Гроза на безоблачном небе

      Рэйдан непривычно далеко отошел от убежища. Орочимару и Кабуто уже довольно давно ушли в Коноху, оставив парня одного. Ни один из них не опасался, что он может сбежать. Уже полгода Рэйдан смиренно принимал свою новую жизнь, даже не давая повода заподозрить, что он желает все вернуть назад. Орочимару не запрещал уходить далеко от логова, но когда он был в подземельях, уходить и представлять, что это все страшный сон, не было времени. Постоянные тренировки, исследования, свитки с техниками. Орочимару держал его на коротком поводке, постоянно рядом, постоянно слишком близко. А теперь, когда Рэйдан был лишен присмотра внимательных, змеиных глаз Орочимару, пошел к озеру. Вокруг густые, сильные деревья и поляна, покрытая зелеными пахучими травами и цветами. Хаякава лежал на спине, прикрыв глаза. Вслушивался в шелест травы и плеск воды. Пахло цветами. Он растянулся в травах, расставил руки, греясь на солнце. Мог часами молчаливо наслаждаться природой и нежными прикосновениями трав и цветов. Рядом зашелестело. Рэйдан не открыл глаза, лишь, едва заметно, блаженно улыбнулся. Не шевельнулся, не желая спугнуть неожиданно гостя — кролика. По его поспешным прыжкам и хрусту травы, знал, что это кролик. Животное опасливо подошло ближе, потопталось и склонилось над лицом Рэйдана, обнюхивая его, щекоча своим дыханием щеку парня. Рэйдан приложил усилия, чтобы не фыркнуть от смеха. Было щекотно и приятно в груди, от мысли, что его обнюхивает пугливый зверек. Приоткрыл один глаз, глядя на испуганно трепещущие ушки и большие черные глазки-пуговки. Кролик практически утыкался носом в нос Рэйдана, обнюхивая. У деревьев вновь зашуршала трава и едва слышно хрустнула сухая ветка, на которую наступил незваный гость. Хаякава не шевелился, лишь все его тело напряглось. А ушко кролика нервно дернулось. Он резко обернулся, глядя в направлении звука. Глядел испуганно на подошедшего человека. Пришедший не скрывался — под его шагами шуршала трава. Он неспешно подходил ближе. И Рэйдан расслабился, понимая, что ему нечего опасаться. Шиноби, желающий ему зла, не позволил бы себе такую небрежность, как звук шагов. Солнце закрыла темная фигура, и Рэйдан прищурился, силясь разглядеть что-то, но ему не удавалось. Лишь когда гость присел на корточки, поглаживая кролика меж ушей, Рэйдан смог разглядеть черты его лица. Испуганно резко вдохнул, но не пошевелился. Вглядывался в лицо. Итачи. Это был Итачи. Рэйдан бы не спутал его с кем-либо. Он сидел рядом на корточках, едва заметно улыбался, поглаживая кролика. На нем был черный плащ с красными облаками. А на лице ни доли беспокойства — будто он с Рэйданом старые друзья. Он убрал руку от зверька и тот тут же испуганно рванул к деревьям, быстрыми прыжками скрываясь где-то в зарослях. А Итачи поднял взгляд на Рэйдана. Оглядел внимательно его лицо, а после улыбнулся. Как-то нежно-грустно, устало. — Такой пугливый, — сказал он, подразумевая кролика, но не оторвал взгляда от Рэйдана. — Разве у него не было причины? Итачи лишь улыбнулся, не удосужившись ответить. — Почему вы здесь, Итачи-сан? — Я был в Конохе, а теперь возвращаюсь. Решил сделать небольшой крюк и навестить тебя. Я так давно не видел тебя, Рэйдан-кун. Рэйдан чувствовал неловкость, но, странно, не ощущал опасности. Он никогда не чувствовал в Итачи жестокости. И сейчас, глядя на его мягкую улыбку, он не мог поверить, что этот человек может ему навредить. — Соскучились по мне, Итачи-сан? — по-доброму весело фыркнул Рэйдан, продолжая лежать в травах. — Конечно, Рэйдан-кун, — ярче, искренней улыбнулся Учиха. Он слегка наклонился, закрывая солнце, от чего Рэйдан наконец-то мог прекратить щуриться. — Ох, не говорите такие смущающие вещи, — ответил, хотя в голосе не было и доли смущения. — Мне было интересно, каким ты стал. Теперь я вижу, что ты почти не изменился. Они помолчали, глядели друг на друга с поразительной внимательностью. Рэйдана мучал стыд из-за того, что он так легко и свободно говорит с человеком, что убил стольких людей. Который убил людей, к которым он был привязан. С человеком, который причинил столько страданий его другу — Саске. — Скажите, — серьезно, после паузы, все же спросил Рэйдан, — вы же были в Конохе. Как там Саске? — Он зол на тебя. Конечно же, он мне этого не сказал. Но я знаю Саске. Рэйдан поджал губы, отворачиваясь. Было неприятно знать, что Саске полон злобы, от того, что в сердце Рэйдана была лишь дружеская привязанность с долей нежности. И пусть эти слова его не удивили. Саске всегда был критичен. Жег мосты, для него была единственная правда — та, которую он решил считать таковой. — Возможно, вы скоро сможете увидеться. — Это не имеет смысла, — едва слышно, как великую тайну, поведал Рэйдан, — он не примет меня. Всегда так, он требует правды, но она не приходится ему по вкусу. — Моя правда ему тоже не придется по вкусу, — спокойно сказал Итачи, отвернувшись. Он смотрел на озеро, на то, как искры солнца блестели на его глади, — ты очень умный парень, Рэйдан-кун. — А у вас очень грустные глаза, Итачи-сан. Учиха едва слышно рассмеялся, бросив какой-то умиленный, нежный взгляд на Рэйдана. — Ты мне всегда нравился, Рэйдан-кун. Всегда такой добрый. Слишком добрый. — Нет, — отрицательно качнул головой Рэйдан, — вы мне льстите. — Если бы я хотел тебе льстить, сказал бы о силе. Доброта — это не то, чем можно льстить в нашем мире. К сожалению, она несет только страдания. Итачи смотрел до неловкости внимательно на лицо Рэйдана. На дне его глаз была какая-то печаль и горечь. Учиха хотел бы забрать с собой Рэйдана. Как амулет на удачу. От чего-то этот мальчик вызвал у многих нежность и желание позаботиться о нем. Хотелось уберечь его от этого мира. Но Итачи понимал, что если он заберет его с собой, уберечь точно не сможет. От того ему оставалось надеяться лишь на то, что Саске не будет глуп и сможет пустить Рэйдана в свое сердце. Хаякава вызывал восхищение своим состраданием и добротой, а ещё своей силой, своим стремлением жить и тем, как он безоговорочно и самоотверженно бросался на защиту дорогих ему людей. Итачи поднялся. Между ними было тяжелое молчание. Развернулся, уходя. Не скрывал своих шагов, под его ногами скрипела и хрустела трава. Когда Учиха практически покинул поляну, остановился у толстого ствола дерева. Не оборачиваясь, заговорил. — Если этот мир разочарует тебя, и тебе будет некуда идти — приходи ко мне. Я постараюсь помочь. — Помогите себе, Итачи-сан, — Рэйдан повернулся, глядя на чужую спину. В словах не было насмешки, — Я благодарен вам за эти слова, но помогите не мне, а себе. Вам нужна помощь больше. Несколько секунд они молчали. Никто не шевелился, а после Учиха, не попрощавшись, пошел дальше, провожаемый взглядом Хаякавы. Парню было больно смотреть на старшего. Ему казалось, что Итачи был до ужаса одинок и печален. Все его тело, казалось, излучало одиночество. Рэйдан провожал его взглядом, пока тот вовсе не скрылся. И лишь после этого он перевел взгляд на небо, разглядывая его безоблачные глубины. Мысли зацепились за слова Итачи о возможной скорой встрече с Саске. От этого тело дрожало в нетерпении и нервозности. Хотелось увидеть друга, даже зная, что тот зол и будет бросать слова, полные ненависти. Но Рэйдан так невыносимо скучал по Саске, по Неджи и отцу. Даже по Наруто. По родным улицам и дому. Ему хотелось увидеть хотя бы что-то, знакомое с детства. На нос Рэйдана села бабочка, трепыхая оранжевыми крылышками, щекоча кожу тонкими лапками. Он хихикнул и от его дыхания она испуганно взлетела. Немного покружила у его лица, перед тем, как пересесть на цветок рядом. Хаякава поднялся и, закатав штаны до самых колен, пошел к озеру. Опустил босые ноги в воду, наслаждаясь её теплом. Тем, как мимо проплывают рыбки, иногда задевая кожу плавниками. Рэйдан наслаждался тишиной и покоем. Оставался на этой поляне, пока небо не вспыхнуло оранжевым пламенем заката. Даже зная, что скоро опустится ночь, не хотел возвращаться. Вода становилась прохладней, ветер набирал силу. А ещё хотелось есть. Вздохнув, будто прощание с этой поляной вызвало сожаление, Рэйдан встал. Взял в одну руку обувь и зашагал к убежищу. Не опустил штанов, не желая намочить их. Наслаждался тем, как вода на коже сохнет под дуновением ветра. Когда он подошел к временному жилью, что больше напоминало катакомбы, он каким-то образом ощутил, что оно уже не пустует. Пусть он не был полон любви к Кабуто и Орочимару, долгое пребывание в одиночестве заставило его радоваться даже их компании. Весело зашагал быстрее, напевая под нос, размахивая своей обувью. Едва ли не вприпрыжку зашел в убежище, и практически нос к носу сталкиваясь с Кабуто. Сделал шаг назад, оглядел парня и вопросительно склонил голову к плечу. Кабуто выглядел усталым и потрепанным, бледным, под глазами чернели синяки. — Где ты был? — На свидании, — весело ответил, ярко улыбнувшись. Кабуто недовольно фыркнул, нахмурившись. Он ненавидел, когда Рэйдан врал. Воспринимал как ложь его шутки, Рэйдан же воспринимал их как отличное чувство юмора. Орочимару относился к этому с большей терпимостью. Хитро усмехался, не рассматривая всерьез ни одно слово Рэйдана. — А что? Волновался, что я оставлю вас вдвоем? Я думал, ты наоборот должен быть рад этому. Не буду мешать вашему супружеству. Кабуто заскрежетал зубами, скрестив руки на груди, прожигая Рэйдана взглядом. — Не шути так про Орочимару-сама. Рэйдан махнул на Кабуто рукой и зашагал дальше по коридору, желая уйти от этого нудного и скучного парня. Тот крикнул ему в спину: — Мы привели ещё кое-кого из Конохи. — Ученик? — обернувшись через плечо, любопытно посмотрев на парня, спросил Рэйдан, — кто? — Учиха, — мерзко усмехнулся Кабуто, а Рэйдан почувствовал, как вниз по спине побежали мурашки. Заверил себя, что от холода. Хотя понимал, что это от нервозности и опасения. Ему придется столкнуться с Саске. И он был морально не готов к этому. Слишком внезапно, слишком быстро. Но он широко улыбнулся, пряча за этим волнение, и пошел по коридору дальше, размышляя о том, что, возможно, следует попросить у Орочимару пойти на какое-то задание. Лишь бы оттянуть момент встречи с Саске. Рэйдана раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, нетерпение от встречи, с другой опасение по этому же поводу. Рэйдан с настороженностью вглядывался в темноту логова, привычно шагая по узким коридорам с множеством поворотов и тупиков. Когда поворачивал в очередной коридор, боялся, что вот сейчас столкнется с Саске. Обычно, когда Орочимару возвращался, Рэйдан его приветствовал. Не был особо рад встрече. Лишь для того, чтобы узнать его планы. Узнать о новых тренировках или же результаты исследований. Прошло полгода, но Орочимару до сих пор не удалось побороть особенность организма Рэйдана. Лишь напрягая чакру и тело, Хаякава мог временно ограничить яд. Как сегодня. Чтобы хотя бы день побыть обычным, беззаботным юношей. Тем, кто может погрузить ноги в воду и не устроить геноцид водных обитателей. Рэйдан заглянул в очередной коридор, щурясь, вглядываясь в темноту. Но тот был пуст, и парень метнулся к своей комнате, заскочил в неё и тут же захлопнул дверь. Плюхнулся на кровать, громко вздохнув. Сердце быстро колотилось — его биение парень мог ощутить во всем теле. В этом коридоре было ещё несколько комнат. Такие же серые, похожие на неровно выдолбленные в пещере дыры. И Хаякава знал, что если куда-то Орочимару и поселит Саске — то в комнату в этом коридоре. Все они были похожи. Серые, холодные стены. Стол, койка и несколько тумбочек. Лишь необходимое. Хаякава подумывал о том, чтобы пойти в ближайший город и купить несколько элементов декора. Но ещё больше он желал приобрести краски и разукрасить стены корявыми рисунками. Художником он был ужасным. Но это бы разбавило мрачность и тоску этой комнаты. Орочимару смирился с этим и, вздохнув, как-то принес кисти с очередной вылазки по преступным делам. Но о красках забыл. Кабуто это раздражало — Орочимару часто потакал Рэйдану. Парень закинул руки за голову, прикрыв глаза, размышляя. Все его тело мгновенно замерло, когда он услышал глухие, приближающиеся шаги. Вслушивался в их ритм. Одни — шаги Кабуто. Торопливые, какие-то суетливые, слегка шаркающие. Другие — те, которые Рэйдан так давно не слышал. Уверенные, не слишком громкие. Он мог представить строгую осанку и хмурые линии бровей. Рэйдан нервно облизал губы и спрыгнул с кровати, подскочив к двери. Прижался к ней ухом, прислушиваясь. Прижал ладони к гладкой поверхности. Голоса, как и шаги, были все ближе. И чем громче они становились, тем быстрее билось сердце Рэйдана. Они подошли достаточно, чтобы парень услышал слова Кабуто. Тот рассказывал об архитектуре убежища. Где выход, где столовая и как выйти к площадке. Рассказывал, что Орочимару не понравится, если Саске без предупреждения исчезнет. — Ты не пленник, но полностью себе не принадлежишь. Рэйдан был уверен, что это Саске. Пусть тот не сказал ещё ни слова и единственным доказательством того, что это Учиха, был лишь ритм его шагов. Они были на расстоянии в несколько метров от комнаты Хаякавы и он различил в словах Кабуто веселье. — В начале тебе будет сложно ориентироваться. Но не стесняйся, у тебя есть сосед. Можешь обратиться к нему за помощью. «Вот же крыса», — подумал Рэйдан, почувствовав, как сердце испуганно замерло, а после, казалось, упало куда-то в пятки. Он плотнее прижался к двери, чтобы не пропустить ответа Саске. — Мне не нужна помощь приспешника Орочимару, — в его словах было холодное презрение в связи с высокомерием. У Рэйдана сбился ритм дыхания. Задохнулся вдохом, широко распахнув глаза. Он бы не спутал этот голос. Теперь не было сомнений, что это Саске. Голос немного изменился — вина тому взросление. Стал немного ниже, но остался такой же глубокий, приятно мягкий, безразлично-холодный. Стало любопытно, а внешность тоже изменилась? Невыносимо хотелось посмотреть. Если голос изменился под гнетом времени, то черты лица, наверняка, тоже потерпели изменения. Эта мысль вызвала какое-то умиление, которое появляется у владельцев кошек, когда они замечают, как те взрослеют. Рэйдан едва слышно весело фыркнул от этой мысли. Узнай Учиха, что Хаякава сравнивает его с котом, а себя с хозяином — сломал бы, по меньшей мере, парочку пальцев. Но это было раньше, когда они могли назвать себя друзьями. Сейчас, когда Учиха считает его врагом, то, наверняка, сломал бы челюсть. Не стал бы жалеть из-за теплых дружеских чувств. Потому что их не осталось. Опечаленный мыслью, что Саске к нему сейчас полон ненависти или же безразличия, Рэйдан побрел к своей кровати. Тяжело плюхнулся на неё, растянувшись, глядя в потолок. Все ещё вслушивался в шаги. Дверь, через одну от комнаты Рэйдана, скрипнула, открываясь, а после громко захлопнулась. Кабуто затоптался на месте в неуверенности, а после торопливо побрел прочь. Стены между комнатами были толстыми, не пропускали ни звука. И Рэйдан не мог расслышать, что делает Саске. И это радовало, значит, и тот его не слышит. Особенно радовало, что не слышит безумно громкое и сильное биение сердца Рэйдана. Он закрыл глаза, устало выдыхая. Только сейчас почувствовал, как сильно устал. Почти весь день беспрерывно контролировал чакру. От этого тело немного подрагивало, а веки были тяжелыми. Протяжно зевнув, Рэйдан погрузился в сон без сновидений, который больше походил на потерю сознания. Хотя было ещё совсем рано — едва перевалило за десять вечера. От того, что он так рано уснул, он и рано проснулся. Повернул голову, глядя на старые часы — они показывали семь утра. Окон не было, чтобы полюбоваться рассветом. А Рэйдан до безумия любил рассветы. Намного больше, чем закаты. Закаты у него ассоциировались с концом, со смертью. Рассветы с началом, с новой жизнью и новыми шансами. По этой причине, пусть ему не хотелось вылезать с кровати, он поднялся. Быстро переоделся и перебинтовал руки и шею, выходя из своей комнаты. В коридоре было прохладно, даже в самый жаркий день в подземелье было холодно. А вечерами воздух был тяжелым и влажным. Он не знал, был ли Саске в комнате, но на всякий случай, закрыл дверь как можно тише. Ступал на цыпочках, опасаясь того, что Учиха, как и Рэйдан, может узнать шаги. А после весело фыркнул с этой мысли. «Слишком самонадеянно», — иронично подумал. Он то не отрицал своей привязанности к Учихе, от того и узнал шаги. А может из-за того, что знал, что Саске теперь обитатель этого мрачного места. Узнал голос, узнал бы его в толпе по затылку. Рэйдан не верил, что Саске был так же глубоко к нему привязан, чтобы запомнить ритм шагов, тембр голоса и запах тела. Все же, даже когда они были друзьями, Учиха редко проявлял свою симпатию. Чаще всего говорил высокопарные речи о мести и называл Рэйдана тупицей. От того у него сложилось стойкое чувство, что тот общался с ним из-за необходимости, просто терпел наличие Рэйдана рядом. Смирился, что он рядом. Совсем близко к убежищу было старое, разросшееся дерево. Практически мертвое и сухое, лишь иногда его ветви покрывал с десяток слабых листочков. Но Рэйдан любил это дерево, иногда обнимал его, прижимаясь щекой к его коре. Оно, пусть и было почти мертвым, было для него олицетворением силы. Оно борется за жизнь, продолжает возвышаться, пусть и согнулось под силой ветров. Парень сел у его корней, опершись спиной об ствол. Притянул колени ближе, обнимая их, легко улыбаясь. Подставил лицо ветру, глядя на небо, позолоченное рассветом. Ветер развевал его волосы, а в чистых, светлых глазах отражалось оранжевое солнце. Гладь неба делала его глаза ещё более яркими. Он так погрузился в это блаженство, что допустил непозволительную для шиноби вольность — не услышал шагов. Тихих шагов Орочимару и уверенных шагов Саске. Они вместе вышли из убежища. Санин мурлыкал, рассказывая приобретенному ученику о тренировках и планах на будущее. Тот молчал, хмурясь. А после замер, слегка шаркнув ногой по земле, поднимая пыль. Широко распахнув глаза, глядел вперед. Орочимару весело покосился на Учиху. Его забавляло то, как дыхание Саске сбилось и как непреклонная маска на лице слетела, демонстрируя изумление. Саске замер, глядя на Рэйдана. Даже не дышал и не моргал. Глядел на знакомую тонкую фигуру. На черные одеяния, на бинты на руках и шее. На непривычное отсутствие повязки Конохи, что раньше была на шее Рэйдана. Глядел на его легкую улыбку, Саске казалось, что он забыл за эти полгода, как Хаякава улыбается. Забыл, как он выглядит. Или хотел забыть. Но лишь стоило ему увидеть Рэйдана — даже на расстоянии, тут же узнал его. Видел лишь профиль, но был уверен, что это он. Его светлая кожа, его улыбка и губы, его слегка вздернутый аккуратный нос и тонкие пальцы. Только он так обнимает себя за колени, когда притягивает ноги к себе. Он не единожды видел, как Рэйдан так сидит. Забыл, что рядом Орочимару. Все мысли вылетели с головы. Как и злость, что раньше обвивала все его тело, сковывала его. Наблюдал, как Рэйдан медленно, будто почувствовал взгляд, поворачивает голову. Посмотрел на Саске, резко вдохнув, широко, от удивления, распахнув глаза. Ещё сильнее вцепился в свои ноги, вдавливая пальцы в кожу. А в его глазах отражалась синь неба и золото рассвета. Казалось, они светятся какой-то неземной магией. А после Рэйдан резко опустил голову, скрывая лицо за волосами, пытаясь спрятать уязвимость своих чувств. Сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, а когда вновь поднял голову, сбросив челку с лица, на его губах была легкая, привычно немного лукавая, улыбка. Поднялся и струсил со штанов землю и траву, а после танцующим шагом пошел к ним. — Доброе утречко, — махнув рукой, остановившись в нескольких шагах от них, поприветствовал Рэйдан. Саске тут же нахмурился, ярость вернулась с былой силой. Сжал кулаки и нахмурил брови, впившись взглядом в лицо Рэйдана, бессознательно отмечая изменения в нем. Лицо стало старше, парень немного вырос, а волосы стали длиннее. Голос тоже немного преобразился, стал более тягучим, глухим, но был таким же мягким. — Доброе, — ответил Орочимару, — не скучал здесь в одиночестве, Рэйдан-кун? — Ну, теперь я не один, так что не заскучаю, — весело ответил, засунув руки в карманы. Повернул лицо к Саске, слегка наклонив голову к плечу, внимательно его разглядывая. Отметил его хмурый вид и что тот подрос. Лицо ожесточилось, хотя черты остались такими же утонченно-красивыми. Повзрослел, глаза стали ещё чернее, хотя, казалось бы, куда чернее? Лицо утратило детскую пухлость, став юношеским. С удивлением отметил, что Саске стал ещё красивее. Глуповато улыбнулся, обратившись к Учихе. — Привет, Саске-кун, а чего это ты не здороваешься? Ха, как быстро меня забыл. А я по тебе так скучал. Волновался, как ты там без меня. А ты… — Что он здесь делает? — холодно бросил Учиха, не отрывая взгляда от Рэйдана. Крепко сжимал кулаки, так, что кожа на костяшках побелела. — Ты меня совсем не слушал, Саске-кун? — хитро спросил Орочимару, забавляясь. Поглядывал то на одного парня, то на другого, — я же говорил, что у меня есть ещё один ученик. — Саске-кун, — капризно протянул Рэйдан, сделав шаг ближе, — как некультурно игнорировать. Сам же пришел. Пришел ко мне в гости, к моему учителю и игнорируешь меня. Ай-ай, фу, таким быть. Учиха прожег его яростным взглядом и резко развернулся, уходя в убежище. Шагал, как маршировал, не разжимая кулаков. Рэйдан громко вздохнул, глядя на его отдаляющуюся спину. А после покосился на Орочимару с немым упреком, будто хотел сказать: «посмотрите, что вы сделали!». Того это лишь веселило. Усмехался, по-змеиному щурясь, едва не хихикал. — Саске-кун, подожди! — крикнул Рэйдан, бросившись за Учихой. Громко топал, пытаясь догнать. Ещё раз крикнул, прося, чтобы тот подождал. Но Учиха не замедлил шага, казалось, лишь ускорился. Его спина была напряженно-ровной, а шаги громкие. Рэйдан догнал его лишь в полумраке коридора. Схватил за предплечье, тяжело дыша. Саске замер на долю секунды, а после резко развернулся. Не ожидавший этого Хаякава дернулся, стараясь отступить. Но его буквально швырнули в стену. Он болезненно поморщился. От удара об твердую поверхность болел затылок и лопатки. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но Учиха рванул ближе, прижимая свое предплечье к шее Рэйдана. Хаякава вцепился в запястье одной рукой, второй рядом с локтем, пытаясь отстранить руку, что давила на горло, мешая дышать. Сердце испуганно дернулось, а дыхание сбилось. Он нервно прикусил нижнюю губу, расфокусировано глядя на лицо Саске. Тот стоял совсем близко, его дыхание ощущалось ожогом на щеке. Прожигал пугающе холодным, яростным взглядом. А выражение лица искажено злостью и презрением. Сердце Рэйдана болезненно сжалось от этого странного сочетания на знакомых чертах лица. Привычный приятный запах чужого тела и волос и такая незнакомая ярость и презрение во взгляде. — Не приближайся ко мне, — зашипел в лицо Рэйдана Саске, — я не желаю тебя видеть. Я убью тебя, если приблизишься ко мне. Он отступил, а Рэйдан глубоко вдохнул, едва сдерживая порыв закашляться. Горло болело, казалось, что парню до сих пор перекрывают дыхание. Опустил голову, не желая смотреть в лицо Саске. Знал, что тот смотрел сверху вниз, все так же яростно. Несколько бесконечно долгих секунд смотрел на Рэйдана, что так же прижимался спиной к стене, будто ожидал, что Хаякава посмотрит в ответ. Но так и не дождавшись этого, резко развернулся, уходя. И, когда его шаги совсем затихли, Рэйдан сполз по стене. Уткнулся лицом в колени, обнимая себя за плечи. На губах уязвимая, дрожащая улыбка. Он прикладывал все силы, чтобы она держалась на его лице, не сползла, открывая незащищённость и плаксивость.