Два льва

Минуло несколько дней от разговора с Хюррем. Мустафа, стоит заметить, не в лучшем духе, носился по своим покоям, удостаивая то один то другой угол своим присутствием. «Что она со мной делает? Что? Она же просто украинская рабыня! Ничего примечательного! Да, умна, да красива, но обычна.» — Мустафа обессиленно рухнул на кровать. — «Ох, Мустафа, не ври хоть себе! Если бы она была обычной, то не была бы хасеки! Для простой украинской рабыни твой отец не придумал бы отдельный титул, для простой украинской рабыне не клянялась бы вся страна, и в конце концов простая украинская рабыня не подняла бы на тебя руку. Она может все, что непосильно иным. Может именно поэтому ты так хочешь обладать ей? Потому что она может тебя оттолкнуть? Потому что у нее есть выбор?» — Мысли угнетали и забивали шехзаде в угол. Он подошёл к маленькому столу, где приказал поставить шатрандж*. Да, именно после того разговора у него в покоях появился шатрандж. Может глупо? Кто знает. Но ему было так легче. Он покрутил в руках черного ферзя, который символизировал его, повертел белого — Хюррем и прикоснулся к обоим королям — отец. Что она сейчас может сделать? Чем сходит? Если я останусь черным, как она ударит? Сейчас ситуация спокойна. Она может пробраться лишь к пешкам, но что если она возьмёт в руки коня? Конь может пройти сквозь пешки, забрав важную фигуру, и его не жалко. У нее есть конь? Есть ли у нее в рукаве что то, что пройдет сквозь пешки и заберёт фигуру в обмен на себя? Нет. Никаких интриг, никаких заворов, даже сплетен никаких нет в последнее время. Есть ли такой человек как конь? Это не кто то знатный, так как такова потеря союзников болезненна и не слуги, так как ранг до коня не дотягивает. Возможно это иностраннец. Для нашей страны потеря не важна, и сквозь слуг они проходят. Может ли какой-то заморец убрать важную фигуру? Да, но не каждую, только тех, с кем они непосредственно видятся. Но гостей встречают многие. Моя мать, сестры султана, я… Знать бы на кого она сейчас целится. Было бы намного легче. Не знать цель противника, тоже самое, что идти без оружия в бой против пехоты. Что же будет если я присоединюсь? Мы будем бороться? За что? За трон? Это смешно. На троне мой отец, ее законный муж, правит он справедливо, да и мы оба у него в милости. Тогда зачем Хюррем нужен я? Она так хочет чтобы я был рядом, столько сил на это потратила, вот только зачем? Хитрый план? Заговор? Мое нахождение рядом, что бы можно было устранить в любой момент? Наш союз как ее личный трофей? Страсть? Ох, Мустафа, брось, какая страсть? Это Хюррем султан, и в вашем огне желаний сгоришь только ты один. Ее на берет никакой огонь, никакой соблазн… Ты никогда не будешь для нее мужчиной, ты всегда будешь гордым ферзем. Помни, что это лишь игра. Как все сложно! Я не понимаю эту женщину! В этой игре проиграю либо я либо она. Третьего не дано. Зачем объединение? Зачем она пытается «научить меня играть»? Разве не ей будет на руку если ферзь будет ходить наобум? Стой! Я кажется понимаю! Ей надо что бы я ходил! Мустафа убрал все пешки с поля, оставив только главные фигуры. Ей надо чтобы я ходил! Ферзи находятся друг на против друга. Мы можем устранить друг друга за один ход, вывести из игры… Но. Но ферзь, пока он стоит на месте под защитой короля, а значит если белый ферзь побьет черного, то король сьест белого ферзя. Вот оно! Ей нужно вывести меня из-под опеки короля на поле и ждать когда я ошибусь. Тогда черный ферзь падёт, а белый будет править игрой. Но что же тогда? Мне ничего не делать? Смотреть как остальные фигуры сражаются? Нет, так не пойдет. Надо организовать себе постоянного «короля-зашитника», что бы я мог выйти на доску не подвергая себя опасности. Надо что-то такое, что после моей смерти, привело к ее кончине тоже. Она дорожит жизнью и не будет бить и жертвовать собой. Что же? Чем я могу обеспечить себе защиту? Что может убить ее? Роман. Ее может убить роман. Никого кроме султана она не любит и не полюбит. А как же я? Нет. Она не любит тебя. Она это сказала почти открыто. Она тебя не любит, а лишь желает. Но может этого желания будет достаточно? Хотя бы для клеветы. Для клеветы будет, для романа вряд-ли. Ну что, Хюррем султан, поиграем?