Лебединая песнь

      Прошло чуть больше недели. С Томом Демира пересекалась лишь на совместных уроках и изредка по вечерам в гостиной. Он больше не навязывался, не заводил разговоров и даже не смотрел в её сторону. С одной стороны ее это радовало, а с другой — она будто ощущала какую-то обиду... Все силами девушка старалась не думать об этом и отгоняла такое назойливое и неприятное желание поговорить с ним. Просто о чем-нибудь.       Она наконец прогулялась с Остином, и тот оказался действительно хорошим парнем. Узнать что-либо о Генри не удалось, но прогулка прошла легко и приятно. Вскоре он пригласил её снова, и она, не раздумывая, согласилась. Остин не вызывал в ней сильных чувств, но рядом с ним было спокойно и безопасно — а сейчас это было важнее всего.       Свободное время она проводила с Эваном и Тариной. По вечерам они сидели в гостиной, обсуждали прошедший день, читали вместе в библиотеке или просто наслаждались осенним солнцем во дворе. Через пару дней к ним присоединилась Холлис. Теперь они с Эваном были вроде как парой, но сколько Демира не пыталась с ним об этом поговорить, парень настойчиво уходил от вопросов.       Дни протекали удивительно спокойно. Слишком спокойно. О Калфине ничего не было слышно, и это настораживало.              — У моих родителей есть небольшой особняк на побережье, мы снова поедем туда этим летом… — щебетала Холлис.       День выдался по-летнему тёплым для середины сентября, и на лужайке у главного входа в замок, казалось, собрались почти все ученики. Их небольшая компания расположилась под раскидистым деревом. Демира безуспешно пыталась сосредоточиться на чтении, но это было почти невозможно рядом с Холлис. Оторвав взгляд от книги, она встретилась с мученическим выражением лица Тарины, тщетно пытавшейся подготовиться к Зельеварению.       — Холлис, — стараясь сдержать раздражение, начала Демира, — я искренне рада за твой особняк и прекрасное лето, но кое-кто всё ещё пытается учиться.       — Прости, — девушка скорчила милую рожицу.       — Я ничего не могу запомнить! — в отчаянии выдохнула Тарина, захлопывая учебник. — Почему, ну почему Слизнорт решил, что мы должны варить зелье по памяти? Всегда же разрешал пользоваться учебником!       — Потому что это зелья из программы первого курса? — с усмешкой предположила Демира.       — Вот именно! — возмутилась Тарина. — Я уже всё тысячу раз забыла.       — Возможно, таким заданием профессор хочет освежить наши знания? — осторожно предложила Холлис.       — Ну зачем? — простонала Тарина. — Демира, ты у нас умная, будешь со мной в паре. Может, хоть тогда не завалю задание.       — Плохая идея, — рассмеялся Эван, развалившись на траве. — Поверь, я знаю.       — Это зелья первого курса! — мгновенно вспыхнула Демира. — Их даже ребёнок сварит!       — Ладно, ладно, — усмехнулся он. — вы лучше идите уже, до урока несколько минут.       Демира взглянула на часы и начала собираться. Тарина поднялась следом. После долгого поцелуя Эвана и Холлис, во время которого Демира еле сдерживала себя, чтобы не запустить в них каким-нибудь заклятием, они наконец пошли на Зельеварение.       Профессор Слизнорт придумал для них интересное задание. Студенты вытягивали бумажку с названием зелья и должны были приготовить его по памяти. Все зелья действительно были из начальной программы, но Демира всё равно нервничала. Это было её первое практическое задание с начала учебного года, а Слизнорт явно возлагал на неё слишком большие надежды — и это давило.       Тарина вытянула бумажку и вернулась к столу. Демира тут же забрала её из рук и прочитала:       «Усыпляющее зелье»       Волшебница облегченно вздохнула. Это зелье она могла приготовить хоть с закрытыми глазами. Ей часто приходилось варить его матери, когда та слишком сильно нервничала из-за очередного скандала.       — Обращаю ваше внимание, — начал Слизнорт, проходя мимо столов, — задание крайне важное. Это проверка базовых знаний. Подсказок сегодня не будет. Покажите, на что вы способны. Удачи!       Тепло улыбнувшись, профессор Слизнорт кивком дал знак к началу работы. Демира сразу же взяла инициативу в свои руки. Как оказалось, Тарина не смогла запомнить даже это зелье и в основном просто подавала ингредиенты. Работа закипела.       Зелье было уже наполовину готово, когда в дверь кабинета тихо постучали. Профессор быстро прошёл к выходу и открыл её. Демира с интересом обернулась. Зелью все равно надо было дать настоятся еще минут десять, а все ингредиенты для дальнейшей работы были готовы.       В класс вошёл Том. Он остановился у двери и заговорил с профессором вполголоса. По выражению лица Слизнорта — растерянному и бледному — было ясно: новости были не из приятных. Демира так увлеклась разглядыванием этой сцены, что забыла про осторожность. Лишь когда их с Томом взгляды пересеклись, она осознала, что сидит в пол-оборота и открыто пялится на них. Быстро развернувшись, девушка поморщилась и мысленно отругала себя за такую рассеянность.       — Уважаемые студенты… —вдруг громко начал профессор Слизнорт через пару минут, голос его дрожал. — Я… к сожалению, вынужден ненадолго покинуть занятие. Профессор Дамблдор срочно вызывает меня. Чтобы избежать… недоразумений и… списывания, я… попросил Тома присмотреть за вами. Я вернусь до конца урока и лично проверю ваши результаты. Да…       Он поспешно вышел, не дожидаясь вопросов.       — Что с ним такое? — удивлённо пробормотала Тарина.       В классе тут же поднялся шёпот. Поведение преподавателя явно обеспокоило не только её. Тем временем Том решительно прошёл к преподавательскому столу и развернулся лицом к классу.       — На вашем месте, — начал он холодно и чётко, — я бы продолжил работу. Времени осталось немного. А ваши разговоры вполне можно принять за списывание.       Шум мгновенно стих. Студенты нехотя вернулись к своим котлам. Том медленно окинул класс взглядом, явно оценивая, кто из них способен случайно взорвать кабинет.       Демиру охватило внезапное волнение. Она и на обычных занятиях едва могла сосредоточиться, если он был поблизости. А сейчас — Зельеварение, дисциплина, где она и без того чувствовала себя неуверенно.       Вздохнув, девушка прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Главное — не смотреть на него. Просто урок. Обычный урок.       — Что дальше? — спросила Тарина, не заметив напряжения напарницы.       — Дальше… — Демира тряхнула головой. — Две меры базового ингредиента, потом поднять температуру и добавить четыре веточки валерианы.       Тарина кивнула и принялась подавать нужное. Демира аккуратно всыпала смесь, усилила огонь под котлом и уже собиралась добавить валериану, как вдруг услышала едва заметное шуршание мантии за спиной. Обернувшись, она увидела Тома — он склонился немного вперёд и внимательно наблюдал за её действиями.       Демира вспыхнула от злости, готовая прямо сейчас вскочить и кинуть в него заклятие. Но быстро совладав с собой, девушка выдохнула и самым доброжелательным голосом произнесла:       — У нас всё под контролем. Мы почти закончили. Думаю, тебе стоит проследить за остальными.       — Не уверен, — ухмыльнулся Том. — Вспоминая твое первое занятие трансфигурации, я думаю, что лишний контроль не повредит.       Кулаки сжались сами собой — он это заметил и, похоже, остался доволен. Его усмешка стала ещё шире. Он не отводил взгляда, прожигая её глазами.       Тарина наблюдала за этим безмолвно. В её лице читалась тревога — возможно, даже страх.       Не говоря ни слова, Демира вырвала из рук напарницы оставшиеся веточки валерианы и с раздражением бросила их в котёл.       Семь раз по часовой стрелке. Медленно. Аккуратно.       Она старалась не замечать, как воздух между ней и Томом словно накалился до предела. Казалось, ещё немного — и он начнёт искриться.       Глубоко вдохнув, она медленно начала помешивать зелье. Первый, второй, третий круг…       Когда рука описывала седьмой, где-то сзади снова послышался шелест мантии. Бросив взгляд в сторону, Демира заметила: Том выпрямился, будто собираясь уйти. Облегчение скользнуло по телу… но он вдруг резко дернулся вперёд.       И в этот момент она поняла.       Отвлеклась. Рука машинально пошла на восьмой круг.       Всего секунда, но этого хватило: она чуть не испортила зелье первого курса. На глазах у Тома.       И что хуже — именно он остановил её.       Его пальцы мягко, но решительно сжали её запястье. Всего на пару секунд — ровно столько, чтобы остановить её. И этого короткого касания хватило: она почувствовала холод его кожи, заметила длинные, тонкие, почти белые аристократичные пальцы.       «Зачем я вообще на это обращаю внимание?»       Если бы она сделала восьмой круг, это бы испортило зелье, но никаких негативных последствий для класса не было бы, получается он просто ей помог...       Том усмехнулся, не спеша, обошёл стол, встал перед ней и, наклонившись, опёрся руками о парту.       — Семь, — произнёс он негромко. — Всего семь кругов.       — Я… — она запнулась. Щёки вспыхнули. — Я знаю, что семь.       — Не похоже, — ухмыльнулся он. — Впрочем…— Он откинулся чуть назад, голос стал лениво-ядовитым, — …я не удивлён. Странно, что Слизнорт возлагал на тебя какие-то надежды       Он начал чеканить слова, как молот по наковальне:       — Не смогла сварить зелье первого курса. Провалила простейшую трансфигурацию. Позволила себя так легко обмануть. Даже из Хогсмида выбраться сама не смогла.       Он замолчал на мгновение, словно смакуя момент, затем с мрачным удовольствием добавил:       — Хотя, если подумать… ничего странного. Ты же всего лишь мерзкая полукровка. Чего от тебя ждать?       С этими словами он развернулся и неспешно направился к другим студентам, будто всё сказанное не стоило и внимания.       Демиру захлестнула волна ярости. Кулаки сжались, ногти больно впились в ладони. Первая мысль — выхватить палочку, швырнуть в него первое попавшееся проклятие. Но нет. Так нельзя. Нельзя. Если Слизнорт узнает — а он, похоже, старосту просто боготворит…       «Пошел он.»       Бросив Тарине короткую фразу про последний этап приготовления, Демира вскочила и, не глядя по сторонам, быстро вышла из класса. Хлопок двери прокатился по коридору, словно выстрел.       Почти бегом она добралась до ближайшего туалета, влетела внутрь, заперла дверь и сползла по холодной стене на пол. Вдох. Выдох. Грудь сжала боль.       Перед глазами невольно стали всплывать воспоминания.       Вот она — маленькая, испуганная — впервые собирается в Дурмстранг. Сегодня испытание. Лабиринт. Его необходимо пройти, что бы зачислили в школу.       Белизар, ледяным тоном: «Если не пройдешь — не удивлюсь. Но в моём доме тебе больше места не будет..»       Мать — у стены, отворачивается, будто не слышит.       Джорджи — с ухмылкой: «Тебя сожрёт лабиринт. Минотавры не любят грязнокровок.»       Она поступила. Но первое, что услышала в спальне факультета — «Тебе здесь не место!» и громкий хохот, полный поддержки.       Первый год: крики, проклятия, взгляды. Старшекурсники — не ограничивались словами. Летели заклятия — от нелепых до страшных, оставляющих синяки, ожоги, шрамы.       Декан, к которому она пришла в слезах, насмешливо цедил: «Не устраивай сцен.»       Лето перед вторым курсом: Джорджи приводит друзей. Забирают палочку, запирают её в комнате, кричат: «Ты ничто! Это не твоё! Палочки — только для настоящих волшебников!»       Мать всё слышит. Не вмешивается.       Третий курс. Снова. Унижения. Слёзы. Боль. Она всегда плакала, а им было весело.       Лето перед четвёртым курсом. Джорджи постепенно приобщается к делам отца и фанатично увлекается Темной магией.. Пробует Круциатус — на ней. Ей было двенадцать.       Сейчас Демира понимает, что получился он у Джорджи так себе, но тогда, эти несколько секунд были самими ужасными в ее жизни.       «И кто тебе поможет? Ты никому не нужна здесь».       После того случая она плакала лишь однажды — когда сама применила непростительное заклятие. Больше — никогда. Даже сейчас, глядя в стену пустым взглядом, со слезами, застывшими в уголках глаз, она не позволяла ни единой капли упасть.       В тринадцать лет Демира поняла: быть не хуже других — недостаточно. Ей нельзя ошибаться, нельзя плакать, нельзя быть слабой. Она должна быть лучше. Лучше всех.       Идеальной.              Только тогда никто не посмеет что-либо ей сказать.       С яростью пнув плитку, она сжала палочку так сильно, что побелели пальцы.       «Снова оплошала. На таком примитивном зелье. Как я могла?.. Как?!»       Со скрипом открылась дверь кабинки, и оттуда вышла Алекта.       Каждая мышца в теле Демиры напряглась, будто предупреждая: еще одно слово — и она сорвётся.       «Только молчи…»       — Уже жалеешь, что попала на Слизерин? — бросила Алекта насмешливо, подходя к раковине, словно между делом.       Всё произошло за доли секунды. Демира вскочила, палочка сама оказалась в руке. Невербальное «Эверте Статум» — и Алекта, перекрутившись в воздухе, с грохотом врезалась в дверь кабинки.             — Ты с ума сошла?! — взвизгнула она, поднимаясь и выхватывая палочку.       «Экспеллиармус» — палочка Алекты отлетела в угол.       — Я тебя предупреждала, — прошипела Демира, будто чужим голосом. — Экспульсо!       Синий луч ударил Алекту в грудь. Та отлетела к стене, раздался хруст, звон разбитой плитки. Тело рухнуло на пол, как тряпичная кукла. Из головы сочилась струйка крови, стекая по щеке.       Демира стояла, тяжело дыша. Палочка дрожала в её руке. Она, как в тумане, подошла к умывальнику и плеснула в лицо холодной водой. Гнев исчез. Обернувшись, она увидела Алекту и застыла, охваченная ужасом.       «Чёрт, что я натворила?!»       Дверь распахнулась. Смех, голоса, гул коридора. На пороге — Тарина. Быстро войдя, она захлопнула дверь, сделала шаг вперёд — и застыла, увидев Алекту. Демира метнулась вперёд и невербальным «Коллопортус» заперла дверь.       — Что здесь произошло?! — в панике вскрикнула Тарина. — Надо позвать кого-то! Она вся в крови!       — Стой! — Демира схватила её за плечи. — Нельзя! Если кто-нибудь узнает — мне конец. Помоги мне!       — Ты хочешь, чтобы я стала соучастницей?! — Тарина пыталась вырваться.       — Пожалуйста… — прошептала Демира, отпуская её. — Прошу.       — Нет… — Тарина попятилась к стене, задыхаясь. — Ты… ты напала на неё!       — Я… Я не знаю, что на меня нашло. Я так разозлилась, а она… Я не хотела. Не так…       Тарина стояла, вжавшись в стену, с безумным взглядом уставившись на неподвижное тело. Кровь уже проступила на мантии, по плитке растекалась тёмно-красная лужа.       — Ты… — хрипло заговорила она. — Ты умеешь использовать Обливиэйт?       — Не идеально, но… да, — глухо ответила Демира.       — Мы можем… — Тарина продолжала смотреть на Алекту, как в трансе. — Стереть ей память. Починить стену. Перенести её к лестнице. Пусть подумают, что упала… Они, вероятно, всё равно догадаются. Но хоть не будет доказательств и проблем от профессоров…       Демира сжала руки в кулаки, потом медленно опустилась спиной к раковине и прикрыла лицо.       «Надо собраться. Успокоиться и решить эту проблему.»       Они простояли так около минуты. Демира шумно дышала, стараясь восстановить сердцебиение. Наконец, резко выпрямившись, волшебница вскинула палочку и подошла к Алекте.       — Обливиэйт.       — Получилось?       — Надеюсь.       Чуть дыша, Демира выглянула в коридор. Как и ожидалось — пусто. В подземельях почти всегда безлюдно, ей крупно повезло. Озираясь, она кралась вдоль стены, левитируя рядом бесчувственное тело Алекты. У поворота аккуратно опустила девушку у самой лестницы.       — Я всё убрала в туалете, — подошла Тарина, стараясь говорить шепотом. — Давай скорее убираться отсюда.       Демира молча кивнула и соседки быстрым шагом направились к другой лестнице.              Тарина шла впереди. Опасно было оставлять ее свидетелем. Она может и не разболтает, но может себя выдать. Рискованно. Очень рискованно. Как только они зашли за поворот, до лестницы оставалось пара шагов. Демира приняла решение мгновенно и, подняв палочку, направила ее в затылок Тарины.       — Обливиэйт.       Тарина застыла, как вкопанная. Через мгновение дернула головой и взглянула на Демиру.       — Что… что произошло?       — Что? — Демира старалась говорить ровно, не выдать дрожь в голосе. — О чём ты?       — Я… — Тарина выглядела растерянной.       — Что с тобой? — с притворным беспокойством поинтересовалась Демира.       — Ничего, просто… какое-то странное ощущение.       — Брось, идем.       Тарина рассеяно кивнула и пошла дальше. Демира тихо выдохнула с облегчением и последовала за ней.       Следующий урок прошёл спокойно. Тарина сначала была не в себе — обычная реакция на Обливиэйт, — но вскоре всё вернулось в норму.       На обеде пролетела ужасная новость о найденной Алекте. Весь Слизерин шумел о том, что бедняжка упала с лестницы, разбила себе голову и, кажется, сломала пару костей. Ее уже отнесли в больничное крыло, но в себя она пока что не приходила.       Демира сидела за слизеринским столом, чуть наклонившись к Сарине, и с живым интересом слушала ее рассказ. Уже почти минуту она чувствовала, как кто-то сверлит её взглядом, но не поворачивалась. Не из страха — из осторожности. Одно неловкое движение — и её может выдать даже мимика. Выслушав Сарину до конца, Демира с трудом повернулась к Тарине, Холлис и Эвану, сидящим по правую руку, и постаралась включиться в разговор.       Вскоре, находиться в этом шуме ей стало просто невыносимо и, сославшись на большое количество домашней работы, она собрала вещи и быстрым шагом покинула зал. Не успела она пройти и пары шагов, как за спиной раздался ледяной голос:       — Здравствуй, Демира.       «Как он так тихо ходит?»       Проклиная всё на свете, она медленно обернулась — лицо каменное, взгляд колючий. Перед ней стоял Том Реддл.       — Я не стал говорить профессору Слизнорту о твоей… выходке, — сказал он ровно, словно и не замечая её взгляда. — Сказал, что тебе стало нехорошо, и ты ушла пораньше.       — Мне теперь сказать «спасибо»? — процедила Демира.       Его глаза сузились. Он медленно сделал два широких шага вперёд. Демира не дрогнула, удивляясь своей выдержке.       В следующую секунду его рука резко сомкнулась на неё горле и со всей силы припечатала к каменной стене. На секунду голова загудела от резкой боли. Рука автоматически скользнула в карман в поисках палочки.       Том оказался быстрее. Ловким движением он перехватил ее руку и, больно выкрутив пригвоздил к стене рядом с головой.       — Я недостаточно доходчиво объяснил в башне, к чему приведут твои выходки? — прошипел Том, наклоняясь к самому уху.       Демира гордо вскинула голову и встретилась с его темными как ночь глазами, в которых сейчас летали красные искры. Она была в бешенстве. Гремучая смесь страха, ярости и едва уловимого... волнения? Все это кружило ей голову.       — И это уже не говоря о том, что ты сделала с Алектой, — добавил он, сильнее сжимая пальцы.       — Она упала с лестницы, — прохрипела Демира.       — Конечно, — фыркнул он. — Думаешь, меня этим одурачишь?       Дышать становилось все труднее. Инстинктивно она вцепилась в его запястье свободной рукой, пытаясь ослабить хватку. Неизвестно, чем это могло закончиться, но ее спас громкий шум, приближавшийся толпы. Из столовой начали выходить студенты, громко перекрикиваясь и смеясь. Том мгновенно отпустил ее и сделал шаг назад. Демира закашлялась.       — Сегодня, в шесть вечера. У озера. Там, где ты обычно прячешься с книгой, — произнёс он холодно. — Не придёшь — пожалеешь.       Она подняла на него взгляд полный ненависти и резко выхватила палочку все еще пульсирующей от боли рукой. Том усмехнулся, бросив красноречивый взгляд на группу студентов, проходящую буквально в нескольких метров от них. Демира поджала губы, оценивая ситуацию.       Реддл не стал дожидаться когда она что-то решит и, развернувшись пошел по коридору, не оборачиваясь. Демира выпрямилась, прижалась спиной к стене и глубоко вдохнула. Несколько секунд стояла так, приходя в себя, а затем — решительно развернулась и быстрым шагом направилась в сторону подземелий.       Войдя в гостиную, Демира чуть не столкнулась с Эваном. Он выглядел очень обеспокоенным.       — Ты чего не на обеде? — настороженно спросила она.       — Надо поговорить, — ответил он тихо, озираясь. Не дожидаясь её согласия, схватил за руку и потянул в самый тёмный угол гостиной.       — Что случилось? — тревога, будто холодный ветер, прошлась по позвоночнику.              Демира почувствовала, как внутри начинает подниматься волнение.       — Сегодня ночью… — Эван запнулся, словно не знал, с чего начать. — В Хогсмиде убили троих волшебников. В трактире. Чуть дальше «Трёх мётел».       Демира застыла. Она не двигалась, не моргала, только глаза выдавали её внутреннюю панику. Сердце грохотало так, будто хотело вырваться наружу.       — Почти все преподаватели сейчас там. Я подслушал, как Дамблдор говорил с Диппетом, — продолжил Эван, понижая голос. — Они не знают, кто это сделал…       Пальцы девушки судорожно сжались. Ну теперь хотя бы понятно, куда так срочно убежал профессор Слизнорт и почему на нем лица не было.       — Это всё? — её голос дрогнул.       — Нет… — Эван кашлянул, словно пытаясь прочистить горло. — Они… оставили послание.       — Послание? — глаза Демиры на секунду расширились. Холод пробежал по коже.       — Да. Оно было… вырезано. На трупах.       На мгновение в комнате стало слишком тихо. Даже камин как будто замер.       — Что там было? — Демира не узнала свой голос, он звучал сипло и жалко.       Эван посмотрел на неё. Медленно, как приговор, произнёс:       — «Ты не сможешь прятаться вечно».