Сила слов

      Она стояла и задумчиво смотрела на своё отражение в зеркале. Сволочь! Этот трус явился на следующее же утро. При полном параде: карета, кони, свита. Она пыталась ему помочь, а он!       А он заперся в кабинете отца. В целом, несложно было догадаться, что они там обсуждали, хотя итог вышел… Такого, пожалуй, она не ожидала.       Нет, они разошлись тихо, молча, вопреки всем опасениям замершего дома, отец даже благодарил, всячески расшаркиваясь, весьма довольный встречей. И она даже успела поверить, что всё хорошо. Ну, точно дура же! А после выяснилось, что их Повелитель действительно мудр и великодушен. И в чём виновата целая семья, если в их рядах затесалась одна паршивая овца. Ха, ну да, как овцу её и продали. На закланье.       Сначала все порадовались новому назначению её старшего брата. Он так мечтал, так стремился — и на тебе. Какое счастье. А потом, как-то между делом, отец сообщил, что вечером она станет женой этого чудовища! Для примирения семей и урегулирования возникшего недоразумения. Прелесть-то какая! Честь-то какая! Что ж, возможность в полной мере сорвать на ней свой гнев действительно должна его примирить. Вот только ей что теперь делать?       — Он не посмеет, — вырвал из мрачных размышлений младший брат.       — Чего? — горько усмехнулась она.       — Я не позволю, — не совсем уверенно продолжил он.       Она же улыбнулась, переведя на него взгляд. Её милый любящий младший брат, и не стоит тянуть его за собой на дно.       — Конечно, не посмеет. Всё будет хорошо, не беспокойся. Эта свадьба угодна короне. Не переживай.       Угодна… и ведь не врали, когда говорили, что Повелитель не смеет ни в чём возразить своему советнику. Всё получает гад. Сволочь! Ничего, он ещё просто не знает, с кем связался! И вдохновившись этой мыслью, она гордо вздёрнула подбородок и начала готовиться к свадьбе. Ведь ни её презрение к будущему мужу, ни предательство семьи и друзей — всё это отнюдь не повод плохо выглядеть.       И она постаралась. На славу постаралась. Но добилась лишь мимолётного равнодушного взгляда с его стороны. Хладнокровная тварь!       Ни пиршеств, ни гуляний. Церемония была быстрой и формальной. Пожелания счастливой жизни и вовсе звучали насмешкой. Затем карета, кони, дорога, чуждое поместье, мрачный дворецкий и эта чёртова спальня. Было даже желание опрокинуть все свечи и гори оно огнём, но это было как-то по-детски глупо. Вряд ли такой человек не прикупил нужных чар.       И скрипнула дверь приговором, и он появился на пороге. Черные, словно смоль, волосы и такие же глаза. Горящие черные глаза. От одного этого взгляда окатило леденящим холодом. Поговаривали, будто он продал душу демону. Поговаривали, будто он сам демон.       Он молча вошёл, расстёгивая ворот рубахи, и так же молча двинулся к ней.       Разбежался!       — Пошёл вон! — гордо вздёрнула она подбородок, блеснув ножом в руке.       Он лишь улыбнулся, склонив голову набок, изучая оружие.       — Я не шучу!       Но улыбка стала лишь шире. Он подходил медленно, тягуче. Грозовая туча, вальяжно наползающая на солнце. И вот лезвие упёрлось кончиком в его грудь, и во взгляде она увидела насмешку. Весело ему? Ну, веселись!       Она была полна решимости, но, видимо, этого было недостаточно. И рука всё же дрогнула, замешкалась. Но совладав с эмоциями, точнее отринув их, она полоснула ножом воздух. Муж отшатнулся, но уходить не спешил.       — Пошёл вон! — повторила она.       Лишь стал заходить сбоку — она ударила ещё раз. Вновь отступил и метнулся в другую сторону. Поддавшись злости, она ударила ещё раз, в этот раз действительно пытаясь задеть. Причинить боль. И время словно замерло, замедлило свой ход. Она видела, как лезвие рвало рубашку, как проступали алые пятна крови на белой ткани её. Как разгорались глаза мужа, как, отшатнувшись, он собрался, слегка пригнувшись. Как напряглись мышцы, как на лице отразился азарт. Видела и как он кинулся вперёд, перехватывая руку с ножом. Видела. Но сделать ничего не успевала.       Нож со звоном полетел на пол. Заломленная за спину и зажатая между двух тел рука тут же отозвалась болью, второй он крепко прижимал её к себе. И так крепко, что дыхание перехватило. Она дёрнулась, но услышала лишь смех. Он же перехватил её уже обеими руками, ещё сильнее вжимая в своё тело. Пальцы на бедре обжигали, грудь жалобно ныла. Бляшка ремня вонзилась в спину, а из глаз брызнули слёзы. Слёзы злости и беспомощности. Ни пошевелиться, ни освободиться, а сожмёт сильнее и дышать не сможет. И ничего она не может ему сделать. Ничего!       — Ну что, тигрица, это всё, на что ты способна? — прошептал он в самое ухо, его же и прикусив слегка.       — Пусти! — взвилась она в очередной бесполезной попытке.       — Да! Давай! Пни меня, что ли! — вновь засмеялся он.       — Пусти! — лишь повторила она, сглатывая слезы.       — Да пожалуйста, — соглашается он.       Неожиданный миг свободы, а после он резко дёргает за вторую руку и вся комната кувыркается и ничего толком не успевает понять. Ноги заплетаются, а он отпускает и вот она летит на пол, ударяясь бедром. И пока пытается прийти в себя, подходит близко, присаживается, и вновь боль пронзает тело. Но в этот раз его пальцы грубо вцепляются в волосы и тащат вниз, заставляя запрокинуть голову и посмотреть в его жестокие холодные глаза. Страшно, больно и страшно. Настолько, что парализует. И даже слезы уже не текут, застыв на щёках.       — Вот тут тебе самое место. У ног моих, — произносит и впивается в губы грубым поцелуем.       А после уходит. Просто уходит. И ноги не слушаются, подгибаются, отказываясь держать тело. Она цепляется за кровать дрожащими руками, старательно пытаясь подняться, сглатывая и отчаянно борясь с оцепенением. Нет, она сильная. Сильная! Сильная и смелая! Она не боится его! Ничуть! Ни капельки! Почти…       Она просто рыдает в подушку, надеясь, что сегодня он больше не вернётся…