Сила слов

      Она сидела на лестнице в свете приоткрытой двери и размышляла, о разном она размышляла. О жизни, о судьбе, о везении. Как понять — где оно?       Её младшему брату вот не повезло оказаться её братом. Не тот способ он выбрал для защиты своей глупой сестры, ох не тот. Но в то же время, ему повезло оказаться её братом. Он остался без всего, но ведь живым. Он хмурился, зло поджимал губы и отказывался быть благодарным, понимая, кому этим обязан, но Рейву было глубоко плевать на это — он получило своё совсем не чистосердечное признание, список заговорщиков, хоть и не полный, зато какой! И отличного свидетеля для обвинительного приговора.       Её родителям… хым… они проклинали Александэра, когда он отрёкся от семьи, когда на слушание он выступал против, он рассказывал то, на что у неё не хватило смелости. Про всех. Ему повезло верно выбрать сторону. Пожалуй, это была очень стремительная карьера. Слепая преданность нынче высоко ценилась.       Но, возвращаясь к её родителям, — нет, им всё же повезло иметь такого сына. Лишённые титула, имени и земель, они продолжали жить в своём… уже в его поместье. Он сам уговорил, и сам их содержал, оставшийся единственным из древнего рода по бумагам.       Она же… кажется, в тот момент она для них уже не существовала. И, стоит отметить, ей тоже повезло уже не быть на тот момент частью этой семьи. Правда, ей не повезло стать Латьё. Она чуть не умерла из-за этого, но тогда ей повезло выжить. А Жюлю тогда повезло уйти. В последний момент он скрылся, и, занятый ею, Рейв не смог пойти по следу. А после след оборвался. И времени не было.       После же… нет, Жюль всё же попался, достали, вытащили. Привели вместе со всеми остальными заговорщиками. Рейв очень хотел побеседовать с ним лично, как же он хотел — к нему тогда совсем страшно было подходить, даже в одной комнате находиться. Его злость ощущалась физически, ведь Повелитель не разрешил. Не позволил. Отмахнулся от личных обид. Он желал свой суд. Справедливый и суровый. Опять повезло ведь!       И судили. Приговорили к смерти через повешение. Лёгкой и милосердной, особенно, если подумать, что бы мог с ним сделать её муж в пылу своей праведной мести. Вот только… сбежал, подкупил охранника и сбежал. Весь свет только и гудел разговорами о том, насколько он везучим оказался — надо же! Охранника… вот охраннику не повезло — его нашли с перерезанным горлом в канаве — им всем не повезло, ведь теперь был зол Повелитель, и началась новая череда разборок. Проверок. Следствий.       А Жюля не нашли, ни вчера, ни сегодня, да и не найдут уже. Повезло — так повезло. Так что она сидела, слушала эти истошные нечеловеческие вопли, раздающиеся из-за двери, и думала, сколь долго сам он считал, что ему повезло сбежать из тюрьмы. Радовался ли этому событию? Что почувствовал, когда понял, что в этот день повезло вовсе не ему?       — Что ты тут делаешь?       Голос хриплый какой-то. И сам он привычно разгорячённый, с каким-то нездоровым блеском в глазах.       — Тебя жду. Ты с самого утра там. Я поесть принесла, вот, — она протянула ему тарелку с остывшими пирожками и стакан молока.       А он растерялся. Уставился на них, как на что-то невиданное. Взял малость неуверенно. Смешно понюхал и откусил. И всё же её муж умел улыбаться искренне. Так по-мальчишески радостно и открыто.       — С яблоками. Мои любимые.       — Знаю, Леонард рассказал, — улыбнулась она, наблюдая, как жадно он пьёт молоко, — пойдём, я попрошу разогреть ужин, ты, должно быть, голодный.       Она повернулась, уходя, но тут крепкие руки скользнули вдоль талии, перехватывая, прижимая к себе. В этот раз нежно. Он уткнулся носом в её шею и тихо прошептал на ухо:       — Спасибо.       Её муж, по мнению многих, чудовище. Сомнительного титула и происхождения. С полным отсутствием хоть какой бы то ни было семьи. А его род деятельности? Об этом и говорить неприлично. Он даже не палач! Нет, он дознаватель. Главный дознаватель Повелителя. На его совести много людей. Он очень любит свою работу.       И все они правы, отчасти. Но ей…       Кажется, ей всё же очень повезло стать его женой.