Лебединая песнь

      Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. Без особых происшествий, без острых разговоров — почти безмятежно. Но Демиру не покидала навязчивая мысль: она всё ещё не сходила в тот самый туалет, где погибла Миртл. Ей отчаянно хотелось поговорить с призраком, расспросить о подробностях, понять, что на самом деле произошло. Однако каждый раз она откладывала вылазку, сама не до конца понимая — из-за страха ли, или из-за внутреннего сопротивления чему-то, чего она пока не могла назвать.       Тревога от предстоящего похода в Хогсмид стала тише, но никуда не ушла. Она медленно и мучительно давила с каждым днем словно проникая все глубже в сознание. Незаметно захватывая разум.       Эван тем временем не оставлял попыток вымолить прощение. Но Демира была непреклонна. Холлис, запутавшаяся в происходящем между её парнем и подругой, предпочитала держаться в стороне, слишком хорошо чувствуя напряжение между ними. Разговаривать с Эваном всё же приходилось, но разговоры стали резкими, отрывистыми, словно между ними выросла невидимая стена.       Вот и сейчас они шли по светлому коридору верхнего этажа в сторону кабинета ЗОТИ. Эван говорил без умолку, будто надеясь, что хоть слова смогут что-то исправить, а Демира, гордо вскинув голову, слушала его только вполуха.       — Завтра идём в Хогсмид, — перебила она его на полуслове.       Эван запнулся и замедлил шаг.       — З-завтра?.. — переспросил он с явным испугом. — Почему завтра?       — А когда, по-твоему? Завтра первый выходной. Разделаемся с этим сразу, — холодно бросила она, не удостоив его взглядом.       — Я думал… мы хотя бы подготовимся, — он всплеснул руками, и в его голосе прозвучала растерянность. — Придумаем план…       — Какой ещё план, Эван? — с раздражением закатила глаза Демира. — Всё и так предельно ясно.       — Но…       — Хватит! — она резко обернулась, сверля его ледяным взглядом. — Мне надоела твоя трусость!       Она резко пошла вперёд, почти подбежав к кабинету.       — Сколько мне ещё перед тобой извиняться?.. — прошептал Эван и осторожно коснулся её руки.       — Ещё очень долго, — фыркнула она, грубо вырываясь из его хватки.       Они одновременно вошли в кабинет. Эван, будто всё ещё надеясь, тихо пробормотал:       — Со мной ты, конечно, не сядешь…       Он пытался надавить на жалость, сам прекрасно понимая, что это бесполезно.       — Еще чего — фыркнула Демира и уверенно направилась к первым рядам.       Она давно перестала доверять ему. Уже летом стало ясно: каким бы добрым он ни был, Эван — трус. Причём не просто осторожный, а тот, чья трусость легко перевешивала всё остальное — даже привязанность, даже дружбу. Это отталкивало и крайне раздражало.       Сейчас он оставался напоминанием. О доме. О тех днях, когда жизнь была проще. Когда она хоть иногда могла чувствовать себя счастливой. И именно поэтому, несмотря на его поведение, она не решалась окончательно вычеркнуть его из своей жизни. Просто… не могла. Не сейчас.       Пройдя в самое начало класса, она легко, как ни в чем не бывало, опустилась на стул за первой партой рядом с Томом. Он бросил на неё короткий удивлённый взгляд, но, разумеется, разговор первым не начал. Лишь чуть заметно усмехнулся и снова опустил глаза в книгу.       — В Хогсмид идём завтра, — отчеканила она, сверля его глазами цвета чистого льда.       Реддл ответил не сразу. Демира терпеливо ждала, словно проверяя, как долго он будет игнорировать её. И только дочитав абзац, Том наконец поднял на неё насмешливый взгляд. Демира закатила глаза.       — Что ж, — продолжил он, и лицо его заметно посерьёзнело. — Если завтра, значит, пришло время тебе выполнить свою часть сделки.       — Что ты хочешь? — быстро спросила она, чуть приподняв бровь.       — Я же говорил, — с оттенком раздражения в голосе напомнил Том.       — Хорошо, — вздохнула она. — Куда мы пойдем?       Глаза Тома прищурились , но губы тронула странная, пугающая улыбка.       — Встретимся в правой части замка, на восьмом этаже недалеко от зала с наградами, — медленно, будто размышляя, протянул он. — Сразу после обеда, часа в четыре.       Демира только открыла рот, чтобы уточнить, но он резко перебил ее:       — Если снова опоздаешь, — голос стал тихим, но звеняще опасным, — клянусь, вытолкну тебя в ближайшее окно. И всё будет выглядеть как несчастный случай.       «Он что, пошутил сейчас?» — Демира проследила за ним немного удивленным взглядом.       Лицо — непроницаемое, голос — холоден, но в глазах мелькали весёлые искры. Демира, заметив это, с трудом сдержала улыбку.       Когда именно его грубость перестала раздражать? Её начинало пугать, насколько быстро она привыкает к его язвительному тону, к его контролю, к его вниманию. И, что самое тревожное, — насколько это внимание начинало ей нравиться.       Она резко мотнула головой, будто стряхивая навязчивые мысли, и отвернулась от Тома. Его тёмные глаза — глубокие, насыщенные, как шоколад — уже не казались такими злыми. Теперь они притягивали.       К счастью, в этот момент в класс вошла профессор Вилкост, и спасла Демиру от продолжения разговора, который явно начинал уводить её разум в слишком странное направление.       Но избавиться от этих мыслей полностью ей не удалось.       До самого обеда девушка то и дело ловила себя на странном, доселе незнакомом волнении. Не страхе — нет, именно волнении. ***       В коридоре восьмого этажа она появилась без пятнадцати четыре. Хоть угроза Тома была шуткой, злить его без веской причины ей совершенно не хотелось.       Коридор был тускло освещён и безлюден. Видимо, ученики предпочитали не заходить в эту часть замка. Пройдясь туда-обратно несколько раз, Демира тяжело вздохнула и остановилась около массивных доспехов у стены. Они казались ей чем-то древним и затаённо враждебным.       — Надо же, — раздался знакомый голос спустя несколько томительных минут. — Ты все таки умеешь следить за временем.       Демира фыркнула и, оторвавшись от доспехов, направилась к Тому. Он прошёл немного вперёд, остановился у гладкой, совершенно пустой стены, развернулся и пошёл обратно. Демира с интересом следила за его действиями, не понимая, что он делает. Он прошёл мимо стены трижды — и тогда это произошло.       Её взгляд инстинктивно дёрнулся в сторону.       На гладкой поверхности стены начал медленно проступать узор. Сначала размытый, едва различимый, он становился всё чётче, пока не оформился в резную массивную дверь, высокую почти до потолка. Демира застыла, заворожённо глядя, как из камня рождается нечто, будто сошедшее с иллюстраций из старинных книг.       — Надо признать, ты умеешь впечатлить девушку, — медленно произнесла она, даже не пытаясь скрыть восхищения.       Том самодовольно усмехнулся, шагнул к двери и распахнул её, жестом приглашая войти.       — Что это за место?       — Выручай-комната, — отозвался он, заходя следом.       Внутри всё было неожиданно… стильно. Просторно и мрачно, но по-своему уютно. В центре — тёмный мягкий ковёр. По стенам — стеллажи, доверху набитые книгами. У входа — массивный камин из чёрного кирпича, в котором пока не горел огонь, но от которого почему-то всё равно веяло теплом. В дальнем углу располагался кожаный тёмно-зелёный диван, между книжными шкафами — кресла в тон, с резными ножками и мягкой обивкой. Вся мебель — из благородного тёмного дерева. Свет был тусклым, с лёгким зеленоватым оттенком, из-за чего в комнате царил полумрак, напоминающий подводный мир.       Но Демира чувствовала себя здесь удивительно спокойно. Это место словно дышало в такт с ней. Она дважды оглянулась, уже не скрывая того, как сильно ей нравится атмосфера.       — Комната каждый раз меняется. Она принимает вид, соответствующий желаниям того, кто её ищет. Можно получить почти всё, если представить это достаточно ясно, — пояснил Том.       — То есть сейчас она выглядит так, как хотелось бы мне? — уточнила Демира.       — Нет, — он ухмыльнулся. — Я же её нашёл.       Демира осеклась и неловко усмехнулась.       — У тебя хороший вкус, — отметила она. — Хотя… кое-чего не хватает.       Она закрыла глаза, мысленно представив детали: мягкое освещение, тепло от огня, больше уюта и покоя. Несколько секунд — и в комнате произошло почти неощутимое изменение. В камине затеплилось пламя, кресла стали шире, у каждого появился изящный столик с лампой, излучающей мягкий зелёный свет. На диване появился тёмный плед.       — Гораздо лучше, — удовлетворенно произнесла Демира.       Том осмотрел комнату и лишь неоднозначно хмыкнул. Он прошел вперед и разместился на темном диване, жестом приглашая Демиру подойти.       — Так зачем ты меня сюда привёл? — спросила она, устраиваясь рядом.       — Мне кое-что интересно, — ответил Том. — Я был… удивлён, когда узнал, что во время нападения ты успела вывести из строя двух моих людей. Прежде чем проиграть.       Демира держалась ровно и выглядела как можно спокойнее, хоть и внутри у нее не секунду кольнуло.       — Я хотел бы сам оценить твои боевые навыки.       — Ты хочешь дуэль? — с легкой усмешкой догадалась она.       — В разумных пределах, — кивнул Том. — Можешь считать это тренировкой.       Он всё ещё говорил спокойно, без нажима, но в глазах его таился вызов. И что-то ещё — интерес, восхищение или расчет?       На губах Демиры появилась воодушевлённая улыбка. Что уж скрывать, она обожала подобные моменты. Сколько раз они с Эваном часами тренировались в лесу у его дома, сражаясь до изнеможения, пока дыхание не сбивалось в рваные вдохи. Тогда магия казалась игрой, способом отвлечься и почувствовать себя живой.       Она загадочно улыбнулась, вскочила с дивана и направилась в другой конец комнаты, к камину. Развернулась — Том уже стоял с поднятой палочкой. Он ждал. Не медля ни секунды, Демира бросила в него невербальный «Остолбеней». Вспышка — он легко отбил её и тут же перешёл в атаку.       Заклятия летели одно за другим, почти без пауз. Всё — невербально. Демира еле успевала защищаться. Вспышки света, треск энергии, пульсирующая магия разрывала воздух. Пространство сжималось: дуэлянты ходили кругами, приближаясь друг к другу.       Рука начала ныть от быстрых движений. Она стиснула зубы. Нужно было что-то, что даст ей передышку. И она вспомнила.       «Инвелио Маджикас» — редкое защитное заклятие, прочитанное летом в пыльной книге из библиотеки Белизара. Применяла его всего один раз. И всё же…       Демира резко опустила руки, затем взметнула их вверх, выкрикнув:       — Инвелио Маджикас!       Она замерла.       Следующее заклятие Тома ударилось о невидимую преграду и рассыпалось синими искрами, будто вода, столкнувшаяся с закалённым стеклом.       — Заклятие магической стены? — Том приподнял бровь, на лице мелькнуло удовлетворение. — Неплохо.       Он легко взмахнул палочкой:       — Контеско.       Мерцающая рябь исчезла.       — Ты хорошо владеешь защитной магией, — сказал он серьёзно. — Но почему не нападаешь?       Демира опустила взгляд, сжав губы. Признаться, что едва успевала защищаться, — нет, уж лучше промолчать.       Том понял и без слов. Его губы растянулись в насмешливой, слишком спокойной улыбке. Он вернулся к дивану, встал на прежнюю позицию.       — «Инвелио Маджикас» — достойный ход. Не думал, что ты знаешь магию такого уровня. — Он вытянул руку. — Повторим?       Она ответила коротким кивком и сдержанной, почти гордой улыбкой. Подошла к камину, вновь заняла позицию. Рука с палочкой — прямо перед собой.       Том снова не атаковал первым.       На этот раз она выбрала «Эверте Статум» — сильный выбивающий удар. Бросила заклинание невербально, как и прежде. Том легко парировал и вновь перешёл в наступление.       Теперь он оставлял небольшие паузы — будто подталкивая её к атаке. И она поняла: он не только проверяет её способности, он провоцирует.       Сжав челюсти, Демира перешла в наступление. Несколько основных заклинаний — чётких, точных, но не слишком мощных.       — Серьёзно? — раздался насмешливый голос. — «Экспеллиармус»? Ты сражаешься, как ученица третьего курса.       Щёки вспыхнули. Гнев всколыхнул грудную клетку. Снисходительность — вот чего она терпеть не могла.       Вспышка. Разряд. Вдох. Взмах.       — Семпрогуном!       Реддл успел возвести щит, но немного замешкался. Заклятие ударило по защите, и часть его прорвалась — острый, хлёсткий срез чиркнул по щеке, оставив алая полоску чуть ниже глаза.       Из-под тонкой царапины выступила бордовая капля крови.       Том замер. Его лицо стало каменным. Губы сжались в тонкую линию. Глаза округлились и загорелись недобрым огоньком.       — Несколько выше третьего курса, не находишь? — ядовито усмехнулась Демира.       — Круцио.       В следующую секунду в неё метнулся ярко-красный луч. Она едва успела отбить заклятие. Испуганный взгляд метнулся к усмехающемуся Тому. Его улыбка теперь походила скорее на оскал.       Демира невольно содрогнулась.       — Круциатус? И это ты называешь «безопасно»? — ошарашенно прошептала она, всё ещё находясь в ступоре.       — Прости, — с деланным беспокойством насмешливо сказал он. — Не удержался.       — А если бы я не отбила?! — почти выкрикнула она, голос задрожал от возмущения.       — Но ты отбила, — уже серьёзнее ответил Том. Улыбка не сходила с его лица.       Демира, пытаясь восстановить дыхание, размяла руку и снова вскинула палочку.       — Продолжаем, — холодно бросила она.       На этот раз заклятие сорвалось с её палочки без промедлений. Бой мгновенно стал гораздо жестче. Волшебница не стеснялась бросать самые опасные и темные заклятия из своего арсенала, а Том увеличивал напор с каждой секундой. Демира легко поддалась пылу сражения и теперь уж точно не собиралась отступать.       Вихрь магии окутал комнату: вспышки, удары, встречные щиты, едва заметные движения — они не просто сражались, они чувствовали друг друга в ритме боя.       Золотистый луч — неожиданный, скрытый за предыдущим заклятием. Первый она отбила, второй — не увидела.       Боль ударила резко. Демира вскрикнула, пошатнулась и с размаху опустилась на колени. Левая рука инстинктивно прижалась к плечу, где тонкой линией сочилась кровь.       Том сделал несколько шагов к ней, опуская палочку. Но девушка, вся кипя от адреналина, вскинула голову. Её рука с палочкой рванулась вверх, и она выкрикнула:       — Эселайтес!       Яркий сноп искр — и… ничего. Заклятие не сработало.       Том тихо рассмеялся.       — Неплохая попытка, — сказал он, подходя ближе. — Только вот заклинание использовано неверно.       Он опустился на корточки рядом с ней и осторожно взял её руку и сосредоточенно осмотрел порез. Демира лишь теперь заметила: его собственная рана уже исчезла. Она даже не поняла, когда он успел её залечить.       Проведя палочкой по её плечу, Том начал что-то шептать. Тёплый свет коснулся раны — и вызвал новую волну боли. Демира зашипела, откинула голову назад, едва сдерживая крик. Плечо жгло, будто сама ткань плоти сопротивлялась лечению. Её пальцы вжались в пол.       Когда всё наконец закончилось, Том отпустил её руку и выпрямился.       — Спасибо, — буркнула она, всё ещё тяжело дыша. — Но можно было бы и поаккуратнее.       — Сомневаюсь, что те, кто будет пытаться тебя убить, станут вести себя аккуратно, — он галантно подал ей руку.       Демира поднялась на ноги, разминая пострадавшую руку, и удивленно уставилась на Тома, гадая, что он собирается делать дальше.       — Чтобы «Эселайтес» сработал, — начал он, — движения должны быть плавными. Полукруг. — Он демонстративно взмахнул палочкой. — Вот так.       Демира повторила его жест. Почти точно.       — Изящнее, — поправил он.       Он обошёл её, встал сзади, осторожно взял её руку с палочкой и провёл ею в воздухе — медленно, точно, контролируя движение. Тепло его руки пробирало до мурашек.       — А ещё… — проговорил он почти у самого уха. — Чтобы оно сработало правильно, нужно сосредоточиться. А ты была слишком эмоциональна.       Воздух между ними сгустился, будто стал насыщеннее, тяжелее. Он словно звенел в тишине, натянутой до предела, как струна перед разрядом.       Демира судорожно вдохнула, горло пересохло. Она замерла, стараясь не пошевелиться.       Его рука тёплая, сильная опустилась ей на талию. Мягко, уверенно, как будто так и нужно.       Демира вздрогнула. Волна мурашек вспыхнула под кожей и разлилась по всему телу. Словно заклинание прошло сквозь неё, не произнесённое вслух, но гораздо сильнее любого другого.       — И всё же, это была очень хорошая попытка… — Его голос был едва слышен, почти ласковый, и в нём сквозила усмешка. Она не видела его лица, но почувствовала, как он улыбается.       Он немного надавил на талию девушки, притянув её к себе. Не резко, не навязчиво — но достаточно, чтобы между ними не осталось ни капли воздуха.       Её спина коснулась его груди. Сухой, ровный запах трав, спелой вишни, чего-то магического и едва уловимо металлического. Его дыхание — тёплое, размеренное — коснулось её шеи. Виска.       Сердце Демиры бешено заколотилось. Сознание, будто отчаянно махавшее красным флагом в глубине разума, тщетно пыталось вмешаться.       Но тело будто не слушалось. Оно было занято другим: пульсацией, дрожью в коленях, странной невыносимой легкостью, охватившей живот.       Он еще раз повторил движение ее рукой, демонстрируя как нужно делать палочкой. Но это касание длилось дольше, чем требовалось. Его пальцы чуть скользнули по внутренней стороне её запястья.       Нечаянно — или намеренно?       Больше он ничего не делал. Просто стоял. Молча. Обволакивая её своим присутствием. Словно заманивал в ловушку, которую она же и позволила расставить.       — Продолжим? — прошептал он ей на ухо, мягко, почти нежно, но в этих словах чувствовалась сталь. Намёк на власть. И на игру, которую он ведёт безупречно.       В ту же секунду — резкое движение, как будто ничего не было.       Том отстранился, словно разорвав паутину. Вернулся к дивану и вскинул палочку. Холодный, собранный, как ни в чём не бывало.       Демира осталась стоять на месте, несколько секунд всё ещё ощущая его руки..       Разочарование накатило неожиданно. Как прилив, который почему-то не закончился ударом волны. Она быстро прогнала его, как ненужную слабость, сжала пальцы на палочке и шагнула вперёд к камину.       Молча подняла палочку. Спина прямая. Взгляд — острый, будто лезвие. ***       В коридорах было тихо, гулко, жутковато. Лишь их шаги — мерные, сдержанные — отдавались эхом в каменных стенах, словно их преследовали собственные тени.       Каждое движение мантии шуршало предательски громко, будто вся школа затаилась и слушала.       Они провели в Выручай-комнате почти весь вечер. Заклинания, удары, вспышки магии. Уходить оттуда как ни странно не хотелось.       Том шёл чуть позади. Спокойно, молча. Но ощущение, что он смотрит на неё, не покидало ни на миг.       — Признаться, я думал, ты уйдёшь сразу после того Круциатуса, — его голос прозвучал глухо, почти рассеянно. Но слова были выброшены не случайно — он явно наблюдал за её реакцией.       — Ещё чего, — фыркнула Демира, бросив на него взгляд через плечо.       Он не ответил. Только тихо усмехнулся, и это короткое, почти беззвучное движение губ вдруг пронзило её куда-то под рёбра.       Когда они вошли в гостиную Слизерина, тишина ударила по ушам. Комната была пуста. Лишь камин тлел в углу, отбрасывая на стены длинные рваные тени, и в этом свете их фигуры казались не людьми, а чем-то другим — тенями, двойниками, неуловимыми отражениями.       Демира остановилась, повернувшись к нему.       — Я не ожидал, что ты настолько умелая волшебница, — наконец тихо сказал он.       — Я умею удивлять, — усмехнулась Демира, глядя ему прямо в глаза.       Их разделяло всего пара шагов. Но было ощущение, будто между ними натянута невидимая струна, и малейшее движение сорвёт её с тихим щелчком.       Молчание затянулось. Его взгляд был мягче обычного, теплее, почти человечным. Он напоминал шоколад в полутьме: тёмный, глубокий, пряный… и обманчиво тёплый.       Демира почувствовала, как её дыхание стало слишком шумным, а руки — слишком неподвижными.       «Что он делает? Почему не уходит?»       — Доброй ночи, — неожиданно резко сказал Том, голос отрезал всё, как лезвие ножа.       Он повернулся. Чёрная мантия скользнула по полу, и через миг он исчез в темноте узкого коридора, оставив её одну перед камином.       Демира стояла неподвижно. В груди всё ещё звенело — будто где-то внутри неё продолжался тот бой, только теперь он шёл без заклятий. Без слов.       И, возможно, был даже опаснее.