Два льва

— Не сильно ли вы жестоки с ним? — Совсем. Он шехзаде. Если он слаб, я всего навсего лишилась ещё одной проблемы, а если силен настолько, что выживет я буду рада посоревноваться с ним. — Зачем это? — Хочешь играть хорошо — играй с сильнейшими. Он должен понимать ценность своей жизни и несправедливость этого мира. — Это можно было показать менее грязными способами. — А ты думал я прыгну в его объятия? Как какая то влюбленная наложница? Евнух молчал. — Наивный глупец. — Султанша, я пробыл подле вас столько лет. Вы всегда ведёте игру чисто, но не с ним. В этот раз молчала госпожа. ***

Прошло около 3-х дней после пропажи главного из шехзаде. Янычары носились по городу, давая народу поводы для паники, в гареме все настороженно шептались, Махидевран не выходила из своих покоев. Единственной, кто обладал спокойствием удава была хасеки. Естественно, перед остальными надо было играть спектакль под названием «обеспокоенность», но в собственных покоях это было лишним. Как и в этот раз. Хюррем спокойно сидела на подушках, и была полностью поглащена подарком султана. Она не знала где он только мог сыскать украинскую книгу. В дверь постучали и послышалось женское войдите. Султанша не сразу оторвалась от книги и взглянула гостю в лицо. — Мустафа? — Вы удивлены? — Скорее нет, чем да. — султанша поднялась и подошла к шехзаде, провела тыльной стороной ладони по щеке… Мужчина резко перехватил руку больно сжимая и грозно смотря на женщину. — Я не боюсь тебя, Мустафа. — Именно поэтому вы решили объявить войну? — с ненавистью наследник впивался взглядом в рыжеволосую. — Я ничего не объявляла. — И кинжал в спине тоже не вы оставили. — нервно хохотнул мужчина. — Это не было объявлением войны. — спокойно отвечала хасеки. — Правда? А чем же это было? — Предупреждением. — Интересно, интересно… — Играя со мной на одной стороне ты должен быть готов к неожиданным ударам. — Играя? Для вас это всего лишь игра? — кричал наследник, — Это битва Хюррем султан! — Называй это как хочешь. — хватка шехзаде ослабела и хасеки ещё раз дотронулась к его щеке. — Вы правда считаете, что после того как вы оставили меня умирать, я буду на вашей стороне? — Да. — Я привык доверять союзникам с которыми иду в бой. — Отвыкай. Это я тебе и хотела показать. Лицо шехзаде побагровело, вены проступили на висках, взгляд был остр как лезвие. Он зол. Очень зол. Пальцы султанши едва касались его молодой бороды, а глаза смотрели на него спокойно, томно… — Если это всего лишь игра, то кто я? Пешка? Хасеки громко рассмеялась, слегка отвернувшись. — Конечно нет, мой гордый ферзь. Вопрос иной: сможешь ли ты поменять цвет и доверять ферзю-противнику? На шехзаде вдруг нахлынуло диковинное чувство. Он приблизился к ней. Накрыл губы женщины своими. Целуя страстно, безжалостно, он словил ее руки. — Вот видишь. — сказала рыжевласка отрываясь от наслаждения и указала на свои руки в стальной хватке, — Ты блокируешь ходы к отступлению, значит мой урок прошел не зря. Слова хасеки полетели в Мустафу пощеченой и сдерживая злость он поспешил удалиться, но услышал женский голос: — Для меня не важно на какой стороне ты будешь играть, меня лишь беспокоит насколько ты в этом хорош… Дверь отозвалась грохотом.