Лебединая песнь

      Том лежал на спине, не двигаясь. Потолок его комнаты тонул в полумраке, ровный ритм дыхания будто подчинялся тишине вокруг. Он не спал — не было нужды. Его мысли были куда живее, чем любой сон.       Демира.       Имя невольно всплыло в сознании.       Ему была важна сегодняшняя встреча. Было необходимо понять что она умеет и стоит ли его внимания. Дуэль только закрепила то, что он начал подозревать с самого начала: она умна. Обучена. Знает, что делает. Не слепо машет палочкой — чувствует магию, как будто магия часть её. Она не просто колдует — она думает, выбирает, оценивает. А значит — она полезна.       Он холодно улыбнулся.       Ему нужно, чтобы она служила ему. Чтобы была рядом. Управляема. Предсказуема.       Он уже понял, что запугивание не лучший путь. Но тактика нормального общения сработала почти сразу.       Как только он сменил тон, согласился помочь, стал мягче — она открылась. Пусть и ненадолго, но этого хватило, чтобы понять: подход нужен другой. Плавный. Обволакивающий Всё это действовало на неё куда лучше.       Она растёт в тех условиях, где есть возможность быть сильной.       И если дать ей эту иллюзию — она сама пойдёт за ним.       Он умеет быть обворожительным. Когда хочет. И он хочет.       «Нет, не так. Это нужно.»       С Демирой надо действовать именно так. Она ещё не знает, что уже вовлечена. Даже сейчас, уходя по коридору в комнату, она думает, что сохраняет дистанцию.       Но он заметил, как дрогнули её пальцы, когда он взял её за руку. Как она замерла, когда он стоял за её спиной. Как не сделала ни шага в сторону, даже когда он опустил ладонь на её талию.       И здесь всё становится… сложнее. Потому что именно этого прикосновения не было в его плане.       Он открыл глаза и посмотрел в темноту.       Он просто захотел. И прикоснулся.       Он позволил себе эту слабость.       Мелочь.       Но именно такие вещи раздражали его больше всего.       Контроль — основа. И вдруг — он сам выходит за его пределы.       Он вспомнил, какая она была на ощупь.       Теплая. Живая. Податливая, но напряжённая. Как струна, готовая сорваться от одного неверного касания.       Она — красива. Это факт.       Лицо с острыми линиями, как у ведьмы с древних портретов, которые он видел в книгах.       Умные глаза. Губы, которые так интересно поджимаются, когда она злится.       Фигура — аккуратная, изящная, будто вырезанная точно под его вкус.       Запах — он запомнил его, хоть и не хотел.       Запах трав, книг и чего-то мятного, терпкого. Приятный запах.       «Физиология. Природа. Тело реагирует на тело. Всё просто.»       Он может использовать и это. Так даже удобней. Если придётся, он будет говорить с ней мягко. Смотреть в глаза. Позволять себе незначительные касания.       Пусть думает, что важна.       Пусть чувствует связь.       «Сломать не силой, а вниманием.»       Показать ей, что он может быть другим — если захочет.       Она потянется к этому.       А он — возьмёт, что нужно. Ведь он всегда берёт, что нужно. И всё.       Том медленно выдохнул и закрыл глаза.       Только прикосновение в его планы не входило.       И оно, черт возьми, ему понравилось.       И это — раздражает.       Он невольно снова вспомнил, как она дрожала под его рукой.       И как не хотелось отпускать. ***       Демира с трудом разлепила глаза. Комната утопала в привычной полутьме. Она сонно вздохнула и перевернулась на бок, пытаясь снова уснуть — но тут же вздрогнула.       — Чёрт! — резко выдохнула она, наткнувшись взглядом на Холлис, сидящую прямо перед ней.       Соседка устроилась на своей кровати, неподвижно, словно вырезанная из воска. Смотрела прямо на Демиру — широко, пристально, с болью в глазах. Только сейчас Демира заметила: щеки её были влажными, а под глазами — следы слёз.       — Холлис?.. Ты что здесь… Что случилось?       — Скажи мне, что происходит, — прошептала та. Голос её дрогнул. — Пожалуйста.       Демира приподнялась, потерла лицо ладонями и села, сбитая с толку.       — О чём ты говоришь?       — Про Эвана, — выдохнула Холлис и всхлипнула.       — Сформулируй конкретнее, — устало выдохнула Демира, уже ощущая, как раздражение пробирается сквозь сон.       — После того письма он будто сам не свой! — в голосе Холлис зазвучала паника. — Ходит злой, нервный, а сегодня вообще накричал на меня!       Её плечи поникли и она закрыла лицо руками. Она сжалась, будто пытаясь спрятаться.       — Накричал? — переспросила Демира, прищурившись.       — Д-да, он сказал, что вы идете в Хогсмид, я захотела пойти с ним, а он к-как начал к-кричать, — из глаз девушки снова покатились слезы, — Я даже не поняла сразу, что происходит…       Демира шумно выдохнула, провела рукой по лицу. Ей трудно было понять слёзы Холлис — всё казалось слишком мелким, преувеличенным, детским. И всё же… она была права. Эван вёл себя слишком опрометчиво.       Она молча протянула руку и мягко коснулась плеча подруги.       — Послушай, — спокойно, почти отстранённо начала Демира. — Думаю, всё не так плохо. Он, скорее всего, просто чем-то обеспокоен. Слишком много мыслей в голове. Он объяснит. Просто… не сразу.       — А если не объяснит?! — всхлипнула Холлис. — А если случится что-то ужасное, а я… а я…       — Эй, — голос Демиры стал жёстче. — Успокойся. Не истери. Если хочешь поговорить с ним — поговори. Только спокойно, поняла?       Холлис вскинула на неё глаза — покрасневшие, блестящие. Сглотнула, кивнула, но неуверенно.       — Он сказал, что торопится… Так что, наверное, только вечером получится.       — Что? Сколько сейчас времени?       — Половина первого, а что?       — Чёрт возьми!       Демира резко вскочила, отбросив одеяло, и почти спрыгнула с кровати. Подскочив к зеркалу, она лихорадочно поправила растрёпанные волосы, наскоро заплела небрежную косу, и открыла шкаф...       Она знала, что в выходные можно было позволить себе не носить школьную форму, и потому достала аккуратно сложенное платье — тёмно-зелёное, с узким воротом, слегка расклешённой юбкой и потайными пуговицами спереди.Такие платья были редкостью, но мать прислала его ей с последней совой — «Чтобы ты выглядела достойно, среди других учеников».       Сверху она накинула короткий серый пиджак на одной пуговице, аккуратно отгладила складки, обулась в тёмные лакированные туфли на низком каблуке и, уже стоя в дверях, обернулась к Холлис.       Тень легкой тревоги мелькнула в её взгляде.       — Поговоришь с ним вечером. Обязательно. Но сейчас — прости. Я чудовищно опаздываю.       Демира даже не дождалась ответа и в следующую секунду дверь уже хлопнула за её спиной. Девушка почти бегом пересекла короткий коридор и влетела в гостиную.       Других студентов там не было — в разгар выходного дня никому не хотелось сидеть в мрачных подземельях. Пространство заливал мягкий свет единственного камина и тишина казалась тревожной.       На запыхавшуюся Демиру тут же поднялись две пары глаз: одни — светлые, немного нервные, вторые — тёмные, в которых уже плясали алые искры.       — Я знаю! — выпалила она, предвосхищая упрёк. — Знаю, проспала. Простите.       Реддл раздражённо дернул бровью и встав с дивана прошел мимо, даже не взглянув на неё.       Эван бросил девушке ободряющую улыбку и, не сказав ни слова, последовал за Томом. Демира поплелась за ними, всё ещё отходя от сна и иногда лениво зевая. ***       Они двигались по широкой дороге, залитой мягким, почти медовым светом осеннего солнца. Жёлтые и красные листья медленно кружились в воздухе, оседая на землю. Никто не говорил — каждый варился в собственных мыслях.       Демира невольно снова возвращалась к письму. Она сотый раз прокручивала всю ситуацию в голове: приказ Белизара и отца Эвана казался ей все более безрассудным. Он был абсурден в самой своей сути — словно чего-то не хватало, словно весь замысел был не до конца понятен. В письме отца Эвана было что-то странное, тревожное. Даже сам Эван это чувствовал.       — Может, стоило взять ещё кого-то? — подал голос блондин, нервно крутя палочку между пальцами. — Малфоя, Лестрейнджа, Эйвери… хоть кого-то.       Он был напряжён — видно, что на взводе.       — Ну да, — фыркнула Демира. — Может, сразу отряд мракоборцев прихватим?       — Я не… — Эван осёкся, сжав губы.       — Вот что я не пойму, — вдруг тихо заговорил Том. — Зачем вы вообще это делаете? Они в Болгарии, вы — здесь. Никто не сможет заставить вас выполнить это поручение.       Демира тут же почувствовала на себе его взгляд. Не нужно было оборачиваться, чтобы представить выражение его лица: тонкая линия губ, чуть нахмуренные брови и острый, пронзительный взгляд, будто разрезающий насквозь.       Краем глаза она всё-таки бросила взгляд — всё именно так. Усмехнувшись про себя, она опустила глаза, позволяя Эвану говорить первым.       — Я… я просто люблю свою семью, — пробормотал он, словно извиняясь. — Не могу подвести отца. Если он велел — значит, я должен…       Реддл даже не повернул головы. Словно Эвана рядом не существовало. Вопрос был адресован не ему — это было ясно. Он ждал её ответа.       — Я не могу, потому что тогда лишусь дома, — спокойно, почти равнодушно произнесла Демира. — И фамилии, — добавила, она чуть тише.       Том кивнул с удовлетворением, будто именно такого ответа и ждал. Он отвернулся и снова погрузился в молчание.       Шагал он неторопливо, с ленивой грацией, будто это была всего лишь прогулка по лесу, а не дорога к потенциальной опасности. Лицо оставалось непроницаемым. Демира знала, он думал. Отвлекать его совершенно не хотелось.       Эван снова нарушил тишину:       — Деми…       Её едва заметно передёрнуло. Том, конечно же, это подметил.       — Почему ты не можешь… ну, сбежать?       Демира резко повернулась. Она уставилась на Эвана, и в её взгляде появилась сталь.       — Я о том, — поспешно продолжил он, — что твой настоящий отец — он же из Англии, да? Почему бы тебе не…       — Я не знаю, кто мой отец. Ни имени, ни места. Ничего, — её голос был ледяным. — Я не собираюсь его искать. И уж тем более сбегать. Ты это знаешь, Эван. Так зачем спрашивать?       — Я просто подумал…       — Не думай, — процедила Демира. — И закрыли тему.       Блондин опустил голову и замолчал. Он не выглядел обиженным — скорее испуганным и подавленным. На мгновение Демире стало его жаль. Но она поспешила отогнать это чувство: сейчас было не время для эмоций и сентиментальности.       Всё дело в страхе. Порой он обостряет чувства, заставляет думать о том, что обычно прячешь глубоко внутри. Страх рушит маски безразличия и плавит ледяные стены.       По крайней мере, именно так подействовал он на Демиру. Завидев впереди пёстрые крыши невысоких домов, она ощутила новую волну эмоций и тревожных мыслей.       Снаружи она сохраняла спокойствие. Но внутри бушевал ураган. Ладони вспотели, к горлу подступила тошнота. Демира незаметно бросила взгляд на Тома. Он был спокоен. Ни следа волнения — тем более страха. Как ему это удаётся? Или ему и правда не страшно? Но как человек может не бояться смерти?       — Почти пришли, — пискляво сообщил Эван. — Они говорили, что таверна, где произошел... инцидент за три дома от «Кабаньей головы», в каком-то переулке.       Демира коротко кивнула и ускорила шаг. Надо было покончить с этим как можно скорее.       Переулок оказался тёмным и мрачным. Даже днём сюда почти не проникал свет. Стены, выкрашенные в тёмно-серый цвет, местами облупились, обнажая холодный бетон.              Невысокая дубовая дверь явно вела в нужную таверну. Окна были заколочены досками или вовсе без стекол.       Окинув двор быстрым взглядом, Демира шагнула вперёд. Её рука уже почти коснулась ручки, как вдруг Эван пискнул и дёрнул её назад.       — Подожди! Может, не стоит вот так сразу? — Он попятился. — Надо хотя бы… осмотреться. Обдумать план, и… и…       Демира выдохнула, пытаясь сохранить самообладание. Краем глаза заметила, как в лице Тома промелькнуло раздражение. Она поспешила взять ситуацию под контроль, пока трусость Эвана не привела к ещё худшим последствиям.       — Какой к чёрту план, Эван? Мы просто… Ой!       Дверь резко распахнулась, и Демира едва успела отскочить. Изнутри вылетел человек, врезался в неё, и книги с пергаментами с грохотом рассыпались по земле.       — Можно поаккуратнее?! — резко возмутилась Демира.       Но, взглянув на нарушителя, замерла.       — Генри? Что ты здесь делаешь?       Когтевранец выглядел испуганным и растерянным.       — Я… я просто к маме заходил, — пробормотал он. — Это ее таверна.       Он растерянно смотрел на разбросанные учебники и пергаменты, потом принялся их собирать. Демира безразлично наблюдала за ним, пока один лист не привлёк её внимание. Он лежал прямо у её ног. В нём было что-то странное… что-то знакомое. Она медленно присела и подняла его.       Это был обычный доклад по Зельеварению. Но ощущение чего-то тревожно знакомого не исчезало.       Пока Генри собирал остальные бумаги, она рассматривала лист. Когда парень поднялся и протянул к нему руку, Демира резко отпрянула, продолжая изучать написанное.       — Эй, ты чего? — обеспокоенно спросил он.       Что-то здесь не так… слишком знакомо…       И тут она поняла.       Во всех словах над буквой b Генри выводил странную петельку. Точно такую же, как в последнем письме Джорджи.       «Совпадение? — мелькнуло в голове. Слишком свеж был разговор с Томом, слишком неестественным казалось поведение Генри тогда… — Слишком подозрительно.»       Одним точным движением она выхватила палочку и направила её на Генри. Тот не успел даже открыть рот от изумления, как невербальное «Петрификус Тоталус» парализовало его.              Тело Когтевранца камнем рухнуло на землю.       — Ты чего, Демира?! — ошарашенно воскликнул Эван. — Он же…       — Заткнись! — отрезала она, резче, чем собиралась. — Подойди.       Эван нерешительно приблизился. Том тоже сделал пару шагов в ее сторону. Демира протянула Эвану пергамент.       — Это… доклад по зельям? — пробормотал он, сбитый с толку.       — Посмотри на эту букву, — Демира ткнула пальцем нужную строчку. — Ничего не напоминает?       Он моргнул, недоумённо опустил взгляд, всматриваясь. Через пару секунд лицо перекосилось от ужаса.       — То есть… — начал он заикаясь. — Ты думаешь это он?.. Он писал письма?       — Возможно. — Демира неопределенно мотнула головой. — Слишком многое указывает на него. История с Хогсмидом и Милицей. Этот почерк, да и сами письма были странные.       Её взгляд метнулся к Тому.       Тот по-прежнему оставался внешне спокоен. Он наблюдал за ней с тем самым выражением, в котором угадывались интерес и… одобрение.       — Ты ведь не была уверена, что это он? — с каким-то странным удовольствием спросил Реддл.       — Не была, — признала она.       — Нам нужно уходить, — сорвался на крик Эван. — Это ловушка! Нас заманили! Надо бежать!       — Тихо…       Хлопок.       В переулке мгновенно возник незнакомый мужчина. Эван успел сделать шаг к выходу на оживлённую улицу, но не дошел и с грохотом рухнул на пыльную землю, парализованный «Петрификусом».       Том молча поднял палочку, но нападать не спешил. Демира же среагировала мгновенно. Не думая, она метнула в нападавшего «Экспеллиармус». Тот уверенно отбил заклинание и поднял руки в притворно мирном жесте, натягивая на лицо отвратительную, самодовольную улыбку.       — Стой, стой, — притворно ласково произнес он.— Ну зачем же так сразу? Мы всего лишь хотим поговорить…       За ближайшим домом послышались новые хлопки. Один. Второй. Третий.       Четверо. Четыре противника.       — Идём с нами, — сказал незнакомец. — Ты уже достаточно побегала. А Симеон очень хочет задать тебе несколько вопросов.       — Ты идиот, если думаешь, что я пойду с вами, — холодно бросила Демира. — Единственное, что вы можете — убить меня сразу, потому что я не собираюсь ни на что отвечать.       — Убить? — послышался новый голос, смутно знакомый. — О, это обязательно, — из-за дома вышел высокий человек в длинной тёмной мантии.              Симеон Калфин.       У Демиры на мгновение перехватило дыхание.       «Чёрт… и он здесь.»       Вот это уже было серьёзно.       — Но не сразу, — с ледяной усмешкой продолжил он. — Сначала мы поговорим. Хочешь ты того или нет.       За его спиной появились ещё двое. Все — в тёмных мантиях, с палочками наготове.       — Парень, — обратился незнакомец к Тому. — Послушай совета: уходи.Тебя не касается.       Демира с замиранием сердца повернулась к Тому. Он смотрел на незнакомца пристально, не моргая, даже не взглянув на неё. Казался абсолютно спокойным… но она заметила нечто новое в его глазах.       Том медленно шагнул вперёд, поравнялся с Демирой и изобразил на лице лёгкую, почти ленивую задумчивость.       — Уйти? — его лицо вдруг приобрело на столько безобидное и растерянное выражение, что Демира невольно вскинула брови. — Как же я могу уйти? Кажется, вы угрожаете даме.       Тёплый осенний воздух неожиданно разрезал резкий, безумный смех Симеона.       — Мальчик, — бросил он с презрением. — Ты даже не представляешь, с какой змеёй связался. Беги, пока можешь.       «Мальчик.»       Демира внутренне усмехнулась. Симеон и не подозревает, как сильно только что подтолкнул Тома остаться. Она надеялась, что такого унижения Реддл терпеть не станет.       — Что же она тебе сделала? — удивительно спокойно поинтересовался Том, очаровательно дернув бровями. — Вложить столько усилий, чтобы найти пятнадцатилетнюю школьницу… звучит странно.       Симеон снова рассмеялся. Смех становился всё более истеричным, безумным.       — Она что, даже не ввела тебя в курс дела? — Он коротко фыркнул. — Вполне в её духе… Как тебя зовут?              — Том, — невозмутимо ответил Реддл. Его самообладание впечатляло.       — Том, — протянул Симеон. — Видишь ли, Том, я не злодей. Как бы это ни выглядело. Эта милая девочка виновата в гибели моей семьи. Всё, чего я хочу — узнать, где мой брат и отец. И, да, отомстить. По-моему, цели довольно понятные. И даже… благородные.       — Странно слышать о благородстве от предателя, — резко бросила Демира.       Сдерживаться становилось всё труднее. Она чувствовала, что нервы натягиваются как струны. Но понимала: первой начинать нельзя. Нужно выждать.       — Предатель?! — вскипел один из сопровождающих. — Мы не предатели, мерзкая девчонка. Мы всегда знали, кому служим. А вы…       — Эрик, спокойно, — оборвал его Симеон. — Пусть считает, как хочет. В конце концов, это не имеет значения. Она всё равно умрёт.       Он снова перевёл взгляд на Тома. В его глазах теперь было почти нечеловеческое безумие.       — Мой брат… он верил ей, — хрипло сказал Симеон. — Он был влюблён. А знаешь, что с ним стало? Он мёртв. Она использовала его, чтобы добраться до нашей семьи. Ей плевать на других. Она делает только то, что выгодно ей. Сейчас ты готов сражаться за неё, но не жди, что она поступит так же ради тебя.       Демира почувствовала, как ногти впиваются в ладонь. Когда она опустила взгляд, то увидела: пальцы покрыты липкой влагой. Она расцарапала себе руку до крови.       Том вдруг усмехнулся. И впервые за всё это время взглянул на неё. Безобидное выражение наконец покинуло его лицо. Губы растянулись в коварной ухмылке, а в глазах отчетливо промелькнул темный огонь.       — Это мы ещё посмотрим, — задумчиво произнёс он.       Эти слова были адресованы ей. Только ей. У Демиры по спине пробежал холодок.       — Как пожелаешь, — тихо, почти с сожалением произнёс Симеон.       В следующую секунду воздух разрезали четыре ярких луча. Демира была готова — и всё же дёрнулась, на автомате выставляя блок.       Битва сразу раскололась надвое. Симеон и незнакомец рванули к Демире, в то время как двое других преследователей сцепились с Томом. Демира мельком взглянула в их сторону — и не смогла не впечатлиться. Только теперь она осознала, насколько Том сдерживался в Выручай-комнате. Его движения были молниеносны, каждый взмах палочки — точен, резок, будто выверен заранее. Противники едва поспевали ставить щиты, пятясь всё дальше к стене дома.       У самой Демиры всё было иначе. Она едва успевала отражать удары. Заклинания сыпались как из пулемёта, и ей приходилось отступать к двери таверны. В голове, будто с пульсом, билась одна паническая мысль.       «Я не справлюсь».       Страх захлестнул её с такой силой, что она ощутила его физически. И — совершила ошибку.       «Я не справлюсь».              Пытаясь обезоружить незнакомца, Демира прозевала встречный «Экспеллиармус». В тот же миг сила вырвала палочку из её рук — та с глухим звоном ударилась о бетонную стену. Ещё одно заклинание — и её отбросило в сторону, она тяжело рухнула на землю. Попыталась подняться, но острая боль в груди заставила её снова осесть.       «Я не справлюсь».             Смеющийся Симеон навис над ней, подняв палочку. Демиру накрыла волна бессильной ярости. Она не видела ничего вокруг кроме противника. Ее не волновало где Том, где остальные враги, как там Эван. Она хотела только одного — причинить Симеону как можно больше боли.       — Хочешь знать, что стало с твоим братом и отцом?! — истерично выкрикнула она.       Симеон замер. Его внимание — полностью на ней.       Внутри всё клокотало. Осталась только слепая ярость и страх.       — Они мертвы! — выплюнула она, почти с наслаждением.       На лице Симеона появилась искривлённая, чудовищная гримаса. Он поднял палочку, уже готовясь к ответному удару.       — Или почти мертвы, — добавила Демира, и хрипло рассмеялась. — Смерть, возможно, была бы для твоего отца милосердием. Но с ним случилось кое-что похуже.       — Что?! — взревел Калфин. — Что ты несёшь?!       На другом конце переулка сражение становилось всё ожесточённее. Том явно слышал разговор — и спешил закончить бой. Его движения стали ещё быстрее, яростнее.       — Ты знал, — начала Демира, выговаривая каждое слово, — что от пыток можно потерять рассудок? А хочешь знать, кто первым кинул в него «Круциатус»?       Теперь она не могла остановиться. Боль, стыд, бессилие — всё слилось в единое, жгучее желание.       — Я, — прошипела она, почти безжизненно.       Мгновение растянулось в вечность. Она услышала как Том отшвырнул противников в стену, и те с грохотом сползли по камню. Один из нападавших бросился к нему, а Калфин резко вздернул палочку направляя на Демиру и…       — Круцио.       Демира задеревенела.       Будто тысяча раскалённых лезвий вонзилась одновременно. Мир покраснел, дыхание сбилось, и где-то со стороны она услышала хриплый, жуткий крик — собственный.       Минуту — а может, целую вечность — всё, что она чувствовала, была агония. Потом боль резко исчезла, оставив вместо себя пустоту.       Над головой — голубое небо. Белые, медленные облака. Абсурдно мирные. А где-то рядом — взрывы, треск магии, обрывки крика.       С трудом повернув голову, она увидела Тома. Он сражался с Симеоном, двигаясь легко, будто танцуя. Поблизости лежал один из преследователей — без сознания. Двое других ползали в поисках палочек, но уже поднимались на ноги.       Демира собрала остатки сил и поднялась на локтях. Её палочка почему-то лежала совсем рядом. Одним рывком она дотянулась до неё. Уже не так страшно. Поднявшись и пошатываясь, она встала у стены. Том и Симеон двигались по кругу, словно хищники. Двое других нападавших тоже уже нашли палочки и присоединились к своему лидеру.       Том встал между ними и Демирой. Все замерли, палочки наготове.       — Подло нападать на безоружную ученицу, — спокойно произнёс Реддл.       Симеон скривился, сдерживая ярость.       — Хорошо выбираешь союзников, Крам, — процедил он.       И тут Демира уловила движение за спинами врагов.       Эван.       Он уже отошёл от «Петрификуса» и теперь вставал, разминая конечности. Он был готов.       — Достойная битва, — кивнул Симеон, глядя на Тома.       Эван поднялся, встал за врагами, палочка поднята.       Том тихо усмехнулся и слегка повернул голову к Демире:       — Стой там.       Он шагнул вперёд, резко взмахнул палочкой — и битва вспыхнула с новой силой. Эван внезапно вступил в бой, застав врасплох противников. Увидев это, Демира, словно стряхнув с себя усталость, рванулась от стены и присоединилась к союзникам.       Теперь силы были равны. Трое на трое.       Симеон сразу переключился на неё и с утроенной яростью обрушил поток заклятий. Демира не учла, как сильно ослабла после «Круциатуса». Он снова загнал её к стене.       Сильный удар — и она, охнув, врезалась в холодный бетон. Палочка Симеона уткнулась ей в горло.       Паника стучала в висках так, что все вокруг, казалось, покрылось пеленой.       — Симеон! — закричал один из его волшебников в панике.       Они стояли у стены, безоружные. Том и Эван держали их на прицеле палочек.             Калфин, выругавшись, отступил. Схватил упавшего товарища — и трансгрессировал. Через мгновение исчезли и двое других.       Демира облегчённо выдохнула и чуть отступила от стены.       Но тут перед ней возник Том.       — Я сказал стоять там, — прошипел он, глаза пылали красными искрами.       — Я не обязана подчиняться твоим приказам! — мгновенно огрызнулась она       Неизвестно, чем это могло закончиться, если бы их не прервал громкий крик Эвана.       Он стоял у двери таверны.       — Вы должны это увидеть, — прошептал он. Лицо его побледнело.