Ineffable

Продавщица в цветочном, куда Настя захаживает подозрительно часто, в один из дней говорит: «Вашей маме очень повезло». Петрова только не понимающе смотрит на неё. - Каждую неделю цветочки ей покупаешь, - бережно складывает букет. Смешно. *** Настя сильно скучает по Питеру. Ещё сильнее - по маме. Хочется пройтись по Невскому. Покурить в полуразвалившейся беседке во дворе-колодце. Съесть маминого борща. И начать чувствовать что-то кроме тоски и злости. С Беллой видятся редко. У Насти сердце от этого саднит, но сделать, кажется, ничего нельзя. Невозможность эта калит нервы, по крепости напоминающие хрусталь. Хочется назад в те времена, когда условки не было, и ничто не мешало устраивать драки на улице, не было Беллы с ее тупой и детской просьбой не калечить себя. Настя обещала. Поэтому херачит кулаком о стену, когда Кузнецова снова не отвечает. *** Она тащится на вокзал рано утром. Покупает два билета. Давно хотела познакомить Беллу с мамой. Только не знает, как бы представила Кузнецову. Звонит ей снова. На другом конце голос ласковый. Механический. По затылку электричеством гладит. Телефон хочется выкинуть, но нельзя. Ещё парочку букетов гортензий и Петрова начнет жрать только дошик, не чередуя его, как сейчас, с покупными салатами из ашана. А Белла не берет трубку уже третий день. Настя знает адрес. Полтора часа на метро, потом ещё пешком минут двадцать. Квартира номер восемьдесят четыре - увидела, когда Кузнецова звонила в домофон. В подъезд проскальзывает с каким-то мужчиной. И пешком идёт до четвёртого. Дверь ей открывает бабушка. Говорит: «Белочка спит». И предлагает подождать внутри. Квартира старенькая, «совковая». Насте нравится. Хочется достать фотоаппарат и снять деревянное окно с потрескавшейся краской, заставленное цветами в керамических горшках, квадратный телевизор в зале, полки, уставленные разношёрстными рядами книг. Но камеры под рукой нет. Да, и фотографировать чужую квартиру довольно странно. Бабушка ставит перед ней на стол чай и пододвигает вазочку с печеньем. Чай сладкий. Три ложечки - на автомате. Так любит Белла. Настя знает - сама ни раз готовила ей завтрак. Кузнецова просыпается, когда чай уже допит, а бабушка знает, где они познакомились, сколько уже дружат, кем Петрова работает; ну или слышит слегка преуменьшенную и приукрашенную правду. - Настя? Ты чего тут...? - Ты не отвечала. Мелкая плечами жмёт и зовет в спальню. Старенькую, «совковую», но абсолютно родную и читаемую. Лёгкий бардак; запах мыла и детства; плюшевый бельчонок на кровати - первый и последний подарок от матери; завядшие гортензии. Белла в нелепой цветочной пижаме полностью гармонирует со всем этим. - Милые шортики, - роняет Петрова и засматривается на худые белые бёдра и покрасневшие колени. - Это бабушка купила, - смущается и трёт шею. Обнимать Беллу так тепло и сладко. Настя скучала, а боль в рёбрах все эти дни напоминала о себе. - Поехали в Питер? В пятницу. *** 23:36 В рюкзаке два энергетика. Настя записывает, наверное, уже сотое голосовое. 23:45 Руки начинают ломить от холода. Оставляет очередной пропущенный на чужом самсунге. 23:58 Кожа трескается вокруг незаживших ранок. Поезд сообщением Москва - Санкт-Петербург пыхтящей махиной останавливается на пероне. 00:23 Настя заходит в пустое купе за две минуты до отправки. *** Выходит на первой же станции. Дышит наступающей зимой, пока лицо обжигает морозный воздух. Покупает вино в круглосуточном киоске. Пока расплачивается, замечает, как сильно руки трясутся. Просыпается, потому что сердитая проводница недовольно оповещает о прибытии. Только около маминой квартиры понимает, что забыла цветы. Розы. Любые - только не белые. Похмелье рухнуло на голову ещё в такси. Руки у мамы тёплые и нежные. Она гладит по голове и спрашивает: «Как ты, доченька?». И только тогда Настя позволяет себе заплакать. - Настенька, если он тебя обидел..., - мама переживает, рисует в голове образ какого-то плохого парня, который непременно разобьёт ей сердце. Почти верно. - Мам, это она. Настя знает, как представила бы Беллу, если та поехала с ней. *** Невский все такой же людный. Двор-колодец все такой же родной. А мамин борщ - горячий и вкусный. Настя игнорирует звонки от Кузнецовой два дня. Ночью не видит два сообщения : «мне так хуево» и «прости». Просыпается только от третьего уведомления в пять утра: «я скучаю, Насть». Смотрит расписание автобусов - так быстрее. Врет маме, что нужно бежать из-за заботы. Ей не верят. Спрашивают только: «Это из-за неё?». Да. Только в автобусе замечает, что мама незаметно сунула деньги в рюкзак и розовый стикер: «Люблю». Покупает хризантемы. Белые, не молочные. Какая она все же ужасная дочь. Белле цветы нравятся. Она виснет на шее, улыбается. Насте кажется, что кожа ее стала совсем прозрачной, и даже на щеках синеет паутинка вен, а васильковые глаза стали на тон светлее. Но по затопленной зрачками радужке не понять. Настя очень хочет попросить Беллу не калечить себя. Но не делает этого. Потому что Кузнецова обещания сдерживать не умеет.