Ее жизнь

Небольшая уютная кухня была рассчитана максимум на двух человек. В левом углу стояла деревянная тумба с горелкой и сложенной внутри кухонной утварью. Над ней висел один из подвесных шкафов с тарелками и чашками. Слева на стене — небольшое прямоугольное окно с серой шторкой, выходящее на узкую пешеходную улочку. На правой стене расположились еще несколько подвесных шкафчиков с травами и зельями, а также небольшой холодильный шкаф, который Северус обновлял заклинанием где-то раз в неделю. Посреди кухни расположился небольшой прямоугольный стол с двумя стульями и утренней газетой, которую еще не успели выкинуть в мусор. — Я никогда не знаю, что происходит у тебя в голове, — сказала Нарцисса, наблюдая через плечо, как Северус заваривает чай. С их первой встречи прошло пару недель, в течение которых она каждый день приходила к нему после работы, и они молча сидели друг напротив друга. Чаще всего Северус читал, а она наблюдала за ним, все еще не веря, в произошедшее. Когда часы показывали десять, она нехотя вставала, целовала его в щеку, мягко проводя рукой по шее, и трансгрессировала домой в поместье. — Разве это так важно? — его глаза сосредоточенно следили за температурой воды на чайнике. Когда градусник показал восемьдесят семь, он взмахнул палочкой и снял его с горелки. — Да, — ответила она, подавая ему с полки зеленый чай с жасмином. — Уверена? — скептически посмотрел он на холщовый мешочек в ее руке. — Нет, — ее голос немного дрогнул, — Хочешь другой? Черный? Она снова кинулась к полке, собрав все мешочки сразу. Он усмехнулся: — В этом-то и проблема, Нарцисса. Ты слишком любишь угождать. — Я не… — хмуро сдвинув брови, она застыла с чаем в руках, — Я хочу, чтобы тебе было вкусно. — Все правильно. Это одно из значений слова угождать, — кивнул он, — И посмотри, куда тебя это привело. — Ты преувеличиваешь. И вообще… Ты из-за такого вообще чуть не умер! — она нервно кинула на стол все мешочки, скрещивая руки. Он хмыкнул, снова отворачиваясь к чайнику: — Этот раунд за тобой, но прежде чем ты снова продолжишь пререкаться, скажи лучше, какой чай ты действительно предпочитаешь? Она задумалась, мягко потирая ладони. — Вечером я люблю мятный с ложкой меда для сладости, а по утрам черный с лимоном. Зеленый я вообще не пью. — И это не мешало тебе пить его со мной пять вечеров подряд, морщась после каждого глотка, — заключил он, выбирая из кучи мешочков на столе один с вышитой надписью «Перечная мята». — Ты заметил? — Разумеется, — пальцы быстро развязали тугой узелок и Северус зачерпнул несколько чайных ложек тертой мяты для заварки, — и мне было интересно, когда ты наконец что-то скажешь. — Это всего лишь чай. — Это метафора всей твоей жизни, Нарцисса. Ты начинаешь действовать только тогда, когда дело касается дорогих тебе людей, твои желания при этом значения не имеют. Я бы даже выразился так — ты живешь не своей жизнью, — медленно, с расстановкой проговорил он. Северус поставил на поднос заварник и две чашки и двинулся в гостиную, а Нарцисса последовала за ним, раздражаясь с каждой секундой. — Даже так? А чьей жизнью живешь ты? Жил, если тебе так будет приятнее? Для кого ты шпионил, разрываясь между Темным Лордом и Дамблдором, чьего сына охранял, будто он тебе родной? За кого ты, в конце концов, умер? И ты будешь учить меня расставлять приоритеты в жизни? Северус поставил поднос, громко стукнув им о деревянный столик, и резко развернулся. Лицо — скульптура изо льда, лишь глаза немного прищурены. — Я совершил ошибку, тем самым запустив череду событий, которую невозможно было остановить. Я виноват в смерти Лили, хотя бы потому, что мне не хватило смелости ее предупредить, — он сделал пару шагов, оказавшись от нее на расстоянии руки, — Я доверился не тому человеку. Поэтому я сделал все возможное, чтобы загладить свою вину. — Каким образом? — ее голос звучал громко, раздраженно, — Ее не было в живых уже как минимум десять лет. Она никогда не узнает. — Зато я знаю. И мне этого достаточно, — он развернулся, собравшись сесть в кресло, но услышал тихое: -Ты все еще ее любишь. Плечи слегка дрогнули, но он все-таки сделал пару шагов вперед и сел, согласно кивая. — Да. Но не так, как ты думаешь. Она была моей лучшей подругой и я всегда буду ее любить. Даже спустя столько лет. — А меня? — она замерла, чувствуя, как по спине снизу вверх бегут мурашки. Он вопросительно изогнул бровь: — Что ты хочешь услышать? — Правду, — сделала она шаг вперед. — Моя правда ничего не изменит, Нарцисса. Тем более что ответ ты и так знаешь, — кивнул он ей на кресло напротив. Она села с ровной спиной на бархатную обивку и положила руки на колени. — Возвращаясь к теме угождать, — продолжил он, наливая ей в чашку немного чая, — я разорвал этот круг, и смерть была действительно единственным выходом, чтобы все оставили меня в покое. — Но я-то знаю, — она взяла чашку и немного поболтала ее в руках, разглядывая медовую жидкость на свет, — Почему ты рассказал мне? Вместо ответа, он сделал небольшой глоток чая и взял лежащую рядом на столе книгу «Тонизирующие зелья и эликсиры Уорда Велшера». — Северус? Он удивленно взглянул на нее поверх страниц. — Хватит оставлять меня без ответов. Почему ты рассказал мне о том, что жив? — А разве это не ответ на все твои вопросы? — Ненавижу, — буркнула она, ставя чашку и устало откидываясь в кресло, — Нет чтобы… Упрямый как осел! Уголок его рта потянулся вверх, изгибая тонкие губы в улыбке: — Я тоже соскучился. *** Люциус сидел у потрескивающего камина и читал газету. Солнце уже несколько часов как скрылось за горизонтом, но хозяин поместья только недавно проснулся, нехотя поковырял предложенный завтрак, не забыв кинуть полупустой тарелкой в замешкавшегося домового эльфа, и сейчас медленно попивал коньяк со льдом, пытаясь заглушить головную боль от похмелья. Вчерашние посиделки у Крэббов закончились выходом в бар в Лютном переулке, где он немного перебрал с алкоголем, а потом, по обычаю, занимался сексом с официанткой в кладовке в задней части помещения. Он понятия не имел, как такое количество спиртного не повлияло на его физические способности, но когда Элайза, симпатичная брюнетка, жестом поманила за собой, он встал и шатающейся походкой отправился за ней. Мерлин, как же он надеялся, что не забыл о противозачаточном заклинании. Не хватало еще наплодить отпрысков-полукровок. Сегодняшний вечер приводил в уныние. Раньше у него было куча друзей-подхалимов, приглашающих на различные приемы, вечеринки и просто ужины. Дом, где ступала нога Люциуса Малфоя, автоматически становился частью высшего общества. Его появление было лучшей рекламой, за каждым его шагом следили тысячи глаз, на его слово полагались репортеры, выписывающие статьи о моде и бизнесе. А сейчас… Последнюю статью, которую о нем опубликовали, он не сумел дочитать до конца, лишь поверхностно пробежав глазами по многообещающему заголовку: «Падение дома Малфоев?» и нескольким колдографиям, где его успели запечатлеть в компании рыжеволосой девушки, имени которой он, естественно, не помнил, а на другой — Нарциссу, стоящую перед дверью одной из аптек Косого переулка, где перед ней красноречиво захлопывали дверь. Газете было уже несколько дней, и он спрашивал себя, успела ли жена ее прочитать. Даже если и так, ему было все равно. Женщина, идущая против мужа, была для рода Малфоев сродни гнилому яблоку. Ее неповиновение, сначала, когда она в открытую лгала Темному Лорду, ведя за его спиной собственную игру, потом поддержка сына, внезапно проникшегося любовью к грязнокровкам, убила остатки уважения. Он никогда не любил ее, испытывая что-то между симпатией, долгом и привычкой. Ее тихая манера речи, худощавая фигура и, как ему казалось, небольшая заторможенность реакций вызывали скуку, и уж никак не вожделение. Он не помнил, когда в последний раз ложился с ней в постель, особенно после того, как она родила Драко и полностью посвятила себя материнству. Элегантная и утонченная на публике, со стандартными темами разговоров в высшем обществе, и молчаливая, тихая, ужасно скучная Нарцисса всегда вызывала в нем раздражение, но раньше он хотя бы уважал ее, а сейчас ненавидел всеми силами души. Она перешла черту и унизила его! Да ещё перед кем? Собственным сыном? Возомнила, что у неё есть право что-то решать? В это время в комнату вошла Нарцисса и села в кресло напротив. Он поднял глаза, разглядывая ее силуэт, вспоминая статью в газете, где писали про ее предположительную болезнь и от всего сердца пожелал, чтобы это было правдой. Отвернувшись от ее осунувшегося лица, он разглядывал огонь в камине, спрашивая себя, почему она вообще здесь, ведь им удавалось избегать друг друга уже в течение нескольких месяцев, и ответ не заставил себя долго ждать: — Я ухожу, — тихий голос прозвучал с непривычки твердо, что на секунду он засомневался, Нарцисса ли это вообще. Лениво повернувшись к ней, он манерно растянул следующие слова: — Буду весьма признателен. — Ты не понял, Люциус. Я ухожу от тебя. Мы разводимся. Он хмыкнул, отставив стакан: — Нет. — сказал он, — Просто нет. Ты думаешь, я дам тебе развод? Ошибаешься, дорогая. — О, дорогой, — в голосе звучал сарказм, которого он доселе не слышал, — ты думал, я спрашиваю разрешения? Оно мне не нужно. Вот, — протянула она ему заключение суда. — Когда ты… — побледнел он, выхватывая из рук документ и пробегая по нему глазами, — Ты… Ты грязная тварь! Как ты только посмела? — Да, про это там тоже есть, — серьезно кивнула она, — многолетние измены, злоупотребление алкоголем, твое пособничество Темному Лорду, которое чуть не стоило жизни нашего сына и моей… Мне не нужно твое согласие. Решение УЖЕ принято. Она встала и сделала пару шагов в сторону двери оборачиваясь. Блики огня тенями играли на ее лице: — Ах да, половина твоего имущество тоже моя. Поместье, так и быть, оставь себе. Мы с Драко будем жить отдельно. Ярость отразилась в его глазах, когда он резко вскочил, поднимая палочку: — Конфун… — Протего! Экспеллиармус! — его палочка вылетела из рук. Он застыл, громко дыша, не заметив, как она успела достать свою палочку для обороны, — Инкарцеро! — Еще один взмах рукой и он упал в кресло, связанный веревками. — Ты не посмеешь, — шипел он, — Малфои не разводятся! — Значит, ты не внимательно читал, Люциус, — подобрав его палочку и положив на стол перед ним, — Блэкам всегда было плевать на эти чертовы традиции. Громко процокав каблуками сапог на выход, она хлопнула дверью, оставив связанного Люциуса в полутьме. *** На следующий день под вечер она вошла самостоятельно, открыв дверь с помощью заклинания. Скинув промокшие в снегу сапоги, она отправилась на кухню, положив на стол небольшую сумку с покупками. — Нарцисса? Я сейчас. Через пару минут он вышел из ванной, завернутый в черный махровый халат. Босые ноги оставляли мокрый след на деревянном покрытии коридора до кухни, а когда он встал позади нее, мягко отодвигая от горелки, шепнув: «Я сам», ее щеки коснулась мокрая прядь. Повернув голову вправо, она сделала вид, что рассматривает содержимое подвесных шкафов, где помимо чайной полки, находилось еще несколько отсеков с баночками из темного стекла. Когда, как она надеялась, румянец на щеках спал, Нарцисса развернулась и, подтолкнув себя руками, села на стол, свесив ноги. — Это что? — кивнул он на сумку рядом с ней. — Печенье к чаю. Подумала, тебе понравится. — Снова ты это делаешь, — вздохнул он. Глаза были прикованы к градуснику со стремительно повышающейся температурой. — Брось, обычная вежливость. Ты всегда любил это печенье. — Когда ты наконец начнешь делать что-то для себя? — спросил он, удивленно развернувшись, услышав в ответ ее тихий смех. — Не поверишь, Северус, но я уже это делаю. — Кормя меня песочным печеньем? — Именно, — подмигнула она. Он вздохнул отворачиваясь. Комнату медленно наполнял аромат мятного чая, и Нарцисса втянула полную грудь воздуха, уставившись в одну точку перед ней. — Почему ты это делала? — Что? Она не заметила, как уже с полуминуты потирает едва зажившее запястье, а он стоит напротив, скрестив руки на груди. — Почему ты пыталась себя убить? — Я бы никогда и ни за что не лишила себя жизни! — произнесла она с патетической интонацией. В кухне повисла неловкая пауза, в течение которой Северус внимательно следил за тем, как ее бледные щеки снова покрываются румянцем. — Ну-ну, — кашлянул он, — а шрамы — это? — Это… Это ничего, — отрезала она, натягивая рукава платья пониже. — Я думал, что мы прошли все стадии, включая отрицание и гнев, и наконец добрались к принятию. — Северус, — покачала она головой, — Я не уверена, что хочу это обсуждать. Сейчас мне хорошо и это главное. — А если снова станет хуже? И никого не будет рядом? — Значит, будь рядом! — Ты знаешь, о чем я. — Нет, поверь мне, я не знаю. Я никогда не знаю, что у тебя в голове, а ведь я считала себя твоей лучшей подругой. А ты… Ты даже не сказал мне, что все это время сражался за мерлинового Поттера! — Нарцисса… — Нет, стой! — ее голос принял угрожающие нотки, — Если бы ты хоть на секунду дал мне знать… Хоть намекнул… Знаешь, как мне было, когда тебя не стало? Вернее, когда я думала, что тебя не стало? Ты… — Дело во мне? Ты калечила себя из-за меня? — он сжал ее запястье, и она пискнула от боли, но тут же собралась, смело заглядывая в черные глаза. — Нет. Ты был прав. Дело во мне и моей, как ты выразился, услужливости, покорности… Но, Северус, если бы ты сказал, чем это все грозит для тебя, я бы уже давно… — Ты бы ничего не изменила! — Я бы помогла! — Ты сделала свой выбор! — отчеканил он, заглушая ее голос. — Сделала! Но только потому, что у меня никогда не было и шанса! — Это у меня никогда не было шанса, потому что твоя жизнь была заранее распределена! — перебил он ее, — Я бы никогда не стал тебя к чему-то принуждать, ломать твою тщательно спланированную жизнь ради этого, — сделал он неопределенный жест, указывая на себя. — Ты мог бы сказать… — удивленно прошептала она спустя мгновение. — И это бы ничего не изменило. Статус крови — вот что всегда было важно для тебя и твоей семьи, которая принимала все судьбоносные решения. — Мерлин, Северус, — она схватила его за ткань халата и притянула к себе. Его дыхание мягко гладило ее покрасневшие как от лихорадки щеки, а волосы мокрыми прядями неприятно щекотали кожу, — ты хоть понимаешь, насколько мне было бы все равно, если бы подал мне хоть один знак? — Не было бы, — горько проговорил он, — Ты даже мерлинов чай не могла выбрать по своему вкусу, а тут… — Заткнись, — прошептала она, оставляя легкий поцелуй на его немного шершавом подбородке, поднимаясь по линии скул, медленно развязывая пояс халата. — Стой, — попытался он отстраниться, но она схватила его зубами за нижнюю губу и процедила: — Даже не думай. На миг его глаза потеплели и ей показалось, что, обернись она, то рядом оказалась бы та, другая, рыжеволосая девушка. — Пути назад не будет, — прошептал он в ответ, разгоняя ее наваждение. Нарцисса закатила глаза, еще сильнее прикусив его губу: — Просто заткнись, иначе я прокушу ее насквозь. — О, так ты хочешь поиграть? — его глаза блеснули в темноте. Она вскрикнула, раскрыв рот от неожиданности, расцепляя зубы, когда Северус нащупал сквозь ткань шерстяного платья расслабленные соски и сильно сдавил их, вызывая в теле онемение, теплой волной разливающейся по позвоночнику. Не дав ей опомниться, он скользнул языком в рот, затягивая в глубокий поцелуй, по-хозяйски опуская руки на бёдра и подвигая ее ближе к краю стола, раздвигая колени, устраиваясь между ними. Нарцисса быстро справилась с поясом халата и распахнула его, проводя ладонями вдоль рёбер, наслаждаясь нежной кожей под пальцами. Поцелуй стремительно превращался в требовательный и грубый. Северус не давал ей ни секунды передышки, лаская язык, сминая робкие порывы перехватить инициативу, отказывая в неумелых попытках отстранить его, чтобы скинуть повисший тряпкой на его плечах халат. Поцелуй длился вечность. Воздуха катастрофически не хватало, что сказывалось на характерной боли в легких, но Нарцисса отказывалась отстраняться, лишь крепче прижимая его к себе. Северус целовал ее губы, ласкал нежный податливый язык, будто боялся, что в следующий момент она передумает и это мгновение близости больше не повторится. Его упругость упиралась ей в пах, и чем дольше он тянул с продолжением, тем нетерпеливей она становилась, потираясь о его неприкрытый член. Проведя рукой от основания шеи, Нарцисса медленно направилась вниз, и когда подушечки пальцев практически обожгло от находившегося в миллиметре стояка, он резко перехватил ее руку и отстранился, с прищуром заглядывая в глаза. — Что? — разочарованно простонала она. В ответ он лишь усмехнулся, резко поднял подол ее платья и зацепил острым ногтем тонкую капроновую ткань, делая неровную дырку в колготках, открывая взор на черное кружевное белье. — Я думал, мы хотели поиграть? — Северус! — вскрикнула она, завороженно наблюдая как он скидывает мешающий халат, облизывает кончик ее указательного пальца и опускает руку вниз, отодвигая край трусиков. — Я начну, — он положил ее палец на клитор. — Но я… — начала она, но он решительно закрыл ее рот поцелуем, и, положив свою ладонь на ее, надавил, направляя ее палец круговыми движениями. — Так? — он мягко прикусил мочку уха, — Или, может, так? — рука поменяла траекторию, двигая палец на клиторе сверху вниз. Нарцисса застонала, запрокидывая голову назад. Он оставлял на ее шее россыпь из нежных поцелуев, нашептывая обещания, смысл которых она уже не осознавала. Все что имело значение — это он и его ладонь, вызывающая нарастающее волнами возбуждение. Она была готова достигнуть пика, когда он отстранился и шепнул: — Теперь сама. Волна оргазма, практически накрывшая ее с головой, немного отступила, оставив разочарование и злость, поэтому ее пальцы стремительно надавили на клитор, настигая упущенный момент. Ресницы прикрытых глаз слегка подрагивали, наблюдая, как Северус поглаживает рукой возбужденный член, следя за ее пальцами. — О, Мерлин, — простонала она через несколько секунд, откидываясь назад на стол, подрагивая всем телом. — Хорошо? — услышала она вдалеке его голос, а затем звук падающей на полсумки с печеньем. Он поднял ее ноги и закинул их себе на плечи, потираясь щекой о голень, покрытую чёрной тканью колготок. — Может снять? — слабо предположила она, сразу откидывая эту мысль, так как он прошёлся ногтями по ягодицам, оставляя длинные стрелки на ткани. На лице застыла загадочная улыбка: — Я сам. Она почувствовала жар головки, приставленной к входу во влагалище. Мягко двигаясь вперёд-назад, он дразнил ее, входя на длину головки, одновременно целуя и поглаживая стройные ноги. Всхлипнув от нетерпения, она опустила руку вниз, поглаживая пальцами горячую плоть, приглашая зайти на всю глубину, изгибаясь от предвкушения, но он лишь усмехнулся и нежно укусил ее за ногу, оттягивая зубами кусочек ткани. Низ живота обжигало от возбуждения, достигшего грани понимания, в голове, как мантра, крутилась лишь одна мысль: «Пожалуйста! Пожалуйста!». — Пожалуйста, — выдохнула она, приподнимая бёдра навстречу, и тут он резко вошёл, заставляя застонать от неожиданного удовольствия. Он двигался плавно, наблюдая за изменениями в ее мимике, движениях, ловя каждое поступательное с ее стороны, медленно набирая ритм. Отпустив ее ноги, он навис над ней, вбиваясь со всей силы, не в силах замедлиться из-за жара подступающего оргазма. С каждым движением его член становился все твёрже, задевая чувствительную точку у основания вагины, и Нарцисса двигалась ему навстречу, выгибая поясницу, в надежде успеть получить желаемую разрядку, прежде чем он достигнет своего пика. Он попытался выйти из неё, чтобы закончить рукой, но она остановила его, обхватив ногами, притягивая к себе. — Нет, — полувсхлип в его мокрое от пота лицо, — Хочу… Зарычав, он сделал ещё несколько сильных толчков и кончил. Пульсация члена отдавалась внутри, усиливая накрывший ее оргазм. Руки и ноги онемели, перед глазами стояли цветные пятна, а в ушах раздавался звон вперемешку с прерывистым дыханием Северуса, уткнувшегося ей в грудь. — Каждый раз мечтал порвать эти мерлиновы колготки, — проговорил он, немного отдышавшись, нежно проводя пальцами по ее бедрам. — Извращенец, — улыбнулась она, мягко поглаживая по мокрым прядям волос.