И что мне с ним делать?

      Морти хорошо помнил, как заработал свой первый шрам — на левой кисти, рядом с большим пальцем. Он тогда выронил в спешке здоровенный слиток золота, пока убегал из банковского хранилища, и Рик, подчеркнуто спокойно выкурив сигарету, стальной хваткой сжал пальцы на его плече и тихо спросил, о какую часть тела Морти лучше потушить окурок — о глазное яблоко или об руку… Он давно не вспоминал родного дома и почти позабыл, что когда-то жил совсем по-другому. Морти был лишь биологической песчинкой, гонимой неизвестно куда по запутанным космическим дорогам, и в безумном, хаотично-жестоком мире чужих планет он мог положиться только на деда. Но дед никогда не давал ему выбора — кроме того, где после очередного проступка появится отметина, и то не всегда. Не давал ничего решить за себя, потому что Морти… слишком омерзителен. Гадкий, вечно хнычущий по пустякам ребенок с раздражающим писклявым голосом и перекошенной от беспрестанного плача рожей — все Рики одинаковы, и любой относился бы к нему, такому бесполезному ничтожеству, точно так же. Любой бы порезал его, лишил еды, оттаскал за волосы, сделал бы задницу синей от железной пряжки ремня или плеснул по пьяни кипятком из чайника в лицо — потому что заслужил, и потому что добрых Риков не бывает. Так всегда говорил дедушка, но… Но было ли это правдой?       Один из столпов мироощущения Морти если не рухнул, то знатно подкосился, ведь этот, этот другой Рик, к которому его занесла судьба, не стал его наказывать за реактивы. И пальцем не тронул, больше того — не разозлился на его нытье! Обнял! Утешил… Так вообще бывает? После этого эпизода что-то в парне будто переломилось. Он сам пока толком не мог понять, что именно, но… но страх, давно уже текущий в его жилах вместе с кровью, вдруг начал ослабевать. Не исчез полностью, само собой, но теперь Морти наконец-то смог себе позволить ходить по дому нормально. Заниматься какими-то вещами, не вздрагивая от каждого шороха, есть не спеша, и вообще — чувствовать себя хоть немножко увереннее… А еще рядом с ним был другой Рик. Спокойный. Проявляющий некую заботу и не требующий ничего взамен, иногда, правда, ворчащий на него за тупняки, но не больше — и, по мере того, как один до странного тихий день сменялся другим, Морти ловил себя на странных мыслях. Он и мечтать не смел о подобной дерзости, но… Но как бы он хотел пообниматься с Риком еще разок!

***

— Подай отвертку, пес! Болты, шурупы, красные и синие провода, материнские платы. Рик практически не обращал внимания на свою работу, но все равно выполнял ее безупречно — талант не пропьешь! Стоило признать, с наличием пиздюка в доме стало несколько легче заниматься наукой. Не приходилось отвлекаться от дела, поднимая свою старую жопу за инструментами и тратя на это драгоценные секунды времени, и вообще… Морти наконец-то начал идти на контакт. Конечно, в основном молчал, и было видно, что он все еще стесняется старика, но тем не менее, он все меньше прятался и все больше крутился под ногами. А когда не крутился — прибирал хату и даже пытался готовить что-то простое взамен привычных полуфабрикатов, наконец-то польза от засранца появилась! Санчез даже почти перестал убиваться по своему потерянному одиночеству. И сам не заметил, как в его гениальном мозгу слова "мой" и "Морти" начали неумолимо сближаться, будто плывущие друг другу навстречу сперматозоид и яйцеклетка. Не вещь другого Рика, случайно доставшаяся ему на хранение, не странный раздражающий гость, от которого хочется быстрее избавиться, а — мой Морти… Это было странное ощущение. Одновременно и пугающее, и завораживающее своей полнотой, и хотя никаких иррациональных привязанностей у него не было и близко, он все равно чувствовал… покровительство? Да, пожалуй, что так. Предыдущий Рик этого пацана, очевидно, вовсе не стремился беречь свое имущество, он же, не собиравшийся раньше иметь никаких дел с тупыми желтофутболочниками, иногда испытывал это дебильное, находящееся практически на уровне животных инстинктов желание защищать. Спрятать то, что ему принадлежит, себе за спину и разорвать ебало каждому, кто попытается подойти… — Морти. — Д-да? Бросив отвертку, Рик встал со стула. — Что-то м-мне надоело работать, — объявил он, потянувшись и размяв шею. — М-может, сходим за мороженым? — М-мороженым? — округлил глаза парень. — И м-меня тоже возьмешь? — А множественная форма слова "сходим" тебе ни о чем не говорит? — вздохнул ученый. — Ты… ты здорово помогал мне в последнее время, и… Наверное, он бахнул слишком много водки перед работой. — Ты… ты хороший пацан, М-морти, — и, только зарывая себя все глубже, он грубовато потрепал внука по голове. — П-правда, хороший… После этого неуклюжего комплимента в лаборатории вдруг что-то стало слишком тихо. — Ч-что такое? — Д-да ничего, — едва слышно сказал покрасневший, как рак, Морти, опуская затуманившийся взгляд в пол. — Н-н-ничего…