернулась небольшая змейка. Она внимательно смотрела прямо в ярко-зелёные глаза юноши, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как маленький маятник. Со стороны могло показаться, что рептилия гипнотизирует подростка, но подобное предположение было бы ошибочным. Мальчик и змея разговаривали.       Конечно, не человеческой речью и вовсе не на английском языке. Юноша не то шептал, не то шипел что-то негромко, а змейка внимала его речи, прикрыв глазки. Иногда, правда, с явным негодованием поднимала голову и шипела в ответ, высовывая раздвоенный язычок — очевидно, не всё, что говорил собеседник, приходилось ей по душе. Но нападать не спешила, как не спешил и паренёк спихивать её с себя, что позволяло стороннему наблюдателю предположить, что паренёк и змея, если не в тёплых дружеских отношениях, то, по крайней мере, взаимно друг друга уважают.       Негромкое жужжание застало обоих врасплох. Тихий диалог прекратился. Змейка вскинулась, а мальчик удивлённо моргнул и зашарил рукой по покрывалу рядом. Секунду спустя в его ладони оказался издающий звуки предмет — небольшое зеркало, длиной в ладонь, светящееся полумистическим голубоватым светом. Мальчик чуть приподнялся, стараясь ненароком не потревожить собеседницу-рептилию, и заинтересовано вгляделся в зеркальную поверхность. В отражении вместо его лица проявилось другое, женское, сероглазое, обрамленное яркими волосами цвета маджента. Старая знакомая нетерпеливо кусала губы в ожидании, пока он ответит.       У мальчика на щеках выступил призрачный румянец. Он ровнее сел на кровати — змейка недовольно сползла на его колени — и торопливо пригладил пятернёй волосы. Рептилия наблюдала за его действиями, чуть прищурив глазки. Если бы у змей была мимика, такой прищур был бы несомненно охарактеризован как «насмешливый». Она шепнула что-то колкое себе под нос, отчего мальчик зарделся ещё сильнее, не прекращая попыток сладить с непослушными вихрами на затылке, и сползла с его колен на покрывало. По столбику балдахина рептилия без проблем спустилась на пол и свернулась клубочком в лежанке, предусмотрительно поставленной рядом с кроватью.       Юноша вытер внезапно вспотевшую ладонь о штанину и прижал палец к зеркалу посередине. Отражение напротив ожило.       — Гарри, привет! Ну наконец-то! — помахала ему девушка по ту сторону зеркала, сдув прядь волос с лица. Её серые глаза задорно блестели. — Я уже успела испугаться!       — Здравствуй, Тонкс, — охрипшим отчего-то голосом поприветствовал её юноша. — Я…м-м…был немного занят, не ожидал, что ты позвонишь. Что-то случилось?       — Ну почему сразу «случилось»? — передразнила его Тонкс. — Просто захотела позвонить другу. Я тебя сильно отвлекла?       Гарри неожиданно ощутил, как холодеют ладони. Он прочистил горло.       — Нет, ты совсем меня не отвлекла, я уже закончил все свои дела, — удалось произнести эту фразу ровно, четко; Гарри собой гордился.       Он совершенно не понимал, почему вдруг испытывает странное волнение, доселе ему незнакомое, но приятное.       Похожее чувство Гарри испытывал в свой первый полёт на метле. Но сейчас-то почему?       — Да? Ну, значит, отлично! — обрадовалась Тонкс.       Её улыбка оказалась заразительной: Гарри поймал себя на мысли, что тоже улыбается. Мерлин, да что с ним такое?       Девушка кивнула то ли ему, то ли самой себе и продолжила:       — Недавно видела вышедшую статью в Пророке о тебе.       — Вот как. Интересно, — он с трудом сохранил отстранённое выражение лица. В голове тут же всплыла статья журналистки. — И что думаешь?       — Думаю, что тебе пора перестать подвергать себя опасности, Гарри, — менторским тоном заключила Тонкс. Прозвучало строго, но почему-то Поттер ощутил тепло, разлившееся в груди от её слов.       — Я продолжаю придерживаться мнения, что без рисков жизнь скучна, — с самым безмятежным видом, какой только удалось на себя нацепить, изрек он. — к тому же я фактически не подвергся опасности, но ты же знаешь Риту Скитер. Ей нужно лишь поднять рейтинг, чтоб ее читателям было интереснее читать.       Тонкс тряхнула яркими волосами.       — Всему должен быть предел, — нетерпящим возражений тоном заявила она. — И кто, как не ты, должен это понимать.       — Ну так, а я и не виноват. Неприятности сами притягиваются ко мне, — подчёркнуто беспечно пожал плечами Поттер, решив не заострять внимание на своих странных ощущениях, вызванных неожиданной заботой старшей подруги.       — Это далеко не шутки, Гарри, — качнула головой Нимфадора, удивляясь ребячеству паренька. — Любая халатность может стоить тебе жизни.       — И это мне говоришь ты? — съёрничал Поттер. — Сама-то без пяти минут мракоборец! Уж твою-то должность сложно назвать безопасной.       Тонкс нахмурилась. По её лицу была видна борьба с собой, но в конце концов девушка выдохнула:       — Мерлин, Гарри, просто не забывай о себе, ладно?       — Как скажете, мэм! — наигранно-дурашливо кивнул когтевранец, с ужасом отмечая, что язык почему-то начал жить собственной жизнью. — Надеюсь, ты звонила не только за тем, чтобы напомнить мне смотреть под ноги?       К счастью, Нимфадора всегда отличалась сообразительностью, поэтому без труда поняла, что таким странным способом он желает перевести тему. Говорить об этом прямо было неловко.       — Как твои успехи на Турнире? Флитвик в своё время был лучшим дуэлянтом, так что благодари Мерлина, что он твой наставник. Уверена, что ты рвёшь всех направо и налево!       — Насколько это возможно, — вздохнул Гарри, чувствуя, что краснеет от неожиданной похвалы. Чтобы скрыть смятение, снял очки, протёр их и водрузил обратно на переносицу. — На противников не жалуюсь, они с каждым разом всё сильнее.       Тонкс фыркнула, дёрнув себя за яркую прядь.       — Не хотелось бы мне философствовать, но, как говорит мой хороший знакомый экс-мракоборец Аластор, они на то и противники, чтобы быть недосягаемыми.       Видимо, на лице Гарри отразилось удивление такой степени, что Нимфадора захихикала.       — То есть, мне лучше сразу сдаться? Так, что ли? — недоуменно протянул мальчик, хмуря густые брови.       Тонкс звонко, в голос рассмеялась.       — Гарри, да у тебя талант всё переворачивать вверх дном! — сквозь смех проговорила она. — Нет, конечно, и как только тебе это в голову пришло? Это значит, что имея достаточно сильных врагов, будешь неосознанно стараться прогрессировать, — пояснила Нимфадора.       — Думаешь, мне удастся одолеть каждого и взять первый приз Турнира по Магическим дуэлям? — саркастически прищурился Гарри.       Тонкс ответила заговорщицкой улыбкой.       — Было бы неплохо увидеть тебя на колдографии с поднятым над головой золотым кубком, так что скрещу пальцы, — доверительно прикрыв губы ладонью, словно сообщая тайну, пообещала она.       — Я польщён, конечно, — втайне радуясь, что в полумраке спальни не видно, что он покраснел до совсем уж неприлично помидорного цвета, заверил Гарри подругу, — но всё-таки нужно жить не мечтами, а реальностью.       — Но и помечтать иногда не вредно, правда? — вопрос прозвучал риторически, но Поттер всё равно механически кивнул. — А реальность, Гарри, гласит, что ты можешь многого добиться, если будешь прикладывать к этому достаточно усилий.       — Похоже, я сегодня пополню свой цитатник. С чего это тебя потянуло на философию?       — Настроение такое, — неопределённо покачала головой Тонкс, не то в шутку, не то серьёзно.       — А не кажется ли вам, уважаемая философ, что мечты — это лишь иллюзии, которые люди лелеют, вместо того, чтобы идти к цели? — Тонкс закатила глаза на шутливое обращение, но ответила:       — Мечты — это дополнительный стимул. Люди мечтают, мечты превращаются в желания, желания в потребности, а потребности жизненно необходимо реализовывать. Оттого и достижения.       Гарри вытаращил на подругу глаза по пять кнатов.       — Что? — смутилась Нимфадора. — Я нашла старый папин учебник по философии. Он заканчивал обычный маггловский университет после Хогвартса, и у него была такая дисциплина.       Гарри счёл за лучшее просто потрясённо промолчать, а Тонкс продолжила:       — И помни о том, о чём наверняка говорил тебе профессор Флитвик. Упорство и труд — главные добродетели. Кому, как не ему, это известно, с его-то опытом дуэлянта.       — С этим сложно не согласиться, — хмыкнул Гарри, припоминая практику с деканом. — Иногда кажется, что его палочка читает его мысли, настолько легко ему даются заклинания. Это же сколько лет ушло на практику?       — Лет тридцать? — предположила девушка. — Сомневаюсь, что хоть кто-то скажет точно. Разве что профессор Дамблдор, думаю, он уже преподавал на тот момент в Хогвартсе. Но не важно, профессор Флитвик — отличный пример того, что благодаря частой практике и упорству можно достичь больших высот в своём деле.       Гарри внезапно почувствовал себя невежей. Битый час они с Тонкс обсуждали только его успехи, а сама девушка тактично молчала о себе. Хотя, наверняка, ей тоже хотелось поделиться новостями. Он неловко кашлянул.       — Может расскажешь, чем занимаешься в Академии? Дай угадаю, тот экс-мракоборец, про которого ты сказала, твой наставник?       — Первое время было тяжеловато, — уклончиво пожала плечами Тонкс. — Тренировки каждый день, теоретические лекции, экзамены. Потом втянулась. Это почти как в школе, только вместо баллов тебе нужны знания. Никто не застрахован от ошибок, но на рейде одна из них может стать твоей последней.       — Это твой наставник так говорит?       Тонкс кивнула.       — Он самый. Аластор Грюм, не слышал? — Гарри отрицательно помотал головой. — Так и думала. Он прославился во времена Первой Магической Войны с Сам-Знаешь-с-Кем...       — С Волан-де-Мортом? — при упоминании известного в своём поколении тёмного волшебника девушка едва заметно вздрогнула.       — Да, и не советую называть его по имени, — вскользь заметила Нимфадора. — Аластор посадил большинство Пожирателей смерти. Половина заключенных Азкабана — его рук дело. У нас в отделе его боятся, как огня, считают опасным и за глаза зовут «параноиком». Может они в чём-то и правы, всё-таки «Постоянная бдительность» — его кредо. Но он лучший из наставников в Академии. И едва ли не единственный, кто и правда может чему-то научить…       Беседа потекла плавно, неторопливо. Собеседники избавились от неловкости, витавшей в воздухе в первые минуты разговора, и расслабились, наслаждаясь обществом друг друга. Нимфадора делилась историями из жизни, забавными и нет, а Гарри внимательно слушал её спокойный, мелодичный голос, чувствуя тепло, затапливающее изнутри — чувство незнакомое, но до одури приятное. Она рассказала о матери, которая была категорически против зачисления единственной дочери в Академию, считая, что должность мракоборца не подходит девушке, о Грюме, который неожиданно посчитал неуклюжую девчонку-метаморфа перспективным бойцом и отчего-то решил сделать её своей протеже, о непримиримом соперничестве между стажерами Академии, о жизни после Хогвартса. Гарри уже клонило в сон, но он всё равно старался внимать каждому слову, осоловело моргая. Он не хотел это признавать, но общество Тонкс отчего-то располагало к себе, и хотелось продлить эти минуты уединения с той, чья жизнь была столь же яркой, сколь волосы. Хотя, уж не ему жаловаться. Уже засыпая под очередной рассказ о курсах маскировки, последнее, о чём Поттер подумал:       «Она невероятная…» — и провалился в сон.

Продолжение следует...