Лебединая песнь

      Прохладный ветер ласково обдувал лицо. Лёгкий морозец щипал щёки, заставляя зябко поёживаться. Демира потуже затянула зелёный шарф, пряча замёрзшие руки в рукава тёплой мантии. Пальцы осторожно переворачивали страницы потрёпанного учебника по рунам, но мысли упрямо отказывались сосредоточиться на тексте. Голова была переполнена тревогами, и впервые за долгое время чтение не приносило утешения. Обычно книги спасали — от одиночества, боли, бесконечного напряжения. Но не сейчас.       Просидев так ещё несколько минут, она с досадой захлопнула учебник и отложила его в сторону. Черное озеро раскинулось перед ней безмолвным зеркалом. Ни голосов, ни шагов. Даже птицы, казалось, попрятались — только ноябрьский холод и тишина.       Демира поёрзала на большом камне у самой кромки воды, чувствуя, как он забирает тепло сквозь мантию. Она уставилась на ледяную гладь озера, но глаза скользили, не в силах за что-либо зацепиться.       — Деми!       Голос Эвана вырвал её из раздумий. Он без церемоний свалил на землю стопку пыльных книг и пергаментов.       — Это всё, что ты нашёл? — сдержанно спросила она, бросив взгляд на принесённое.       — Я ожидал более восторженной реакции, — фыркнул он, усаживаясь рядом. — Всё утро торчал в библиотеке и отбивался от допросов мадам Пинс. По родословной Салазара Слизерина, кстати, много написано, но большая часть рукописей, как назло, хранится в Запретной секции.       Демира обречённо вздохнула и вяло смахнула пыль с верхней книги. Она плохо спала. Уже которую ночь. Мысли не давали покоя. Их было бесконечное множество, как и поводов для тревог. Но сейчас она сосредоточилась на Тайной комнате. Это действительно помогало. Увлечься чем-то на первый взгляд простым и легким. Но чем дальше она копалась, тем страшнее становилось осознавать, что, кажется, это нечто явно выходит за рамки обычной школьной интриги. Под утро она наконец приняла решение: одна она с этим будет разбираться слишком долго. Эван... Эван был прост. И — что особенно ценно — не лез с расспросами. Не требовал объяснений, а просто согласился помочь. Наверное, он и правда обрадовался, что она дала ему второй шанс.       Следующие два часа они молча просидели на берегу, уткнувшись в книги. Страницы хрустели под пальцами, тусклые буквы плясали перед глазами. К полудню текст уже сливался в одно пятно, а веки наливались тяжестью. Демира устало захлопнула последнюю книгу и потянулась, разминая затёкшие мышцы.       — Итак, что мы имеем, — начала она, перебирая выводы в уме: — Упоминаются всего две семьи. В этой книге, — она указала на потрёпанный том, — говорится о Рионе Сейр. Написано, что она внесла вклад в развитие магической Америки, вышла замуж за Уильяма Сейра, и у них была дочь…       — Изольда, — перебил Эван, — я только что про неё дочитал. Она основала Ильвермони, школу в Америке, но все её дети были приёмными.       — Значит, её род не продолжился, — кивнула Демира.       Эван продолжил, оживившись:       — Но есть ещё род Мраксов.       — Да, — подтвердила Демира, перелистывая страницы. — Они были помешаны на чистоте крови.       — В смысле? — удивлённо поднял брови Эван.       — В самом прямом. Предпочитали заключать браки только внутри семьи.       — Оу... — скривился он.       — Последнее упоминание о них датировано 1927 годом. Марволо Мракс — нарушитель законов, в итоге оказался в Азкабане, где и умер.       — А дети? — тут же спросил Эван.       — Только упомянуто, что у него были сын и дочь. Ни имён, ни дальнейших сведений, — Демира обречённо вздохнула.       — Всё равно, это уже зацепка, — приободрил он. — Если у них были дети, нужно просто найти кого-то с фамилией Мракс.       — Гениально, — фыркнула она с ноткой раздражения. — А если ребёнок дочери? У него будет другая фамилия.       — Чёрт, точно, — нахмурился Эван.       Демира шумно вдохнула и уставилась в землю, мысли метались, сердце стучало тревожно. Всё это напоминало ребус, в котором не хватает половины деталей.       — Мраксы, кстати, когда-то были уважаемым родом. Входили в список самых знатных и чистокровных семей, — заметил Эван.       — Такой список существует? — приподняла бровь она.       — Конечно, — он протянул ей одну из книг. — Правда, за прошлое столетие. Но многое может совпадать.       Демира рассеянно перелистывала страницы, читая фамилии:       — Малфои, Абботы, Блэки, Пруэтты… — пробормотала вслух. — Всё это интересно, но, по сути, ни к чему… хотя… — она вернулась на предыдущую страницу.       — Что такое?       — Здесь нет Реддлов, — нахмурилась она.       — Моей фамилии там тоже нет, — хмыкнул Эван. — Это не показатель.       — Но он не выглядит иностранцем, — возразила девушка, не отрывая взгляда от текста.       — Он же за чистоту крови, — пожал плечами Эван. — Очевидно, что он тоже чистокровный.       — Наверное, — пробормотала она задумчиво.       Эван вдруг улыбнулся:       — Я до сих пор не понимаю, откуда у тебя такой интерес к истории Слизерина. Ты что, так прониклась духом факультета?       — А что в этом плохого? — выдавила она натянутую улыбку. — Просто… интересно.       Они просидели на берегу почти до ужина, перебрасываясь фразами, иногда просто молча смотря на озеро. Было приятно — тепло, по-своему спокойно. И всё же... напряжение никуда не ушло.       Ей хотелось увидеть Тома. Прошло уже достаточно много времени с того вечера в его комнате. Они совсем не общались и это... бесило, обижало, нервировало.       Глупо, нелогично, опасно. Но это желание всё равно прорывалось наружу, поднималось со дна груди, где она пыталась его запереть. Желание, которое она гнала, забивала делами, мыслями, книгами. Но оно никуда не исчезало. ***       На следующий день был выходной. Демира проснулась довольно рано — гораздо раньше, чем собиралась. Но не встала. Она просто лежала, уставившись в потолок пустым, невидящим взглядом. Мыслей не было. Ни тревог, ни планов, ни решений. Только звенящая, вязкая пустота, как будто внутри что-то отключилось, как будто кто-то нажал на паузу. Не сон, не бодрствование — состояние между.       Так продолжалось почти месяц. И каждое утро было одинаковым. Подъём превращался в подвиг. Казалось, что тело приросло к постели, что если встать — придётся снова чувствовать. Снова быть. А она не хотела. Не сегодня. Не сейчас.       Но всё же, спустя несколько часов, Демира нехотя поднялась, умылась, оделась. Медленно, словно сквозь воду, она вышла из гостиной Слизерина. Планов не было. Настроения — тем более.       Коридор был пуст, лишь лёгкий запах еды тянулся издалека, щекоча ноздри и напоминая, что её желудок пуст. Он заурчал — но даже это показалось ей незначительным. Просто лишний раздражающий фон.       Когда она вошла в Большой зал, вокруг было шумно и оживлённо. Студенты смеялись, перекликались, кто-то громко чавкал, кто-то жаловался на эссе. Мир продолжал жить, и всё в нём двигалось без неё.       И тут — взгляд. Пронзающий, тяжёлый, уверенный. Тёмные глаза, такие знакомые встретились с её. Сердце сжалось. На короткий миг — просто застывшее напряжение в груди, почти физическая боль. Она сразу отвела глаза, усилием заставив себя пройти дальше, не сбиться с шага.       Она опустилась на скамью, не глядя по сторонам, и уставилась на тарелку с яичницей и сосисками. Еда была горячей, пахла хорошо. Но даже чтобы поесть — нужны силы.       «Посижу минуту. Потом начну,» — машинально подумала она.       Слева послышалось лёгкое шуршание мантии. Она знала, кто это, ещё до того, как повернула голову.       — Доброе утро, — прозвучал знакомый голос. Ровный. Почти вкрадчивый.       Она молча кивнула.       Сложное, мутное чувство расползлось внутри. Хотелось что-то сказать — обычное или грубое, хоть что-нибудь. Хотелось завести диалог. Услышать его голос ещё. Просто быть рядом, хотя бы пару минут.       Но вместе с этим — хотелось молчать. Будто она и так сказала уже слишком много и больше просто нечего. Невыносимая усталость. Как будто даже начинать разговор было слишком сложно. Слишком тяжело. От мыслей. От слов. От него. И от себя тоже.       — Прогуляемся? — внезапно предложил Том.       Демира вскинула бровь — сдержанно, без особой реакции, просто отметив, что удивлена. Ничего в его голосе не указывало на угрозу или на приказ. Это было... почти мирно.       — Я планировала поесть, — ответила она, и голос её прозвучал хрипло. Слишком много молчала. С самого утра ни с кем не разговаривала. Вечером, кажется, тоже сидела одна, в библиотеке.       — Я подожду, — спокойно сказал Том.       Демира слабо усмехнулась. Без злости — больше с изнутренной иронией. Или апатией.       — Ты же всё равно меня потащишь куда тебе надо. Зачем спрашиваешь тогда? — произнесла она тихо, почти лениво. Без вызова. Без защиты. Просто констатация факта.       Том закатил глаза — не сердито, скорее с легкой, ленивой насмешкой.       — Если я спрашиваю, значит, ты можешь отказаться, — сказал он. — Но, во-первых, это всего лишь прогулка. Во-вторых... у меня кое-что есть для тебя.       Кое-что.              Слова прозвучали почти небрежно, но внутри у Демиры что-то коротко дрогнуло. Грудь сжало, как от внезапного толчка. Ровно на секунду лицо предательски дёрнулось — едва заметный спазм на губах.       Он умел выбирать слова, которые будили тревогу, интерес — и этот странный, болезненный трепет. Приманка, завуалированная под доброжелательность.       "Что значит — кое-что? Что ты задумал на этот раз?" — хотела спросить, но не спросила. Не хотела доставлять ему удовольствия видеть её реакцию.       Она сжала губы, пытаясь удержать лицо спокойным. Но взгляд всё же стал чуть настороженнее. Чуть внимательнее.              Он видел это. Смотрел, изучал. Оценивая.       — Хорошо, — наконец сказала она. Голос прозвучал тише, чем хотелось. — Я поем... и пойдём. ***       Воздух на улице был морозным, свежим — почти как вчера. Изредка выглядывало тусклое солнце, подчеркивая и без того выцветшую желтую листву. Ветер был прохладным, но мягким — не порывистым, а скорей ласковым, как чужая рука, осторожно касающаяся лица.       Они молча шли по тропинке к озеру. Листва шуршала под ногами, а редкие птицы нарушали осеннюю тишину резкими криками.       Демира по привычке свернула к узкой тропинке вдоль озера, она вела к ее излюбленному месту, где девушка пряталась от любопытных глаз и читала сидя под широким деревом или на огромных серых камнях.       — Я думал, ты перестанешь сюда ходить после того случая, — внезапно сказал Том.       Её плечи чуть дёрнулись — будто она и правда на мгновение забыла, что он рядом. Она бросила взгляд на Тома и перед глазами пронеслось то нападение его друзей.       — Место же ни в чём не виновато, — пожала плечами Демира.       Том кивнул, на удивление спокойно.       — К тому же оно мне слишком нравится. Здесь спокойно, — внезапно для самой себя добавила она.       Они дошли до серых валунов. Демира опустилась на камень и перевела взгляд на Тома. Если он её позвал — пусть говорит. Она начинать не собиралась.       Тот стоял, прищурившись. Не просто смотрел — изучал. Как хищник, выжидающий нужный момент.       — Что с тобой? — спросил он после долгой, тяжелой паузы.       — Ничего, — честно ответила она, не отводя взгляда. — Я просто устала.       Она отвернулась и уставилась на воду — ровную, гладкую, будто мёртвую. Тишина впиталась в кожу, обволакивала изнутри.       За спиной послышались мягкие шаги. Краем глаза Демира увидела, что Том подошёл и протянул ей книгу.       Девушка осторожно взяла ее, будто он мог обжечь. Прочла заголовок: «Тёмные зелья и способы их приготовления». Та самая. Та, которую он забрал у неё в первый день.       Сначала было недоверие. Потом — искреннее, почти детское изумление. Она подняла бровь, бросила на него взгляд. Том застыл — как статуя, всё такой же непроницаемый.       Что это было? Извинение? Дар? Способ заставить довериться?       Но уголки её губ невольно дрогнули. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Она отвернулась, пряча эту странную эмоцию.       «Не хочу, чтобы он видел. Зачем он вообще это сделал?..»       — Вообще-то, я хотела другую, — тихо сказала она. — Ту, из Хогсмида.       — Ты ещё покапризничай, — фыркнул Том и неожиданно уселся рядом.       Их колени соприкоснулись.       Её сердце на секунду сбилось с ритма. Холодок пробежал по коже. Она не отстранилась — и не придвинулась ближе. Просто замерла.       — Спасибо, — прошептала она.       Он был... спокоен. Почти мягок. И это пугало её больше, чем обычная угроза. Но одновременно — влекло.       — Сегодня вечером будет информация о Генри, — будто между прочим сказал он.       Демира резко развернулась и взглянула прямо на него. Глаза немного расширились. Она нахмурилась и невольно выдохнула. Шумно, тяжело.       Она почти забыла о Калфинах. Почти не вспоминала о них все это время. Точнее. Выбрала не вспоминать. Не думать. Не искать. Просто забыть.       Они искренне надеялась, что со дня на день Джорджи напишет, что все кончено. Что Симеона поймали, что боятся больше нечего. Он не писал, а она предпочитала верить.       Все это причиняло слишком сильную боль. Слишком глубокую и осязаемую. Не стычка в Хогсмиде, нет. А вся история в целом. Начиная от вынужденного романа с младшим сыном семейства, потом его смерть, пытки, преследование... Все это было еще живо в памяти. Слишком живо, будто произошло вчера. И одновременно такое далекое, словно случилось в другой жизни. Не с ней.       Она просто выбрала не вспоминать.       А теперь придется. Снова. Придется, потому что так надо. Так правильно. От этого зависит ее жизнь.       — Что за информация? — глухо спросила она.       — Мои… друзья следили за ним почти месяц, — начал Том, — он стабильно отправляет письма раз в неделю. В один и тот же день.       — Родителям, может быть, — пробормотала она.       — Это мы сегодня и узнаем, — ухмыльнулся Том.       Демира поежилась. Как именно они собираются достать письмо спрашивать не хотелось. Но возможно новая информация зажгла в ней некий огонек. Интереса? Надежды? Пока понять сложно...       — Я, кстати, хотела спросить… — осторожно начала она.       Том кивнул, всё ещё пристально глядя.       Демиру это беспокоило. Его дружелюбие — настораживало.       Она прищурилась.       — Если ты уверен, что Сарина заодно с Калфинами, почему просто не заглянешь в её голову?       На лице Тома мелькнула ухмылка. Быстрая, почти мальчишеская — но сразу исчезла. Взгляд стал другим. Серьёзным. Жестким.       — Неужто ты хочешь, чтобы я покалечил, возможно, невиновного человека? — голос его зазвучал опасно мягко.       — Покалечил? — переспросила она.       — Думаешь, Легилименция — это так просто? — фыркнул он. — Я легко ловлю эмоции, поверхностные мысли. Например...       Демира почувствовала холод в затылке. Легкий, колющий.       — Ты испытываешь спокойствие, умиротворение в этом месте, но так же ты нервничаешь, потому что..., — он запнулся, — этого я уже не понимаю. Тревога слишком глубоко уходит.       Демира слушала. Она не пыталась закрыть сознание или сопротивляться. Просто слушала его спокойный размеренных голос. Он был приятным и таким... мелодичным, когда не угрожал, не шипел, а просто говорил.       — Вчера ты сидела здесь. С Эваном, — продолжил он, — Что-то читали... А еще ты считаешь мой голос красивым.       Демира дернулась как от гипноза. Она быстро вернула на место ментальные блоки и бросила на него раздраженный взгляд. Он самодовольно улыбался и смотрел на нее как-то снисходительно.       — Так вот, чтобы увидеть более старые воспоминания или секреты, нужно куда более глубокое проникновение в разум, и это вполне способно серьезно повредить его. Со временем, я, конечно, научусь использовать Легилименцию изящнее, но сейчас столь грубое вторжение в мысли Сарины не пройдет для нее бесследно, — закончил он.       — Значит, — наконец проговорила она. — Чтобы ты мог увидеть ее мысли и воспоминания о том происшествии в таверне, она должна подумать об этом?       — Да, и она весьма осмотрительно этого не делает в моем обществе, — поморщившись, отметил Том.       — А она знает о том, что ты легилимент? — вскинув бровь, поинтересовалась Демира.       — Ты сегодня разговорчивая, — заметил он с лёгкой усмешкой.       — Если тебе больше по душе язвительные перебранки, я могу вернуться к прежнему стилю, — она ответила так же, чуть приподняв брови.       — Мне по душе, когда ты молча делаешь то, что я говорю, — парировал Том.       На секунду ей показалось, что на его лице промелькнула какая-то странная улыбка. Он тяжело вздохнул и провел ладонью по волосам.       — Сарина не знает о моей Легилименции, — как ни в чем не бывало продолжал он. — Но она все же очень неглупа и, мне кажется, догадывается об этом.       — А что, если я заговорю с ней о случае в таверне, а ты в этот момент проникнешь в ее разум? — немного подумав, предложила девушка.       — Глупо, — раздраженно фыркнул Том. — Кажется, я уже сказал, что она не дура и сможет догадаться, в чем дело. Попробовать можно, но сначала узнаем, что в письме Генри.       Демира молча кивнула и снова перевела взгляд на гладь воды.       Странно. Рядом с ним обычно всё внутри натягивалось, как струна, — каждая мышца, каждый нерв. Чужое присутствие ощущалось, как прицел.       Но сейчас было... иначе. Покой. И какой-то тонкий, тревожный трепет.       Внезапно она ощутила, как чьи-то пальцы мягко коснулись её щеки. Вздрогнув, она скосила взгляд.       — Что ты делаешь? — спросила Демира, почти шёпотом.       Он молчал, продолжая мягко водить пальцами по её коже. Смотрел внимательно, изучающе, будто пытался прочесть нечто скрытое между её чертами.       Потом аккуратно заправил выбившуюся прядь за ухо. Медленно. Почти нежно. Его глаза задержались на её лице, как будто он что-то решал.       Демира застыла. Тело напряглось до онемения. Она ощущала себя фарфоровой куклой — безмолвной, недвижимой. Даже дышала неглубоко, с трудом.       Внутри всё пульсировало. Бурлило. Слишком много всего — от злости на себя за эту слабость до странного, мучительного волнения.       — Демира, — его голос был низким, мягким, обволакивающим, как шёлк, — расскажи мне правду о том, что ты сделала Калфину. Всю правду.       Словно хлестнули плетью. Она отпрянула — будто от пламени.       «Что он со мной делает?»       «Почему я позволяю ему это делать?..»       Злость вспыхнула резко. Та, старая, горячая. И вместе с ней — чувство. Ощущение, что она жива. Впервые за долгое время.       — Нет смысла это скрывать, — продолжил он мягко, будто не заметив перемены, — я и так многое знаю. Но хочу услышать это от тебя.       Она стиснула челюсть. Метнула на него злой, колючий взгляд. Резко поднялась, отошла на несколько шагов.       — Не хочу, — бросила резко.       Он остался сидеть, спокойный, сдержанный. Только глаза чуть потемнели.       — Просто не хочу вспоминать, — добавила она тише.       Демира отвернулась, что бы не видеть его. Внезапно ужасно захотелось уйти. Спрятаться, закрыться от него. От всего.       — Понимаю, — вдруг неожиданно мягко отозвался он.       Сзади послышался шорох листвы. Тихие шаги. Потом его ладонь легла ей на плечо. Осторожно. Почти невесомо.       — Но я помогаю тебе, — произнёс он всё тем же ровным тоном. — Я имею право знать.       Демира судорожно втянула воздух.       — Ты не справишься без меня, сама же знаешь, — закончил он так же спокойно.       Пальцы нервно теребили край рукава. Всё внутри просило её развернуться, оттолкнуть его, закричать. Но...       Она не сделала этого.       — Спрашивай, — выдохнула она. — Что ты хочешь знать?       Он улыбнулся. Улыбка была хищной. Победной. Демира не видела её, но знала.       — У тебя были отношения с младшим братом Симеона?       — Да, — тихо. Еле слышно. — Он был влюблён в меня. А моему отцу было нужно подобраться к их семье. Он... настаивал.       — Ты узнала, что они шпионы?       — Да.       — Как?       — Нашла письма. В их доме.       С каждым словом внутри всё спутывалось.       «Почему я это говорю ему?»       — А потом?       Он снова погладил её плечо — то самое, которое еще в прошлый раз сжимал с яростью.       — Я дождалась приглашения на семейный ужин. И подала сигнал брату.       — Что было дальше?       — Джорджи привёл своих. Они напали на Калфинов в их доме.       Она замолчала. Сжала губы. Сердце стучало, как молот.       — И что стало с твоим... — он медленно подбирал слово, — любовником?       — Джорджи убил его, — сказала она ровным голосом.       — Что ты почувствовала? — почти прошептал он, склоняясь ближе.       «Не смей… Не смей туда лезть.»       — Чего ты добиваешься?! — вспыхнула она.       Вывернувшись из-под его руки, сделала пару резких шагов вперёд. Обернулась.       Он всё так же стоял. Не пытался остановить её. Только смотрел — внимательно, ровно. Никакой усмешки.       — Просто хочу понять, — сказал он. — Можешь не отвечать.       Демира моргнула. Сбита с толку. Он не настаивал. Он... давал ей пространство. Это сбивало с толку..       — Что с остальными членами семьи?       Она чувствовала себя в ловушке. Но... ловушки не было.       — Их взяли в плен. Симеон сбежал, — проговорила она быстро, на одном дыхании.       Встретилась с его взглядом. Слишком пронзительным. Слишком внимательным.       — Больше я ничего не скажу, — твёрдо сказала она. Потом — тише: — Прошу.       Он подошёл ближе. Легкая ухмылка пробежала по его лицу.       — Дальше и не надо, — сказал он. — Это ты уже рассказала. Тогда в переулке.       Она опустила глаза. Поджала губы.       И вдруг снова — его рука. Прикосновение к щеке. Осторожное, почти... ласковое.       Он наклонился к ней. Близко. Слишком близко. Сердце застучало где-то в горле. Она подняла глаза. Их взгляды встретились.       Он подался вперед и коснулся ее губ своими. Аккуратно, ненавязчиво.       Демира вздрогнула, но не отстранилась. Просто замерла, как кролик перед удавом.       Он мягко обхватил губами ее нижнюю губу. Тягучий, медленный поцелуй. Его глаза прикрыты, а веки слегка подрагивают.       Демира не сдержалась. Шумно выдохнув, она прикрыла глаза и ответила, так же осторожно, так же невесомо. Она хотела оттолкнуть его. Но её руки предательски вцепились в его мантию, будто боясь, что он исчезнет.       Его рука скользнула на ее затылок, прижимая ближе. Без грубости, но настойчиво. Он углубил поцелуй, прошелся языком по верхней губе.       Другая рука поднялась вверх и легко, едва касаясь очертила ее талию.       Внутри всё кипело. Мысли метались, как мотыльки на свету. Но она лишь поддавалась его ласке, не думая ни о чем.       Спустя пару минут он отстранился. Их лица всё ещё были рядом. Демира смотрела на него, растерянная. В его взгляде — удовлетворение, интерес... и что-то ещё. Глубже.       — Видишь, как всё может быть просто, — прошептал он, большим пальцем оглаживая её скулу.       Затем отступил. Подошёл к валунам, опустился на камень и достал книгу. Раскрыл на заложенной странице, поднял глаза на Демиру.       Та стояла ни шелохнувшись, осмысливала все произошедшее. Ее брови нахмурились. Хотелось закричать, хотелось ударить его, потребовать объяснения, какого черта он это делает.       «Зачем?»       — Почитаем? — как ни в чем не бывало предложил Том, протягивая ей её же книгу, которую отдал несколько минут назад.       Демира взглянула на нее. Мысли роились в голове, но ни одну не удавалось поймать. Она молча взяла книгу. Как в тумане прошла к соседнему камню и, опустившись на него, перевела взгляд на Реддла. Он уже опустил глаза в свою книгу и, казалось, перестал замечать ее.       Демира сделала тоже самое, только буквы разбегались перед глазами, а смысл строк ускользал словно змея. Не смотря на все эмоции, на ее смятение она чувствовала покой. Она вообще впервые что-то чувствовала за последнее время.       Чувствовала именно рядом с ним.       Это пугало.