Гроза на безоблачном небе

      Рэйдан сидел подле дерева, опершись на ствол спиной. Безучастно глядел на своих однокашников, что веселились, бегали, смеялись, шуточно дрались. Девчонки окружили Саске и он несчастно поглядывал в сторону, казалось, размышляя, как от них улизнуть.       Учиха бросил на своего друга детства пристальный взгляд. Смотрел несколько бесконечно долгих секунд, от которых у Рэйдана пробежали мурашки напряжения и неловкости. У Саске глаза стали прожигающе-черными. Под ними становится как-то неуютно. Хаякава натянуто улыбнулся, кивнув. Учиха отвернулся, задрав нос и, во всей его фигуре и выражении лица, читалось неприкрытое «больно надо!».       Стало смешно от этого. Эта повадка и показное равнодушие остались в Саске ещё с глубокого детства. Но Рэйдан, благодаря тому, что после их знакомства в три года, часто общался с Учихой, отлично научился распознавать показное равнодушие от настоящего.       Рэйдан обнял свои ноги, глядя на перебинтованные руки. Каждый палец, ладони, кисти. Вся неприкрытая футболкой кожа — покрыта бинтами. Это стало уже привычным делом. Иногда, Рэйдану кажется, что бинты стали его второй кожей.       В три года, даже в четыре, его бинтовал отец. Но теперь даже он не может так мастерски этого сделать, как Рэйдан. За четыре года, как он самостоятельно заботится о бинтах, он научился делать это так профессионально, что, кажется, даже с закрытыми глазами сможет обмотать себя так, что ни просвета обнажённой кожи не останется.       Раньше он чувствовал ненависть к себе, вину, когда вспоминал, как отец бинтует его руки, слишком очевидно стараясь не прикасаться к коже своего ребенка. От этого движения были неловкими, какими-то рванными. А все действо, казалось, доставляло мужчине моральное мучение. Он всегда напряженно сжимал губы и не поднимал взгляда на лицо своего сына. Но сейчас Рэйдан убедил себя, что ему не обидно. И вообще — это смешно. Ну в какой ещё семье отец боится прикоснуться к сыну? Разве не хохма?       Ему пришлось повзрослеть слишком рано и рационально понимать, что отравить ещё одного родителя ни к чему. Он сам не знал свойств своего организма. Иногда, прикосновение к коже Рэйдана вызывало лишь зуд, иногда, настолько сильный ожог, что кожа слезала едва ли не лоскутами.       И так, само его существование, привело к тому, что его матери никогда не станет лучше. За период беременности и первых трех лет постоянного контакта с ребенком, она невозвратно пострадала. Рэйдан с ужасом понимал, что она никогда не поправится. Она просто доживает отведенное, им же — Рэйданом, время.       Вчера ей стало хуже. От этого вечно улыбающийся мальчишка сидел у дерева, едва ли краем уха слушая, что говорит учитель. Тяжело воспринимать информацию, когда над тобой, как грозовая туча нависает страх, что ты можешь вернуться с уроков и обнаружить свою мать мертвой. И осознаешь, что её смерть — твоя вина.       Неджи говорил, что в этом нет вины Рэйдана. Что Рэйдан сам пострадавший. Слабое здоровье в детстве оказалось последствием того, что его собственное тело отравляло его. Хизаши тоже это говорил. Он, казалось, проникся к мальчику симпатией и относился как-то по-отечески. Будто ощущал свою ответственность из-за того, что именно он стал тем, кто обнаружил особенность Рэйдана. В его голове сложились, как пазлы, факты. А все благодаря небольшому ожогу на запястье Неджи, что напоминал ожог от ядовитого плюща. Его одолевала жалость к мальчишке, который растет с осознанием, что причина смерти его матери, все понимали, что она будет скоро, он сам.       Рэйдан был уверен, что это жалость, а не отцовская любовь. Именно из-за жалости мужчина допустил Рэйдана к своей семье. Сам предложил участвовать в тренировках его и Неджи. С добротой и терпением учил техникам, улыбался и даже парочку раз потрепал по волосам.       Так что в деревне шутили, что он едва ли не ещё один сын Хизаши и младший братишка Неджи. Рэйдан, веселясь от этих слов, с упорством называл Хьюго-младшего «аники» и никак иначе. Тот цокал языком, закатывал глаза, а после, хитро щурясь, тянул: «Змейка». Он это делал исключительно из-за того, что знал — Рэйдан ненавидит, когда его так называют.       Неджи уверенно кивал на возмущения названного младшего братика, утверждая, что он ядовит, так же, как змеи. Так что такое прозвище очень уместно и подходяще. — Рэйдан-кун, твоя очередь, — громко обратился к мальчику Ирука-сенсей. Он по-доброму улыбался, держа в одной руке список учеников.       Рэйдан поднялся, отряхнув шорты. Его ноги от колена до самых щиколоток были обмотаны бинтом, который немного испачкался землей и травой. День был солнечным, от того он немного щурился, пытаясь скрыть глаза от солнечных бликов. В таком ярком свете они казались удивительно светлыми, серыми, как туман. С крошечным черным зрачком. Ируку завораживали и одновременно пугали эти глаза. Ему казалось, что они какие-то ядовитые. Возможно, от того, что он знал особенность мальчика, но они казались ему змеиными, а может от того, что так и было. — Так-так, — неловко хмыкнул учитель, глядя на список учеников, — с кем бы тебя поставить в пару?       Рэйдан встал в метре от учителя, терпеливо дожидаясь, кого он выберет ему в пару для спарринга. Они тренировали рукопашный бой.       Ирука-сенсей вел пальцем по списку фамилий учеников, а Рэйдан услышал, что Саске хмыкнул. Тот вечно хмыкал и даже Рэйдан, что был знаком с мальчишкой с самого малого детства, не мог понять, что скрыто в этом «хм». Бросил взгляд на Учиху через плечо и усмехнулся, а после показал язык. Тут же отвернулся назад, слыша, как Саске возмущенно задохнулся вдохом.       Их детская, наивная дружба, стала дружбой соперников. Они соревновались, к счастью, без фанатизма. Основной частью их дружбы было поддразнивание друг друга. Правда, в большей части именно Рэйдан дразнил Саске, стараясь вывести того на эмоции. — Наруто! Давай, иди сюда. Будешь с Рэйданом-куном.       Рэйдан поджал губы и вышел на площадку, недовольный выбором учителя. Понимал, что это не вина Наруто, но тот был совершенно ужасен в рукопашном бою. Как ещё и во много чем. Конечно, не было кому его научить чему-то. Он не мог соперничать с клановыми детьми, которых тренируют едва ли не с пеленок. Но это не отменяло того факта, что Рэйдан предпочел бы сразиться с Саске. Они могли бы быть на равных. Впрочем, Наруто так же желал бы сразиться с Саске. От чего-то решив, что они соперники. Возможно, из-за своей влюбленности в Сакуру, которая была почетным представителем фанатского клуба Учихи. Только слепой не заметил бы влюбленность Наруто в неё. — Ирука-сенсей, — стоя щенячьи глазки, ныл Наруто, — можно я с Учихой буду? — А что? Я недостаточно хорош? — улыбнулся Рэйдан, качнувшись с носочка на пятку и обратно.       Ируке стало немного не по себе. То ли Хьюги, с которыми Рэйдан водился, то ли что-то другое было виной, но в глазах Рэйдана эмоции прочесть было сложно. Он был улыбчив, но неизвестно, какое чувство скрыто за этой улыбкой. — Нет, Наруто, ты в паре с Рэйданом-куном, — терпеливо повторил Ирука. Наруто насупился, совсем по-детски обиженно и потопал на площадку. Встал напротив Рэйдана, хмуро глядя на него из-под бровей. Будто это была его вина. — Я уступлю тебе право первого удара, — все ещё улыбаясь, доверительно сказал Рэйдан. — Мне не нужны поблажки! — задрав нос громко, во всеуслышание заявил Наруто.       Это пустая бравада, понимал Рэйдан, как и множество учеников. Наруто был нетерпелив и порывист. Всегда атаковал без плана, просто рвался вперед. Возможно, подумал Рэйдан, именно из-за этого Ирука так часто ставит их в пару. У них был совершенно разный стиль боя.       Рэйдан терпеливо выжидал, присматривался и осторожничал. Мог броситься со спины, не считая это чем-то зазорным. Может, это его врожденное, как цвет глаз или яд крови, а возможно это последствия тренировок с Хьюга. Те выжидают, а после обездвиживают противника, ударяют по точкам и каналам чакры. Но стиль Рэйдана больше напоминал то, как бросается в атаку змея. Сам мальчик предпочитал сравнению с семейством Неджи, а не с семейством ползучих и хладнокровных.       Хаякава легко пожал плечами, раздражающе-добродушно улыбаясь, видя, как Узумаки заскрежетал зубами. Они раздражали друг друга от того, что им был присущ один и тот же грех — самонадеянность. В силе самоуверенности с ними двумя мог посоперничать лишь Саске. — Бой! — крикнул Ирука-сенсей.       Наруто тут же бросился вперед, расставив руки, будто желал просто повалить своего соперника. Рэйдан сделал шаг в сторону, ускользнув, глядя на то, как Узумаки сам едва не повалился, не встретив опору — чужое тело. Крутанувшись на месте, Хаякава ударил Наруто ногой немного ниже затылка, по шее. Мальчишка как-то задушено пискнул, повалившись на живот. Поднялось облако пыли, от которого Наруто тут же закашлялся, нахлебавшись пыли, как водой. — Победил Рэйдан-кун! — объявил учитель. — Так не честно! — тут же подскочил Наруто, пылая уверенностью, — я просто не был готов! Ещё раз! — Наруто, — страдальчески протянул Ирука-сенсей, а Рэйдан цокнул языком.       Он теребил большим пальцем левой руки край бинта на среднем пальце. Бросил на Наруто взгляд через плечо, бросив: «найди кого-то по своим силам!». Кто-то с учеников хихикнул — самонадеянность Наруто раздражала не только Рэйдана. Обычно Хаякава не позволял себе такого, терпеливо снося раздражающие черты окружающих его людей, но сегодня он был слишком уставшим, чтобы молча сносить чужую необоснованную уверенность.       Его мать уже два дня не приходила в себя. А Неджи недавно поставили клановое клеймо, которое нестерпимо пекло. И не лишь физической болью, но и моральной, от осознания, что на него буквально надели ошейник, как на пса. Чтобы он безоговорочно подчинялся, выполнял команды. Так что сейчас, единственное, что хотел Рэйдан — это быть рядом с матерью или же Неджи.       Рэйдан зашагал в толпу учеников, стараясь придать лицу невозмутимость. Встретился с холодным, безразличным взглядом чернильно-темных глаз Саске, но тут же отвернулся. Другие бы не заметили на их дне беспокойство, но он слишком хорошо знал Учиху.       А Саске слишком хорошо знал его, чтобы не заметить его отстраненность и грубость. Не говорил, не расспрашивал — это было в характере Саске. Но смотрел внимательно, будто ожидал, что Рэйдан в жесте или взгляде выдаст причину собственного беспокойства.       Наруто что-то кричал, сжимал кулаки, но даже не потрудился вытереть пятна пыли с лица. Хаякаве-младшему даже было его слегка жаль. Самую малость он даже восхищался мальчиком. Его непреклонностью и тем, как он, несмотря на проигрыши, встает. Но не сегодня. Он не в настроении, чтобы раз за разом заставлять кого-то глотать пыль.       Рэйдан заметил пустое место меж учеников и встал туда, засунув руки в карманы. А после заметил, что по левую руку от него стоит Хината. Он тут же сделал шаг вправо, практически прижавшись боком к Шикамару. Он испытывал какую-то злость вместе с презрением к этой девочке. Понимал, что это не заслуженно. Но его вводило в ярость то, что эта девочка является наследницей основной ветви Хьюга. На её лбу никогда не будет печати подчинения, а она даже не понимает своего счастья. Единственное, что её беспокоит — это она сама. Ну и Наруто, конечно же.       Шикамару бросил на Рэйдана скучающий взгляд. Зевнул, отвернувшись, не сдвинувшись с места. Они не общались. Поддерживали безразлично-доброжелательные отношения, Хаякава поддерживал такие с большинством одноклассников. Но назвать их друзьями не мог.       У Рэйдана был названный брат — Неджи, а так же друг-соперник — Саске. Больше ему не требовалось. Он не видел смысла заводить друзей. Это отнимает время. Его цель стать шиноби и он не может позволить себе отвлекаться на что-то помимо этого. Рэйдан был одержим мыслью, что каждый новый навык и каждое новое знание приближает его к жизни, когда он сможет жить без бинтов и боязни причинить боль живым существам. Единственный способ контролировать яд своего тела — это чакра. Он стремится к тому, чтобы научиться владеть ею в совершенстве, чтобы в один день смог жить без боязни. Чтобы ограничивать яд своего тела было так же легко и естественно, как дышать.       Он до безумия желает ходить босым, не думая о том, что оставит за собой следы мертвой травы. Хочет нырять в пруд, не опасаясь, что из-за него умрут водные обитатели. А ещё желает без боязни обнимать дорогих ему людей. А в один день поцеловать девочку, в которую влюбится. Сейчас он не может быть обычным мальчишкой, что может себе позволить влюбиться, обнять, поцеловать. Это может привести к тому, что эта девчонка заболеет или же умрет.       Мимо прошел Наруто. Обиженно-надутый, со смешно оскорблённым выражением лица. Задел Рэйдана плечом и протиснулся между ним и Хинатой. Та, казалось, ещё немного и потеряет сознание или же станет обладательницей разрыва сердечка. Уж больно у неё было паническое выражение лица и покрасневшее личико. Рэйдан фыркнул, провожая Узумаки взглядом. «Чудной он, — подумал Хаякава, — какой же он чудной». — А теперь, — Ирука громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Улыбнулся по-доброму глупо, оглядывая малышей, — перемена. Обязательно пообедайте!       Ирука протиснулся между мальчишек и девчонок, потрепав некоторых по голове. Поглядывал на разбегающихся детишек. Улыбаясь, пошагал к академии. Покачал головой, казалось, осуждающе, но на губах слишком искренняя и умиленная улыбка, чтобы в это поверить.       Наруто, казалось, уже позабыв все обиды и уже хохотал где-то недалеко. К его голосу присоединилось ещё несколько мальчишеских голосов. Запищали девчушки, наперебой что-то говоря.       «Слишком высокие голоса», — раздраженно подумал Рэйдан, поморщившись и покосившись в сторону сбившихся в кучку девочек. Те, естественно, окружили Саске, пытались всунуть ему в руки коробочки с бенто, отпихивая соперниц. Тот мужественно всех игнорировал. Рэйдану было его искренне жаль. От того он, вздохнув, протиснулся, между девушек, глуповато улыбаясь, подняв руки, будто готов сдаться. — Посторонись, посторонись, идет разносчик инфекции! — насмешливо тянул, пробиваясь к Саске. Одна из девушек смешно пискнула, отпрыгнув. Ино, кажется Ино, Рэйдан не был уверен, посмотрела на него прожигающе-злобным взглядом.       Буквально упал на Саске, закинув Учихе руку на плечи. Выдохнул так мучительно, будто преодолел тяжелейшее испытание. И глуповато улыбнулся, заглянув в лицо друга. Слегка жмурился — в лицо светило солнце. Его искры блестками играли на радужке Рэйдана. Бликами сверкали в его угольно-черной шевелюре. — Ты что-то хотел? — спросил Саске, поведя плечом, стараясь скинуть руку Рэйдана.       Тот бы и рад её убрать, но девочки вокруг них напирали. Рэйдану казалось чудом, что он не завалился на Саске полностью. Находиться к кому-то настолько близко было неловко и непривычно. Как-то неправильно. Парень упорно скрывал свою неуверенность за нахальной усмешкой и таким же нахальным прищуром глаз. — Пошли пообедаем, — протянул нараспев, — я в любом случае лучше этих девчонок.       Насмешливо хохотнул, услышав, как однокашницы возмущенно пискнули. Кто-то пихнул его между лопаток. Они так неподдельно возмущались, будто Рэйдан их злейший враг и совершает ужасающее богохульство. Саске же остался таким же невозмутимым. Правда, за этим, Рэйдан уверен — он присмотрелся, скрывалась едва заметная доля неловкости, смущения и облегчения. Учиха делал вид, что действительно раздумывает над тем, согласиться или же нет. Хаякава едва удержался от ироничного фырканья. — Хорошо, пошли пообедаем, — Саске кивнул и на удивление легко протиснулся между девушек. Казалось, вообще не прилагал усилий. Ни на одну не бросил взгляда, не обернулся, чтобы проверить, идет ли следом Рэйдан.       Хаякавка все же фыркнул. Мысленно обозвал Учиху самоуверенной задницей и последовал за ним, театрально поклонившись девушкам, насмешливо протянув «дамы». Те принялись возмущаться ещё больше, а Рэйдан рванул за Саске, проигнорировав недовольный взгляд того. Шагал рядом с Саске, мурлыча какую-то мелодию себе под нос. Руки в карманы и насмешливо-широкие шаги. — Не поблагодаришь меня? — наклонившись к Саске, вторгаясь в его личное пространство, но не прикасаясь, полюбопытствовал Рэйдан, — я все-таки тебя спас от того, что тебя растерзают на сувениры!       Рэйдан глядел лукаво, заглядывая в лицо Саске. Усмехался игриво-хитро, слегка щурясь. Когда он так широко, счастливо улыбался, у уголков глаз появлялось несколько лучиков-складочек, от чего улыбка казалась ещё солнечней, ярче и счастливей. — Я не просил, — фыркнул Саске, отодвигаясь. Он привычно-недовольно бросил взгляд на Рэйдана. Учиху всегда раздражала привычка Хаякавы придвигаться слишком близко, так, что ощущаешь тепло чужой кожи. Но при этом настоящего прикосновения нет. Но неловкость и смущение накатывают. — Вот же, — все же отодвинувшись, пробормотал Рэйдан, недовольно морща нос, — так тяжело поблагодарить, да?       Саске не ответил. А Рэйдан страдальчески и протяжно вздохнул. Дальше они шли по дорожке молча. Лишь далекие детские голоса, жар солнца и шелест листвы, которую ласково перебирает теплый ветерок. Он будто заигрывает с ней, колышет. А она шепчет в ответ.       Саске покосился на Рэйдана. Пытался прочесть что-то в выражении лица, походке. Но лицо было полно безмятежности, челка густых черных волос привычно падала на глаза. У Рэйдана всегда были непослушные волосы, что вечно лезут в глаза, прикрывая их льдистую чистоту.       Учиха опустил взгляд, хмурясь. Ему было немного стыдно. Сегодня утром Итачи вернулся с миссии и спросил, как там Рэйдан. На недоумение младшего брата Итачи, казалось, сам удивился. Как же это, он не знает о том, что состояние матери его друга стремительно ухудшилось?       Не то чтобы Саске считал их закадычными друзьями или назваными братьями, как он слыхал, называл Рэйдан кого-то из клана Хьюга. Но, тем не менее, было как-то стыдно-неловко, особенно под взглядом матери. Та была очарована Рэйданом, растрогана до глубины души. Саске убеждал себя, что взял сегодня ещё одно бенто — для Рэйдана, только чтобы потешить свою дорогую мать. Тем более готовил не он самолично, а она. А если перед тем, как упаковать коробочки, он немного подложил любимых угощений Рэйдана — это ничего не значит. Они присели на скамейку под деревом персика. Пахло древесиной и кислотой недозрелых плодов. Рэйдан тут же глубоко вдохнул, прикрыв от удовольствия глаза. — Эй, Саске-кун, хочешь персиков? — повернув и слегка склонив голову, спросил Рэйдан, широко улыбаясь. Волосы скользнули, благодаря чему можно было рассмотреть глаза. Рэйдан сидел на скамейке, засунув руки под бедра, немного выше колен, будто пытался согреть ладони. — Совсем глупый? Они ещё не созрели и кислые совсем. Не трогай, живот будет болеть. — А когда созреют, их уже все оборвут, — страдальчески протянул Рэйдан, вздохнув. Будто то, что не вышло своровать парочку персиков — величайшая трагедия.       Они помолчали с минуту. Рэйдан глядел куда-то вперед, в какой-то задумчивости. Он ужасно сутулился. Так сильно, что когда ветер колыхал его футболку, можно было разглядеть в вороте часть обнаженной кожи. Совсем светлая, призрачно-белая, тонкая, как бумага. Саске так привык, что кожа Рэйдана скрыта под бинтами, что увидеть едва мелькнувшую белизну обнаженной кожи, что виднелась в вороте футболки, его смутило. Будто она что-то запретное. Как те картинки с девочками, что мальчишки разглядывали за зданием академии. Саске слышал, как те шептались, но не нашел что-то интересное в том, чтобы разглядывать нарисованные женские тела. — На, — Саске практически впихнул в руки Рэйдана коробочку с бенто, что достал из своей сумки. Он сделал это так резко-неожиданно, что Хаякава едва успел вцепиться в коробочку. Удивленно таращился на Учиху, будто не знал, что сказать, — мама просила тебе передать. Саске прочистил горло, неуверенно поглядывая на Рэйдана. Тот глядел на судочек. — Я слышал, что твоей матери хуже… — начал Саске, а после закусил нижнюю губу, прерывая себя на полуслове. Не знал, что сказать. Настолько был в неведении, что с языка уже были готовы сорваться слова упрека. Вопросы, почему он ему не сказал. — Вау, — будто не слышал слов Саске, протянул Рэйдан. Он открыл судочек и теперь глядел на Саске. Улыбался хитро-хитро, а в глазах довольство, — креветочки! Спасибо, Саске-кун, ты такой милый. — Прекрати, я не милый. Просто мама просила передать. — Ой, и томатов у меня больше. А ты же их так любишь, — насмешливо протянул последнее слово, — признайся, специально мне доложил! — Ничего подобного! Может, я просто коробки перепутал! — Не правда. — Правда! Давай назад. — Не дам! — захохотал Рэйдан, ярко улыбаясь, глядя на Саске, что в этот момент напоминал хомяка из-за недовольно надутых щек.