Лебединая песнь

      Следующие две недели тянулись бесконечно. Большую часть времени Демира спала или читала книги, которые ей приносила Холлис. Однажды девушка даже поймала себя на мысли, что различает дни только по обложкам романов, сменяющихся на прикроватной тумбочке.       Холлис приходила ежедневно — болтала без умолку, делилась школьными новостями, сплетнями и даже упоминала учеников, имена которых Демира слышала впервые. Но, несмотря на это, ей было приятно такое внимание. Постепенно раздражающая болтовня превратилась в настоящую поддержку. За две недели Демира даже успела привязаться к ней.       Эван заглядывал чуть реже, но всегда приносил что-то приятное — сладости, письма от преподавателей, новые истории. Они осторожно избегали любых тем, связанных с Томом и его компанией. В разговорах преобладали воспоминания о Дурмстранге, старых проказах и занятиях. И хотя сначала Демира намеревалась поговорить с Эваном серьёзно — спросить, что он теперь думает о Реддле, но она передумала.       Боялась услышать то, что может ранить или рассердить. А сейчас терять Эвана ей совсем не хотелось. ***       Утром Демира проснулась в неожиданно хорошем настроении. Сегодня — день выписки. Наконец-то можно будет выйти на свежий воздух, пообедать в Большом зале и, главное, вернуться в библиотеку — к настоящим, интересным книгам.       Дверь, как обычно, скрипнула, и в палату вошла мадам Страут.       — Готова вернуться к нормальной жизни, дорогая? — ласково улыбнулась она.       Демира радостно закивала.       — Тебе, кстати, письмо вчера передали, — медсестра протянула ей тонкий желтоватый конверт. — Я заходила вечером, но ты уже спала.       При виде письма у девушки ёкнуло сердце. Но, стараясь не показать волнения, молча взяла его и положила на тумбочку.       — Собери свои вещи и можешь идти на завтрак. Он как раз вот-вот начнётся.       — Спасибо, мадам Страут.       Когда за медсестрой закрылась дверь, Демира жадно схватила конверт. Он был подписан. От Джорджи.       В груди шевельнулась хрупкая надежда — может, Калфина поймали, может, всё закончилось, и она может, наконец, выдохнуть…       «Здравствуй, любимая сестра.              С прискорбием сообщаю, что наша попытка обезвредить Симеона Калфина провалилась. Трое наших мертвы, один — в плену.       По нашим данным, они скрываются где-то недалеко от Хогвартса. Отец хочет, чтобы ты и Эвен Ванев определили их местоположение — чтобы мы смогли отправить туда людей.       Знаю, это очень опасно, но отец не обратился бы к тебе без крайней нужды.             Прошу тебя быть осторожной. Сведения нужны к концу следующей недели.       Джорджи Крам»       Письмо выпало из ослабевших рук и медленно опустилось на пол.       Мир снова зашатался.       Грудь сдавило — будто внутри распух комок, мешающий дышать. Глаза жгло. Но слёзы не лились — только острая, мучительная пустота.       Демира заставила себя подняться. Сделала шаг. Потом ещё. Прошла по палате, словно по кругу, пытаясь собрать мысли в кучу, но те упрямо метались, сталкиваясь, обрываясь, не слушаясь. Она снова перечитала письмо.       Нечто в нем показалось ей странным. Казалось, что брат писал его второпях. Обычно мелкий и аккуратный почерк был будто скомканным. Слишком резким.       Надо найти Эвана.       Паника — плохой советчик. Сейчас главное — удержаться. Сохранять ясность. Думать. ***       В Большом зале, как обычно, стоял шум — смех, звон посуды, перекрикивающиеся ученики. Но после двух недель изоляции в больничном крыле этот привычный гомон будто бил по ушам. Демира поморщилась и принялась искать глазами Эвана.       За слизеринским столом, на их обычных местах, сидели Тарина и Холлис. Эвана не было. Нахмурившись, девушка направилась к ним, чувствуя на себе взгляды старших учеников. Ей потребовалось немало усилий, чтобы не посмотреть в сторону Амикуса. Сейчас даже один взгляд на него мог закончиться крайне… непредсказуемо. Для них обоих.       — Демира! — воскликнула Холлис, вскакивая с места и кидаясь к ней с объятиями.       После короткой, но искренней встречи с соседкой, Демира перевела взгляд на Тарину. Та попыталась неловко улыбнуться, но в ответ получила лишь холодный прищур. Не удостоив подругу ни словом, Демира повернулась обратно к Холлис:       — Ты не знаешь, где Эван?       Весёлое выражение моментально исчезло с лица девушки. Она нахмурилась и, понизив голос, заговорила взволнованно:       — Он получил письмо из дома вчера вечером. После этого закрылся у себя и больше не выходил. Я звала его утром на завтрак, но он сказал, что хочет побыть один. Ты… ты не знаешь, что случилось?       — Нет, — отрешённо отозвалась Демира. — Просто хотела поздороваться. Навещу его вечером и постараюсь выяснить, в чём дело.       Натянув улыбку, она, как ни в чем не бывала села за стол.       Есть совсем не хотелось, поэтому, дождавшись Холлис, Демира тут же собралась и направилась на занятие.       Мысли её были далеки от рун. Всё крутилось вокруг Эвана, письма и приговора, что пришёл этим утром. Следующий предмет — Защита от тёмных искусств. Там она точно его увидит и поговорит.       Холлис проводила её до кабинета. После долгого отсутствия Демира умудрилась подзабыть расположение некоторых классов, и была ей за это по-настоящему благодарна. У Холлис была удивительная способность — отвлекать от плохих мыслей. Пусть и ненадолго, но с ней было легче. Легче дышать. Даже несмотря на письмо, несмотря на страх, на мрачную тень Калфина, висящую над головой, Демира почти улыбалась.       Так, в неожиданно приподнятом настроении, волшебница вошла в класс ЗОТИ. Но как только села за парту, тяжесть мыслей обрушилась с новой силой.       «Как? Как нам с Эваном выследить беглых магов?»        Это же не ученики, не шалящие первокурсники — это убийцы. Опытные, безжалостные. Даже вдвоём с Эваном у них мало шансов. Они — всего лишь подростки. Пусть и не слабые, но всё ещё слишком юные для войны.       «Что если отец… просто решил избавиться от меня?»       Она вспомнила лето. Сражение с двумя Калфинами. Тогда рядом был Джорджи, и даже с ним это едва не закончилось смертью. А теперь — с Эваном, без поддержки, без информации. Это безумие.       И вдруг — вспышка.       Мысль, дикая, безрассудная, родилась в голове.       Демира подняла глаза и тут же нашла в толпе знакомую фигуру.       Нет. Это паника говорит. Это отчаяние.       Но…       «А вдруг? А если это — единственная возможность? Без него — смерть. А с Реддлом — возможно, ещё есть шанс выжить.»       Мысль билась, стучалась, кусала изнутри, не давая покоя. Она вжалась ногтями в ладони, стараясь вытеснить её. Стереть. Отказаться.       «Нет. Это последнее, на что я пойду.»       Она сильная. Эван — тоже. Они справятся сами. Придумают план. Найдут тех, кто что-то видел. Начнут с таверны, где было убийство. Расспросят персонал, посетителей…       «И тогда там произойдёт ещё одно,» — пискнул трусливый голос в голове.       Она сжала челюсти. Заставила себя не слушать. Время есть. Почти две недели. Они всё успеют. Главное — не падать духом.       — Рад, что ты поправилась, — знакомый голос вывел её из мыслей.       Демира вздрогнула.       Рядом на стул опустился Том.       Как всегда — спокойный, уверенный. Он внимательно смотрел на неё. Слишком внимательно.       От неожиданности Демира подняла на него потерянный взгляд. Прежде чем она успела натянуть привычную маску безразличия, Реддл уловил панические нотки в её глазах. Это, как показалось девушке, на миг обескуражило старосту — но он быстро взял себя в руки и, не дожидаясь ответа, продолжил:       — Профессор Вилкост поручила мне, как старосте, помочь тебе с материалом, который ты пропустила за две недели, — голос его звучал непривычно серьёзно, и Демира невольно усмехнулась.       — Ты действительно думаешь, что мне нужна помощь?       На лице Тома проскочила легкая улыбка, всего на секунду, но он всё же ответил тем же ровным, сухим тоном:       — У меня нет никакого желания получить выговор из-за тебя. Снова.       — Хорошо, — быстро сдалась она. Спорить с Томом ей сейчас было не по силам. — Что вы проходили?       — Дементоров. И способы защиты от них, — отозвался он, чуть удивлённый её уступчивостью. — Я объясню вкратце. Дементоры…       — Дементоры — слепые существа, — перебила его Демира, заговорив быстро, почти машинально. — Они питаются эмоциями, в основном светлыми. Если представится возможность, они высасывают душу жертвы через рот. После этого человек перестаёт существовать как личность, оставаясь живым лишь физически. Поцелуй дементора считается одной из самых страшных казней — многие говорят, что это хуже смерти.       Том внимательно слушал. В его взгляде скользнул интерес, но он не казался удивлённым.       — Основной способ защиты — Патронус, — продолжила Демира. — Он отгоняет дементоров. Чтобы вызвать Патронуса, нужно вспомнить по-настоящему счастливый момент. Без этого заклинание не сработает. Поскольку Патронус представляет собой некое образование, из которого невозможно вытянуть никакие эмоции, у дементоров настаёт что-то вроде кислородного голодания, и они вынуждены ретироваться.       Она закончила и гордо посмотрела на собеседника. Ни одной запинки, ни одного сбившегося слова — будто зачитывала выдержку из учебника. Пара студентов, сидящих впереди, обернулись и с удивлением посмотрели на Демиру.       — Это всё? — деловито уточнила она.       Реддл сдержано кивнул. Демира опустила глаза, надеясь, что он наконец уйдёт. Но Том, судя по всему, уходить не собирался. Он достал книгу, открыл её и, не обращая на девушку внимания, принялся читать.       С минуту она терпела, потом не выдержала и тихо, но твёрдо заговорила:       — Я обычно сижу с Эваном. Мне нужно с ним поговорить. Давай обойдёмся сегодня без принудительного соседства?       Реддл поднял бровь. В его глазах вспыхнули недобрые огоньки, но голос остался холодным:       — Эван сказал, что сегодня плохо себя чувствует. Его не будет.       Сказав это, он вернулся к чтению, ясно давая понять, что обсуждение завершено и пересаживаться он не намерен.       Демира раздражённо выдохнула. Спорить дальше смысла не было. Она сжала зубы и попыталась сосредоточиться на занятии, полностью игнорируя присутствие Тома рядом.       Урок пролетел незаметно. Профессор Вилкост то и дело обращалась к Демире с вопросами, и та с лёгкостью давала блестящие ответы. Под конец занятия преподавательница не удержалась от похвалы:       — Замечательно, мисс Крам! Ваша способность к обучению поражает! — воскликнула она. — Том, вы тоже большой молодец. Я всегда говорила, из вас получится великолепный преподаватель!       Реддл улыбнулся — и улыбка эта, неожиданно обворожительная, на миг буквально ослепила Демиру. Сердце вздрогнуло. Она даже не подозревала, что он может так улыбаться.       «Чёрт… он действительно очень красивый».       Она резко дёрнулась, округлила глаза и уставилась в парту, будто стараясь вытолкнуть непрошеную мысль из головы.       «Нет. Нет-нет-нет. Он самовлюблённый, жестокий, опасный. Всё что угодно — но только не «красивый».»       Как только Вилкост объявила об окончании урока, Демира вскочила и, схватив сумку, почти бегом вылетела из кабинета. Она направилась прямиком в библиотеку — книги были её спасением. Лучше спрятаться в текстах, чем разбираться в собственных, пугающе запутанных мыслях.       В библиотеке она просидела до самого закрытия, поглощённая рукописями Герпия Злостного. Этот побег от реальности сработал: к вечеру Демира почувствовала долгожданную ясность в голове и какую-то хрупкую внутреннюю устойчивость.       Школьные коридоры опустели — большинство студентов уже разошлись по гостиным. Изредка попадались влюблённые парочки или такие же, как она, одиночки, возвращающиеся с учёбы. Подходя к лестнице в подземелье, Демира всё ещё прокручивала в голове прочитанное. История, особенно тёмная её сторона, всегда завораживала её. Эти знания казались ей чем-то настоящим — сильным, неоспоримым.       Когда она миновала узкий проход, ведущий на улицу, сзади вдруг раздались торопливые шаги. Она резко обернулась — и тут же получила удар в плечо.       Какая-то девушка налетела на неё, едва не сбив с ног. Лицо её было красным от слёз, плечи дрожали, а растрёпанные светлые волосы прилипли к щекам.       — Сарина? — с удивлением узнала Демира.       Староста едва заметно кивнула, промямлив какое-то извинение и тут же отвернулась, пытаясь вытереть слёзы.       — Что случилось? — Демира подошла ближе и осторожно положила руку ей на плечо.       Сарина не ответила. Только приглушённо всхлипнула, сжав губы и опустив голову.       Внутри у Демиры сжалось. Она вспомнила, как Сарина заботилась о ней в первый день, как доброжелательно показывала школу и терпеливо объясняла каждую мелочь.       — Эй… не плачь, — неловко сказала она и погладила старосту по плечу. Утешения никогда не были её сильной стороной, но сейчас Демира просто не могла оставить девушку в таком состоянии.       — Пойдём, найдём спокойное место. Расскажешь, что случилось.       Она взяла Сарину за руку и попыталась повести её в сторону подземелий, но та замотала головой и вновь жалобно всхлипнула. С трудом подавив раздражение, она решительно свернула к лестнице на второй этаж, крепко сжимая холодную ладонь старосты в своей.       Первый попавшийся женский туалет оказался пуст. Только когда они зашли внутрь и опустились на холодную плитку, Демира отпустила руку девушки и вновь заговорила:       — Ну? Рассказывай.       Сарина долго молчала, вытирая мокрые щеки и стараясь успокоиться. Наконец, сдавленным голосом произнесла:       — Это всё Том. Мы… мы расстались…       Сарина всхлипнула громче и снова разрыдалась, торопливо вытирая слёзы рукавом тёмной мантии. Демира осталась рядом, неловко пытаясь её успокоить, хотя сама не сдержала тяжёлого вздоха.       — Ну… — промямлила она, не зная, с чего начать. — Так бывает. Расстались — и ладно, всё ещё наладится.       — Ты не понимаешь, — вздохнула Сарина и замотала головой. — Я так старалась… — очередной всхлип прервал её. — Я правда пыталась. Для него. Ради этих отношений… Ведь он мне действительно нравился. Просто… я не понимаю его.       Она спрятала лицо в ладонях и снова зарыдала. Демира молча сидела рядом, осторожно гладя её по плечу, позволяя ей выплакаться до конца.       — Он то нежный, — прошептала Сарина сквозь слёзы, — целует, обнимает, говорит комплименты… А потом — как будто меня нет. Резкий, грубый, будто раздражаю его просто своим существованием.       Снова всхлипы. Снова слёзы.       — Я всё ждала, надеялась… Он всегда извинялся потом, говорил, что у него трудный день, что устал… — голос её дрожал. — Я верила. Думала, надо просто переждать. Что это временно. Что он… он правда любит меня.       Сарина убрала руки от лица. Её глаза были покрасневшими, взгляд — растерянным и пустым. Она уставилась в стену.       — Но последние дни он будто совсем меня не замечал. Я пыталась поговорить, а он… набрасывался, говорил, что я навязываюсь… — она судорожно вдохнула и закашлялась. — Я терпела. Правда терпела. А теперь… теперь просто больно. За что?       У Демиры внутри всё скрутилось. Обычно она равнодушно относилась к чужим драмам. Но в голосе Сарины звучало столько искренней обиды и боли, что это не могло не тронуть. Она внезапно подалась вперёд и мягко, но твёрдо взяла девушку за плечи.       — Даже не думай так убиваться, слышишь? — быстро заговорила она. — Ты красивая. Добрая. Сильная. Сейчас тебе кажется, что он всё для тебя — но пройдёт время, и ты поймёшь, что оно того не стоило. Он не стоит твоих слёз. Ни одной.       Сарина взглянула на неё — устало, вымучено.       — Ты староста. Ты одна из лучших в школе. Перед тобой весь мир открыт, Сарина. А Том… он только делает тебе больно. Не давай ему эту власть. И уж точно не позволяй видеть тебя в слезах.       Закончив, Демира вновь опустилась на плитку и обняла девушку за плечи. Они долго сидели молча, пока дыхание Сарины не стало ровнее.       — Пойду умоюсь, — наконец прошептала она.       Демира осталась сидеть, наблюдая, как девушка подходит к раковине. Несколько холодных брызг — и Сарина остановилась, уставившись на своё отражение, шумно дыша. Потом резко развернулась:       — Спасибо. Правда. Спасибо, что выслушала и не ушла, — её голос звучал немного увереннее, и даже улыбка — усталая, но настоящая — появилась на лице. — Ты мне очень помогла.       — Обращайся, — коротко кивнула Демира и едва заметно улыбнулась в ответ.       — Пойду на улицу, проветрюсь. Увидимся в гостиной?       — Да, иди. Я тут ещё немного посижу.       Сарина кивнула, вновь тепло взглянула на неё и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.       Оставшись одна, Демира медленно обвела взглядом помещение. Блеклый свет тусклой лампы, колонна с раковинами, пустые кабинки — всё казалось каким-то безжизненным. Она прикрыла глаза, откинулась назад и прижалась затылком к холодной плитке стены.       — Ты так мило утешала подругу.       Высокий, пронзительный голос заставил её подскочить на ноги. Сердце забилось быстрее, а пальцы невольно потянулись к палочке. Демира завертела головой, пытаясь определить источник звука.       — Я здесь, — снова раздалось, чуть громче и ближе.       Из стены туалетной кабинки вылетело голубоватое, прозрачное тело. Демира вздрогнула. Призраки были для неё не в новинку — в Хогвартсе их хватало. Но этот… этот был совсем другим.       Перед ней зависла призрачная девушка лет четырнадцати, в школьной мантии с эмблемой Когтеврана. Лицо бледное, заплаканное, искажённое капризной обидой.              Демира замерла. В Дурмстранге не было призраков-детей. Видеть перед собой мёртвую девочку было… неестественно. Жутко.       — Что ты так смотришь?! — завизжала девочка. — Никогда призраков не видела? Или считаешь, что я уродина?! — Она мгновенно подлетела вплотную, зависнув прямо перед лицом Демиры. — Ну?! Скажи это!       — Нет, нет! — поспешно ответила Демира, делая шаг назад. — Ты вовсе не уродина. Почему ты так решила?       — А чего тогда пялишься? — продолжала кричать призрачная девочка.       — Просто… — Демира запнулась, подбирая слова. — Я думала, в Хогвартсе безопасно. А ты — ты ведь была ученицей?       — Ты что, с луны свалилась?! — истерично выкрикнула призрачная девочка. — Где ты была в прошлом году?       — Я из Дурмстранга. Это мой первый год в Хогвартсе, — осторожно пояснила Демира. — Ты… умерла в прошлом году?       — Да, гений! — рявкнула девушка, делая широкий разворот в воздухе. — Умерла! Страшной и ужасной смертью!       Она пронеслась сквозь тело Демиры, отчего у той пробежал холодок по позвоночнику. Волшебница резко обернулась.       — Из-за этой мерзкой Оливии Хорнби! — выкрикнула девочка, направляясь к кабинке.       — Подожди! — воскликнула Демира. — Она тебя… убила?       — Конечно, нет!       Призрак уже почти скрылась в одной из кабинок, но Демира сделала шаг вперёд:       — Погоди…Как тебя зовут?       — Зачем тебе? — подозрительно протянула девочка, обернувшись. — Чтобы сочинить глупую рифму и дразнить меня, да?       — Нет, честно, я просто хотела познакомиться.       Призрак остановилась, внимательно посмотрела на неё. Несколько секунд висела тишина.       — Миртл, — наконец бросила она. — Миртл Уоррен. Ясно?