Гроза на безоблачном небе

      Небо было черным. Ни одной звезды, лишь большой круг луны. Она казалась поразительно близко. От чего было светло практически, как днем. Лишь вдалеке тени чернели, искажались, превращаясь в монстров.       Саске тяжело дышал. Его одежда из-за пота прилипла к телу. А перед ним стоял манекен для тренировок. Тот был потрепан, страдальчески скрипел под каждым ударом парня. Щепки летели во все стороны.       Учиха зарычал, вновь кидаясь на манекен. Ударил с ноги, после с руки, вновь и вновь, удар за ударом. Бил с яростью, не обращая внимания на боль, что разливалась по телу от переутомления и силы ударов. «Лгун, лгун, лгун, лгун», — крутилось в голове полное ярости. Перед глазами стояло улыбающееся лицо Рэйдана. Как он капризно надувался, придуривался, что очередной подзатыльник — невыносимо больно. Как он подкашливал, а после весело улыбался, будто хотел сказать — все хорошо. — Лгун! — зло крикнул Саске, сильно ударив по корпусу манекена. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — отойдя на шаг от манекена, вновь закричал он.       Бросился с очередным ударом, полным ярости. Был полон злости на Рэйдана, а перенаправлял её на манекен. Хотел ударить Рэйдана, крикнуть ему в лицо, что он отвратительный лжец. Хотел крикнуть в лицо Рэйдану, что ненавидит его.       Злиться и ненавидеть кого-то было привычно. Намного легче, чем боль и тоска. Саске привык свое разочарование в человеке перевоплощать в ярость. Как когда-то сильна была любовь к Итачи, так же сильна теперь ненависть к нему. Насколько крепкая была дружеская привязанность к Рэйдану, теперь такой же силы злость на него. — Гребаный тупица! — упав на колени, обессилив, закричал Саске, — Тупица! Эгоист! Рэйдан — ты тупой эгоист. Ненавижу тебя. Сдохни! Сдохни! Сдохни! Придурок-придурок-придурок!       Учиха злился так же на себя, но эта злость на себя трансформировалась на гнев, обиду и досаду. Он бывал с Рэйданом слишком искренним, привык к тому, что Хаякава рядом. И от этого ненависть к другу была невыносимой силы, казалось, детское сердце не должно быть способно на такую ненависть.       В голове крутились воспоминания, как Рэйдан приходил ночью. Как единственный раз приготовил ужин. От этих воспоминаний Учиху замутило и он закусил нижнюю губу, почувствовал боль в ней, наверняка, впился зубами почти до крови.       Вспомнилось, как Рэйдан приближался слишком близко. Хихикал, говоря, что миссия по сопровождению должна быть чем-то веселым. Запрокидывал голову, блаженно жмурясь, наслаждаясь теплом солнца на лице. «Ты только посмотри, Бусинка, какая замечательная погода! Не будь таким хмурым!»       В ушах стоял смех Рэйдана, который звенел колокольчиками. Тогда Саске этого не замечал, но сейчас он казался невыносимо громким. Практически до головной боли и зубного скрежета. «Саске-кун, а что ты хочешь делать в будущем? Может жениться и детишек завести?» «Хочу отомстить за свой клан», — холодно, как само собой разумеющееся, ответил. «Ну это понятно, — отмахнулся, — а кроме этого? Может хочешь восстановить клан и стать его главой? Или может быть стать знаменитым шиноби? Или увидеть мир? А может все-таки милую семейку? Или кучу кошек? А может, — захихикал, хлопая глазами, указав указательным пальцем на себя, — хочешь жениться на мне? Или —как правильней сказать? — выйти замуж за меня? Саске-кун, а кто бы из нас был женой?» «Заткнись, тупица. Зачем мне хотеть связывать жизнь с тобой?» «Как зачем? Ты разве не хочешь, чтобы я всегда был рядом?», — казалось, искренне изумился Рэйдан. «Нет, конечно.» «Если не хочешь, Бусинка, я тогда точно все время буду рядом!» «Зачем?», — спросил до боли искренне, холодно, чтобы не показать своей уязвимости. Смотрел в лицо Рэйдана слишком внимательно, чтобы не пропустить ложь. Рэйдан, казалось, растерялся. А после улыбнулся мягко, как-то ласково. «Мы друзья. Ты мой друг, Саске-кун, поэтому я хочу быть рядом с тобой всегда-всегда. Даже не так, не хочу, а буду!» — Лгун, — шепнул Саске, опустив голову, — какой же ты чертов лгун, Рэйдан.       Он злился за все, что Рэйдан делал или же не сделал. Злился за то, что был рядом после смерти клана. Злился за его слезы, злился на то, что не задавал вопросы, когда Саске приходил к нему ночью. За слова похвалы и восхищения, когда у Учихи получалось что-то на тренировке. На то, как Рэйдан ярко улыбался, когда у Саске не получалось взбежать по дереву, используя чакру. Сказал, что у него обязательно получится, потому, что Саске его друг и все на этом. Будто быть другом - это причина добиться успеха в чем-то. Будто, когда ты друг, ты автоматически лучший для этого человека.       А ещё злился за улыбки Рэйдана и его шутки. За то, что каждый раз, когда Саске спрашивал о его самочувствии, когда Рэйдан был очевидно бледнее обычного, тот весело улыбался, говоря, что ночью зачитался книгой. Отшучивался и никогда не говорил, что плохо себя ощущает, даже когда шатался от усталости, хихикал, что это все не имеет значения. — Лгун, — яростно прошипел Саске.       Поднялся на ноги, колени немного дрожали. Тело было слабо ещё до того, как Учиха пришел на тренировочную площадку. Его поместили в госпиталь после задания. И пусть он был в относительном порядке — большая потеря чакры и сил, давали о себе знать усталостью.       Он заснул на несколько дней, а когда проснулся, увидел у своей кровати всю свою команду помимо Рэйдана. Наруто и Сакура привычно о чем-то спорили, точнее Сакура кричала на Наруто за очередную глупость. Сенсей спокойно читал книгу, не обращая внимания на детишек.       Саске поморщился из-за яркости света. После такого длительного сна на свету глаза болели. Учиха был зол на себя за то, что когда открыл глаза, практически первой его мыслью было — мысль о Рэйдане. Он помнил, что когда они возвращались в деревню, тот не мог остановить своего кашля. Улыбался вымученно, сгорая от температуры. Отшучивался и отмахивался. А практически у ворот деревни потерял сознание. — Где этот тупица? — прохрипел Саске.       Сакура тут же подлетела к Учихе, поднося кружку с водой к его губам. Саске рад бы отмахнуться от её навязчивой заботы, но в горле пересохло так, что даже дышать было больно, а говорить тем более.       Сделал несколько больших глотков прохладной воды. Она казалась такой вкусной. Сладковатой, чистой, будто её только что набрали из родника. Пил жадно, немного проливая. Та намочила подбородок и шею.       Отвернул голову и Сакура тут же поставила кружку на тумбочку, присаживаясь на стул рядом с его кроватью. Поглядывала на его руку, что лежала поверх одеяла, будто хотела её взять в свою и Саске, уловив этот взгляд, переместил руку, положил её себе на живот.       Оглядел их всех. Те были какими-то напряженными, отводили взгляд, поджимали губы. Будто не хотели отвечать. И Саске судорожно вздохнул, хмурясь, опасаясь чего-то. Сам не знал чего. — Рэйдан-кун, — ответил Какаши спокойно, — ушел с деревни. Теперь он не шиноби Конохи. Он нукенин.       Саске ничего не ответил. Хотел спросить, что за глупая шутка, но глядя на выражение лиц своих сокомандников, понимал, что это не шутка. Он сжал кулаки, глядя яростно. Не знал, на что именно зол, казалось, на все и всех.       А в голове крутилось, что Рэйдан его предал. Сам не понял, как и почему именно это подумал. Просто не мог избавиться от мысли, что Рэйдан его предал. Обманул и стал ещё одним объектом для ненависти. «Как круто, что мы в одной команде, — как-то вздохнул Рэйдан, глядя на небо, блаженно жмурясь, — мы будем тренироваться вместе и вместе становиться сильнее».       Саске задрал голову, глядя на луну. Та была такой белоснежно-белой. Воспоминания вновь и вновь прокручивались в голове. Вспомнилось, как Рэйдан присел на корточки перед кустом голубых цветов. Улыбался мягко, проведя кончиками пальцев по мягкому беззащитному цветку. Саске почему-то дальше не шел, а стоял рядом, наблюдая. «Саске-кун, ты знаешь, что это за цветок? Это голубая ипомея. Она такая красивая, но такая лживая. Её довольно много. Любят, когда она оплетает ограждения. Почему-то не думают о её значении, а её значение — это пустые обещания. — Рэйдан был каким-то грустным, хотя улыбался. Непривычно искренним, — вся наша жизнь - это голубая ипомея. Столько пустых обещаний». Саске иронично усмехнулся, думая о том, что тогда, когда Рэйдан это сказал, он знал, что уйдет с Конохи или же нет.       Миссия пошла не так, как планировалось. Им пришлось защищать заказчика собственными шкурами, пришлось подвергать свою жизнь опасности. Наруто, не готовый к этому, испуганно замер. Саске бросился прикрывать Сакуру собственным телом.       А Рэйдан, позже, когда они сидели у костра, подвинулся ближе, шепнул Саске практически на ухо, обжигая его собственным дыханием, что Учиха крут. И вообще, это было потрясающе и так смело. Совершенно не замечал того, что самолично бросался на амбразуру, забыв о страхе, защищая и заказчика и учителя и их всех. Забыл о себе - о Рэйдане Хаякаве. В его действиях была не смелость, а глупое самопожертвование. От чего Учиха яростно фыркнул и поднялся, пересаживаясь. Сел рядом с сенсеем, вгрызаясь в булку, чувствуя на себе удивленный взгляд Рэйдана, будто тот не мог понять, от чего же Саске злится. А он злился не только на Рэйдана, но и на Хатаке, который похвалил Хаякаву за смелость.       Какая это смелость? Это отсутствие инстинкта самосохранения. Такие в мире шиноби долго не живут. Казалось бы, всегда был осторожен. Но лишь на тренировках. В реальном бою — забыл о себе. Спасал других.       Учиха вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Ветер обдувал тренировочную площадку. А в голове продолжали кружиться воспоминания с миссии, будто неосознанно Учиха пытался найти тот момент, когда Рэйдан решил уйти с Конохи. Бросить их всех. Бросить его. Точки, практически полностью заживших ран от игл, которые оставил на его теле Хаку Юки, чесались. Хотелось содрать корочку засохших ран.       Когда он тогда открыл глаза, над ним склонялся Наруто, Сакура и Рэйдан. Сакура заливалась слезами, а лицо Рэйдана было застывшей маской. Он смотрел, широко распахнув глаза, казалось, даже не дыша. А после мягко улыбнулся, назвав тупицей.       Саске поднялся, опираясь на Наруто. Рэйдан и сам был ранен, дрожал от истощения. Уже тогда у него поднялась температура и тело пробивала дрожь, но Хаякава, казалось, этого не замечал.       Они все стояли на мосту в каком-то трауре. Стояли у сенсея и у тел нукенинов. Было ощущение, что они на похоронах. Воздух был холоден и трагичен. Мелкие снежинки сахарной пудрой падали с неба.       А после Рэйдан неожиданно упал на колени. Он сделал это так внезапно, что сенсей и Наруто дернулись к нему, будто желали его поймать. Но парень не потерял сознание. Он упал на колени рядом с Хаку. Сжимал в кулаках ткань своих штанов на коленях. В его черных волосах путались снежинки. А плечи Рэйдана дрожали, как и все тело. То ли от холода, то ли от слабости. Они все молчали.       А после Хаякава заплакал. Крепко зажмурил глаза, громко всхлипнул, задрожав ещё сильнее. Его лицо покрыли крупные капли слез. Заливался слезами в таком горе, как могут плакать лишь дети. Закрыл лицо ладонями, сотрясаясь ещё в большей дрожи, старался заглушить собственные всхлипы, но у него ничего не получалось.       Саске отвел взгляд в неловкости, крепко сжав губы. Он ощущал горе несправедливости, печаль за этих людей. Но не был настолько сочувствующими, чтобы так искренне горевать по кому-то.       Рэйдан закрывал лицо ладонями, плача. Сенсей присел рядом с ним, обняв парня за плечи. Тот отшатнулся, сжавшись, будто Какаши не обнял, а ударил. Хаякава нагнулся вперед, продолжая закрывать свое лицо. Так согнулся, что едва не утыкался лбом в заснеженную поверхность моста. «Так не честно, так не должно быть», — едва слышно шепнул Рэйдан. Он сказал это так тихо, что Саске не был уверен, что расслышал слова верно.       Они стояли на мосту долго, так, что все продрогли, а слезы Рэйдана иссякли. Он лишь редко содрогался от рыданий. Поднялся, слегка пошатнувшись. Какаши протянул руку, будто хотел его поддержать, но прервал себя, так и не прикоснувшись. Рэйдан опустил голову, а после поднял её, когда на губах была улыбка. Она смотрелась немного болезненно на покрасневшем от слез лице. Оно было влажным, ресницы слиплись, а тело дрожало. Его глаза казались льдом, что покрыл реку. Такие же болезненно светлые. То ли из-за слез, то ли из-за того, что в них отображался снег. — Моя ока-сан сказала, что когда мы плачем о погибших, на небесах над ними идет дождь, — сказал он, улыбаясь, глядя на небо, — она сказал это практически перед своей смертью. Так что извини меня, Хаку-сан, я не хотел, чтобы над тобой шел дождь. Пусть лишь солнце будет над твоей головой. Он опустил взгляд и ярко, солнечно улыбнулся умершему мальчишке, будто вовсе не заливался только что слезами. Низко поклонился ему. — Я понимаю твой выбор. Надеюсь, в следующей жизни мы встретимся и станем друзьями. — И я, — неожиданно сказал Наруто, немного поклонившись, — пожалуйста, в следующей жизни, будь моим другом, Хаку-кун. Рэйдан улыбнулся Наруто, немного наклонив голову к плечу, повернувшись к Узумаки. На его лице была благодарность.       По пути назад Рэйдан постоянно кашлял. Отставал от них и мучался от отдышки. Один раз, ночью, Саске проснулся от его кашля, который Рэйдан не мог остановить. Учиха повернулся к нему, глядя на друга, который плотно закрывал ладонью рот, стараясь быть тише. — Ты чего не спишь, Саске-кун? — тихо, Учиха понял, чтобы не выдать хрипоты своего голоса, спросил Рэйдан. — Ты болен? — Наверное, немного простыл, — легко пожав плечами, ответил Рэйдан, улыбнувшись. — Когда вернемся, пойдешь в госпиталь, — Хаякава едва слышно рассмеялся, бросив на Саске веселый взгляд. — А ты что, волнуешься за меня? — Нет, конечно, просто не хочу, чтобы ты меня заразил. — Ты такой вредный, Саске-кун, — капризно протянул, — совсем меня не любишь. На это Учиха хмыкнул, прекрасно зная, что Рэйдан придуривается. А обида в голосе - напускная. И правда, в следующую секунду тот разулыбался, повеселев. «Никогда, — подумал Саске, — никогда этот тупица не признавался, что ему плохо».       Учиха резко отвернулся от манекена и зашагал в сторону выхода из тренировочной площадки. Шагал, как маршировал. Каждый шаг был четким, почему-то тщательно скрывал усталость. Злость придавала сил. Когда полон ярости — в теле нет слабости.       Саске запнулся, заметил фигуру, что стояла у дерева, опершись об ствол спиной. Парень скрестил руки на груди, повернув голову к Учихе. Тот нахмурился, вглядываясь, стараясь в свете луны разглядеть пришедшего. А после яростно сжал кулаки, нахмурившись.       Он никогда не видел вблизи аники Рэйдана, лишь издалека. Потому что Рэйдан всегда бежал тому навстречу, как только видел его. Подлетал и начинал щебетать что-то, ярко улыбаясь. Но, тем не менее, Саске узнал Хьюгу. — Что тебе нужно? — холодно бросил он.       Неджи оторвался от ствола дерева и сделал несколько шагов навстречу Саске. Вышел с под кроны, и луна озарила его лицо. То было спокойно и безмятежно. И это вывело Учиху ещё больше из себя. Будто тот был соучастником Рэйдана. Пришел к такому выводу, потому что в Неджи не было ни капли взволнованной-ярости. — Что тебе от меня нужно? — Пришел посмотреть на друга Рэйдана. — Я не его друг, — зашипел Саске, едва ли не бросаясь на Неджи, — и у меня нет желания общаться с кем-то, связанным с этим предателем. — Предателем, а? — иронично усмехнулся Неджи, прожигая Саске холодным взглядом, — А не ты ли предатель, что так зол на него? Друг, а отвернулся от него, как только появилась возможность. — Ты пришел, чтобы сорваться на мне? — усмехнулся Саске, скрестив руки на груди. — Нет, мне незачем срываться. В отличии от тебя, я не зол на Рэйдана. — Ты знал, — уверенно заявил Саске, — ты знал, что он уйдет. — И что? — И не остановил его. Знал, что он планирует сделать такую глупость. А теперь пришел и обвиняешь меня в том, что я зол. Как по мне, настоящее зло — это ты. — Зло, а? — в интонации Неджи были едва знакомые нотки интонации Рэйдана, что вывело Саске ещё больше из себя, — Зло, добро. Какой ты критичный, Учиха. Знаешь, что я тебе скажу? То, что делается из любви, всегда находится по ту сторону добра и зла. Саске усмехнулся. — А вы чем-то похожи. Оба говорите всякий бред. Прикрываете им то, что вы оба эгоистичные тупицы.       Неджи нахмурился и сделал несколько шагов ближе к Саске. Стал напротив, прожигая холодным взглядом. Они смотрели друг другу в глаза, казалось, как животные, готовые броситься друг на друга и растерзать. — Я даже рад, что Рэйдан ушел и в его окружении не будет такого, как ты, — зашипел Неджи, — такого глупого, эгоистичного мальчишки, который может только ненавидеть. Ты не умеешь любить, вся твоя жизнь — это ненависть. Неджи резко развернулся на пятках, быстро уходя с тренировочной площадки. Саске смотрел ему вслед, понимая, что этот Хьюга стал ещё одним человеком, на которого направлена вся чернота его ненависти.