Ineffable

Пока Настя была в Питере, Белла закидывалась раз или два в сутки. Чаще вечером с Купер, иногда с утра - таблетку окси - чтобы сползти с кровати. Бабуля переживала, что не удивительно, ведь Кузнецова сама шугалась своего отражения - серого и измученного. Юзать так часто было откровенно хреновой идей. Но с Костьей было так кайфово. Закинуть цветную кругляшку в туалете клуба, где Купер знала каждого бармена и текильщицу. Ебашить приторные шоты на скорость. Смеяться и позволять увести себя на танцпол. Съебавать от охранника, завидевшего потасовку, устроенную Костьей, потому что мерзкий мужик схватил Беллу за талию. Идти сорок минут до ближайшего кфс, чтобы съесть пересоленный лонгер, соусом от которого Кас вымазала губы, и выслушивать шутки про вампиров и бабу-бревно из сумерек. - Белла, скажи, кто я... - Долбоебка. *** А потом Костья пропадает с радаров. В первый день, когда она не отвечает на сообщения и вообще в сети не появляется, у Беллы остаётся всего один аддерал и экстази на 80 мг. Кузнецова принимает их с интервалом в четырнадцать часов и остаётся в полной уверенности, что Костья совсем скоро объявится. Колдоебить начинает на следующий день уже к вечеру. Трясутся руки и болит башка.Бабуля зовёт ужинать, но от одного упоминания еды начинает мутить. Состояние в целом, словно на качелях солнышком раскрутили и заставили пропасть по узкой дощечке переходить. Страшно пиздец. А блядкая Костья все ещё не берет блядскую трубку. Нехотя пишет Лике. Они почти не общаются в последнее время. Да и просьба в целом так себе.

Вы(19:14): привет, сможешь достать чего нить?

Анжелика(19:16): я тебе че санта клаус блять

Вы(19:16): лик, пожалуйста

Анжелика(19:17): а костян?

Вы(19:18): хуян

Вы(19:18): в душе не ебу где ее носит

Вы(19:19): так что?

Анжелика(19:20): ладно, каких тебе *** Лужанская хоть и не торчала особо, знала, казалось, всех барыг города, поэтому Белла не сомневалась, что Лика подкинет ей адрес.Тащиться правда приходится в какие-то ебеня. Это то ли бар какой, то ли хуй пойми что. Народу почти нет, но небольшое помещение уже заполнено пахучим кальянным дымом. За столиком в углу сидит Верка, как назвала ее Анжелика. Под боком у неё щебечет, набирая что-то в телефоне со скоростью света, полная девушка с черными волосами и единственными белыми прядками, спадающими на лицо. Вера переодически оглядывала зал, поэтому быстро заметила стоящую у входа Кузнецову, коротко кивнула, поцеловала свою спутницу в висок и направилась к туалетам. Белла, чуть помедлив, последовала за ней. *** Закидывается сразу и падает на первую попавшуюся лавку, закуривает, проверяет телефон. Одно новое сообщение. От Насти. Блять. Холодно становится раньше, чем она ожидала. Поэтому решает не дожидаться прихода здесь, а поспешить к станции, чтобы триповать, сидя в метро. До настиной квартиры добираться около часа. Максимум половину от него будет крыть, остальное же время придётся терзаться мрачными мыслями о какой-то хуйне (читать как Костье). Сам приход в этот раз какой-то скучный. Лишь на долю секунды становится необъяснимо хорошо. Но это даже близко не похоже на то, что чувствуешь в первый раз, когда тебе в миг в каждый миллиметр тела втыкают крохотные иголочки, но боль не чувствуется, только весь организм замирает в томительном ожидании, которое затем рассыпается так же быстро, как наступает. И эту секунду хочется переживать ещё, и ещё, и ещё. Но все же мозг расслабляется, конечности почти не чувствуются. Будто не своими пальцами открывает диалоги. Настя скинула мем, и он действительно забавный. Вспоминает - не говорила Петровой, что приедет. Сюрприз решает не портить. Отправляет ржущий стикер и закрывает глаза. *** Пока звонит в домофон, таращится на доску с объявлениями. Предлагают помощь пропойцам и торчкам. Иронично. Белла хмыкает и почти инстинктивно сжимает пакетик с таблетками в кармане куртки. Листовка издевательски яркая. Жизнерадостно сообщает: «Смотри сюда, жалкий неудачник, твоя жизнь лишена этих красок. Но не беспокойся, мы тебе поможем. И это не точно». Настя встречает ее растрепанная, в широкой розовой футболке. Выглядит уставшей и удивленной. На ноуте открыт фотошоп - работает. Беллу всегда удивляла любовь Петровой к зависанию по всяких программах, где по три часа тыкаешься в одну фотку и вносишь видимые одному тебе изменения. - Вы нас не ждали, а мы приперлись, - улыбается и видит ответную улыбку на настином лице. Стаскивает с себя куртку и обувь и лезет обниматься. Холодные руки согреть о тёплую кожу хочет, но Петрова забавно отшатывается, ёжится и возмущается со смехом: «Не трожь меня, сатана! Вся ледяная... Шуруй на кухню». Белла слушается, погружаясь в тепло квартиры и запах чего-то вкусного. На окне уже мигают жёлтые огоньки гирлянды. Настя щёлкает чайником и идёт к громоздкому шкафу, копошиться в нем с минуту и возвращается к Кузнецовой с шерстяными носками в руках. Сама надевает их на беллины ноги, смотря снизу вверх своими большими, отражающими свет огоньков, а оттого блестящими глазами. И в этом столько болезненной нежности, что где-то под рёбрами начинает ощущаться подозрительный треск. С такого треска обычно начинают рушиться вековые башни. Кузнецова пьёт чай, идеально подслащённый и пахнущий ягодами, Настя неотрывно следит за ее взглядом и движениями губ и слушает нескончаемый поток речи. Вдруг хмурится, чем заставляет Беллу умолкнуть. - Ты опять таблетки жрала? Начинать это разговор пиздец не хотелось. Было понятно, что Петрова скажет, на чем будет настаивать. Как и понятно было, что это все же неотвратимо. - Бля, не начинай, пожалуйста... - Что ты приняла? - когда тебе задают вопросы, ответы на которые слышать не хотят, благоразумнее всего промолчать. - Белла, блять! - Экстази. Да и какая вообще разница? Ты же не собираешься отчитывать меня? Собирается. - Ты жрешь эту хуйню, как сумасшедшая... - И что, блять? Я взрослый человек! - Ты наркоманка! - Нихуя, я блять не торчу, могу бросить в любой момент, похуй вообще! Ругаться не хотелось. Вот реально. Беллу развозило в первые пару часов, поэтому агрессировать нормально не получалось. И даже сейчас ее негодование погасло меньше, чем за минуту. Хотелось отмотать назад, и чтобы Настя не заводила эту тему. - Слушай, - осторожно встаёт со стула и приближается к Петровой. - Я знаю, что ты думаешь об этом, но у меня нет зависимости. Клянусь, - находит ее тёплую ладонь на столе и накрывает своей. - Белл... - Нет, я серьезно. Я слезу хоть завтра. Просто хуйня в том, что с таблами чуть прикольней. Но без них тоже норм. Я могу завтра кинуть, мне похуй. Просто день, бля, такой дерьмовый выдался. Забить хочу на все и просто оторваться. С тобой, - смотрит в глаза, - пожалуйста, Насть. Петрову заметно потряхивает, но глаз она не отрывает. Думает о чем-то. Переворачивает ладонь и сцепляет их пальцы. - Белл, обещай, что... - Обещаю, солнце! - и летит в коридор. Чуть не рассыпает весь пакетик, матерится, берет колесико и возвращается назад. Зажимает розоватую таблетку с забавной птичкой в зубах и неуклюже падает на настины бёдра. Петрова ловит за талию, помогает устроиться удобнее. Взгляд на губах задерживает и шумно дышит. Белла же в глаза неотрывно смотрит и впервые замечает, насколько они у Насти пиздатые. Не просто красивые там или выразительные. Они плетью по ребрам херачат, а потом уродливые борозды зализывают. Кузнецова замирает, ждёт согласия. Полагает - его дадут. Но хочет убедиться. Как Костья делала. Блять. Хлопает ресницами два раза, прогоняя назойливую стаю мыслей. А когда Настя нерешительно дёргает подбородком в попытке кивнуть, Белла резко и ломано прижимается к ее рту. Таблетку толкает туда сразу и целует. Сначала медленно, позволяя Петровой распробовать чуть сладковатый вкус экстази. Сама почти не принимает, только слизывает немного с чужого языка и неба. Они все ещё целуются, когда таблетка полностью растворяется. Белла лицо отстраняет, но с настиных колен не встаёт. Просто восстанавливает дыхание и наблюдает. Смотрит на ее лицо немного сверху. Отмечает, что зрачки уже расширились, хотя таблетка начать действовать ещё не могла. Рот приоткрыт, и она жадно ловит воздух. *** По телеку идёт какое-то тупое шоу. Настя сидит на диване, Белла - на полу. У Петровой приход, в ней кипит энергия и нужно занять чем-то руки. Перебирает светлые пряди, заплетает какое-то подобие косичек, затем расплетает. Кайфово. - Не обстригай волосы, они у тебя мягкие и... ну знаешь, прикольные, в общем. Пару месяцев назад Белла хотела отрезать их и сбрить виски. Но теперь, пожалуй, не будет. - Потанцуем? - спрашивает Кузнецова, запрокидывая голову назад, и улыбается. Они кружатся в подобии вальса. Музыка не играет. Во рту у Насти все ещё горит от вкуса таблетки, а на талии - от беллиных рук. Никто из них не ведёт, просто шагают на три такта, спотыкаясь и хихикая. Так спокойно, пиздец. Они не говорят, не смотрят даже друг на друга, но на каком-то молекулярном уровне чувствуют чужое присутствие и близость, срывающую крышу. Позже они будут заваривать дошик и прольют воду на пол. Посмотрят какой-то странный полу-исторический канал. Захотят поиграть в монополию, но в итоге просто потрахаются. И Настя заснёт на разложенном, но не заправленном диване без одежды. А Белла натянет на себя ее розовую широкую футболку и выйдет курить на удивительно тёплый балкон. *** Мысль посталкерить соцсети Купер у Кузнецовой возникала довольно давно, но она сдерживала порывы, считая это конченностью полной. Но сейчас, когда Костья не объявляется уже третьи сутки, а тишина квартиры лупит по щекам и заставляет нервничать, она все же решается чекнуть хотя бы подписки в инсте. Ничего примечательного: в большинстве профилей Кас лайкала от силы пару фотографий. И только на двенадцатом, примерно, аккаунте это количество резко возрастает - все посты пролайканы. Какая-то Ася. Вся такая инста-дива с постами об уходе за мордой и трансляциями с тусовок. Выглядит хорошо, но не запоминающе. «Телка, как телка», - думает Белла. На автомате открывает сторис. Первым почти сутки. Сняты, вероятно, в калике. Ася вертится под музыку, с претензией на пафос выдыхает дым, рисуется. На фоне чьи-то голоса. Если поднести телефон к уху, можно будет разобрать. Один голос кажется знакомым. На следующих историях она танцует, вертится в ультра-коротком платье и смеётся. Затем в кадр залетает Костья, и Белла чувствует себя хорошим детективом. Купер тоже танцует, но это больше напоминает движения висельника на ветру. Дальше сторис калейдоскопом сменяют друг друга. Они яркие и шумные. Белла приглушает звук. Кас снова врезается в эту Асю, но отстраняться не спешит. Притягивает к себе и целует сначала в щеку, а после разворачивает к себе и - уже в губы. Кузнецова блокирует телефон и зажмуривает глаза. Прикольно, блять. На диване Настя, укрытая пледом только по пояс. Свет фонарей, проникая через стекло, тонирует ее кожу немного в синий. Лежит она как-то неестественно и напоминает Белле большую красивую рыбу. Настя крутая, весёлая, заботится о ней, как до этого делала только бабушка. И вина, как черви, начинает сжирать разлагающийся труп душевного спокойствия. Возвращается с балкона, укрывает пледом настины плечи, ложится рядом, обнимая со спины, и обещает себе, что бросит.