Богиня солнца

Неуловимо, со временем Савада изменялся. Становился более взрослым, взгляд приобрел осознанности и нотки грусти, под глазами можно было частенько заметить круги. Проходили месяца, деревья теряли свои платья и модные, цветущие шляпки, представая нагими перед приближающейся зимой. Силуэт до этого хлипкого мальчишки больше не казался таковым, руки окрепли, плечи стали вроде даже шире, начала пропадать детская незрелость в чертах лица. Он выглядел словно почти выросший молодой олень, которого олененком уже язык не повернется назвать. Конечно, иногда все же проскальзывала в нем эта неопытность — изредка он бросал такие грустные взгляды на Аматэрасу, что не сравнить его с щеночком нельзя было, как думала девушка. Правда, она не видела на себе задумчивые глаза и легкую улыбку, иначе бы не сравнивала парня с грустным, но добрым щенком. Задумчиво, будто выбирает, как лучше убить: выстрелом в сердце или голову; да еще и улыбается так нежно… нет, однозначно, она бы после такого вновь не смогла нормально спать. Сумасшедшая улыбочка. Кай-кун перестал к ней даже подходить, будто игнорировал ее существование, а когда она подошла и спросила напрямую, в чем дело, в ответ получила судорожное мотание головой и панический оглядывающийся взгляд. Аматэрасу нахмурилась тогда в непонимании, хотела потребовать вразумительного ответа, но парень чуть ли не плача попросил не приближаться к нему и убежал. Что случилось с доселе веселым и галантным мальчишкой, она даже предположить не могла. Возможно, у него строгая семья, они увидели их и у того начались проблемы? В общем, Аматэрасу не ломала голову дольше нескольких вечеров. — Цукишима-сан, в-вы с кем-то встречаетесь? — однажды Тсунаеши набрался смелости спросить, даже глаза не прятал, правда, Аматэрасу не понимала, зачем ему эта информация. Неужто для друга спрашивает? О нет, с его друзьями она не хочет даже связываться. Она даже не задумалась о том, что он спрашивает из своего интереса, ведь была уверена в том, что у того девушка или любимая из средней Мидори. Иногда слухам верить нельзя. — Не твое дело, — хмуро ответила Аматэрасу, не желая, чтобы его сумасшедшие дружки, обрадованные надеждой, что парня у нее нет, начали вдруг действовать. Ей такого не надо. — Может, вам кто-нибудь нравится? Вот же наглец, а… набрался смелости со своей психо-шайкой, видимо. — Отстань с этим глупым вопросом. — Но… Цукишима-сан… все же нет.? Аматэрасу специально медленно закатила глаза, чтобы он увидел, как она раздражена. Савада ее бесил, но больше пугал. Психованный мутант, которому не важны законы физики… это страшно. Тем более если он пытается заговорить с тобой. А если его друзья такие же? А если весь Намимори — подопытная база ученых, где они выращивают мутантов.? Не-не, Аматэрасу больше не будет о таком задумываться, слишком пугает. Она обычная девочка, японка, черные волосы, обычная кожа, единственное выделяющееся в ее внешности — золотые глаза, которыми заслужила свое имя. Умная, да, но не блистает, как и большинство японских школьников. — Да. Есть. — «я», не успела она добавить, Тсунаеши зачем-то прикрыл глаза, Аматэрасу не понимала логику его действий. А сам мальчик в это время скрывал ревность и жажду убийства в своих глазах. Спустя пару секунд он улыбался как ни в чем ни бывало. — Хорошо… я отстану, Цукишима-сан, не буду вам мешать, — ей показалось, или его голос дрожал от сдерживаемой горечи.? «Да нет, бред какой», Аматэрасу пожала плечами да перестала думать о Тсунаеши Саваде. *** Тсунаеши вроде бы не лез больше к Аматэрасу со своими глупыми вопросами, друзьям она его была не интересна, или по крайней мере она этот интерес по счастью не замечала. Однажды, возвращаясь домой, она увидела ребенка. Маленький мальчик в костюмчике и шляпке. — Малец, потерялся? — Аматэтарасу нахмурилась, но тут же пришла в себя, вспомнив, что говорит с ребенком, который и заплакать может от ее выражения лица, так что быстро расслабила его, превратив в безразличное. — Нет, я именно тебя и искал, Цукишима Аматэрасу. После слов, произнесенных наглым тоном, ей тут же разонравился этот ребенок. — Вон там школа, — рукой указав направление, девушка вздохнула, — Там точно найдешь того, кто отведет тебя домой. Мне надо спешить. На самом деле, с нее бы не убыло проводить мальца, но он уже бесил, а свои нервы Аматэрасу берегла, даже если от этого кажется другим сукой той еще. Но ведь кто будет любить ее и заботиться, как не она, верно? С такими мыслями девушка развернулась и с пофигистичным лицом ускорила шаг, страстно желая оказаться дома, под одеялком и с кружкой чая. — Кто же знал, что избранницей Босса окажется беспламенная… Этот ребенок шагал по забору с той же скоростью, что и она! От вида того, как маленькие ножки быстро семенят, не желая отставать, Аматэрасу смешливо фыркнула. — Что ты там бормочешь, малой? Думаю, тебе пора прекратить преследовать старшеклассниц и пойти домой. А сама в мыслях удивлялась, что такого юного сталкера у нее никогда не было. Да еще и подошел, в принципе, сам, познакомиться в лицо, в отсутствии чего девушка и попрекала других своих трусливых сталкеров, обливая презрением. — Я Реборн, киллер номер один в Италии. И я пойду к тебе в гости. Хочу узнать избранницу получше. — Хах, маловат ты еще для избранниц, — Аматэрасу насмешил этот ребенок, но одновременно хотелось и дать ему леща. Просто так, для профилактики. Чтобы тон полегче сделал, а то мнит себя тут… — Станешь постарше, приходи. — Меня дети не интересуют. — серьезно заявило чудо природы. Вот тут Аматэрасу не сдержалась и искренне рассмеялась. Ладно, возможно, что-то в нем есть, смешной малый. — Меня тоже, - из-за недавнего приступа искреннего смеха ответила Аматэрасу не думая, правдой. — Да? А кто же тебя интересует? — и сверкает своими черными глазками-бусинками любопытно. — Ну, мужчины за двадцать, желательно даже двадцать пять или трицать, знаешь, такие серьезные, в костюмах, с галстуками, такие, от которых энергия так и… — Аматэрасу опомнилась от несбыточных мечт, — Рано тебе еще о таком думать. Я же сказала, подрасти сначала. Аматэрасу резко забрала чужую шляпку, потрепала в неожиданном порыве нежности черные волосы, оказавшимися очень мягкими несмотря на вид. Потом оглядела малыша. Одетый в костюм, начищенные до блеска туфельки, со шляпой, галстуком, поигрывал в руке игрушечным пистолетом. Вид говорящий, мальчик не шутил, и похоже, его мечта быть не космонавтом, как нормальные мальчики, а мафиози. Иначе костюмчик не объяснить. — А знаешь, вот будь ты лет на тридцать старше, от тебя не только я в лужу превратилась бы, но и все женщины от двадцати до девяносто. И ведь сказала вполне искренне, а малыш огорчился, обиделся, тут же отобрал шляпу, скрыв за ней ранимое выражение лица. — Значит вот, какие мужчины тебе нравится. — Ключевое слово «мужчины», а не дети, — тут же добавила Аматэрасу, снова прокляв себя за свою прямоту. С детьми так нельзя, разревется же, а ей слушать ор и терпеть осуждающие взгляды окружающих! — Эй, ну ты чего, — она потрепала его, стоящего с опущенной головой, по плечу, взяла за маленькую ручку, — Ты еще вырастешь, совсем не за горами время, когда за тобой бегать будут, не переживай, малыш. Неловко, но искренне, Аматэрасу попыталась успокоить ребенка. — Дети меня еще не отшивали и не успокаивали… — еле слышно пробормотал мужчина, — «еще вырасту», хах… Реборн тяжело вздохнул, позволил обнять себя, погладить по спинке. И тут же почувствовал сгустившуюся ауру ученика. А это было смешно. Только провозглашенный Нео Примо Вонгола готов пойти против учителя из-за какой-то девчонки. Как Никчемный Тунец, — Реборн продолжал так называть его в силу привычки, — сам объяснил, любовь появилась не сразу. Сначала ей даже не пахло. Аматэрасу игнорила издевательства над Тсунаеши, Киоко же наоборот, вставала на защиту. Но только когда видела, а замечала она не часто в силу невнимательности, наивности и розовых очков. Было ясно как день, что мальчик, которого гнобят, влюбится в солнечную девочку-одуванчик, что так похожа на маму. Подсознательно в ней он искал защиту и замену матери, которой в школьном окружении не было. А вот Аматэрасу он восхищался, как восхищались все мальчишки его возраста. Красивая, холодная, недосягаемая, как недостижимая цель, которая сверкает в поле видимости. Как оазис в пустыне, являющийся миражом, но менее притягательным от этого не становящийся. Это только потом мальчишка понял, осознал, что чувства к девочке-веснушке совсем не являются романтическими. Помогли в этом разговоры с королевой льда, как называли ее в школе, и у Тсунаеши, как он говорил, «будто глаза открылись». Реборн усмехнулся, приобнял девчушку в ответ, ощущая убийственные волны в свою сторону. — Ты будешь хорошей женой боссу. — А ты хорошим мафиози, когда вырастешь, уверена, что и делать предложения, от которых нельзя отказаться, тоже. Небось уже и стрелять научился? — Аматэрасу подыграла малышу, поддерживая его веру. Это как верить в деда мороза, так и тут, малыш верит, что мафиози, значит, так и есть. — Я уже, ребенок. — Эй, это ты тут ребенок! Мальчишка тут же вновь начал бесить. — Раз такой взрослый, то и иди домой сам, мне плевать! Но уже уйдя за угол, Аматэрасу выглянула обратно, чтобы удостовериться, куда пойдет мальчик. Она надеялась, спросит у кого дорогу, но он, лишь ухмыльнувшись — и от этой ухмылки его снова захотелось ударить — направился прочь. Времени еще много, так что она решила проводить ребенка до дома. А то мало ли что… А ей потом винить себя в смерти ребенка, видя ужасную картину в новостях. На удивление, малыш пришел в дом Савад. Когда за ним захлопнулись ворота, Аматэрасу, нервно поправив ворот рубашки, который стал душить, быстренько убралась прочь. Не хватало ей еще наткнуться на этого мутанта… — Цукишима-сан! Вспомнишь… помянешь черта, вот и он. — Сгинь с глаз моих, Тсунаеши, — настроение ни к черту, так еще и этот, мало она перепугалась. А теперь еще и страшно от его реакции. Как бы этот мутантище паранормальный не решил ей за эти слова отомстить! Или вообще, подумает, что она сталкерша и следила за его мелким братом! Так что приняв наилучшее решение из всевозможных, Аматэрасу убежала, сверкая пятками. Да ну все это нафиг. Дома ждет теплый плед, чай, мультик или фильм, вкусная шоколадка, а не вот это вот все.