Гроза на безоблачном небе

      Рэйдан сидел у постели матери. Её состояние было стабильно, правда, стабильно в своем ухудшении. Она тяжело дышала, а в груди что-то хрипело, казалось, надрывалось. Мальчик сидел на коленях у постели, сутулясь, низко опустив голову. Смотрел на свои ладони, что лежали на коленях.       Сёдзи были распахнуты, как и окно. Больной нужен был свежий воздух. От того ветерок трепал волосы Рэйдана. Он был приятно-нежным, по-весеннему теплым, с запахом фруктовых деревьев. Солнце, наверняка, нагрело воду пруда и землю, покрытую газоном, что так и хочется ступать босыми ногами. Окунуться в воду, наслаждаясь ласковым прикосновением теплой воды.       Его матери бы прогуляться в такую чудесную погоду, но она ещё не просыпалась. Уже три дня, как она почти не просыпается. Её даже не пытаются будить — лишь вливают лекарства в рот. Но это не помогает. Мальчик сжал кулаки, а после обессиленно разжал. Кожа натянулась на костяшках, а когда расслабил ладони, мог разглядеть через тонкую, белую кожу, темно-синие полосы вен.       За пением птиц, едва слышным шумом ветра, что вьется в ветках деревьев и меж тростинок трав, Рэйдан расслышал смутно знакомый голос. Один не вызывал у него сомнений — это был голос отца. Второй низок, спокоен, явно мужской. Перед глазами сам собой нарисовался портрет статного и серьезного мужчины, может быть главы какого-то клана. Или же большого начальника.       Рэйдан, будто опасался, что его услышат, подкрался к окну на носочках и присел, так что лишь макушка и глаза выглядывают из-за оконной рамы. Вцепился в дерево рамы, сжимая её тонкими пальчиками, оглядывая сад, стараясь разглядеть и гостей.       Совсем недавно, даже месяца не прошло, лишь пара недель, у них были Хьюги. А после они ходили к Учихам. Для их клана это было поистине продуктивно. Учитывая, что многие жители деревни, не скрываясь подшучивали, что Хаякава клан затворников. И ничего им не нужно, как запереться в своих коморках и перебирать травки. Творить медикаменты и яды.        Возможно, немного преувеличенно, но доля правды в этих словах была. Для Рэйдана приход новых лиц было событием. А пойти с отцом на рынок — увлекательное путешествие.       По выложенной камнями тропе шел отец, рядом шагал Хьюга, а в нескольких шагах за ними, Неджи. Мальчик был непривычно бледным и измотанным. Казалось, был невыносимо уставшим, но с какой-то решимостью, исказившей черты. Он, почувствовав на себе взгляд, остановился и повернул голову. Мягко улыбнулся, заметив Рэйдана. Махнул в приветствии рукой, казалось, пытаясь успокоить беспокойство мальчика ласковой улыбкой.       Рэйдан приподнялся немного, так, что теперь в оконном проеме виднелось все его лицо. В ответ неуверенно махнул рукой. А после скрылся опять, когда мужчины, заметив, что Неджи отстал, повернулись к Рэйдану. Мальчик смущенно-испуганно втянул голову в плечи, опустив взгляд.       Его отец казался хмурым, недовольно-взволнованным. А вот отец Неджи был поразительно расслабленным, каким-то по-отцовски мягким и ласковым. Казалось, единственное, что его волновало — не испугать мальчишку ещё больше. Немного улыбнулся, лишь приподняв уголки губ, и кивнул Рэйдану. Кичиро поманил сына рукой.       Мальчик испуганно сглотнул, припоминая все, что сделал или же не сделал, пытаясь отыскать в своей памяти, за что может быть неугоден. В простоте своей детскости он, выпрыгнув с окна, неловко приземлился и помчался к отцу и гостям. Ветер приятно щекотал кожу лица и развевал волосы.       Остановился в шаге от Кичиро, глядя на отца снизу вверх наивно распахнутыми глазами. Комкал в кулаках ткань одежды, неуверенно кусая и посасывая нижнюю губу, слегка запыхавшись от бега. — Подожди у моего кабинета, — бросил отец, — зайдёшь, когда я тебя позову.       Он не ждал ответа. Пошагал в направлении кабинета, заложив руки за спину. Шагал с идеально ровной спиной, привычно-горделивой осанкой и спокойно-уверенным выражением лица. Хизаши прошел мимо, одарив Рэйдана успокаивающе-поддерживающей улыбкой. Неджи замедлился, проходя мимо Рэйдана. Шепнул едва слышно, так, чтобы слышал лишь мальчик. — Пойдем. Не бойся, все нормально, — щелкнул его по лбу, улыбнувшись младшему.       Рэйдан улыбнулся натянуто, все ещё нервно кусая нижнюю губу. Зашагал рядом с Неджи, глядя под ноги. Пиная крошечные камешки, переступал через стыки больших камней, которыми была вымощена тропа.       И пусть он был юн, прекрасно знал, что многие взрослые думают, что ложь отличный способ уберечь его. Думают, что если он наивен из-за своего возраста, лучше всего воспользоваться этим. Будто он не умеет, не способен ещё, распознать явный обман в словах и выражениях.       Он сам научился улавливать в лице отца печаль и разочарование, когда спрашивал о состоянии матери. Кичиро всегда говорил, что она поправится, стараясь уберечь ребенка. Но Рэйдан слишком явно видел в его лице и голосе грусть.       В лице Неджи тоже была ложь. Но какая-то не столь явная, неуверенная. Будто сам не знал, как относиться к истине. Не понимал своего отношения и от того руководствовался лишь единым мотивом — успокоить.       Сёдзи в кабинет отца закрылись. Рэйдан сел на корточки у них, опершись спиной об стену. Закрыл глаза, слушая пение птиц и стоны ветра. Где-то далеко пели сверчки. Рэйдану казалось, что он может услышать звук пролетающих мимо стрекоз, как они взмахивают своими прозрачными, сверкающими крылышками.       Если прислушаться, сосредоточиться лишь на кабинете отца и голосах, что звучали внутри, можно было расслышать смутные отголоски. Не распознать слов, но угадывались интонации. Удивление, недовольство, смятение. И смертельное спокойствие немногословного Хьюги. Несколько неуверенных, тихих, но полных непоколебимости слов Неджи.       Неверие, неверие и обреченность в голосе отца. Он никогда не был многословным, от того Рэйдан был вынужден учиться читать его мысли по лицу и интонации. Пока ему это удавалось. Ещё не утратил эту сверхспособность, которой обладают все дети. Но с возрастом, это уходит будто из-за ненадобности. Дети трех лет удивительно распознают эмоции, а вот те, кому уже семь, казалось, забывают, как это делать.       Сёдзи приоткрылись и выглянул Кичиро. Оглядел сына поразительно внимательно, будто пытался что-то разглядеть. Найти что-то в его чертах. Сам же выглядел устало-постаревшим. Будто новости, что принесли Хьюга, обрушились на него разочарованием. И мир, немного, но пошатнулся. — Зайди.       Хаякава вновь скрылся в кабинете. Последовал неспешно к своему столу и плюхнулся на стул. Обычно он себе такого не позволял, особенно при гостях. Впрочем, это был единственный признак усталости, который он себе позволил. Рэйдан замер на входе в кабинет, упершись взглядом в пол, замявшись. Было немного страшно и неловко. Он физически ощущал внимательные взгляды всех, кто находился в комнате. — Я что-то не так сделал? — едва слышно пискнул, страшась нагнетающего чувства неизвестности. — Нет, Рэйдан-кун, ты не сделал ничего плохого, — улыбнулся мальчику Хизаши, — подойди ближе. Рэйдан сделал несколько крошечных, неуверенных шажков ближе. Будто не мог решить, что ему делать — подходить или же убегать. — Ты не припоминаешь, прикасался ли ты к Неджи, когда мы были в последний раз у вас в гостях? — присев на корточки перед мальчиком, спросил мужчина. И пусть Хьюга задавал вопрос, Рэйдана преследовало явное чувство, что ответ тот прекрасно знает. Мальчик нахмурился, силясь вспомнить. — Да, — шепнул он, — я к его руке прикасался. Левой. Вот сюда.       Мужчина улыбнулся утешительно, будто пытался успокоить и поддержать. Махнул рукой своему сыну, прося, чтобы Неджи подошел. Тот послушно и беззвучно подошел к ним, протягивая левую руку. Хизаши медленно приподнял рукав кофты своего сына, обнажая по-детски тоненькое, бледное запястье. На нем была раздраженно-покрасневшая кожа с небольшой, сухой сыпью. Будто запястье какое-то время назад обмотали ядовитым плющом. Кожа лущилась, по краям воспаления была розоватой, но было понятно, что его запястье уже близко к полному заживлению. — Ой, — поглядев на чужое запястье, на свои руки, а после на Хьюго-саму и отца, сказал Рэйдан. — Не бойся, все хорошо, — потрепав мальчишку по плечу, как-то опасливо, лишь там, где была ткань одежды, сказал Хизаши, — у меня есть некие подозрения. Мы всего лишь их проверим.       Рэйдан смотрел на своего отца из-за плеча Хьюги. Кичиро как-то недовольно сидел за своим столом, перебирая разные предметы на нем, хмурясь. Поглядывал на гостей и своего сына. И Рэйдан в этой хмурости отчетливо понял, что отец не считает необходимым быть таким утешительно-разъяснительным перед ребенком. Считал, что не нужно давать Рэйдану какие бы то ни было объяснения. Лишь бросить «нужно».       Рэйдан поджал губы, опустив голову. Эта отстраненность отца была какой-то болезненной. Хотелось пойти к матери, спрятаться под её одеялом, прижавшись к её боку. Было одиноко-страшно. Он кивнул, желая закончить все как можно быстрее и уйти с этого кабинета. Убежать и найти где-то уединение. — Подойди и закатай рукав, — бросил его отец. Рэйдан послушно выполнил то, что ему сказали, протягивая отцу руку.       Смотреть на мужчину не хотелось, но было ужасно любопытно. От того на отца взгляд не поднял, а смотрел лишь на большие, широкие ладони на своей руке. Отец провел по внутренней стороне руки мальчика белой, прямоугольной бумагой. А после аккуратно положил её в стеклянную ёмкость. Не поднимал на Рэйдана взгляда.       Тот стоял у стола отца, сжимая кулачки и кусая нижнюю губу. Ему казалось, что он ждет смертельного приговора. Кичиро был сосредоточенно-внимательным, казалось, все его внимание было приковано к этому листику. Он осторожно капнул прозрачной жидкостью на него. Та растеклась, размягчая бумагу. Растеклась узором, похожим на солнце.       А после, начиная от центра, лист начал окрашиваться в насыщенно фиолетовый. В центре стал практически черным, а у краев мягко-сиреневого цвета. Лучи узора напоминали лепестки цветов. Рэйдан глядел на это завороженно, широко распахнув глаза от восхищения. А после заметил, насколько хмур и недоволен его отец, и почувствовал мурашки напряжения и испуга, что сбежали вниз по его спине. — Плюнь сюда, — Хаякава протянул мальчику прозрачную, стеклянную ёмкость.       Рэйдан бросил взгляд на отца, а после на гостей, находясь в смятении. Ему казалось это глупым, будто над ним хотят подшутить. Но Неджи был таким мягким, в его улыбке была молчаливая поддержка. Он бы точно не стал смеяться над ним, подумал Рэйдан и послушно плюнул в чашу.       Отец вновь полностью позабыл о своем сыне. Будто жидкости его рта были намного более важными и интересными, чем человек в полном объеме. Он копошился над слюной. Разделил на две части, собрал немного на один белый лист и поместил в другую ёмкость. Капнул по капле с разных баночек, в разные чаши. И вглядывался хмуро, ожидая чего-то. Казалось, оторвет взгляд и пропустит все.       Одна окрасилась в яркий, ядовито-розовый. Другая в такой же фиолетово-сиренево-черный. Рэйдану это напоминало прекрасные цветы, он даже был в восторге от того, что его тело как-то поучаствовало в создании чего-то столь красивого. Но ему по-детски было стыдно за эти мысли от того, что он видел, что отец выглядит все более хмурым и разочарованно-отчаянным с каждым роспуском цвета. — Мне нужна кровь! — гаркнул он и Рэйдан вздрогнул.       Не сказал ни слова, лишь плотно сжал губы, когда отец болезненно схватил его за запястье и подтянул руку мальчика ближе. Кичиро крепко держал, будто опасался, что Рэйдан попытается вырвать руку, а времени на это тратить не хотелось. Молниеносно-быстрым движением разрезалась подушечку указательного пальца мальчика. Боль была настолько неожиданно резкой, что Рэйдан вздрогнул, но лишь плотнее сжал губы.       Хаякава прижал прямоугольник бумаги к порезу. Тот медленно напитывался каплей крови, окрашиваясь в красный. А после мужчина осторожно положил его в ещё одну прозрачную ёмкость. Дрожащей рукой капнул прозрачной жидкости. Казалось, лишь эта жидкость прикоснулась к крови, как тут же бумага стала смолянисто-черной. — Черт возьми! — воскликнул Кичиро.       Он ударил ладонями по столу, а после и вовсе рассерженно сбросил все на пол. Смел бумаги, колбы, прозрачные ёмкости. Стекло со звоном разлетелось, рассыпалось прозрачной пылью. Рэйдан отскочил на несколько шагов, обняв себя, будто старался спрятаться. Будто пытался быть меньше и незаметней. На него накатил страх, что злость отца — его вина. Что-то не так сделал. А как же иначе?       А пол был усыпан осколками. На них переливалось солнце, они сверкали разноцветными искрами. Кузнечики цверинькали за окном, а ветер шелестел листвой. Правда, вода молчала. Все карпы умерли.