Волан-де-Клаус

– Вот ты любишь детей? – почёсывая левый локоть и разминая затёкшую шею, спросил Волан-де-Морт. – Не-е-е, - протянул Санта. – Я имбирное печенье люблю! Реддл рассмеялся и покачал головой даже с некоторым неодобрением. – Вот смотрю я на тебя... Вроде, добрый старичок. Подарки вот хорошим детям даришь... А как заговоришь, так окажется... в общем, не так ты прост, Санта, – мужчина цыкнул и пожал плечами. – А ты думаешь, я всегда был старый, толстый и довольно ленивый житель Севера? – толстая рука легла на плечо волшебника, старик перешёл на доверительный шёпот. – Подарконосец и доброхот? Весельчак и ревнитель светлых сил, брезгливо обходящий плохишей? – лорд кивнул. – А вот хрен! И тогда мистер Клаус обнажил грудь. Там красовались цветные татуировки: волки, огни, уголь, камины, мешки и падающие туда кости. Узор был симметричен на левой и правой груди, он тянулся и уходил на руки. И изображения как будто переливались красками, шевелились и наводили на мысли о древних языческих временах. А потом последовал и рассказ. Санта повествовал о том, как крал плохих детей, а потом подбрасывал их косточки родителям, чтоб те боялись повторения и лучше растили детей. Рассказывал и о том, как подбрасывал спящим детям уголёк – знак того, что они грязны и марают всё вокруг себя, а потому могут на этом сильно погореть – как предыдущие. Праздник страха и воздаяния, желания повзрослеть и время жертв для жестокого божества. Но потом сердце как-то смягчилось... да и люди ставили многовато капканов и защитных чар, лишь бы избежать смерти, спасти деток. Так мистер Клаус начал одарять на Рождество хороших детей, спасать их жизни и просто радовать... – Вот помнится... были сестрёнки в Иудее, кажется, бесприданницы. Отец так беспокоился, так беспокоился, но, – старик развёл руками, – сделать ничего не мог. Вот и решили с плачем отрядить одну из дочерей ради семьи в блудницы... Я им успел подкинуть золотишка. И у меня гора с плеч, и им облегчение. А вот... эх... – он тяжело вздохнул и опустил голову. – Вот с Мармеладовыми в России история похожая была, я всё боялся и... – он махнул рукой и опустил голову, грустно качая ей. – ...и не успел. Да... не успел... мать потом умерла... а девочка вышла за студентика одного, каторжанина и помогла возродить душу... Знаешь, больно всё это. Больно быть ограниченным во времени – жить один праздник... Но это моя плата за то, что я продолжаю жить на земле и творить свои дела. Тяжело вздыхая, старик посмотрел в поисках понимания в лицо Волан-де-Клауса. Кажется, у обоих в глазах стояли слёзы. – Знаешь, я ведь понимаю... И понимаю как никто. За жизнь, – Лорд провёл пальцами по лысой макушке, под глазами и отсутствию носа, – я заплатил этим змеиным обликом, всеобщей ненавистью, семью кусочками души и возможностью найти покой. Я могу творить магию семь дней в неделю без перерыва на выходные, праздники и обед... злую магию... хоть и цель у меня... добрая... Оба сидели молча гладили Нагайну. Выяснять цели? А зачем? Когда можно просто понимать, верить и помогать. – Скажи, а как ты успеваешь всех облететь за одну ночь? Я... я понял, что всё же не успею... Маховик времени? Даже он на такое не рассчитан... а заставить время замереть во всём мире – непосильная задача даже для меня... – Реддл снял с головы колпак и протянул его назад Санте. – Нет уж. Это твоё Рождество. Иначе не стоило и огород городить. Не отступай, Том. – Старик не принял свой головной убор. – В чём секрет? Тренировки и этот колпак, – удивление в глазах волшебника. – Только шапка не работает без этого! – взмахнув рукой, Санта достал из воздуха секундомер, стрелки активно куда-то бежали. – Он и остановит время, и станет надёжным компасом. И тебе ж не весь мир облететь! – А кого не надо? – удивился Лорд. – Есть территория Деда Мороза и прочих моих товарищей. Реддл принял осторожно, трепетно бесценный артефакт. – Дистемпоратор. Ты должен приложить его как печать к сургучу, утвердив списки детей. Потом он включится только за секунду до Рождества и заставляет замереть всю твою территорию, всех-всех, кроме твоей свиты. Следи за прибором – от него будет тянуться тонкая нить к следующему дому, список укажет нужного ребёнка сам. Довольная улыбка и искры в глазах волшебника. – Но запомни: часы выпьют из тебя силу, так что не думай держать заморозку лишнее время. И готовься потом отсыпаться. Лучше всего дней триста. Праздник для де-Клауса был подпорчен: слишком много затрат и препятствий. Но отступать некуда. – Часы отомрут – наступит Рождество. Я так за эту секунду, помнится, спас много глаз от пробок от шампанского...