Гроза на безоблачном небе

      Рэйдану было тяжело просыпаться. Открыл глаза, мгновенно почувствовав болезнь в своем теле. Оно было тяжёлое и неестественно горячее. Глаза слезились, а дышал он с хрипом. В горле першило.       Мальчик повернул голову — кровать была пуста. Обычно, Саске будил его. Или же Рэйдан, совершенно случайно, будил Саске, когда просыпался. Пытался быть тихим, но тот, казалось, просыпался, даже от шороха одеяла.       Рэйдан сел. Сутулился — держать спину ровно было невыносимо. И тихо кашлянул, ему казалось, что в легких и горле было что-то инородное, что хочется выплюнуть. Избавиться от этого чего-то. Лоб покрывала испарина, а одежда прилипла к телу.       Он вытер лоб тыльной стороной ладони и потянулся к своему рюкзаку. Вытащил запасную одежду и бинты. Перематывал руки слишком долго, а слои бинтов ложились неровно. От чего Рэйдан недовольно пыхтел, морщась. Знал, что в болезни он особенно опасен. Чихает, потеет, кашляет. Перемотал руки до самых кончиков пальцев, покрыл белым слоем шею, обмотал ноги. И натянул на себя одежду, что покрывала его до самого подбородка.       Рэйдан спустился, громко топая. Заглянул на кухню — там уже сидел Саске, Итачи и мать семейства. Они повернулись к мальчику, изучающе его оглядели, будто пытались прочесть по порозовевшим щекам и синякам под глазами, его состояние. Микото нежно, по-матерински, улыбнулась. — Рэйдан-кун, садись есть, тебе нужно набраться сил.       Саске хмыкнул, повернувшись к своей тарелке. Рэйдану же, невыносимо захотелось дать тому подзатыльник. Просто так, чтобы не расслаблялся. — Ох, как же ты умудрился? — причитала женщина, поставив перед Рэйданом тарелку с бульоном, — может, останешься? Тебе нужно отлежаться. — Нет, спасибо, — улыбнулся ей Рэйдан, сев за стол. Стул заскрипел под ним, а мальчик взял ложку. Покрутил её меж пальцев, хотя есть не хотелось, — я лучше домой пойду. Посплю и сразу легче станет. Правда-правда.       Он не мог позволить себе остаться. Переносить болезни в одиночестве было привычно и спокойно. Лишь так он мог спать в спокойствии, не думая о том, что может навредить кому-то.       Кашлянул, прикрыв рот рукой. Он чувствовал на себе взгляд Саске, тот периодически поглядывал, искренне веря, что делает это незаметно. Рэйдан бы умилился, подшутил, сказал бы: «я что так красив, что ты не можешь отвести от меня взгляда?», но Хаякава был слишком уставшим даже для этого. Он усердно делал вид, что ест. Окунал ложку в бульон, лишь иногда подносил её ко рту. Вкус казался странным. Он знал, что это последствия болезни. Он уже ел этот бульон и тогда он показался ему божественным.       Напротив сидел Итачи. Тот всегда был молчалив за едой, но сегодня его присутствие ощущалось странно. Рэйдан поднял взгляд на него, отмечая какую-то бледность и отстранённость парня. Его взгляд был рассеянным, будто он не мог сосредоточить взгляд на чужом лице. А улыбка, с которой он отвечал собственной матери, была натянуто-печальной.       Почувствовав на себе взгляд Рэйдана, он повернулся к мальчику. Молчал, а после опустил взгляд. Даже не улыбнулся, что было странно, обычно, он не скрывал своего нежного отношения к Хаякаве.       Рэйдан опять кашлянул, прикрыв рот ладонью, чувствуя капли пота, что скатываются вдоль спины. Он ощущал себя слишком плохо, чтобы думать о странном поведении Итачи.       Поднялся со своего места, отодвинув тарелку. Опирался ладонью об столешницу, подарив Микото на её вопросительный взгляд, немного вымученную улыбку. — Спасибо за еду, было очень вкусно, но я, пожалуй, пойду домой. — Ох, ты же почти не ел, — запричитала женщина. Она захотела подняться, Рэйдан видел это, он отошел на пару шагов от стола, будто пытался убежать. — Всё, правда, хорошо, не волнуйтесь. — Может Саске тебя проводит? — обеспокоено спросила, глянув на младшего сына. Рэйдан отрицательно закачал головой. — Я дойду. Тем более Саске-кун тогда опоздает на уроки. Извините за беспокойство, но мне действительно пора.       Практически выбежал с дома, схватив свой рюкзак. Он не мог позволить себе задержаться, тогда Микото, в своей доброте и милосердии точно не позволит ему уйти. Закинул рюкзак на одно плечо, бодро зашагав в сторону выхода из территории клана Учиха.       Улицы оживились. По ним бродили члены клана, спешили куда-то, болтали друг с другом. И не обращали внимания на Рэйдана. Лишь некоторые бросали быстрые взгляды. Хаякава стал привычным гостем. Настолько часто бывал в доме главы клана, что его присутствие на улицах клана уже никого не удивляло.       Рядом мяукнула кошка и Рэйдан замер, казалось, потеряв связь с реальностью. Остановился в странной позе, резко повернув голову, пытаясь взглядом найти кошку. Та сидела в нескольких метрах от него. Красивая, почти котенок, с блестящей черной шерстью и умными желтыми глазами. Она мяукнула ещё раз, смотря на Рэйдана, игриво качнув тонким, блестящим хвостиком. — Милая, — разулыбался Рэйдан, обратившись к кошке. Сделал шаг к ней, протягивая руку. Та изучающе склонила голову, а после медленно пошагала подальше от него, — ну куда ты?       Кошка повернулась, глянула, вновь качнула хвостом и медленно пошагала, будто давала мальчику шанс догнать. Не убегала в испуге — держалась на расстоянии в несколько метров и периодически поглядывала, проверяя, идет он за ней или же нет.       Шагала грациозно, подняв высоко головку. Заворачивала в переулки, уводя все дальше и дальше от главной улицы. Рэйдан бросил взгляд назад через плечо. Ему бы идти назад, вернуться домой, но уж больно он был очарован этой красавицей. Потому, он послушно последовал за ней. Не бежал, позволял завести себя подальше, укрыться от взглядов членов клана Учиха.       Она остановилась на небольшой полянке, вдали от домов. Ни одного человека, кроме Рэйдана. Кошка села лицом к нему, покачивая хвостом и изучающе поглядывала. Рэйдан медленно подошел, будто давал ей шанс убежать. Но та не убежала, послушно приподняла голову, подставляясь под его руку.       Хаякава счастливо улыбнулся, поглаживая по мягкой, гладкой шерстке. Скользнул пальцами по спине, почесал у шейки, за ушком. А красавица громко замурчала, блаженно закрывая глазки. — Что? Ты стеснительная? — заговорил с ней Рэйдан, неудобно сидя на корточках перед кошкой, — Не хотела нежничать, когда тебя кто-то видит?       Кошка, будто ответила, легла на спину, подставляя беззащитный животик. Обвила хвостиком запястье парня, не желая отпускать ласкающую её руку. Забавно выкручивалась, подставляясь под ласку, жмурила глазки и мурчала.       Рэйдан хихикал, наглаживая теплые бочка. Он не мог сопротивляться своей любви к животным. Мог нежиться с ними часами. Забыл о плохом самочувствии, о том, что нужно как-то выйти с этой пустынной полянки, где только пару метров травы и одно, широко-разросшееся дерево. И ни души кроме них двоих. — Ты ей понравился, — фыркнул рядом незнакомый голос. Глубокий, мягкий и самую малость печальный.       Рэйдан вздрогнул испуганно. Он был уверен, что никого здесь не было. Ни души, ни одного человека. Он так испугался, что прервал свою ласку, от чего кошка открыла глаза и посмотрела на Рэйдана. Глядела на него, будто спрашивала, от чего же он прекратил поглаживать её животик.       Хаякава поднял взгляд на человека. Высокий и крепкий мужчина в черном плаще, что закрывал все его тело и в спиральной, оранжевой маске. Он стоял в нескольких шагах от Рэйдана, внимательно глядя. Но от него не исходило опасности. — Здравствуйте, — отрывисто поздоровался Рэйдан в смущении, — говорят, кошки чувствуют хороших людей.       Мужчина издал смешок, подойдя ближе. Сел на корточки напротив Рэйдана и протянул руку к кошке. Та слегка приподняла голову, обнюхивая пальцы в черных перчатках. Внимательно обнюхала каждый палец, лизнула указательный и лишь после этого расслабилась, вновь подставляясь под ласку. — А ты думаешь, что хороший человек? — любопытно поинтересовался мужчина. — Нет, — качнул головой Рэйдан, — я вообще не думаю, что есть хорошие и плохие люди. Я думаю, есть хорошие и плохие поступки.       Рэйдан опустил взгляд, сгорая от стыда за свои слова. Он не любил быть откровенным. Было привычней скрываться за шутками и смешками. Но сейчас, почему-то, захотелось ответить честно. Возможно, от того, что взгляд, который он чувствовал на себе, был внимательным. Будто мужчину действительно интересовал ответ. Тем более, Рэйдан знал, что больше никогда не встретит его. — В этом мире, хорошие люди иногда вынуждены делать плохие вещи. Обстоятельства заставляют быть жестокими, — едва слышно, будто это великая тайна, шепнул Рэйдан. — Ты умный мальчик, — кивнул мужчина, поглаживая кошку по голове, — уже понимаешь суть. Наверное, ты много пережил? — Нет, — отрицательно качнул он головой, — есть те, кто пережили намного больше меня. Но если бы я не начал так думать, не смог бы жить дальше из-за мучений совести. Рэйдан немного помолчал, хмурясь, а после продолжил. — Я не помню, кто мне это сказал, будто слышал в прошлой жизни, но мне сказали как-то: «не жди от жизни справедливости». — Тот, кто сказал тебе это, был умным человеком, Рэйдан-кун, — мужчина поднялся. Рэйдан испуганно замер. Он не говорил своего имени и то, что этот человек его знал, было тем, что ввергало в ужас.       Мужчина погладил Хаякаву по голове. Так же, как до этого поглаживал кошку. Растрепал волосы, от чего они упали занавесом на глаза мальчику. У него мурашки побежали вниз по спине. То ли из-за слишком интимного прикосновения, то ли из-за страха. — Беги домой.       Рэйдан, будто вовсе не мог контролировать свое тело, поднялся. Колени немного дрожали. Резко развернулся и, не оглядываясь, побежал. Хотелось уйти подальше, а на спине он чувствовал тяжелый, уставший взгляд.

***

      Саске спешил домой. Улицы уже накрыла ночная темнота, а небо усеивали звезды, как драгоценные камни. Диск луны казался совсем близко, она освещала дорогу.       Мальчик прошел через арку, что ограничивала территорию его клана от остальной Конохи. И замер. Ему показалось, что вокруг стоит мертвая тишина. Такая, что заставляет сердце замереть, а после забиться оглушительно, так что его биение ощущаешь всем телом.       Он никогда не понимал, когда Рэйдан говорил о тишине, что пугает. Но когда он её ощутил, то сразу понял, что такая тишина означает лишь одно — смерть. Лишь мертвые способны быть настолько безмолвными.       Он рванул. Побежал вперед, задыхаясь от собственного бега. Легкие горели, а колени дрожали. Глаза обжигали подступающие слезы. Ужас. Единственное, что окутывало его сознание — это ужас.       Проносился мимо домов, не глядел на них, но даже так он видел практически черные следы, что заливали улицы, стены домов. И он знал, что это кровь. Захлебнулся вздохом, когда увидел безжизненное тело, что растянулось по земле у порога дома. Он знал, что это тело. Лишь мертвые могут лежать в таких неестественных позах. Он до этого не видел мертвых, но это, будто с рождения закладывается в голове. Ты знаешь, как-то инстинктивно, что этот человек мертв. Он бежал домой, а глаза горели от слез. В голове крутилось: «мама, папа, Итачи». Лишь бы они были живы, лишь бы с ними было все в порядке.       Саске резко замер. Пошатнулся, будто в его теле не осталось сил. Он стоял у собственного дома и, даже не заходя в него, знал — все, кого он любил, мертвы. Дверь была распахнута, он видел едва тлеющий свет, и тишина. Бесконечная, оглушительная тишина.       Ветра не было, будто весь мир замер. У дверей в дом росли цветы, что так любила мать. Маленькие белые цветы фрезии* были залиты кровью. Лепестки гнулись под тяжелыми, бордовыми каплями.       В горле застрял крик ужаса. Саске не мог вымолвить ни слова. Мир пошатнулся и он едва устоял на ногах. Медленно, будто не контролировал свое тело, поднял голову. Звезды растворились из-за призмы ужаса, что застилала глаза мальчика. Осталась лишь кроваво-алая луна. Она сияла на небе, будто напилась за эту ночь жизнями и смертями.       Итачи. Саске сразу же узнал Итачи. Тот сидел на возвышении, глядел сверху вниз на него. Желание рвануть к нему, спрятаться в объятиях брата, уничтожил взгляд Итачи. Холодный, бесчувственный. Его глаза горели красным — в цвет луны. В нем черными точками сияли томоэ. А одежда, лицо и катана багровели от крови.       Он так не хотел верить. Хотелось закрыть глаза на это, чтобы в этом мире остался хотя бы один горячо-любимый человек, но Саске понимал, что это уже не Итачи. Не осталось ни единого живого члена клана, что он любил. Пусть тело брата живо, это не Итачи. Уже не Итачи.       Брат спрыгнул, громко приземлился в нескольких метрах от Саске. Мальчик отступил на полшага, не способный оторвать взгляда от фигуры брата. От лужи крови, в которую он приземлился. Итачи сделал шаг к нему, оставляя за собой отпечаток ботинка. Ало-черный отпечаток. — Брат, — шепнул, будто не мог контролировать собственное тело. — Ты слаб, Саске, — сказал Итачи, будто это его действительно расстраивало. — Зачем? — задушено, отчаянно, практически крикнул. — Чтобы проверить собственные силы, — на лице старшего брата была усмешка. От нее Саске показалось, что его сердце разбилось, — но убийство тебя мне ничего не даст. Ты слишком слаб. Он подошел ближе, обжигающе-холодно глядя сверху вниз. — Ни на что не годен. Убить тебя так же легко, как раздавить букашку.       Саске выхватил кунай с набедренной сумки. С криком отчаяния и злости рванул на Итачи. Но тот перехватил его за запястье и отбросил на несколько метров. Саске упал на колени, опираясь ладонями в землю. Рядом с его рукой были кровавые разводы. Он сжал землю и песок, силясь подняться. Но в его теле не было сил. — Ни на что не годен, — цокнул языком Итачи, — ты сможешь переубедить меня, лишь когда сможешь отомстить. Когда станешь сильнее и убьешь меня.       Саске слышал приближающиеся шаги. В полной тишине они казались оглушительными. Он поднял голову, глядя в лицо Итачи. Замер, казалось, позабыв, как дышать. На лице старшего брата горел шаринган. Казалось, в мире не осталось ничего, кроме кроваво-красного шарингана.       Мальчик закрыл глаза, падая на бок. Потерял сознание, не в силах проснуться, а перед глазами повторялось вновь и вновь, как катана брата обрывает жизнь родителей. Крик матери оглушает, но прекратить это не получается.